Заместитель директора ФСИН Анатолий Рудый на днях предположил, что заместительная терапия для наркозависимых может снизить число совершаемых ими преступлений и количество таких людей в местах лишения свободы, передает «Интерфакс».

Новость, казалось бы, хорошая. Особенно приятно слышать разумные вещи от человека в погонах. Но пойдёт ли инициатива дальше слов? Понаблюдаем. А пока обратимся к истории вопроса.

В США в 1970-е была объявлена государственная «война с наркотиками». Конгресс ужесточил ответственность за их хранение (а не только продажу), правоохранительные органы стали целенаправленно охотиться за наркоманами. Всё это был чистой воды популизм для повышения рейтингов Никсона. Но популизм с далеко идущими последствиями: за последние десятилетия государство потратило на наркополитику триллионы долларов, десятки миллионов людей оказались за решёткой просто за то, что попробовали что-то запрещённое, а пользы от всех этих мер явно меньше, чем вреда. Было арестовано около 1,5 млн человек.

В конечном счёте даже Глобальная комиссия по вопросам наркополитики признала, что War on Drugs провалилась и с наркоманией надо бороться другими способами (легализовывать марихуану, декриминализовывать употребление наркотиков, вводить заместительную терапию, проводить здравую и честную информационную политику).

Можно сказать, что мы сейчас повторяем сценарий никсоновской Америки. Чаще всего уголовные сроки люди в стране получают именно по статьям, связанным с наркотиками. Сейчас таких осужденных — больше четверти от общего числа заключенных в стране, в среднем каждому из них дают пять лет тюрьмы. При этом правозащитные организации и сами обвиняемые много говорят о том, что судят по таким делам часто не распространителей, а обычных потребителей наркотиков. К 2016 году по статьям, связанным с наркотиками, в тюрьме сидели более 138 тысяч человек — это больше четверти от всех заключенных страны. Почти половина из них — мужчины в возрасте до 34 лет. За прошлый год в места лишения свободы отправились еще три тысячи человек — по данным Института проблем современного общества, статьи, связанные с наркотиками, остаются единственной категорией уголовного права, по которой количество обвинительных приговоров и число отбывающих наказание в России увеличивается. Особняком стоят позорные «маковые дела». Людей из разных регионов обвиняли в организации наркоторговли за ввоз в страну пищевого мака, в котором обнаружились наркотические вещества; подсудимые и эксперты заявляли, что абсолютно чистого мака просто не существует. Правда заключается в том, что на семенах мака всегда обнаруживаются алкалоиды опия, но количество их настолько ничтожно, что пищевой мак нельзя использовать как сырье для изготовления наркотиков. Попадали в СМИ и другие неочевидные случаи преследования по 228-й статье: «дело шестнадцати», по которому, в частности, за сбыт наркотиков осудили инвалида первой группы, способную передвигаться только в коляске (во время одного из судебных заседаний женщина перенесла инсульт). Про одно из самых нашумевших маковых дел, фигурантом которого была Ольга Николаевна Зеленина, заведующая химико-аналитической лаборатории Пензенского НИИ сельского хозяйства, писала «Новая Газета».

Эффективно ли отправлять наркопотребителей за решётку? Сейчас 85% процентов россиян, отбывающих наказание, судимы минимум дважды, половина из них возвращается в тюрьмы в первый же год после освобождения. «В наших учреждениях для него абсолютно привычная среда обитания, — говорил о типичном, в его представлении, заключенном первый заместитель директора ФСИН Анатолий Рудый в интервью «Вестям». — Он хочет попасть, как некоторые из них говорят, на свою шконку». Секретарь Совета безопасности РФ Николай Патрушев в марте 2017 года заявлял, что количество наркозависимых не падает уже пять лет.

Как победить эпидемию наркомании?

Следует изменить стратегию борьбы с наркотиками и ввести так называемое альтернативное лечение, создавая для нарушителя закона возможность выбрать лечение наркозависимости вместо тюремного заключения. Государственная наркополитика нуждается в гуманизации.

Репрессивная наркополитика не снижает уровня употребления наркотиков в стране, ведь наркозависимым нужна поддержка и реабилитация, а не тюрьма. В России любое негосударственное лечение наркозависимости стоит больших денег – далеко не все могут себе его позволить. А лечение в государственных наркодиспансерах означают постановку на наркоучет – а это в свою очередь невозможность получить работу, водительские права.

Полезным может оказаться изучение опыта стран, идущих противоположным путем. Каковы последствия полной декриминализации наркотиков, которую провела Португалия в 2001 году?

Сегодня португальские власти не арестовывают нарушителей, которые хранят менее 10-дневного запаса наркотиков, которым считаются 1 грамм героина, экстази или амфетамина, 2 грамма кокаина или 25 граммов марихуаны. Вместо этого задержанные получают предупреждение или обязуются предстать перед так называемым «комитетом по разубеждению», состоящим из экспертов по юридическим, социальным и психологическим вопросам. По большинству дел выносится условный приговор. Тем нарушителям, которые регулярно попадаются на хранении наркотиков, комитет может выписать штраф, общественные работы или предписать лечение, которое может состоять в общении со специалистом или даже «заместительной терапии» из опиатов.

Число новых случаев ВИЧ в Португалии резко упало, начиная с 2001 года, когда закон вступил в действие, снизившись с 1016 до 56 в 2012 году. Число смертей от передозировки уменьшилось с 80 до 16. Для сравнения – в США в 2014 году более 14 000 человек умерли только от передозировки теми опиатами, которые можно купить по рецепту. На сегодняшний день уровень смертности, вызванной наркотиками, в Португалии составляет три человека на миллион жителей, что в пять раз ниже среднего уровня по Евросоюзу (17,3).

Когда в 2000 году Португалия принимала решение декриминализовать наркотики, многие скептики были убеждены, что число употребляющих сразу же взлетит. Этого не случилось. За некоторыми исключениями, включая незначительный рост доли несовершеннолетних, потребление наркотиков за последние 15 лет снизилось и теперь колеблется вместе с остальным Евросоюзом. По оценкам португальских чиновников, в конце 90-х примерно один процент населения страны (около 100 000 человек) употребляли героин. Сегодня этих людей 50 000, большинство из которых получают заместительную терапию.

Заместительная терапия это не только метадон. Новые канадские рекомендации задают оптимальные стратегии лечения опиоидной зависимости, включая рекомендацию использования в качестве предпочтительной первой линии терапии опиоидных агонистов бупренорфина (частичный агонист) и налоксона (полный антагонист). Препарат Suboxone является комбинированным и содержит бупренорфин и антагонист опиоидных рецепторов налоксон. Препарат используется как альтернатива заместительной терапии метадоном и имеет низкий риск передозировки из-за наличия в составе налоксона.

Возможно, я удивлю вас, но заместительная терапия есть даже в Иране. По оценкам иранского управления контроля над наркотиками 2,8 млн. иранцев зависимых от опиатов (на самом деле видимо по крайней мере в 2 раза больше). В Иране есть программы снижения вреда, заместительная терапия. Так в 2017 году функцинировало более 7000 клиник, поддерживающих лечение метадоном, которые обеспечивали лечение 500 000 человек, страдающих зависимостью. В этом вопросе РФ конечно ещё далеко до Ирана.

Идиотская «война с наркотиками» влияет и на эпидемию ВИЧ. Когда вместо причин борется с последствиями. В нашей стране ситуации с ВИЧ-инфекцией развивается по худшему африканскому сценарию, в то время как в мире смертность от СПИДа падает с 2005 года, и ВИЧ-инфекция больше не является глобальной угрозой, как это было 20 лет назад.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире