Опубликовать эту драматичную историю, которую мне прислали из Ульяновска, можно было бы и без комментариев.
Но я не удержусь, так как подобное переживала и я сама, и многие мои подруги, и еще миллионы женщин вокруг.

Действия развивались вокруг беременной, которая собралась родить второго ребенка.
В российских условиях это означало для нее пройти огонь, воду и медные трубы. И я имею в виду не естественную боль, которую переживает роженица, а тот правовой беспредел и агрессивное отношение медперсонала, с которым вынуждено сталкиваться абсолютное большинство попавших в роддом женщин.

Это не принято обсуждать.
Это воспринимается как норма.
Это стараются побыстрее забыть.

Женщины, подвергаясь моральному и физическому насилию со стороны акушеров и врачей, решают, что «такое происходит всегда, со всеми и значит это нормально».
Тем более, когда на руках младенец, на рефлексии отвлекаться некогда, а радость материнства, в конце концов, перекрывает недавно пережитый ужас.

Даже если кто-то и осознал, что ее не устроило качество оказанных медицинских услуг, единицы решаются доводить дело до суда.
Именно поэтому проходят годы, а ситуация не меняется!

Ниже – обычная по фактуре картина, уникальность лишь в том, что эта семья решила не молчать:

***

«Меня зовут Ольга.
12 мая 2011 года моя сестра Аня родила ребенка в Ульяновском областном перинатальном центре. Анна поступила в роддом в процессе родов. Я сопровождала ее, имея на руках подписанную сестрой доверенность пациента. Мы обе наивно полагали, что здесь, в лучшем родильном доме Ульяновска врачи имеют представление о правах пациента, включая право сестры на то, чтобы на ее родах присутствовала я в качестве законного представителя. Но все оказалось не так.

Врач в приемном покое накричала на меня и на сестру, две здоровые санитарки фактически выпихнули меня из помещения, несмотря на мои и Анины* призывы к соблюдению закона.
Анну быстро перевели в родовое отделение, где она в течение менее чем получаса родила здорового мальчика.

Во время родов она отказывалась от эпизиотомии (рассечения промежности), раннего пересечения пуповины и от запрещенного и опасного акушерского приема, который повсеместно практикуется в России, – выдавливания плода.
Как пациент она имеет право в любой момент отказаться от любой медпомощи. Когда Анна увидела инструменты, закричала, чтобы не резали. Но врач сказала, что не позволит ей себя учить – и располосовала на совесть (мы будем добиваться независимой экспертизы, т.к. разрезали явно больше, чем предполагается – повреждены мышцы ягодиц).
Все остальные отказы сестры также учтены не были: ей давили на живот, пуповину перерезали сразу же.

Когда мальчик родился, его унесли и принесли заявление на информированное добровольное согласие – «Подписывай!».

Анна отказалась, сказав, что не давала согласия на манипуляции, которым подвергли ее и ребенка.

После перевода в послеродовое отделение к ней снова пришли с бланком информированного добровольного согласия.
Нервничали, угрожали, уговаривали. Она отказалась, и тогда они забрали у нее ребенка. Сначала это был неприкрытый шантаж – подпиши и мы вернем тебе сына, но как только Анне удалось дозвониться до родных и сообщить о происходящем, версия врачей изменилась, и они стали утверждать, что Анна невменяема, агрессивна, представляет опасность для своего сына.

Больше суток ей приносили его раз в три часа покормить, не позволяли разворачивать из пеленок, докармливали смесями, несмотря на отказ.
Мало того, пытались диагностировать послеродовую депрессию, запугивали, перевели в отдельную палату и непрерывно надзирали.

Аня держала себя в руках: не истерила, не психовала, собрала все силы и терпела.

Она попыталась забрать ребенка и уйти домой под расписку, но ее заперли! (быть может, роддома у нас подчиняются ФСИН?)

Ей недвусмысленно дали понять, что, если она не подпишет ИДС, то они признают ее сумасшедшей и госпитализируют в психушку.

Фактически в роли заложницы моя сестра и ее сын провели в роддоме 5 дней.
Обращение в прокуратуру не дало ровным счетом ничего – исполнитель по делу даже не сочла необходимым увидеться с Аней и выяснить, как нарушались ее права, удовлетворившись звонком в администрацию роддома.

Почти все, с кем мне пришлось столкнуться в ходе этой истории – врачи и администрация перинатального центра, сотрудники прокуратуры, все считают, что ничего незаконного не происходит, что у врачей есть право производить над пациентом манипуляции без его согласия («эпизиотомия же производится не по желанию» – главврач роддома), на отъем ребенка у матери («ребенка не возвращают в интересах родильницы, и требовать его она не имеет права» – начальник медчасти), что женщина со здоровым ребенком не может покинуть больницу без разрешения врачей («у врачей могут быть медицинские основания не выпускать вашу сестру» – прокуратура).
Руки опускаются от такой юридической безграмотности, просто не верится, что кому-то тут что-то можно доказать.

История моей сестры не исключительна.
Напротив, она совершенно обыденна.

Нас три сестры.
Я, Анна и младшая, Валентина. На троих у нас четыре ребенка. Ни одна из нас на сегодняшний день не думает, что еще хоть раз решится родить, снова пройдя через роддом.

На Ульяновский областной перинатальный центр в прошлом году и ранее в рамках федеральной программы были истрачены астрономические суммы.
Но, возможно, результаты работы роддома были бы более удовлетворительными, если бы на несколько сотен рублей были бы сделаны распечатки Основ законодательства об охране здоровья граждан, и каждый сотрудник больницы сдал бы зачет на знание прав пациентов».


***

По себе знаю, что напоминать врачу о своих законных правах на осведомленное лечение, или на отказ от каких-то манипуляций ужасно сложно, особенно во время беременности, когда «глаза на мокром месте» или в самом процессе родов…
Вам в ту же секунду будет указано, что это они 7 лет учились в институте и они лучше знают, как и что делать. Российские врачи, в отличие, например, от американских, не запуганы страховыми компаниями и возможными компенсациями в пользу пациента.

Я уверена, что в нашей стране есть талантливые и самоотверженные доктора, которые помогают людям и спасают жизни!
Но это не исключает того факта, что слишком часто беззащитные дети и женщины в больницах становятся жертвами грубого и хамского обращения, иногда с последствиями для своего здоровья.

Моя знакомая врач, вернувшись с международной конференции акушеров, поделилась выводами: на фоне многих стран с разных континентов российская ситуация уникальна: у нас достаточно высок уровень развития медицины, но только у нас существует такое понятие как «акушерская агрессия»*.
К сожалению, этот термин вошел в нашу жизнь и уже пишутся монографии (профессор В.Е. Радзинский, РУДН) и проводятся конференции об этой самой разновидности агрессии.

Лично мне надоело принимать это как данность.
Хочу широкого общественного обсуждения этого вопроса и публичного контроля над всеми спорными случаями.

*Акушерская агрессия – это ятрогенные, ничем не обоснованные действия, направлены якобы на пользу, а в результате приносящие только вред: увеличение осложнений беременности и родов; рост перинатальной, младенческой, материнской заболеваемости и смертности.

UPD:
Врач, принимавшая роды, -Кузнецова Наталья Геннадьевна.
Начальника медчасти, защищающая врача — Шабаева Лилия Васильевна".

Оригинал
* Роман Анин - физлицо, признанное иностранным агентом.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире