Фото с сайта театра им. Вл. Маяковского.

 

 

«Афиша на заборе гласит» — «Враг народа».  Без кавычек. Говорящую надпись сопровождает портрет элегантного господина в костюме, с тростью, цилиндром, платком в нагрудном кармане и…в противогазе. Любопытен, однако, не сам субъект, но его поза, а еще точнее направление его указующего перста. Это тот случай, когда поза иллюстрирует гражданскую позицию, ну, например, как в известном памятнике, установленном на Красной Площади. Там Кузьма Минин указывает князю Пожарскому на Отечество, нуждающееся в спасении (раньше перст указывал на Кремль),  а другой рукой  вручает ему меч.  Так и плакат безошибочно указывает на главного «Врага народа», по крайней мере, в этом московском театральном сезоне. На премьеру театра им. Вл. Маяковского по пьесе Генрика Ибсена.  На плакате, по мотивам других плакатов, тех, что развешивать запрещено,  и приписка имеется, и  даже фамилия адресата: «Банду Стокмана под суд».

            Театр им. Вл. Маяковского в прошлом носил имя Революции. Дух ее, кажется, отсюда не выветрился.  Пришедший на пост худрука Миндаугас Карбаускис и впрямь затеял революцию, после которой в театре  появились и новые пьесы, и молодые режиссеры, и зрители.  Стремясь стать центром театральной жизни, находясь в самом центре города, т.е. неподалеку от всех площадных «премьер» этого сезона  — от Триумфальной до Болотной, — театр не мог остаться равнодушным. Нынешняя премьера из категории «на злобу дня», но злобы в ней менее всего.  Со сцены звучит, иногда слово в слово, то, что люди слышат на митингах и демонстрациях, но редко с экранов телевизора.  «Враг народа», впрочем, идеологически выдержан и беспартиен: звучит здесь либеральное, но смотрится, порой, как анти...  Спектакль играют, не играя при этом в политические игры. Его команда во главе с режиссером Никитой Кобелевым не лавирует между «согласными» и «несогласными», оставаясь в своем сценическом высказывании над схваткой. Не потому, что боятся  стать поджигателями (а заодно и разжигателями «костров» свободы в неположенном месте – в юридическом, уголовном смысле), и не потому, что  прикрываются политической терпимостью к «этим» и «тем».  «Враг народа» — спектакль надполитический, ибо говорит о том, что старше и важнее политики – о Земле, которую мы воспринимаем как данность, и которая, если и может исчезнуть, то только в фильмах-катастрофах.  На сцене Маяковки играют экологическую катастрофу (так обозначено действо), ее же и желают предотвратить.  Кажется, нет у нас аналогов спектаклей со столь конкретной и прикладной сверхзадачей -   донести до зрителя, что наш дом  шире квартиры, города и даже страны. Экология заботит нас куда меньше, чем экономика, но у этих слов даже корень общий, «эко» — это «дом».  «Враг народа» -  спектакль тематический, но поскольку тема его глобальна, то и сценическое действие не замыкается на  основном конфликте пьесы – борьбе за чистую воду. «Зеленый»,  социально ответственный спектакль не обещал быть приветливым и вывел на чистую воду  и тех, кто ее загрязняет, и тех – кто ее мутит. 

            Отзывы о «Враге народа» зашкаливают в диапазоне от остросоциальных до оппозиционных. Театральная публика осталась к спектаклю неравнодушной. Политически неравнодушной.  И это очень жаль, ведь спектакль повествует о куда более «долгоиграющих» вещах, чем постройки чиновничьих дач в заповедных зонах, незаконные вырубки и поджоги лесов, загрязнение рек и водоемов...  Он о нарушенной экологии человека, о загрязнении его души и мыслей выгодой, о задымленности атмосферы, возникшей от перегоревших сердец. Впрочем, это оказывается куда менее интересно «испорченной» новостями публике, чем  угадывание в спектакле современных политических реалий и персоналий. В осовремененной стараниями драматурга Саши Денисовой пьесе остались ибсеновские канва сюжета и  норвежские фамилии персонажей, воспринимаемые зрителями как псевдонимы.  Генрик Ибсен стоял у истоков «новой драмы», в которой умело переплетаются социальность и психология, в которой подробно выписанный внутренний мир героев, не отделенный от мира внешнего.  Публика новейшего времени, кажется, испортила зрение диоптриями политики и потому с трудом способна видеть произведения о дне сегодняшнем, не осведомившись о политическом кредо его авторов. Спектакль Никиты Кобелева  вовсе не оппозиционный, просто вольнодумный. В Театре им Вл. Маяковского были все условия, чтобы авторам спектакля вольно думалось.  Из неволи политических предрассудков пытаются освободить и зрителей. Тщетно. Из двух составляющих постановки – экосферы и блогосферы  — публике оказывается ближе последняя. Затронутыми оказались и высшие сферы: про космос рассуждает главный герой — курортный врач Томас Стокман (Алексей Фатеев), но зрителям куда интереснее слушать хулу в адрес высших кругов.

            «Наш город – место притяжения инноваций…» -  эта фраза открывает спектакль и сомневаться в месте и времени действия истории не приходится.  Здесь вообще говорят открытым текстом: здесь слова «правящая элита», «откаты» и «федеральное значение» чудным образом складываются в одно предложение, а угроза привлечения к ответственности за «оскорбление чувств, разжигание и подрыв» и вовсе звучит рефреном.  Знаковые в очках и пиджаках здесь противопоставлены незначимым в зеленых (болотных) джинсах и свитерах. Болотный оказывается здесь цветом времени, индикатором состояния общества.

По сюжету, добрый доктор Стокман обнаруживает, что градообразующее предприятие – водолечебница  -  отравлена отходами кожевенного завода (его владельца и тестя доктора Стокмана играет Игорь Охлупин)  и пытается сообщить об этом «городу и миру». Его брат Петер Стокман (Игорь Костолевский), напротив, желает скрыть это «пренеприятное известие», ибо оно влечет за собой банкротство города и его предприятий.  Преисполненный идеалами добра и справедливости Стокман, эдакий революционно настроенный друг народа, как ракушками обрастает «доброжелателями» в лице продажных журналистов,  главы ассоциации малого и среднего бизнеса, и, конечно, «сплоченного большинства», которые тянут доктора с его семьей и идеалами ко дну. Его старания по разрешению вопроса «Что делать?» они уводят в сторону традиционного «Кто виноват?».  Доктор рассуждает о зараженном водопроводе, клика вокруг – о «заразной верхушке» властей предержащих. В борьбе за чистую воду Стокману придется окунуться в грязь (нашей) жизни, умыться собственной кровью и потом. «Сплоченное большинство», оно в спектакле и «единое», будет дружно голосовать в начале «за», а потом «против»  по одному и тому же поводу. Друг будет объявлен врагом, а враги, как обычно, наденут маски друзей. В спектакле вместо масок — противогазы.

Форма спектакля, как и его содержание, – остросовременна (художник-постановщик Михаил Краменко).  Минимализм и хай-тек – ничто здесь не отвлекает от слов, призывая к делу. На всем его протяжении зритель не чувствует себя в театре: не покидая кресла публика оказывается то в конференц-зале, то в зале ток-шоу, то перед экраном телевизора, то перед монитором компьютера. Открывает спектакль теленовость (на сцену проецируется изображение) о том, что «жить стало лучше, жить стало веселее»: журналист (Сергей Удовик) и его собеседник мэр в одной мажорной тональности говорят, что им положено. Зритель одновременно видит проецируемые на экран лица и спины актеров, сидящих на сцене. В театре, как и в жизни, экран телевизора лжет.  Здесь говорят про воду и прозрачная заслонка превращает сцену в аквариум, в котором, судя по сюжету, давно пора эту самую воду сменить.  Над сценой подвешен короб, превращающийся то в жилище Стокмана, то кабинет редакции местной газеты.  Этот короб будто бы символизирует то подвешенное состояние, в котором пребывают персонажи пьесы: не только борцы за правду, но и борцы с борцами. Короб кружится вокруг своей оси, того и гляди упадет,  идет по кругу и общественное мнение, спотыкаясь о «за» и «против», боясь прогадать. Мнения меняются, общество – ни в какую.

В спектакле есть эпизод ток-шоу, но и за пределами этого эпизода слово имеют «враги» и «друзья» народа. Как всегда все, кроме народа. На экран проецируется «он-лайн голосование» по вопросу закрытия отравленной водолечебницы. Едино голосуют против. Спектаклю, в котором нашли место приметы времени в виде видеоблогов, медиа и социальных сетей, нехватило, увы, подлинной интерактивности. Залу здесь  уготовили незавидную роль немого большинства, «с молчаливого согласия которого совершается все зло» на сцене. Известно, что в постановке Томаса Остермайера по этой пьесе в зале действовал так называемый свободный микрофон, и спектакль плавно перетекал в дискуссию с непосредственным участием зрителей. В случае с «Врагом народа» в Маяковке дискуссия предусмотрена после спектакля -  так театр во Всемирный день окружающей среды обещает продолжить вечер дискуссией с участием экологов. А ведь интересно провести опрос зрителей в антракте и узнать «глас народа». Спектаклю бы тогда понадобился «запасной» финал, но что-то подсказывает, что, выбирая между кино (хэппи-энд) и новостями («энд» прямо противоположный), зрители довели бы спектакль до конца. Его героя.  А пока можно считать, что публика «воздержалась». ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире