В гостях: Тутта Ларсен, телеведущая и мама троих детей

Т. РОДНЯНСКАЯ: Яна, вот скажи честно: твои дети ходят на какие-нибудь кружки развития, английский, китайский, гимнастику, спорт и все остальное?

Я. КУШНЕР: У меня старшему ребенку 2 года, а младшей 10 месяцев. Но ты знаешь, я бы и рада была водить, потому что мне как маме прикольно куда-то пойти с ними, на какой-то кружок. Но у меня ребенок категорически не воспринимает никакого другого авторитета и каких-то групповых занятий. То есть ему вообще это не нравится. И я эту затею прекратила. Поэтому логопед приходит домой, он прекрасно играет на детских площадках или мы ходим в гости к друзьям. То есть общение со сверстниками у него есть, но в «развивашках» мы не участвуем. А у тебя?

Т. РОДНЯНСКАЯ: А у меня с 2 с копейкой лет Полина ходит на балет. И сейчас ей уже 4 года, все это довольно успешно.

Я. КУШНЕР: То есть ей нравится?

Т. РОДНЯНСКАЯ: Ей нравится, потому что там прекрасные педагоги. Они с ними играют, они с ними отлично дружат и нашли такой контакт, что дети сами бегут на эти занятия. Но здесь, я считаю, наверное, серьезный элемент везения. Нам очень повезло именно с этими педагогами, поэтому балет ей нравится. Но дополнительно еще, честно говоря, много всего: бассейн, фитнесс. Логопед у нас няня, это все прекрасно. И еще несколько занятий. Еще рисунок был, и еще много всего.

Я. КУШНЕР: Как ты думаешь, Тутте Ларсен это бы понравилось?

Т. РОДНЯНСКАЯ: Давай сейчас это узнаем!
«Семейный совет» — это новая передача, где мы будем обсуждать самые разные вопросы, касающиеся семьи. А помогать в этом нам будут самые компетентные специалисты, гости нашей программы — доктора, психологи, педагоги, чиновники и просто «звездные родители». Словом, все те, чей совет нам так дорог.
Привет! Вы попали на «Семейный совет» на «Эхо Москвы». Меня зовут Таня Роднянская.

Я. КУШНЕР: А меня зовут Яна Кушнер, и у нас в гостях Тутта Ларсен.

Т. ЛАРСЕН: Здравствуйте!

Я. КУШНЕР: Здравствуйте!

Т. РОДНЯНСКАЯ: Привет, спасибо что пришли. И сегодня мы собрались в шоуруме «MOONSTERS», чтобы обсудить важный вопрос «Семейного совета» — родительские амбиции. Тутта, вы как-то сказали, цитирую, что очень сочувствуете «тем родителям, которые думают, что могут сделать их своего ребенка все, что им заблагорассудится, и отказываются учитывать его индивидуальность. Я уверена, что общение с детьми может быть только в форме сотрудничества».

Т. ЛАРСЕН: Да, и я по-прежнему в этом убеждена. Более того: я очень сочувственно отношусь к тем родителям, которые не понимают, что дети над нами работают так же, как мы работаем над ними. Что дети нас точно так же учат и воспитывают. Это такой процесс абсолютно взаимный. Если ты считаешь, что ты им управляешь целиком и полностью, то ты в тупике. Ты не добьешься результата.

Я. КУШНЕР: А где та грань, чтобы не спутать свои амбиции в воспитании и капризы ребенка?

Т. РОДНЯНСКАЯ: Детскую лень, может быть.

Т. ЛАРСЕН: Мне очень не нравится тема капризов, потому что я не верю в капризы. Особенно у маленького ребенка — до 5 лет, до школьного возраста. Любое какое-то эмоциональное проявление, любой взрыв, то, что мы называем «капризом» и «плохим поведением» — это крик о помощи, это сигнал о том, что что-то не так, и он не может объяснить, что. Это что-то, где вы, родители, недосмотрели, недопоняли, недодали или пережали. И ребенок выдает вам просто такую сигнальную ракету в воздух.
Мой девиз: если у вас проблемы с ребенком — это ваша проблема. Все, что происходит в семье с ребенком, происходит так и потому, как ведут себя с ребенком взрослые. И безусловно, если ты хочешь, чтобы твой ребенок вырос полноценным, гармоничным человеком, путь давления, ломания, наказания абсолютно бессмысленный и тупиковый.
Мы с детьми вообще общаемся очень часто в терминах военных действий: подавить, захватить, завоевать, победить, настоять, удержать. Это все не работает. И когда мама говорит 3-летнему ребенку, который капризничает: «Все, я на тебя обиделась», мне хочется эту маму отправить обратно в детский сад. Проблема наша еще заключается в том, что мы все очень незрелые и невзрослые люди. Когда у нас появляются дети, нам приходится экстренным образом взрослеть, и это бывает очень больно.

Т. РОДНЯНСКАЯ: Ну а что если речь идет о лени ребенка? Допустим, договорились вместе с ребенком, спросили его: «Петенька, ты хочешь ходить на гимнастику?» — он: «Да, я хочу ходить на гимнастику!». Потом, когда подходит время урока, он говорит: «Нет, я не хочу». Вот как понять: здесь нужно додавить и уговорить?

Т. ЛАРСЕН: Я не отношусь к тем родителям, которые вообще всерьез относятся к дополнительным занятиям ребенка. Английский, гимнастика, плавание, музыкальная школа — это все очень опционально и если доставляет ребенку радость, удовольствие и приносит ему какую-то пользу. Да, бывают такие ситуации, когда ребенок капризничает, потому что он устал или ему не хватило сна, он не выспался, ли у него просто плохое настроение. Но я все-таки, наверное, имею в виду детей уже школьного возраста. Потому что маленьким детям, я считаю, вообще все это не нужно.

Т. РОДНЯНСКАЯ: Вообще ничем не заниматься до школы?

Т. ЛАРСЕН: Сейчас объясню свою позицию. Очень сложно говорить о детях в общем, потому что каждая стадия развития и роста ребенка — это целая отдельная эпоха, целая отдельная система координат, в которой надо разбираться. У меня как раз дети 12, 7 и 2, и я сейчас практически существую в разных периодах детства.

Я. КУШНЕР: Многогранность такая.

Т. ЛАРСЕН: Так вот бывает, что ребенок обожает что-то, но он не хочет пойти в этот раз на тренировку. И ты можешь в этом ему потакать. Но если ты хочешь сделать из ребенка хоккеиста, а ребенок категорически этому сопротивляется, я не вижу никакого смысла делать это насильно. Какое количество взрослых людей, которые ненавидят то, чем они занимались в детстве! Закончив музыкальную школу, закрыли крышку фортепиано и больше никогда в жизни к нему не подошли.
Безусловно есть ситуации, когда ребенок потрясающе талантлив. Будь то фигурное катание — вот я знаю несколько таких семей, где дети профессионально занимаются хоккеем буквально с 5 лет. Но это адская жизнь! У этих детей нет детства, у этих родителей нет никакой личной жизни. Они живут от тренировки до тренировки, от соревнования до соревнования.

Я. КУШНЕР: Вопрос: как в этот момент родители поняли, что они не ломают ребенка, а идут, грубо говоря, с ним по одному пути, и что он добьется всего?

Т. ЛАРСЕН: Например, одна семья, с которой я общаюсь: там ребенок может не хотеть вставать в школу. Он может ныть, что он устал, и не хотеть ехать на дачу. Но если у него тренировка в 6 утра или соревнование, он встает раньше всех. Его прет прямо, он в восторге, он кайфует от этого. Ему 12 лет, и он 7 лет занимается хоккеем. Он уже «звезда» в своем роде, на него обращают внимание тренеры более взрослых команд. То есть тут видно, что ребенок действительно под это заточен.
У другой моей подруги мальчик — талантливейший пианист. Он учится в Италии. Он с 2 лет слышит классическую музыку. И они абсолютно простые люди! Я говорю: «Как такое?». Она: «Он просто сидел перед проигрывателем, когда играла какая-то классическая музыка, и он ее пел, повторял, а потом шел и подбирал на фортепиано.

Т. РОДНЯНСКАЯ: А сами родители музыканты?

Т. ЛАРСЕН: Нет, в том-то и дело! И тоже большая часть жизни этих родителей проходит в обслуживании жизни этого ребенка, потому что у него действительно большие перспективы, большое будущее. Они постоянно его возят к разным педагогам, он участвует в международных конкурсах и по 12 часов в день занимается.
Но это все-таки из ряда вон. У нормального ребенка должно быть детство. Физиологи, психологи, современные педагоги говорят о том, что у дошкольника должно быть минимум 2 часа свободной игры в день, когда ребенок просто занят какими-то своими делами. Я уж не говорю о прогулках — это хотя бы час на свежем воздухе, раз в день. У нас ребенок гуляет от подъезда до автомобиля и от автомобиля до двери музыкальной школы. О свободном времени вообще никто не говорит, потому что родителям кажется, что когда ребенок сидит и ковыряется в своем «лего», он тупит и тратит свое время, которое сейчас мог бы потратить на изучение 20 новых английских слов или, там, какую-нибудь формулу по химии запомнить. Никто не понимает, что в этот момент в психике ребенка, в его нервной системе, вообще во всех его системах происходит колоссальные, огромные события, тектонические сдвиги!

Я. КУШНЕР: Ему нужна эта игра в «лего».

Т. ЛАРСЕН: Это необходимо. Если мы говорим о «развивашках» именно для малышей, я категорически против. Есть какие-то варианты в игровой форме, наверное: можно ребенку показывать какие-то кубики, изучать с ним цвета. Но именно прицельно работать на раннее развитие, чтобы ребенок в 3 года читал, в 5 лет знал таблицу умножения, говорил по-английски (если только эта семья не билингвы)...

Я. КУШНЕР: Вот сейчас очень многие помешаны на английском, на вторых языках.

Т. ЛАРСЕН: Это очень вредно! Потому что у ребенка в этом возрасте колоссальные задачи, заложенные природой. Он должен столько всего освоить, научиться столькому: правильно произносить звуки, ходить на двух ногах, группироваться, прыгать, лазать, мелкая и крупная моторика, межполушарные связи, объемное цветное зрение — все что угодно! Запахи, вкусы и прочие дела. Это просто сумасшедшая фабрика по развитию, которая и так работает на полную катушку. И вот сейчас его мозг и его организм ставят перед ним задачу освоить крупную моторику: лазать по лестницам или научиться кататься на качелях и держать баланс. А мы ему в этот момент английские слова — фигак! Он их выучит. Но он упустит…

Я. КУШНЕР: ...что-то важное.

Т. ЛАРСЕН: То, что ему от природы надо было реализовать в этот момент. И это вылезает в куче разных проблем: в СДВГ, в дислексии, в дисграфии.

Я. КУШНЕР: Что такое СДВГ?

Т. ЛАРСЕН: Синдром дефицита внимания. Это сейчас очень распространенная проблема нервной системы.

Я. КУШНЕР: И она бывает как раз у детей, которых родители с детства грузили. Сейчас же модно, все эти центры…

Т. ЛАРСЕН: В том числе. Опять же, если мы говорим о нервной системе, у организма есть разгон и есть торможение в реакциях. Вот у детей с СДВГ очень быстрый разгон, они очень эмоциональные, очень быстро на все реагируют. И у них механизм торможения, когда они с этой информацией как-то справляются, ее перерабатывают, неполноценно работает. Эти дети не могут сидеть на одном месте, они не могут усваивать знания как среднестатистический ребенок в их возрасте. Потому что их нервная система и мозг функционируют каким-то иным образом. И всевозможные, прости Господи, энурезы и так далее…

Я. КУШНЕР: ...заикания.

Т. ЛАРСЕН: Заикания — это все следствие, как правило — конечно, не все, но часто — следствие того, что ребенка пытались очень активно в юном возрасте развивать. Поэтому я категорически против. У меня самые обыкновенные, нормальные дети, у нас нет вундеркиндов в семье.

Я. КУШНЕР: Слава Богу!

Т. ЛАРСЕН: Да. Лука, например, к 12-летнему возрасту перепробовал 800 тысяч разных занятий. Может быть, мне бы и хотелось, чтобы он где-то задержался. Но вот ничто его пока не затронуло слишком сильно. И я не стала бы это связывать с тем, что он ленивый человек. Просто он ищет себя, он такой человек. Это нормально, это естественно в его возрасте — не знать, чего ты хочешь.

Т. РОДНЯНСКАЯ: Тутта, а ты сказала, что ты против любых занятий, если я правильно поняла, до школы.

Т. ЛАРСЕН: Нет, я против раннего развития. Безусловно, к школе надо готовиться. И с 5 лет ребенок может начинать осваивать и чтение, и сложение. Вообще это необходимо в современной школе, особенно если вы хотите попасть в хорошую школу — такой отбор, что если ты не умеешь читать и считать, то ты просто в хорошую школу не попадешь.

Т. РОДНЯНСКАЯ: Ну я уточню: до 5 лет.

Т. ЛАРСЕН: До 5 лет можно играть. Петь песни, считалочки.

Я. КУШНЕР: Все в игровой форме.

Т. ЛАРСЕН: Все в игровой форме.

Т. РОДНЯНСКАЯ: Ну а если у ребенка нет дефицита игры, может быть, хотя бы 2 часа в неделю его никак не сломает то, что он будет посещать бассейн, балет?

Т. ЛАРСЕН: Нет, я совсем не об этом говорю. Конечно, это классно: и бассейн, и балет, и батут, и рисование разнообразное, и всякие там лепка, кройка и шитье. Все это прекрасно а) если это ребенку доставляет удовольствие и он от этого не устает, б) если это не мешает его естественному развитию, то есть если это просто такая краска в его жизни.

Я. КУШНЕР: Вот у меня старшему сыну 2 года, и я постоянно себя чувствую такой немножко неполноценной мамой, потому что не вожу его на всевозможные кружки. Ему это все очень не нравится. Но такое давление со стороны общества — у меня практически все подруги, знакомые загружают детей всевозможными секциями, кружками и хвастаются: «О, а мой ребенок уже рисует! А мой ребенок уже лепит! А мы уже говорим на 2 языках в 3 года! А мы делаем это! А мы делаем то!». Тут действительно родителю начинает казаться: а не упускаю ли я что-то своему ребенку? Я же хочу ему дать самое лучшее! А вдруг я какой-то его талант сейчас зарою? Как понять, действительно, где талант, а где амбиция?

Т. ЛАРСЕН: Ну ты сама говоришь «мы». Это мама о себе говорит! «Я крутая мама: мой ребенок в 3 года говорит на 2 языках!», «Я крутая мама: мой ребенок уже рисует Мону Лизу с натуры!». Как понять, что у ребенка есть талант? Мне кажется, каждый родитель прекрасно видит, где сильные стороны его ребенка, которые можно постараться развить, а где… Вот мои дети вообще не рисуют. У нас в семье никто не умеет рисовать, и мы с мужем тоже — «палка, палка, огуречик».

Я. КУШНЕР: Но это же действительно искусство, а вернее, такая внутренняя сила — сказать: «Окей, мой ребенок не великий художник, не великий музыкант, не великий танцор. Он просто обычный — слава Богу!». Так же не все могут сказать, все же хотят наоборот.

Т. ЛАРСЕН: Конечно необычный. Он самый лучший, он потрясающий, он уникальный, волшебный. Потому что он мой. Но он совершенно не обязан доказывать миру, что он самый лучший на свете. И то, о чем ты говоришь, давление общества — это страшная вещь, потому что опять мы возвращаемся к теме незрелых родителей, которые зависимы от общества, от какого-то общественного мнения, от какой-то моды, которые заводят своим детям Инстаграм в 2 года… Это все вообще не про детство и не про родительско-детские отношения. У родителей и у детей гораздо более серьезные задачи, чем получить кубок, выиграть конкурс рисования или лучше всех спеть песню на кастинге в модное шоу.

Т. РОДНЯНСКАЯ: Тутта, золотые слова! Эти слова бы и эти мысли каждой маме. Может быть, спустя 3 дня после выписки из роддома нужно посылать государственных бесплатных психологов, чтобы это внушали нашим мамам? Чтобы не было таких: «Ой, я, наверное, несчастная, плохая мама, не додаю своему ребенку».

Т. ЛАРСЕН: Я думаю, что даже не надо дожидаться выписки из роддома. Просто уже как только ты забеременела, надо найти в себе силы понять, что к тебе идет человек. Не кусок пластилина, из которого ты будешь лепить, что тебе хочется. Не твоя собственность, не собачонка, которую ты будешь дрессировать. К тебе идет личность со своим характером, со своими желаниями и потребностями. В том числе и биологическими — мы об этом не говорили еще со своими какими-то задачами, со своими талантами. И со своими недостатками. И тебе нужно будет его принять. И ты не сможешь сделать из него все, что ты хочешь, потому что у него могут быть другие планы и другие желания на этот счет.
Поэтому я вообще очень рекомендую всем родителям, у которых есть такое ощущение, что они могут что-то…

Я. КУШНЕР: ...упустить?

Т. ЛАРСЕН: Нет, наоборот, что они могут изменить своих детей радикальным образом против их воли. Очень рекомендую ознакомиться с книгами и лекциями замечательного педагога, психолога Димы Зицера. Это вообще мой кумир. Дима Зицер — это человек, который перевернул целиком и полностью и мое представление об общении с детьми. Это человек, благодаря которому я вообще отказалась от наказаний детей в семье. Это человек, который показал мне, насколько я была глупой матерью по отношению к своим детям много лет.

Я. КУШНЕР: У меня прямо мурашки.

Т. РОДНЯНСКАЯ: То есть младшему повезло?

Т. ЛАРСЕН: Младшему повезло больше всех, да. У Димы очень простая теория, которая заключается в том, что если ты находишься с ребенком в любовных отношениях, у тебя с ребенком любовь, то ты не имеешь права манипулировать, давить, осуществлять насилие и дискриминировать этого человека только потому что он маленький и ты сильнее, у тебя больше жизненного опыта.
Дима говорит страшные вещи, на самом деле. Он говорит, что дети — это последняя дискриминируемая и самая беззащитная часть общества. Цветные получили все права. Женщины голосуют и становятся президентами. Геи ходят прайдами, заключают официальные браки, через суррогатных матерей становятся родителями. А дети по-прежнему не имеют никаких прав вообще! Они — собственность. Они должны делать то, что мы хотим от них. Но это не так. Если ты с человеком находишься, как говорит Дима, в любовный отношениях, ты хочешь, чтобы ему было хорошо.
Дима предлагает очень клевое упражнение. Он говорит, что если ребенок о чем-то тебя спрашивает, и ты хочешь ему ответить, поставь на его место своего любимого взрослого. Например, супруга или свою лучшую подругу.
Дима приводит шикарный пример: ты идешь с ребенком по парку, вы погуляли, идете домой обедать. Ребенок говорит: «Папа, купи мороженое», — «Нет», — «Почему?», — «Потому что ты перебьешь аппетит и не будешь есть суп». Ну он съест его через полчаса, через час — ну окей, хорошо. «Потому что ты сегодня уже съел 2 мороженых», — ну хорошо, я хочу сегодня 3, а завтра я не съем ни одного, возможно. «У тебя заболит горло», — все знают, что от мороженого горло не болит! Окей, но все равно у нас нашлась масса аргументов.
Теперь ты, мужчина, папа, идешь по парку с любимой женщиной. Она говорит: «Дорогой, купи мне мороженое», — «Нет, мы идем к маме на обед! Ты будешь с плохим аппетитом! Ты должна жрать мамин борщ!». Нет? Нет. «Конечно, милая, давай я куплю тебе мороженое». Это вот так работает!

Т. РОДНЯНСКАЯ: А если говорить о тех женах, которые говорят мужу: «Нет, у тебя повысится сахар в крови»?

Т. ЛАРСЕН: Ну слушай, все индивидуально. Если человек болен, то мы не обсуждаем такую ситуацию.

Т. РОДНЯНСКАЯ: Нет, я про больных жен, наоборот.

Т. ЛАРСЕН: Больных жен тоже достаточно. Но больных родителей больше, к сожалению. Но это можно излечить, если начать над собой работать. Просто чем больше я читала и слушала Диму и смотрела на своих детей, на то, как я с ними взаимодействовала, тем больше я видела, какой я агрессор, какой я манипулятор. «Ты не посмотришь мультики, если не съешь суп». «Если ты не будешь стричь ногти, у тебя заведутся глисты». Но это неправда! «Если ты будешь ходить без шарфа, у тебя отмерзнет что-нибудь жизненно важное». Ну не отмерзнет!

Т. РОДНЯНСКАЯ: А если ребенок действительно сделал что-нибудь плохое, и за это стоит наказать: кого-то ударил, побил?

Т. ЛАРСЕН: Почему он это сделал?

Т. РОДНЯНСКАЯ: Я не знаю.

Т. ЛАРСЕН: Тогда возвращаюсь к своему предыдущему тезису: любое неадекватное (не хочу говорить «девиантное»), любое какое-то острое поведение ребенка — это сигнал. Что-то не так. Почему ребенок дерется? Может быть, его бьют дома, или семья его как-то подавляет иным образом? Либо его не научили другим коммуникациям. И так далее.
Я хотела вернуться к Зицеру. Просто исходя из этой всей теории, я поняла, что наказывать детей бессмысленно вообще! Какая цель? Ты чем-то недоволен. Ты хочешь, чтобы человек что-то понял, больше так не поступал и чему-то научился, то есть приобрел какой-то правильный, позитивный жизненный опыт. Как он может получить этот опыт, если ты на него орешь, ставишь его в угол, запираешь его в комнате, лишаешь сладкого и мультиков и на какой-то момент лишаешь его своего общения? Никак, это тупик! Невозможно никого ничему научить. Только любовь! И когда мне родители говорят, что они бьют по попе 2-летних детей за то, что они балуются и плохо себя ведут, у меня волосы дыбом встают.

Т. РОДНЯНСКАЯ: Мне кажется, это стоит сделать отдельной темой нашей передачи.

Т. ЛАРСЕН: Телесные наказания?

Т. РОДНЯНСКАЯ: Вообще любые наказания.

Т. ЛАРСЕН: Да, но я к этому пришла не сразу, и, конечно, Луке досталось. И пара подзатыльников в моем анамнезе тоже присутствуют. Мне за это очень стыдно.

Т. РОДНЯНСКАЯ: С удовольствием пригласим и Диму Зицера.

Т. ЛАРСЕН: Дима — это незабываемо. Он правда невероятный.

Я. КУШНЕР: Он врач?

Т. ЛАРСЕН: Нет, он педагог, директор школы. Он создал свою школу в Петербурге. Он директор школы, учитель и психолог по совместительству. Его система взаимодействия с детьми настолько не соответствует всем нашим привычным шаблонам и стандартам, что от этого у всех немножко сначала рвет мозг, а потом все начинают друг друга любить, общаться, дружить и относиться друг к другу бережно.

Я. КУШНЕР: Тутта, можешь дать какие-то конкретные лайфхаки? Например, ребенок смотрит запрещенный, плохой мультик. То есть ты понимаешь, что он вредно на нем скажется. Не хочет выключать его, плачет. Как быть? Ты понимаешь, что это уже не твой каприз — ты действительно понимаешь, что он вредно скажется на здоровье ребенка. Как его уговорить, если он ни в какую, истерически не хочет выключать телевизор или айпад?

Т. ЛАРСЕН: У меня встречный вопрос: где ребенок взял планшет с плохим мультиком?

Т. РОДНЯНСКАЯ: Действительно, Яна!

Т. ЛАРСЕН: Откуда у него в руках оказался пульт от телевизора в 2 года? 99% ситуаций, которые нас не устраивают с нашими детьми, мы устраиваем сами.

Я. КУШНЕР: Метко!

Т. ЛАРСЕН: Поэтому просто если ты считаешь, что мультик для ребенка вредный, ты просто забираешь планшет и все. Да, к сожалению, придется выдержать какую-то истерику, как-то отвлечь, развлечь, чуть больше внимания ему уделить в этот день, во что-то с ним побольше поиграть вдвоем или погулять подольше. Просто это такая ситуация, из которой выход только такой, как мне кажется: резать, не дожидаясь перитонита. И впредь держать детей подальше от гаджетов, и ни в коем случае не покупать им собственные гаджеты до подросткового возраста.

Т. РОДНЯНСКАЯ: Можно я тоже поделюсь своим лайфхаком? Попробуй сказать, что он сломался раз и навсегда и больше не починится.

Я. КУШНЕР: Хороший лайфхак.

Т. РОДНЯНСКАЯ: Тутта, а если вернуться к литературе? Вот мы заговорили о книге, о Диме Зицере. Есть прямо противоположные книги — «После 3-х уже поздно». Что, запрещаем эти книги на законодательном уровне?

Т. ЛАРСЕН: Честно говоря, я не читала эту книгу «После 3-х уже поздно». Мне нравится книга Гордона Ньюфелда «Альфа-родительство».
На самом деле очень много каких-то более или менее интересных психологических книг. Но как правило, большинство из них — это все-таки такой фикшн. Это такая художественная литература. «Пять путей к сердцу ребенка», «Что делать, чтобы ребенок не сводил вас с ума?», «Французские дети не плюются едой — или плюются». Вот это все, в принципе, отчасти может быть годно в твоем педагогическом инструментарии. Но оно может подойти твоему сыну и вообще не подойти твоей дочери, потому что каждый ребенок — это уникальная система. И единственное, что может подойти всегда — это желание сотрудничать, слышать и выстраивать коммуникацию. Это единственное. Всегда очень большой соблазн сказать: «Будет так, потому что я так сказал! Я взрослый, я знаю лучше». Но нет, это не работает.
Мне очень повезло. У меня в этом смысле безумно устойчивые дети. Я бы, может, и хотела дальше так двигаться по накатанной, как со мной мои родители обращались, и большинство родителей делают со своими детьми. Но Лука — у него оказалось настолько мощное сопротивление против любого авторитаризма, против любого какого-то несправедливого давления, манипуляций, он это возвращает с таким довеском, что волей-неволей мне все время приходится искать какие-то пути, подходы, проявлять креативность. И я ему безумно благодарна за это, потому что он делает меня лучшим человеком.

Я. КУШНЕР: Все говорят: дети делают нас лучше.

Т. ЛАРСЕН: Это 100% так!

Т. РОДНЯНСКАЯ: Но я хочу уточнить, если ты не читала эту книгу. Это нашумевшая книга, где наоборот, вряд ли что-то может быть годно (учитывая то, что мы сейчас обсуждаем), потому что автор ее, японец, говорит о том, что до 3 лет нужно впихнуть невпихуемое, извините меня за такое слово. Научить абсолютно всему, потому что именно в этом возрасте они усваивают гораздо лучше. Одновременно на скрипке, 4 языка, хоккей, балет и все остальное.

Т. ЛАРСЕН: Это утопия, потому что это абсолютно противоречит биологии и физиологии. Ты можешь этим всем заниматься, и вполне возможно даже, что твой ребенок что-то из этого освоит. Но он упустит другие важные моменты, которые потом вылезут всякими побочками, о которых мы говорили.

Я. КУШНЕР: Я скажу даже так: те дети, которые в 3 года будут читать «Евгения Онегина», не факт, что это им поможет для поступления в Гарвард.

Т. ЛАРСЕН: Вопрос, который бы поставил Дима Зицер: «На хрена?».

Т. РОДНЯНСКАЯ: Будут ли они от этого счастливы?

Т. ЛАРСЕН: В 3 года читать Евгения Онегина!

Т. РОДНЯНСКАЯ: Хорошо, а если говорить о распределении сферы, куда попасть ребенку. Очень неплохой вопрос был от нашей телезрительницы, которая сказала: «А как насчет того, что мы показываем ребенку эту жизнь, и он уже, следуя тому, что мы показываем ему, так как мы являемся для начала его проводниками в этой жизни, смотрит, что ему годится, а что нет, и таким образом может развивать все свои способности?». Она приводит пример: она училась в математической школе, и ей хорошо давалась математика и точные науки. А потом она перешла в гуманитарную школу, про математику забыла, и даже более того — не очень успевала по этим точным предметам, и прекрасно занималась гуманитарными науками. То есть что мы развиваем, то у нас и получается, то и приносит нам счастье.

Т. ЛАРСЕН: Но мы развиваем только то, что мы можем развивать. Как-то я тоже разговаривала с одним прекрасным детским психологом. Говорила я о том, какие ужасные эти современные урбанистические дети: невозможно на даче с велосипедом выгнать за забор, чтобы они покатались и поиграли. Она говорит: «А вы с ними катаетесь?». — «Я ненавижу велосипед, что вы?». — «А чего вы хотите от ваших детей?». Я говорю: мы не рисуем, и у нас дети не рисуют. Хотя мы одно время даже ходили к педагогам по рисованию, но вот у детей нет этого интереса. Зато они очень много читают, много слушают музыки.
Это все вообще неважно! Для жизни важно, чтобы человек вырос хозяином своей жизни, ответственным за себя и своих близких. Чтобы он мог принимать решения. Чтобы он мог выдерживать стрессы. Чтобы он был устойчив духовно и нравственно. А будет он при этом скрипачом или дворником — это вообще абсолютно второстепенное дело.

Я. КУШНЕР: Чтобы он мог любить.

Т. ЛАРСЕН: Чтобы он мог любить и делиться своей любовью. Чтобы он мог делать этот мир лучше, он должен быть зрелым человеком.

Т. РОДНЯНСКАЯ: Пожалуй, именно на этой оптимистичной ноте мы закончим наш сегодняшний эфир. Он пролетел как никогда быстро. Вы были на «Семейном совете», друзья. Мы сегодня обсуждали родительские амбиции и как правильно сотрудничать с детьми с телеведущей, мамой 3 детей Туттой Ларсен. Спасибо большое, что пришла!

Т. ЛАРСЕН: И вам!

Т. РОДНЯНСКАЯ: Мы были в шоуруме «MOONSTERS», за что большое спасибо. И я вам хочу напомнить, что самые важные решения принимаются только на семейном совете! Пока!

***

Я. КУШНЕР: Таня, вот скажи, Полину ты бы кем видела: известным хирургом, известной балериной? Кем бы ты хотела, чтобы она стала? Вопрос каверзный, с подковыркой!

Т. РОДНЯНСКАЯ: Очень каверзный. Наверное, сейчас психологи, глядя на нас, подумают, что я сейчас отвечу, поставят мне какой-нибудь диагноз, подумают, что я реализую свои нереализованные амбиции через своего ребенка. Возможно, это и так. С удовольствием я бы хотела (это, конечно, из разряда просто мечты), чтобы мой ребенок был доктором. Просто потому что у нас в семье нет докторов. Меркантильный взгляд. Пусть будет хоть один доктор, хоть один медик. Но конечно, в идеале я соглашусь с тем, что говорила нам сейчас Тутта: пусть ребенок выберет тот путь, который хочет сам.

Я. КУШНЕР: Я верю в теорию — есть такая теория, что дети всегда нас учат. И они достают самое неприятное, на что мы закрываем глаза. Вот скажи, что для тебя — самая такая ассоциация неудачного в жизни? Ну не знаю, например, профессия дворника (никого не хочу обидеть). Вот если бы Полина сказала: «Мам, я хочу убирать улицы. Я в этом так счастлива! Мне очень этого хочется». Твоя реакция?

Т. РОДНЯНСКАЯ: В любом случае я бы сказала, что нужно получить прекрасное образование. А в какой сфере это образование будет — выбирать уже, наверное, ей.

Я. КУШНЕР: О чем говорит Тутта: что очень сложно отловить твои болезненные личные моменты, как человека, когда ты их переносишь на ребенка. Согласись, у тебя же тоже такое было наверняка?

Т. РОДНЯНСКАЯ: Конечно, я согласна. Более того: если учитывать то, что нам сейчас говорила Тутта, я поступаю совсем неправильно.

Я. КУШНЕР: Я тоже.

Т. РОДНЯНСКАЯ: Я несколько раз заставляла свою дочь пойти на балет, заставляла до конца присутствовать на экзамене, на открытом уроке, когда она хотела сбежать и говорила: «Мама, я больше не хочу быть балериной, я хочу быть обычной девочкой!». Это запомнили все мамы из нашей группы. Но да, я заставляла, я говорила: «Нет, ты будешь до конца на этом экзамене присутствовать».

Я. КУШНЕР: Будешь Майей Плисецкой!

Т. РОДНЯНСКАЯ: Майей Плисецкой вряд ли она будет.

Я. КУШНЕР: Мне кажется, знаешь, честно, не бывает идеальных мам. Мы все срываемся, и кто-нибудь все равно скажет: «Все, выключи телевизор, я так сказала!». Хотя так делать нельзя.

Т. РОДНЯНСКАЯ: Ну слушай, тоже без перегибов: мы все далеко не идеальные. Просто мы здесь каждый раз встречаемся для того, чтобы узнать, как это нужно было бы сделать. А уже другое дело, какое решение примут родители.

Я. КУШНЕР: Согласна.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире