Новый закон

12 декабря Госдума приняла в первом чтении законопроект, вносящий коррективы в контроль над оборотом так называемых «новых психоактивных веществ», а именно, позволяющий ФСКН самостоятельно формировать реестр новых потенциально опасных психоактивных веществ и вносить туда вещества, не внесенные в Постоянный список, утверждаемый правительством РФ. Второе чтение состоится после зимних каникул.

В связи с рассмотрением этого законопроекта, в СМИ поднялась новая информационная волна по поводу «спайсов», меня пригласили выступить на некоем ток-шоу на Первом канале и высказать свои соображения по этому поводу. Как у человека, не смотрящего телевизор, у меня сложилась некая иллюзия, что я действительно смогу там сказать хотя бы два связных слова о современной мировой наркополитике в отношении этих веществ. Я провела подготовку, прочитала ряд материалов, поговорила с несколькими коллегами— экспертами по наркополитике, которые занимаются этим вопросом в других странах и попыталась разобраться своим не юридическим мозгом в том, насколько вредна новая инициатива ФСКН (поскольку от них всегда ожидаешь нового подвоха). На передаче мне не удалось сказать ни слова – среди ора многочисленных депутатов о грядущей гибели нации и шокирующей моде подростков впадать в острые психопатические припадки, воплей разгоряченных женщин «всех сажать!», «всех лечить принудительно!» и урагане возгласов о том, что нашу страну хотят в очередной раз уничтожить, конечно же, бесполезно было бы встревать для того, чтобы изложить более-менее уравновешенную позицию, основанную на изучении материалов и общении с настоящими экспертами в этой области. Поэтому конспект своих находок и соображений я излагаю в письменном виде для тех, кому, как и мне, интересно более глубоко разобраться в этом вопросе.

1909086

Что такое новые психоактивные вещества и откуда они взялись?

С термином «новые психоактивные вещества» (НПВ, novelpsychoactivesubstances) сегодня уже знакомы даже люди, не особо интересующиеся наркотиками и наркополитикой, хотя им они чаще известны под названием «спайсы», «соли» – это вещества, которые стремительной кометой ворвались на мировой наркорынок в середине 2000-х, как легальная альтернатива запрещенным психоактивам. Существует несколько основных классов НПВ, в соответствии с теми веществами, действие которых они воспроизводят: синтетические каннабиноиды (например, «спайсы»), стимуляторы (воспроизводят действие кокаина, амфетаминов и MDMA, к ним относятся, например,мефедрон и т.п., получившие название «соли», так как одно время продавались под видом солей для ванн). Третий разряд НПВ — галлюциногены/диссоциативы — сюда входят синтетики, воспроизводящие эффект известных галлюциногенов, но также в этот разряд относят вещества, которые до недавнего времени оставались легальными, например, шалфей предсказателей и даже кетамин (в некоторых странах).

Формулы прародителей различных новых веществ появлялись в совершенно легальных научных лабораториях, например, первый известный синтетический каннабиноид был разработан ученым Джоном Уильямом Хаффманом (не путать с Альбертом Хоффманом!) и получил название в честь трех первых букв имени ученого — JWH. Исследование синтетических каннабиноидов доктор Хаффман начал еще в середине 1980-х годов, когда он вёл разработку каннабиноидных составляющих, которые могли бы помочь в изучении рассеянного склероза, ВИЧ и химиотерапии. В течение 20 лет после этого Хаффман разработал более 450 синтетических каннабиноидов. В середине 2000-х два каннабиноида начали открыто продаваться в Германии под названием Spice и K-2 – считается, что их формулы были опубликованы в одной из научных статей и затем использованы предприимчивыми химиками для производства альтернативной синтетической марихуаны. Известный галлюциноген 25I-NBOMe – кузен ЛСД – был синтезирован в 2003 году Ральфом Хеймом в Свободном университете Берлина в рамках его диссертации по теме синтеза и фармакологии агонистов серотониновых рецепторов. С мефедроном (синтетический катинон, «соли») история еще более интересная – по сообщению Европейского центра мониторинга наркотиков и наркозависимости (EMCDDA), впервые упоминание формулы мефедрона было задокументировано в научном журнале аж в 1929 году, однако она оставалась в тени до 2003 года, когда была опубликована подпольным химиком, работающим под псевдонимом Кинетик, на ныне почившем сайте TheHive (форум людей, интересующихся синтезом, химией, биологией и легальными аспектами веществ). Буквально за несколько лет ранний мефедрон или, как его ласково называли, «мяу-мяу», в силу своих свойств приятного стимулятора-эмпатогена, приобрел огромную популярность в Европе, например в Британии в 2009 году он был признан четвертым по популярности веществом после каннабиса, кокаина и экстази.

1909092

Сначала все эти вещества назывались «дизайнерские наркотики», или «legalhighs» – легальный кайф, но вскоре это название потеряло свой смысл, так как законодатели разных стран стали предпринимать попытки взять вещества под контроль. Кроме «спайсов», официальный термин НПВ включает любые новые вещества, которые мимируют действие нелегальных веществ (каннабис, МДМА, амфетамины и т.д.) и либо все еще легальны, либо недавно были запрещены.

Закон и контроль

Наверное, ни для кого не удивительно, что первой реакцией правительств разных стран, узнавших о распространении новых, не запрещенных, но и не разрешенных законом психоактивных веществ, стал не поиск новых подходов к регулированию НПВ с опорой на данные научных и медицинских исследований, с максимальной эффективностью и снижением риска для потребителей, а попытки во что бы то ни стало их запретить. Все законодательные нормативы относительно НПВ исходили из предпосылки об их вреде, и законодатели не удосуживали себя тщательным взвешиванием pro и contra запрета этих веществ – достаточно было того, что они обладают психоактивным воздействием и возможными негативными последствиями (последнее, кстати, касается множества веществ, в том числе фармакологических, продуктов питания и т.д.). Ни одно из решений даже наиболее прогрессивных правительств мира о запрете НПВ не было основано на научной оценке возможных последствий этого запрета, в том числе оценке того, как он повлияет на уровень употребления и связанные с ним вредные последствия (анализ подходов к регулированию можно посмотреть в коротком докладе европейской исследовательской группы по изучению наркополитики Alice RAP).

1909088

Первые запреты НПВ начались в конце 2000-х. Так, в 2008 году в Израиле и вскоре в Швеции был запрещен мефедрон, который к тому времени достаточно широко распространился в мире. В 2010 году он был признан нелегальным во всем Европейском Союзе. В 2010 году Агентство по контролю за наркотиками США предложило внести JWH-018 и четыре связанных с ним компонента в Список запрещенных препаратов и уже в марте 2011 года они были запрещены в США. В Великобритании с 2011 года действует временный реестр веществ (Temporaryclassdrugsorder), предполагающий временный запрет на новые вещества и санкции за производство, импорт и сбыт (но не хранение) внесенных в него веществ – запрет налагается на 1 год, и за это время вещество должно быть изучено и вынесено решение о его постоянном запрете или легальном регулировании. За два года временному запрету подверглось около 75 НПВ.
В Швеции полиция и таможенная служба имеют право изымать вещества, не входящие в списки наркотиков, если есть подозрения, что данные вещества имеют отношение к нелегальному обороту наркотиков. По решению прокурора изъятые вещества могут быть уничтожены. Интересно, что шведы частенько выступают на международных конференциях, рассказывая о своих успехах в борьбе со спайсами, за что подвергаются критике со стороны международных экспертов – ведь успех этот измеряется в количестве изъятых или вновь запрещенных веществ, а не уровнем их потребления.
Правительство Австралии пошло по другому пути и осуществило обширный запрет веществ только на основе их химической структуры. Данный запрет делает нелегальными многие вещества ещё до их создания. Федеральный Закон об аналогах, подлежащих контролю, а также законодательные акты отдельных штатов, например Нового Южного Уэльса, используют принцип, при котором под запрет попадают миллионы несуществующих химических соединений. С другой стороны, закон не распространяется на вещества, которые не имеют структурного сходства с запрещёнными наркотиками, даже если они производят схожие эффекты.
В сентябре 2013 года Евросоюз принял новые правила об ускоренном изъятии вредных НПВ из оборота. В соответствии с этими правилами, в случае подозрения на вредное воздействие продукта, он может быть немедленно изъят из продажи еще до завершения полной оценки рисков, занимающей два года. Была предложена градационная система, в соответствии с которой в отношении веществ, несущих «низкий риск», не будут предприниматься никакие действия, в то время как продукты «среднего риска» будут подвергаться частичным ограничениям распространения на рынке, а продукты «высокого риска» полному запрету распространения. И только «наиболее опасные» вещества, представляющие серьезный риск для здоровья потребителей, будут запрещены уголовным законодательством наряду с ныне нелегальными веществами. Вообще, подходы к регулированию НПВ можно разделить на несколько типов: защита потребителей, фарма-регулирование и применение закона о нелегальных веществах.

Эффективность запрета

Очень скоро стало понятно, что НПВ представляют собой новый и ранее не виданный вызов мировой системе контроля над наркотиками, так как новые формулы различных веществ появлялись почти молниеносно, не успевали вносить в списки запрещенных веществ что-то одно, как его место уже занимало несколько новых препаратов – сходных по действию, но отличающихся по формуле, а следовательно, совершенно легальных. Война с наркотиками вышла на новый виток крушительного поражения, так как в борьбе со спайсами и другими НПВ отразилась вся её суть – попытки запретить какие-то вещества порождали новые, чаще всего более опасные вещества и средства их распространения. Как объяснил мне эксперт британской организации TransformСтив Роллз, первый запрет коснулся около десятка веществ «первого поколения» НПВ, на месте которых появилось два десятка веществ «второго поколения», запрет которых в свою очередь привел к появлению сотни новых веществ и т.д.

На таблице Европейского центра мониторинга наркотиков и наркозависимости видно, как возрастало количество различных видов НПВ в Европе, начиная с тех лет, когда их начали запрещать: по данным EMCDDA, в 2009 появилось 24 новых вещества, в 2010 – 41; в 2011 – 49; в 2012– 73.

В последнем Всемирном докладе о наркотиках Управление ООН по наркотикам и преступности признает: новые вещества появляются на наркорынке с неиссякаемой регулярностью, и международная система контроля над наркотиками провисает под скоростью и изобретательностью этого процесса. Так, к концу 2013 года было зарегистрировано 348 НПВ, что намного превышает число всех запрещенных наркотиков, находящихся в обороте за последние 50 лет (234 вещества).

Вместе с появлением новых видов веществ начали кардинально меняться и технологии их продажи. Основной площадкой оборота наркотиков и прекурсоров стал интернет, в том числе те его слои, которые не доступны для обычных средств интернет-поиска и правоохранительных органов в силу анонимности и защищенности пользователей (так называемая «теневая сеть») . Веб-торговля веществами начала набирать новые обороты, результатом чего стало создание огромных веб-наркорынков, такие как SilkRoad и Agora. Правоохранительные меры борьбы с нелегальными веб-рынками давали точно такие же результаты, как борьба с наркотиками – закрытие одного ресурса приводило к появлению гораздо больших по объему рынков – по сути, закрытие крупных рынков, таких как SilkRoad, играло на руку конкурирующим рынкам и позволяло им разрастаться. Например, рынок Agora за год после закрытия SilkRoad предлагал на несколько тысяч больше продуктов, чем SilkRoad за год до этого (вот статья Wired про это), а также множество новых рынков, которым закрытие SilkRoad пошло только на руку. Сам основатель SilkRoad Ужасный Пират Робертс называет этот процесс «эффектом гидры» – на месте отрубленной головы у нее вырастает три новые. После ликвидации SilkRoad было установлено, что совокупные доходы, полученные за время существования этого сайта (от двух до пяти лет) составили около 1,2 млрд. долларов США. В своем Всемирном докладе о наркотиках 2014 УНП ООН подчеркивает, что веб-рынок для новых психоактивных веществ, а также для высококачественного каннабиса, героина, метилендиоксиметамфетамина (МДМА) и кокаина представляет собой новую масштабную проблему контроля за оборотом наркотиков. Конечно, сетевой наркорынок не ограничивается крупными конгломератами вроде SilkRoad. И оптовая, и розничная торговля веществами в целом перемещаются на веб-платформы, становясь всё эффективней, анонимней и мобильней.

1909090

Новый тип взаимодействия между производителями, продавцами и покупателями веществ значительно упростил и процесс разработки новых веществ. Сегодня произвести свой новый легальный наркотик не очень сложно и под силу даже рядовому любителю. Чтобы проверить это утверждение, британский журналист Майк Пауэр провел расследование – не имея специальных познаний в области химии, за два месяца ему удалось сделать мимическую формулу амфетамина, почитаемого его любимыми писателями и музыкантами. По словам Майка в отчете об эксперименте, опубликованном в TheGuardian, для производства своего вещества понадобилась лишь пара десятков звонков в Шанхай, новый аккаунт в почте Gmail, банковский трансфер, почтовый ящик, зарегистрированный на ненастоящее имя, и несколько имейлов для связи с лицами с веб-форумов, предоставивших ему варианты синтеза и модификации, а также контакты с дружественной лабораторией в Шанхае. Интереснейшую статью Майка в переводе Алексея Ковалева можно прочитать на Бихае. Основной вывод статьи, к которому сейчас приходит всё больше право— и здравоохранителей, достаточно очевиден: в эпоху интернета контролировать рынок наркотиков старыми способами просто невозможно. Новые запреты порождают новые вещества. Ужесточение контроля над НПВ увеличивает объемы их производства и продажи, при этом стоимость их растет, а качество резко падает.

Появление все большего количества новых веществ привело к серьезным проблемам не только для правоохранителей, но и для системы здравоохранения – по мере наращивания гонки с законом значительно росли риски для потребителей. Чем больше запрещали веществ, тем больше появлялось новых, снижалась информация о них и возрастали риски их употребления. По данным доклада британского Королевского колледжа психиатров, опубликованного в этом году, на наркосцене Великобритании каждую неделю появляется новое психоактивное вещество, и британские наркосервисы совершенно не готовы к подобной ситуации. Когда люди обращаются к специалистам за лечением или консультацией, те зачастую просто не знают, что сказать.

Огромный риск здравоохранения состоит в том, что люди нередко вообще не знают, что именно содержится в веществе, которое они покупают. Кроме этого, увеличивается риск выпуска партий веществ с ошибочной формулой. Так, в своем интервью журналу DrinkandDrugsNews один из ведущих экспертов по НПВ, британский химик-аналитик Джон Рамзей указывает на высокую вероятность подобных ошибок и приводит известную историю вещества MPTP, которое было произведено по ошибке, при производстве синтетического опиоида MPPP, и приводило к необратимым симптомам, аналогичным болезни Паркинсона у всех, кто его употребил (сюжет с МPTP был использован Уильямом Гибсоном в романе «Нейромант»). С подобными искажениями формул могут быть связаны случаи острой интоксикации веществами.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире