elukyanova

Елена Лукьянова

12 февраля 2019

F

3050051
фото: ТАСС

Автор — доктор юридических наук.

Соцсети облетела весть о выходе в свет новой программной статьи советника президента России Владислава Суркова под названием «Долгое государство Путина». Я попыталась разобраться с самим текстом и с реакцией на него читателей.

СМИ не комментировали материал, а лишь  рассказали о его появлении и частично цитировали. Большинство аудитории советовало статью не читать, «ибо читать там нечего». «Выкиньте это все из головы и не пытайтесь обрести смысл там, где его отродясь не было», — написал Владимир Семаго.

Некоторые, все же взявшие на себя труд освоить написанное, реагировали по-разному. Одни пересказывали его, адаптируя к своей аудитории. Как, например, Николай Травкин, поведавший всем прекрасную сказку о государстве-Держиморде и о глубинном народе, но изменивший сурковскую концовку. «На Руси, — пишет Травкин, — иногда случается так, что у «глубинного народа» вдруг открываются глаза, и он видит, как Держиморда под обещания устроить всем счастливую жизнь открыто грабит его и давно уже устроил эту счастливую жизнь для тех, кто олицетворяет государство-Держиморду и пристроился возле него. И тогда российский «глубинный народ» берёт в руки вилы с дрекольем и начинает крушить «глубинное государство»».

Другие сумели уместить весь текст в пару коротких фраз типа: ««Путинизм вечен, выбора нет. Ни у России, ни у мира». Это всё, что вам надо знать. И нечего было столько слов и многобуков Суркову писать» (Алла Боссарт). Третьи ограничились беззлобными короткими репликами: «Понимаю, что обижу ценителей, но Сурков-то наш по реальному счету — так себе литератор» (Сергей Шелин).

Читатели усомнились в авторстве. Насчет авторства есть несколько предположений. Вот что, например, что думает об этом историк Алексей Венедиктов: «Никак не мог понять — что мне напоминает статья Суркова, где я это все уже читал… А, ну конечно, это рассуждения германских лидеров прошлого века в 30-е годы, объяснения, почему Третий рейх обязательно будет тысячелетним. Только вместо Карла Великого — Иван Третий, вместо Фридриха Барбароссы — Петр Первый, а вместо Бисмарка — Ленин. Ну и вместо западной плутократии — западная демократия. Конечно, никакого преследования никакой отдельной нации — в XXI веке это не модно. А так — тютелька в тютельку. Только «тысячелетний» Третий рейх с такой философией просуществовал недолго». Фашистский характер обосновываемой в статье идеологии подтвердил также политолог Григорий Голосов.

Алексей Шляпужников считает, что Сурков слегка переписал на новый лад «Теорию официальной народности» графа Уварова, которая в своё время стала официальной госидеологией Николая I. А экс-советник управления президента России по внутренней политике, политолог Олег Матвейчев даже заподозрил коллегу по цеху в краже его идей для новой книги. Вот это уже интересно. Жаль, что перед нами статья, а не диссертация, иначе можно было бы попросить разобраться «Диссернет».

Я сразу оговорюсь, что не считаю Владислава Юрьевича Суркова неумным человеком. Совсем наоборот. Поэтому тем более возникают некоторые вопросы.

Зачем эта статья? Имитация философии? Похвальба? Хайп? Прививка? Пробивка «на вшивость» — типа посмотрю, как вы все сейчас кричать начнете? Может быть, но это совсем неочевидно. «Для чего-то автору сейчас понадобилось выступить с текстом, где он называет целью российского государства — умение хорошо играть в геополитику (а не благополучие граждан, например), — пишет Макс Трудолюбов. — Чиновничьей логики не может не быть. Мы не знаем, может, он так просит повышения или спасается от понижения или еще что-то».

Мое мнение — текст странный, антинаучный, не адекватный ситуации в стране и неконструктивный. Он низачем. В общем, я, пожалуй, соглашусь с Владимиром Корниенко, который сформулировал свое отношение так: «Независимый Сурков в независимой газете написал независимый текст, от которого ничего не зависит…».

Кому текст адресован? Дмитрий Гудков считает, что у этого теста только один адресат — президент. Но мне это не кажется очевидным. Я вообще не вижу адресатов статьи. Текст никому не адресован. Чиновникам? Им по большому счету наплевать. Силовикам? Им, вроде бы, так же, как чиновникам. Глубинному народу? Но его грамотные представители над статьей посмеялись, а остальные просто не читали. А если вдруг читали, то вряд ли что-то поняли.

Надо ли обсуждать текст по существу? Нет, не надо. Обсуждать здесь, увы, нечего. Но сказать, что это муть, следует. В нашей жизни и так полно всякой мути, которую нужно отделять от чистых источников знания.

Но тогда что это, и что с этим творением делать? Фиксировать как муть и складывать в папку доказательств мракобесия. Потому что что-то в этой статье может быть использовано. Ведь она — своеобразный сеанс саморазоблачения, в которой советник президента прямо подтверждает неконституционный силовой характер созданного за последние 20 лет государства: «Самые брутальные конструкции силового каркаса российского государства идут прямо по фасаду».

Он также подтверждает умышленно-имитационный характер существующих в России демократических институтов: «Перенятые у Запада многоуровневые политические учреждения у нас иногда считаются отчасти ритуальными, заведенными больше для того, чтобы было «как у всех», чтобы отличия нашей политической культуры не так сильно бросались соседям в глаза, не раздражали и не пугали их. Они как выходная одежда, в которой идут к чужим, а у себя мы по-домашнему, каждый про себя знает, в чем».

Он, наконец, признается в целенаправленной гибридной экспансии против всех: «Чужеземные политики приписывают России вмешательство в выборы и референдумы по всей планете. В действительности дело еще серьезнее — Россия вмешивается в их мозг, и они не знают, что делать с собственным измененным сознанием». То есть в том, что Россия на всех официальных уровнях с пеной у рта отрицает.

Ну и от себя добавлю самую малость анализа. Во-первых, нет никаких четырех упомянутых Сурковым моделей российского государства от Ивана Ш до Ленина. Модель независимо от формы правления была одна — авторитарная (тоталитарная) имперская. И именно  о ней он тоскует и о ней мечтает. Во-вторых, его сетования о неисследованности феномена путинской России не соответствуют действительности. Сей феномен исследован, проанализирован и диагнозы поставлены. Причем отечественной наукой, которая, сегодня, к счастью, не находится в изоляции, и выводы которой доступны «чужеземным» аналитикам. В-третьих, то, что автор имеет в виду под глубинным государством (deep state) — это присущая любому государству функция охраны правопорядка и защиты демократии. В нормальном демократическом государстве такая функция бывает задействована нечасто. Но если эта функция трансформирована в функцию охраны государства от демократии, то тогда это совсем другая история, о чем Владислав Юрьевич и попытался нам честно поведать, рассуждая о силовых конструкциях по фасаду.

В общем, Владислав Юрьевич, как написал Константин Гаазе, «у вас deep state отклеился».

Оригинал

2989932
Валерий Зорькин. Фото: Михаил Метцель / ТАСС

Реакция доктора юридических наук Елены Лукьяновой на статью председателя Конституционного суда Валерия Зорькина «Буква и дух Конституции», опубликованную в «Российской газете».

У меня было много работы, но я все же честно и ответственно прочла очередной лонгрид председателя Конституционного суда России. Как, впрочем, читала и все предыдущие, поскольку ученые-конституционалисты обязаны изучать подобные тексты по определению. А вдруг в них окажется что-то серьезное для анализа? В данном случае в качестве предмета исследования перед нами предстала интрига «почему и зачем». Для и ради чего эта статья? Ведь в ней не оказалось ничего принципиально нового. Практически все ее положения уже многократно обсуждались в юридическом сообществе и выводы по ряду позиций были примерно такими же. Попробуем разобраться.

Итак, общеизвестно и обосновано научным сообществом, что:

— в российской Конституции в силу особенности ее подготовки и принятия в 1993 году наличествует значительное количество дефектов и пробелов;

— тем не менее, нам не нужна кардинальная конституционная реформа, а недостатки Основного Закона могут быть скорректированы и устранены различными юридическими способами.

Именно с этого и начинает Зорькин. Казалось бы, ничего особенного. Но если уметь читать между строк и знать стилистику председателя КС, возникают основания для беспокойства. Зорькин ведь практически криком кричит: «Представления же о том, что путем радикальной конституционной реформы можно развернуть ход событий в каком-то более правильном направлении, — не просто поверхностны и недальновидны, но и опасны». То есть первопричиной, по-видимому, все же является обострившаяся внутриэлитная дискуссия о конституционных изменениях. Но отчего Зорькин так боится конституционной реформы? Какая разница Конституционному суду, с каким конституционным текстом работать?

Полагаю, его крайне тревожат давние и упорные слухи о ликвидации Конституционного суда и о передаче его полномочий Верховному суду. И основания для подобной тревоги есть. Все мы видели, как легко и непринужденно был «скушан» Высший арбитражный суд. При этом никто не подавился, а юридическое сообщество почти что промолчало. Кроме этого, уже несколько лет упорно не восполняется постепенно уменьшающийся состав Конституционного суда за счет достижения судьями предельно установленного законом возраста. Уже сейчас судей на три человека меньше конституционно установленного числа. В ближайшие годы истекут полномочия еще шестерых судей, и замены им в обозримой перспективе не предвидится. Отсюда опасения, что начало любого конституционного процесса станет непосредственной угрозой для 125 статьи Конституции. И, похоже, Зорькин этого панически боится.

Поэтому он отвлекает внимание читателей на другие положения Основного Закона — на явно видимый дисбаланс в системе разделения властей, на опять же зримо превышенное федеральное вмешательство в полномочия субъектов, на отсутствие правовых ограничений безгранично широкой активности администрации президента. Непонятно только, что его не устраивает в 12 статье Конституции. Ведь местное самоуправление вполне может себя противопоставлять органам государственной власти, поскольку НЕ является ее «нижним, локальным звеном». Это не местные Советы народных депутатов, а самостоятельная система со своими полномочиями и задачами. И он сам себе противоречит, приводя в пример коммуны Швейцарии.

Еще одна скрытая тема, которую можно разглядеть в зорькинском тексте — это вопрос о так называемой российской «конституционной идентичности» и о «пределах конституционной уступчивости». Тема эта любима и лелеема председателем давно со времени его первого конфликта с ЕСПЧ по делу Константина Маркина. Похоже, Зорькин претендует на то, чтобы возглавляемый им Суд был официально наделен статусом «истины в последней инстанции» в случае возникновения подобных разногласий. То есть примерно так: «расширьте мне рамки полномочий, и я определю вам все необходимые с позиции политической целесообразности пределы, в которых будет существовать российская конституционная доктрина в сочетании с Европейской Конвенцией».

Какие еще выводы можно сделать из статьи? Ну, например, что Зорькин много смотрит телевизор и является целевой группой для российской пропаганды. Отсюда его пассажи про нарастающие внешние вызовы, про особенности национального понимания достоинства и о новом месте в мире, на которое якобы претендует Россия. Еще можно сделать вывод о том, что у председателя Конституционного суда не вполне внятная политико-философская ориентация. Он застрял где-то посередине между российскими позитивистами ХIХ века, социал-демократией и либерализмом, между Иваном Ильиным и Львом Гумилевым, между свободой, правами человека и общинным коллективизмом. Получился этакий философско-правовой ерш. И ему в этой острозазубренной щели крайне неуютно. Но это не про Конституцию, хотя, отчасти, и про нее. Потому что главный конституционный судья страны, в основу Конституции которой, по его же словам, «заложены доктрина неотчуждаемых прав человека и принцип правового равенства», должен руководствоваться именно ими, а не противоречащими им теориями.

Все остальные экзерсисы вполне можно отнести к разряду благих пожеланий и абстрактных размышлений на тему юридической науки и практики. В том числе и странные мысли об искусственном внедрении в России двухпартийной системы, которую совершенно невозможно установить конституционным путем.

Оригинал

Сегодня 15 лет со дня начала дела ЮКОСа, которое стартануло 2 июля 2003 года и все никак не может закончится. Оно уже стало практически бесконечным. Например, сейчас в Хамовническом суде Москвы идет заочный суд над адвокатом Павлом Ивлевым. Судят за хищение ВСЕЙ нефти, когда-либо добытой ЮКОСом. Но это лишь вершина огромного, скрытого от глаз россиян айсберга международных судебных разбирательств, коим нет конца. А, надо сказать, что в этих разбирательствах есть много прелюбопытного.

А именно, в международных арбитражных судах Российская Федерация как ответчик в лице своего Правительства почему-то утверждает, что была продажа нефти, и ни про какое хищение не говорит ни слова или вообще утверждает о невозможности такового.

Например, в документах Международного арбитражного суда в Женеве, рассматривающего претензии к РФ компании «Yukos Capital S.A.R.L» говорится:«Стороны сходятся в том, что… Российские дочерние компании, находящиеся в полной собственности НК «ЮКОС» осуществляли добычу и продавали ее различным торговым компаниям НК «ЮКОС».

Или в документах Международного арбитражного суда в Торонто, рассматривающего претензии к РФ компании-акционера ЮКОСа «Luxtona Limited», сказано: «Ответчик (читай — Российская Федерация) утверждает, в период с 1999 по 2003 годы добывающие дочерние предприятия ЮКОСа продавали свою нефть торговым компаниям в России». То есть добывали и продавали. Ту самую нефть, которая была вся подчистую похищена Ходорковским, Лебедевым и иже с ними. В том числе экономистами, юристами, курьерами и уборщиками НК «ЮКОС» в составе ОПГ (организованной преступной группы).

Аналогичную позицию Правительство России занимало и в ЕСПЧ по делу «ОАО Нефтяная компания «ЮКОС» против России» № 14902/04. Там в документах Правительства вообще утверждается, что «какая-либо возможность хищения нефти исключалась».

Так «хитили» или продавали? И как это «хитили», получая прибыль? Большую прибыль, порядка 3 млрд. долларов США. Даже судья Данилкин, установил в приговоре, что в результате такого солидного хищения потерпевшие ежегодно получали (стр.674 приговора Ходорковскому-Лебедеву). И еще платили налоги с «похищенного» зачем-то. Много-много налогов.

Так за что мотали срок Ходорковский, Лебедев, Владимир Переверзин, Владимир Малаховский, Светлана Бахмина и многие другие? За что судят сегодня Павла Ивлева? Эй, АУ! Но нет ответа…

Ксения Собчак передала Путину список политзаключенных, которых она просит помиловать. И, естественно, вокруг этого сразу вновь возникли вопросы: кто может просить о помиловании, обязан ли «милуемый» признать свою вину и пр. Тема эта не новая. В последние 18 лет она всплывает редко, но все же иногда всплывает. И всегда с одними и теми же вопросами. Что здесь не так? Попробуем разобраться.

КАЗНИТЬ НЕЛЬЗЯ ПОМИЛОВАТЬ

Конституционные тезки — два разных права с одним именем.

«В Кремле считают — для того, чтобы Президент мог кого-нибудь помиловать, осужденный должен признать вину и подать прошение. Потому что еще в 2001 г. президент Владимир Путин указом утвердил Положение о порядке рассмотрения ходатайств о помиловании. В нем написано, что помилование осуществляется путем издания президентского указа «на основании соответствующего ходатайства осужденного» — это цитата из газеты «Ведомости» .

Начитавшись за последние месяцы подобных публикаций, мне захотелось включить в задачник по конституционному праву России вопрос: сравните пункт «в» статьи 89 Конституции Российской Федерации: «Президент Российской Федерации… осуществляет помилование» и часть 3 статьи 50 – «Каждый осужденный за преступление имеет право… просить о помиловании или смягчении наказания». Найдите сходство и различия. Или, как говорится, почувствуйте разницу.

Итак, и то, и другое называется помилованием. И то, и другое является правом, имеющим юридическую силу Основного закона. И то, и другое может привести к освобождению осужденного от наказания или к смягчению ему меры наказания. Это сходство. И этим сходство исчерпывается.

А все остальное разное. Право миловать и право просить о помиловании – это два разных права. У них разная история, разные субъекты, разная сущность, разные условия и процедуры. И даже юридические последствия реализации этих двух прав совпадают далеко не всегда.

Теперь по порядку.

1. Право главы государства дарить милость – полностью или частично освобождать осужденного от наказания или смягчать его намного старше права просить о помиловании. Одни считают, что право амнистии и помилования возникло в Древнем Риме, когда во время республики амнистия применялась по решению народных комиций и сената, а во время империи это право перешло к императорам . Другие ссылаются на исторический факт, относящийся к гораздо более древней эпохе: хотя в законах Хаммурапи (XVIII в. до н.э.) нет упоминаний о снисхождении к преступникам, известен случай, когда сын царя Вавилонии Хаммурапи помиловал раба, подлежащего смертной казни. Есть сведения о помиловании, которое произошло в Древнем Египте еще на 200 лет раньше. Этот случай, имевший место в XX в. до н.э., описан в египетских папирусах, хранящихся в Берлинском музее, под названием «Рассказ Синухе».

С развитием государственности (X-XVII вв.) вопрос о праве помилования из области частного преследования и наказания постепенно переходил в сферу государственно-правовых отношений. Помилование осуществлялось на основе единоличного и произвольного властвования, и получала закрепление в уголовном законодательстве. В этот период оно не имело формального определения, а также законодательного закрепления стадий применения и видов. Под помилованием обычно понимались все действия милосердия, основанные на чувствах любви и сострадания к преступнику, противоположные строгой идее уголовного права.

На рубеже XIX-XX веков во многих странах было выработано единое понимание помилования, определены виды и стадии его применения. В некоторых государствах помилование было дифференцировано от амнистии и получило конституционное закрепление. Появились разные его формы: безусловное помилование — освобождение от отбывания наказания; дифференцирующее помилование — сокращение срока (меры) наказания; альтернативное помилование — замена наказания более мягким его видом; помилование, устраняющее последствия осуждения — снятие судимости. Тем не менее, оно рассматривалось и рассматривается именно как право государства самому в индивидуальном порядке решать вопрос об освобождении от отбывания наказания или о его смягчении .

И только с середины XX века понятие помилования стало рассматривать шире — как один из двигателей развития пенитенциарной системы. Законодательство постепенно стало отходить от чрезмерной суровости наказания и начало проникаться гуманным отношением к осуждённому. В связи с этим в большинстве конституций современных государств было закреплено право осуждённого просить о помиловании. В международном праве появились нормы, обязывающие государства, в которых не отменена такая мера наказания как смертная казнь, предусматривать право осужденных к этой мере просить о помиловании.

2. У этих двух прав разные субъекты. Право единственного специального субъекта миловать, «дарить милость» и право многих просить о милости.

Право даровать милость признается исключительной прерогативой верховной власти. Как правило, главы государства — единственного лица, пользующегося необходимой для обеспечения справедливости при помиловании независимостью и самостоятельностью. Оно принадлежит президентам  — во Франции (ст. 17 Конституции), в Греции (§ 1 ст. 47 Конституции), в Италии (ст. 87 Конституции), в Польше (ст. 139 Конституции), в Латвии (ст. 45 Конституции), в Индии (ст. 72 Конституции), в Казахстане (п. 15 ст. 44 Конституции) и т.д. Или монархам – в Великобритании, в Испании (ч. 3 ст. 56 Конституции), в Дании (ст. 24 Конституции). В Советском Союзе правом миловать обладал коллегиальный глава государства – Президиум Верховного Совета СССР (п. «к» ст. 49 Конституции СССР 1936 г., п.11 ст. 121 Конституции СССР 1977 г.) .

Помилование осуществляется от имени государства. Поэтому полномочия по осуществлению помилования, как правило, не могут быть делегированы другим органам или должностным лицам. Хотя бывали и бывают исключения. Например, по дореволюционному российскому законодательству правом помилования, кроме Государя Императора, в военное время был наделен главнокомандующий. В Германии по делам, рассматриваемым в Верховном суде, помиловать мог император, в а свободных городах, таких как Гамбург, Бремен акт помилования выдавался сенатами, а помилования за незначительные преступления могли давать главы отдельных земель.

Субъектом права просить о помиловании является любой осужденный независимо от гражданства. Хотя на практике, круг субъектов права-ходатайства, безусловно, шире. Мысль о реализации помилования зачастую формировалась у суверенов под влиянием самых разных ходатаев. Но такие ходатаи не обладали специальным универсальным правом и, либо просто просили о милости, либо получали от суверена однократное право прошения о помиловании в качестве поощрения.

Есть в истории и обратные примеры — ходатайствование против помилования. Наиболее яркий из них — взаимоотношения прокуратора Иудеи Понтия Пилата и Синедриона (Совета старейшин в древней Иудее) перед казнью Христа. Поскольку Иудея находилась под властью Римской империи, евреи не имели права приводить в исполнение смертный приговор без утверждения римским наместником. Поэтому Иисуса Христа повели к прокуратору Понтию Пилату. Не найдя в действиях Христа никакой вины, Пилат решил отпустить его. Но встретил при этом сопротивление Синедриона. Тогда он решил воспользоваться существовавшим в Палестине обычаем: на праздник Пасхи правитель по своему выбору мог помиловать одного преступника. Однако, увидев Христа, иудейские первосвященники закричали: распни, распни Его! Более того, они прибегли к самому крайнему средству: «если отпустишь Его»,— сказали они, — «ты не друг кесарю…». В этих словах слышалось обвинение Пилата в измене императору. И Пилат «умыл руки». Заявив, что невиновен в крови Праведника, он отказался от предоставленного ему исключительного права помилования. С удивительной легкостью высокопоставленный полномочный наместник государства, выработавшего классическую систему права, сошел с юридической почвы. Римское право знало такую форму как плебисцит (голосование простого народа), но не допускало никаких элементов охлократии (власти толпы). Пилат имел и право, и основание помиловать Христа и, наоборот, не имел права предоставить решение вопроса о жизни или смерти человека возбужденной толпе. Но правом своим не воспользовался, оставшись на века в истории трагическим малодушным героем .

3. У этих двух прав разная сущность, разное содержание и разный объем. Право миловать является исключительным правом-полномочием. При его осуществлении глава государства не связан какими-либо законодательными рамками и имеет право принять или не принять во внимание любые обстоятельства: характер преступления, личность осужденного, ход процесса, мнение общественности и т.д. Именно так было сформулировано это право в законодательстве царской России. Ст.165 Уложения о наказаниях 1845-85 гг. гласила: «Помилование и прощение виновных лиц ни в коем случае не зависит от суда. Оно непосредственно исходит от верховной самодержавной власти и может быть лишь действием монаршего милосердия» .

Точно таким же образом охарактеризовал его Конституционный Суд Российской Федерации: «осуществление помилования является закрепленной непосредственно в Конституции Российской Федерации исключительной прерогативой Президента Российской Федерации как главы государства. Акт о помиловании действует самостоятельно, не требует для своего исполнения принятия какого-либо судебного решения, реализуется вне рамок отправления правосудия по уголовным делам» .

Более того, Президент вправе осуществить помилование независимо от стадии уголовного процесса и просьбы осужденного, которая выступает всего лишь факультативным основанием помилования. Не связан Президент и процедурой осуществления помилования, которая устанавливается его же указом .

Аналогичного понимания правовой природы и сущности помилования придерживается Верховный Суд Российской Федерации. В Определении от 11 марта 2008 г. N КАС08-64 указал, что, будучи институтом конституционного права, помилование входит в сферу исключительной компетенции Президента Российской Федерации и не связано с вопросами привлечения к уголовной ответственности и применения наказания, которые регулируются нормами уголовно-процессуального законодательства и разрешаются судом .

Конституция не связывает осуществление права помилования с определенными условиями или предпосылками и не обязывает законодателя их урегулировать, равно как и не открывает возможности для какого-либо ограничения. Это исключительное право может быть ограничено только конституционно. Например, Конституция Дании наделяет Короля правом помилования и амнистии, однако помилование осужденных Высоким судом Королевства министров возможно только с согласия Фолькетинга.

Второе право — право–раскаяние, право просить о милости к осужденному отражает гуманистические тенденции современного мира и одновременно является одной из мер сохранения жизни осуждённому к наказанию в виде смертной казни, впредь до ее отмены. В некоторых государствах помилование вышло за рамки уголовно-правовых отношений: право просить о снисхождении было предоставлено не только осуждённым за уголовные преступления, но и тем, кто привлечён к ответственности за административные и иные правонарушения (дорожно-транспортные, налоговые) .

В настоящее время внимание ученых, правозащитников и законодателей всего мира переносится с органов власти на граждан. Поэтому произошел своеобразный научный перекос: о праве миловать пишут меньше, а о субъективном праве каждого осуждённого просить о снисхождении — больше. Реализация этого права становится составной частью государственно-правовой политики современного мира. В условиях гуманизации уголовно-исполнительной системы укрепляются его гарантии, в том числе за счет расширения функций общественного контроля за условиями содержания осуждённых. Это право стали рассматривать не только как превентивное средство коррекции поведения осуждённого, но и как способ сглаживания противоречий в системе уголовного и уголовно-исполнительного законодательства. Об этом свидетельствует широкое применение помилования в условиях кризиса уголовно-исполнительной системы в 90-е годы прошлого столетия . Может быть, именно поэтому возникает путаница в головах. Хотя развитие одного права ни в коей мере не отменяет и не изменяет содержания другого.

4. Юридические последствия реализации права миловать и права ходатайствовать о помиловании совпадают далеко не всегда. Проще всего эту разницу можно проиллюстрировать на примере перестановки знаков препинания в крылатом выражении «казнить нельзя помиловать». Для исключительного права-полномочия, осуществляемого главой государства по собственному усмотрению, это выражение всегда будет звучать как «казнить нельзя, помиловать». То есть здесь в любом случае последствием будет являться отмена или смягчение наказания.

А вот для права-ходатайства такой результат неочевиден. В ответе на ходатайство о помиловании Президент может расставить знаки так, как он сочтет нужным и правильным: «казнить нельзя, помиловать» или «казнить, нельзя помиловать». Потому что гарантией права-ходатайства является не само помилование, а добросовестность и обязательность при рассмотрении ходатайства. Конституционный Суд неоднократно отмечал, что предоставленное ст. 50 (ч. 3) Конституции Российской Федерации каждому осужденному право просить о помиловании или смягчении наказания не предполагает удовлетворения любой просьбы о помиловании, т.е. не означает, что осужденный должен быть помилован в обязательном порядке (Определения от 11 января 2002 г. N 60-О и N 61-О, от 19 февраля 2003 г. N 77-О и от 21 декабря 2006 г. N 567-О).

5. У двух прав разные условия и процедуры. Помилование как исключительное полномочие главы государства может осуществляется как по его непосредственному усмотрению, так и по ходатайству суда, администрации или частных лиц. Акт помилования может издаваться без ходатайства, без согласия, без одобрения и даже вопреки воле осужденного. Он вообще не может ставиться в зависимость от воли милуемого, поскольку является актом милосердия. Так 8 марта 2003 года Президентом России были помилованы 97 женщин, ни одна кандидатура из которых не рассматривалась в региональных комиссиях по помилованию. И это не единственный случай .

Не ограничивает право миловать и положение ч. 2 ст. 84 УК, из которой следует, что помилование применяется только к осужденному. Поскольку в уже упоминавшемся Определении Конституционного Суда четко сказано: «акт о помиловании… реализуется вне рамок отправления правосудия по уголовным делам». Поэтому право миловать может быть использовано на любой стадии уголовного процесса: 1) до судебного приговора, 2) после приговора, но до приведения его в исполнение, 3) во время отбытия наказания. В первом случае помилование называется аболицией , во втором — помилованием в собственном смысле, в третьем — восстановлением прав. В обоих последних случаях помилование может быть полное, безусловное, отменяющее все наказание, со всеми последствиями его, или частичное, условное, только смягчающее строгость наказания. При помиловании после судебного приговора о согласии на то милуемого не может быть и речи, так как оно касается лица, уже признанного виновным и приговоренного к наказанию. Только при аболиции тот, на кого милость распространяется, еще виновным не признан, он может сознавать себя невиновным и ему нельзя отказать в праве требовать суда, чтобы преступления было снято с него не снисхождением, а по результатам исследовании всех обстоятельств дела судебным приговором.

Право-ходатайство реализуется в особом специально установленном порядке. Для рассмотрения ходатайств о помиловании в России, как и в некоторых других государствах существуют особые учреждения (во Франции и в Швейцарии — специальные комиссии при президенте). В России правила реализации права просить о снисхождении установлены Положением «О порядке рассмотрения ходатайств о помиловании», которое утверждено указом Президента № 1500. Согласно этому документу прошение о помиловании должен подавать сам осужденный в письменной форме. Далее оно попадает в региональную комиссию, которая в установленные сроки обязана подготовить рекомендации о целесообразности помилования в каждом конкретном случае. Такая процедура крайне забюрократизирована и потенциально коррупциогенна. Заблокировать прошение может любая инстанция из длинной цепочки причастных ведомств, которые передают друг другу ходатайство. То есть вопреки ч. 2 ст. 55 Конституции Российской Федерации она является явным препятствием нормальной реализации конституционного права. Видимо, именно поэтому судья Конституционного суда в отставке Т.Г Морщакова убеждена, что указ Путина неконституционен .

Примечательно, что в интерпретации кремлевских комментаторов положения этого указа дополняются еще одним пунктом, которого в реальности нет. Зачастую утверждается, что для запуска процедуры помилования необходимо, чтобы осужденный признал свою вину. Видимо, имеется в виду то, что в случае нежелания этого делать упомянутая региональная комиссия просто не найдет достаточных оснований для признания ходатайства целесообразным . «В Конституции действительно прописано право осужденного на помилование, – убежден доктор юридических наук Ю.В.Голик. – Но там нет и не может быть никаких правил по поводу того, кто должен с этим обращаться. И это значит, что это может быть кто угодно – сам осужденный, его адвокат, родственники. Никому не может быть отказано в рассмотрении прошения о помиловании, вне зависимости, признана или нет вина самим лицом, в отношении которого эта процедура инициируется. В юридической практике немало случаев, когда за осужденного просили и ближайшие родственники осужденного, и его соседи, и вовсе сторонние люди, и организации, сельский сход, например. Все остальное – различные указы, положения и прочее – от лукавого» .

Результат, тем не менее, налицо: за первые десять лет со времени пришествия к власти Путина число помилований в России резко сократилось. Если в 2000 году были помилованы 13 тысяч человек, то в 2003 году — всего 187 человек, в 2004 — 72 человека, в 2005 — 42, в 2006 — девять человек, а в 2007 — ни одного. В 2009 году сообщалось о 28 помилованных, в 2012  — о 17, в 2013 о семи. В июне 2006 года Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации сделал крайне неутешительный вывод: сегодня институт помилования в России девальвируется. Требуется не только принятие экстренных мер по ликвидации «залежей» нерассмотренных ходатайств, но и внесения изменений в Положение «О порядке рассмотрения ходатайств о помиловании в Российской Федерации» .

Справедливости ради надо отметить по ряду резонансных политических дел применялись точечные помилования. В 2010, 2011 и 2012 годах Дмитрием Медведевым были помилованы Игорь Сутягин, осужденный за шпионаж, мать двух детей Анастасия Доронина, осужденная на четыре года за ДТП в городе Гусь-Хрустальный, где погибли два подростка, актриса Наталья Захарова и Сергей Мохнаткин, осужденный за нападение на полицейского на несанкционированном митинге в Москве. 20 декабря 2013 года Указом № 922 Путин, «руководствуясь принципами гуманности», помиловал Михаила Ходорковского. Свою вину Ходорковский не признавал. В 2016 году Путин подписал указы о помиловании осужденных в России украинцев Геннадия Афанасьева, Юрия Солошенко и украинской военнослужащей Надежды Савченко. В 2017 году были помилованы Оксана Севастиди, Марина Джанджгава и Анник Кесян, осужденные по статье о государственной измене.

***

Тем не менее в Кремле продолжают считать: осужденный должен признать вину и подать прошение… Видимо, кому-то из нас – или ученым, или чиновникам – пора подавать в отставку. Боюсь только, что, если уйдем мы, ущерб от этого будет несоизмеримо большим.

Вот такая инфа. Токсичная история. Одна из многих, которая, увы, делает токсичными всех нас в современном мире. Это очень плохо. Британская полиция вскрыла могилы умершей в 2012 году жены отравленного Сергея Скрипаля и его сына, погибшего в Петербурге в прошлом году. Теперь выяснилось, что отравились 21 полицейский и сотрудники скорой помощи, работавшие на месте происшествия в Солсбери в прошлое воскресенье и после того — что, скорее всего, означает, что яд был распылен снаружи, а не принят пострадавшими отцом и дочерью внутрь. Нервно-паралитическое вещество, от которого они пострадали, все еще не названо, но все время подчеркивается, что оно очень-очень редкое. Количество постарадавших означает, что Британия будет относиться к этому, скорее всего, как к акту массового терроризма, а не как к попытке убийства двоих человек. Слово «Россия» звучит в этой связи реже. Чаще говорят «государство» и добавляют «вы понимаете, о каком государстве идет речь». Да, все понимают. Что-то там зреет.

Оригинал
24 октября 2017

Против всех…

Почему я соглашусь. По настоятельным просьбам подписчиков.
«Обсуждение законотворчества, судебной и конституционной практики мы приглашаем возглавить Елену Лукьянову…»

1. Первое и главное — я уверена, что это не проект Кремля. Иначе ни о каком участии не могло бы быть и речи. Как совершенно верно написал Дмитрий Бутрин: «Надеюсь, вы еще не поверили, что МБХ отсидел свою десятку по заданию режима?». И Леша Навальный у вас до недавнего времени был проектом Кремля. То есть в жизни вообще нет места подвигу, нет места сильным решительным людям и смелым поступкам? Ну-ну…

2. Я не сторонник и не противник Ксении Собчак как кандидата в Президенты. Я, скорее, сторонник организационно-оппозиционных методов Алексея Навального. Но Ксения Собчак мне чрезвычайно симпатична как человек, и я высокого мнения о ней как о профессионале. Все остальные разговоры и сплетни мне не интересны. Передачу «Дом-2» я не смотрела никогда. Ни одного выпуска. Не было у меня на это времени. Да и вообще по телевизору смотрю только кино. Всю остальную информацию получаю из других источников.

3. Как избирательный юрист я считаю, что идея с кандидатом «против всех» — это высокопрофессиональный и очень креативный ход. Власть такого придумать не могла. У нее просто нет таких специалистов, которых мы в нашей профессии всех знаем в лицо. Графа «против всех» в избирательных бюллетенях была упразднена, когда стало понятно, что она очень мешает формировать зависимые и безгласные представительные органы власти. И если сейчас один из кандидатов, тем более кандидат с высокой узнаваемостью предлагает выступить в качестве такой статьи, то с точки зрения избирательного права – он большой молодец. Если ответственные избиратели не поддадутся расколу и призывам бойкотировать выборы, мы, наконец, узнаем, каков общественный расклад на самом деле и каков уровень доверия действующей власти. Тут у меня сомнений нет.

4. Поскольку я – ученый-практик, да, к тому же еще и действующий адвокат, у меня накопилось много профессиональных претензий к современному функционированию российского государства. Это как раз касается законотворчества, судебной и конституционной практики. И это не просто личные субъективные претензии. Это претензии, основанные на знаниях и опыте, на понимании что слишком часто в системе руководства страной совершаются ошибки, чреватые тяжелыми трудноисправимыми последствиями в будущем. В течение последних десяти лет я неоднократно пыталась публично предостерегать власть от этих ошибок и, в итоге, оказывалась права. С каждым годом, все дальше уходя от своей конституционной модели, Россия теряет свойства эффективного государства, теряет драгоценное время развития. Это опасно. И это должно быть должным образом сформулировано.

5. Эти профессиональные претензии далеко не только мои. Я в данном случае – довольно случайная выборка. В нашей стране немало ответственных профессионалов. Но они не задействованы в процессе принятия государственных решений, а, наоборот, максимально отстранены от них, поскольку кадровые вопросы в России решаются далеко не по принципу профессионализма. И в этом я – безусловный сторонник главного программного положения Алексея Навального – на месте каждого госслужащего должны находиться профессионалы, а не люди, отобранные по принципу лояльности или коррупционным способом.

6. У не аффилированных с российским государством профессионалов сегодня крайне мало площадок для высказывания своей точки зрения. Поэтому у граждан складывается впечатление, что единственно правильной позицией является позиция власти. А это не так. Любая власть становится сильнее, когда она учитывает мнение независимых экспертов, а не только наемных технократов. Поэтому любая серьезная публичная площадка, на которой все проблемные вопросы функционирования российского государства могут быть обсуждены без истерического пропагандистского шума, считаю важной и нужной. И именно поэтому готова помочь кандидату «против всех» донести до людей профессиональную точку зрения о проблемах в российском законотворчестве, судебной и конституционной практике.

Насколько мне известно, со своими общественными советами министерства и ведомства должны согласовывать только проекты ведомственных нормативных правовых актов. Прокатное удостоверение, выдаваемое конкретному фильму, как известно, таковым не является, а является актом правоприменительным. Поэтому апелляция г-жи Поклонской к подобному аргументу полностью безосновательна. Если общественный совет еще и прокатные удостоверения будет согласовывать, то он напрямую станет органом цензуры.

Все стенания по поводу того, что фильм Совету не показали, его члена Павла Пожигайло тоже не имеют под собой каких-либо оснований. Что же касается юриста Поклонской, то адаптивность ее высшего образования к российскому праву вызывает у меня большие сомнения. Диплом же филиала Харьковского университета внутренних дел в Евпатории, который она окончила ею в 2002 году, усиливает мои сомнения кратно. И как ее вообще прокурором субъекта федерации назначили, если в Законе «О Прокуратуре» черным по белому написано, что прокурорами могут быть граждане Российской Федерации, получившие высшее юридическое образование по имеющей государственную аккредитацию образовательной программе? Не знала, что украинский Вуз такую аккредитацию в России имеет..

Предлагаю не судить пока и не рядить по вопросу о том, может ли Алексей Навальный выдвигаться в Президенты после вступления в силу приговора по Кировлесу. Рано пока. Во-первых, говорить об этом надо будет, когда начнется президентская кампания. А она еще не завтра. Во, вторых, есть еще Верховный суд, который отправил дело на пересмотр по серьезным основаниям, а основания эти проигнорированы. В третьих, есть Конституционный суд (надежды на который немного, потому что если кто дело и затянет, то именно он). Ну и, в четвертых, как мы помним, ЕСПЧ вынес очень четкое решение по Кировлесу, в котором однозначно указано, что ребят судили в уголовном порядке за действия, практически неотделимые от обычной хозяйственной деятельности. Приговор остался без изменений вплоть до мотивов. А, следовательно, решение ЕСПЧ по факту не исполнено. И поэтому второе обращение в ЕСПЧ не займет много времени — решение уже готово.

Конечно, все понимают, что идет игра, не имеющая ровно никакого отношения к закону и законности. Но это наш нынешний повседневный удел. Не только по делу Кировлеса, а в сотнях и тысячах других гражданских и уголовных дел. И раз уж нам эту игру навязывают, то надо выигрывать. Во что бы то ни стало.

По сообщению портала URA.RU президент Владимир Путин дал поручение Правительству рассмотреть законопроект, подготовленный бывшим депутатом свердловского ЗакСо, лидером общественного содействия «За Урал» Владимиром Коньковым о лишении депутатов региональных Законодательных собраний их мандатов за невыполнение обещаний, данных во время избирательной кампании.

«Любой народный избранник может во время предвыборной кампании наобещать с три короба, а, попав в Думу, об обещаниях попросту забыть. Необходимо восстановить справедливость. Отсутствие отчетности и ответственности в период между выборами порождает безответственность и бесконтрольность, заведомо невыполнимые обещания в ходе избирательных кампаний, практику обмана избирателей со стороны отдельных депутатов», — объяснил «URA.RU» автор законодательной инициативы.

Предлагаемый им документ предполагает внести в соответствующий Федеральный закон поправки, которые бы позволяли досрочно прекращать полномочия депутатов-одномандатников в связи с утратой доверия избирателей. Подтвердить этот факт можно будет подписями в количестве не менее 5% избирателей по округу. Будучи, видимо, крупным специалистом по конституционному праву, г-н Конькова сумел-таки сообразить, что процедура снятия с должности депутата — партсписочника гораздо сложнее: в этом случае за кандидата поручалось общественное политическое объединение, которое и давало обещания. Тем не менее, он продолжает разрабатывать механизмы воздействия и на таких избранников. Коньков считает, что такие поправки повысят явку на выборах и их значимость в обществе, так как избиратели будут знать, что в случае чего у них будет возможность отозвать того или иного депутата за бездействие. Последние же, в свою очередь, боясь быть уволенными, начнут более эффективно работать, подчеркнул Владимир Коньков.

Ну вот что делать с такими самоделкиными и с чиновниками, которые прямо подставляют президента-юриста подобными поручениями? Несть им числа. И множатся, и множатся!

Итак, я имею что сказать по вопросу.

Первое. Для сведения г-на Конькова примерно в половине субъектов федерации у нас уже есть затерявшиеся в массе всякого ненужного законодательства региональные законы об отзыве депутатов. Это такой советский атавизм, вытащенный нынче наружу как крупное законодательное открытие. Подобные законы в современном мире мало где остались (например, в Китае, в Северной Корее и на Кубе). Они являются непременным атрибутом так называемого императивного депутатского мандата, малоуспешно практиковавшегося в СССР и иже с ним. Такой мандат не вписывается в теорию парламентаризма и не отвечает принципу независимости парламента. Все претензии к депутатам пустобрехам должны решаться в ходе выборов (если таковые имеют место быть в действительности), а не между ними.

Второе. При чем тут правительство и поручение президента? Речь идет о представительной власти, региональные парламенты имеют право законодательной инициативы, и исполнительная власть здесь вообще ни при чем никаким боком.
Третье. Если даже все же отзЫв (так это называется), то его процедура всегда должна быть сложнее процедуры выборов. В противном случае любого депутата о очень просто подставить, оболгать и ликвидировать как публичное лицо, наделенное государственно-властными полномочиями. То есть если наделение этими полномочиями происходит путем голосования, тог и лишение их должно происходить, как минимум, в том же порядке.

Четвертое. Право быть избранным носит длящийся характер в течении срока полномочий выборного органа. Оно трансформируется в право представлять интересы избирателей. И лишение депутата этого права путем сбора подписей нелигитимно. Это же, кстати, относится и к самороспуску представительных органов.

Пятое. Почему подписей-то 5%? Давайте уж тогда соответственно числу набранных депутатом голосов. А то оксюморон получается.

Шестое. Возникает неравенство депутатов одномандатников и партсписочников при остальном равенстве статуса. Как с этим быть, г-н Коньков?

Ну и последнее седьмое. Лично я вижу в этой странной новации превосходный способ расправы с неугодными депутатами и новый ротационно-коррупционный механизм. Отлично будут продаваться освободившиеся депутатские места. Как горячие пирожки.

В общем, с пламенным профессорским приветом к вам, господа псевдо-специалисты.

Искренне ваша Елена Лукьянова.

Итак, Марию Максакову собираются исключать из партии по причине наличия у нее второго гражданства. Великий юрист Неверов и иже с ним потирают лапки в предвкушении расправы. Могу сказать одно – читайте Конституцию, господа единоросы! Вы, конечно, можете что угодно говорить, но это незаконно. Потому что статья 23 ФЗ о политических партиях черным по белому устанавливает предельные ограничения на членство в российских политических партиях: «Не вправе быть членами политической партии иностранные граждане и лица без гражданства, а также граждане Российской Федерации, признанные судом недееспособными». Граждане Российской Федерации, имеющие гражданство другого государства (хоть десять таких), на территории РФ считаются гражданами РФ, а не иностранцами. Это уже не закон о партиях, а статья 62 Конституции: «1. Гражданин Российской Федерации может иметь гражданство иностранного государства (двойное гражданство) в соответствии с федеральным законом или международным договором Российской Федерации. 2. Наличие у гражданина Российской Федерации гражданства иностранного государства не умаляет его прав и свобод и не освобождает от обязанностей, вытекающих из российского гражданства, если иное не предусмотрено федеральным законом или международным договором Российской Федерации».

Но если даже в Уставе Единой России предусмотрена невозможность членства в ней лиц с двойным гражданством (или в случае с Вороненковым – в уставе КПРФ), то такое положение незаконно, поскольку уставы политических партий не могут противоречить Конституции и законодательству.
А теперь выкручивайтесь, господа, как хотите. И учите матчасть!



Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире