Израильский фильм «Рыба тоже тонет» – финалист лондонского Eurasian Creative Guild Film Festival 2020

Рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше, но не всегда поиски венчаются находками. «Настроение бодрое. Идём ко дну» ежедневно подтверждается новостями, и кажется, что не только четверг, но и шесть оставшихся дней впору именовать рыбными. Необязательно держать нос по ветру, чтобы понять, что не только осетрина сегодня «с душком». Ощущаем «безрыбье» и «вторую свежесть» окружающего море-окияна, аквариума или потока жизни.

Погружаемся в воду или выплываем, движемся стаей, косяком, задевая друг друга, лишь бы удержаться на плаву, жадно глотаем воздух, порой, глодая тех, кто слабее и мешается на пути. Бьемся об лед, или гнием с головы, то и дело, страшась попасться на крючок…

И рыба, и человек плывут по течению, реже – против. «Плывет. Куда ж нам плыть?», – задал безответный вопрос потомкам один поэт и провидец, кажется, не сомневаясь в том, что как бы то ни было, а плыть все-таки надо.

Чем глубже, тем больше схожего можно найти между нами и подводными обитателями. Не потому ли нас так манят морские дали и океанские глубины? «Рыба тоже тонет», – добавляют еще одно сродство Роберт Юнаев и Антон Чикишев в своем одноименном фильме. «Fish also drown» (ивр. דגים גם טובעים) не только бороздит кинопросторы, начав успешное шествие по мировым фестивалям, но и гарантирует зрителям незабываемый дайвинг в пограничном пространстве мыслей и чувств, ассоциаций и ощущений, юмора и боли.

Названная на афише «черной комедией» лента, с одной стороны, привлекает зрителя (жанр этот переживает новое возрождение), с другой – явно скромничает. Фильм этот не плавание на прибрежной отмели избитых ходов и сюжетов, но полное погружение в жизнь не столь героя, или персонажа, сколь одного из многих тридцатилетних, подталкиваемых жизнью перейти Рубикон от молодости к зрелости.

Главное действующее лицо здесь частенько бездействует, тянет лямку рюкзака и жизни. Роман Яншон, выходец из России, пять месяцев томится без работы в Хадере, между Хайфой и Тель-Авивом, остывшей к нему женой и кипятящимся из-за отсутствия внуков тестем, аквариумной реальностью и бескрайним океаном грез.

Роман (ударение на «о») пишет роман о подводном мире, выплескивая в него все мысли о надводном житии-бытии. Холодная ли, как рыба, жена, или акулья действительность подталкивают его к этой метафоре, но ночами он сидит за печатной машинкой, а днем – коротает дни. Его, устремленного в себя, мнительного, пытливого «ботаника» в мятом свитере с пятном, жизнь, волею сотрудника центра занятости, бросает «с пляжа на мороз», – уборщиком на склад бумажной фабрики. Там ему представится шанс начать многое с чистого листа… туалетной бумаги, подложенной вместо подушки под голову, на полу мужского клозета.

Тихие воды глубоки. В воображении Романа проплывают медузы, рыбы с красивыми плавниками, и, конечно, она, обольстительная русалка, манящая и лукавая. А поутру перед ним проносится совсем иная «фауна» – работяги и плуты, грубияны и насмешники, пловцы и утопленники. Среди них самым колоритным оказывается его старший коллега Аарон, двоюродный родственник вудиалленовского Дэвида Добела из фильма «Кое-что еще», – кладезь философии и жизненного опыта, замешенного на майсах и хохмах. «Думай о подтексте!», – учит он юного друга, и это безусловно дельный совет для зрителя.

Социальные роли даются Роману с трудом, слишком уж много на поверхности подводных камней, и он, перебирая образы из морских глубин (следуя совету психолога глубже смотреть в корень проблем), останавливается на альтер эго морского конька. Он тоже гибкий, но малоподвижный, умеющий сливаться с пейзажем, меняя окраску, и защищать себя в случае крайней опасности (шипы в фильме наличествуют и буквальные, и интеллектуальные). Любопытно, что самцы морских коньков сами вынашивают потомство – в случае Романа это его рукопись, которая в фильме тоже делает свой непредсказуемый «ход коньком».

Врачи сводят проблемы Романа к сухим диагнозам, психолог – к штампам и ярлыкам, попутно считая всю писанину Романа бредом, и отказывая жизни во всех жанрах, кроме реализма. Жена то и дело встречает Романа, встав в позу, но не ту, по которой он истосковался… На работе строго-настрого велят «работать руками и ни в коем случае – головой», а в голове роятся мысли, мечты, сомнения, обрывки фраз, образов, видений.

Роберт Юнаев – режиссер, сценарист и исполнитель главной роли вместе с Антоном Чикишевым (режиссер и оператор) рассказывают линейный сюжет о жизни своего ровесника отнюдь не линейным образом. Пусть в англоязычном написании фамилия одного из режиссеров сводится к краткому «Yun», работа его отнюдь не требует скидок на юность.

Художественная форма здесь отличается изобретательностью и находчивостью, что не могли не отметить отборщики лондонского фестиваля Eurasian Creative Guild Film Festival 2020, финалистом которого стал фильм, соревнуясь с шестьюдесятью киноработами из России, Великобритании, Германии, Италии и других стран.

Здесь много визуального юмора, сарказма и метких бытовых деталей, драпирующих совсем невеселую историю о жизни, в которой есть место игре, но которую переиграть невозможно. Здесь все как за кадром, то есть не следует правилам и законам жанра. Дипломированный психолог изъясняется как кладовщик («Одиночество – лучшая шлюха, но шлюхи стареют»), а работяга – как психолог («Для починки отношений нужны двое» или «Изменишь одну привычку – изменится вся жизнь»). В киноязыке, на котором говорят с экрана, визуальное уравновешено словесным, а потому кино сколь замысловато, порой, по форме, столь универсально и доступно по содержанию.

При всей ловкости визуальных кунштюков и фантасмагории отдельных эпизодов, в сюжете художественная правда не подменяет правду жизни. Пусть Роман отстраняется от реальности или всячески стремится отстранить ее от себя, выпутаться из пут чужих ожиданий, проекций, стандартов и обыкновений, но рассказ о нем зрительскому отстранению не способствует. И речь не только об одногодках главного героя, но и о зрителях всех возрастов. Смонтированный динамично и энергично фильм включает в себя этюды и миниатюры из жизни самых разных израильских, да и бери выше, общечеловеческих типажей. Пройдохи и растяпы, уличные философы и психологи-мизантропы, не вернувшиеся солдаты и не возвратившиеся жены, библейское и бытовое, плотва рутины и «молчаливые рыбы, обитавшие в воде, морские звезды и те, которых нельзя было видеть глазом,— словом, все жизни, все жизни»…

Роман существует словно бы в двух мирах одновременно – как эдакий ихтиандр во владениях Посейдонова или Нептунова трезубца и как «типичный представитель» в повседневности вооруженной вилами с картины «Американская готика» Гранта Вуда. Когда морские волны сменяются волнами надгробий израильского кладбища, пронзенным оказывается уже зритель. После монолога гробовщика, дальнего родственника гамлетовских могильщиков, – пронзенным дважды. От абсурда и горчащего юмора. Не беспросветного, ведь достаточно маленького огонька, чтобы рассеять тьму. А в Израиле так много солнца…


Ссылка на трейлер фильма https://www.youtube.com/watch?v=nT8q4k8Ps3c
Фото  с официальной страницы фильма в Facebook https://www.facebook.com/YunoWorker








Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире