elena_ryg

Елена Рыйгас

06 июля 2018

F
2950854
Фотография с сайта СПбДА


Лирическим предисловием к тексту может служить замечание о том, что в день проведения праздника выпускников «Алые паруса» в Петербурге 23 июня ровно на сутки была запрещена продажа алкоголя. Несмотря на то, что главным участникам праздника являются те, кому пока плюс-минус 16 лет. Вчерашние учащиеся школ – это не только, выражаясь старорежимным языком, «жертвы ЕГЭ», но вдобавок еще и школьники, изучавшие основы духовной и православной культуры, между прочим, с первого класса. В этом смысле запрет на продажу алкоголя в день школьного праздника сопоставляется не только с практикой преподавания скрытого Закона божьего в школах, но и с открывающимися каждый год и в каждом вузе кафедрами теологии. У самых нерадивых школьников появляется дополнительная возможность усвоить религиозные истины вместе с высшим профессиональным образованием. Эффективность соединения воскресной школы с вузовской программой уже доказана. Например, курсанты Ульяновского летного училища (#Satisfaction) лекции по философии иногда слушают в православном храме. Этим, кстати, и можно объяснить логическую нестыковку между фактурой их знаменитого ролика и целевой аудиторией, для которой ролик предназначался: для девушек в честь дня святой мученицы Татьяны. Самым неожиданным вузом, где уже два года существует кафедра теологии, является Уральский горный университет. Об уровне преподавания на этой кафедре говорят занимательные ошибки на сайте, где всем интересующимся предлагается заочная «ферма обучения», а в числе сотрудников числится некий «чав. лабораторией».

Впрочем, профильные вузы, где 80 lvl знания Закона божьего отражен в их названии (семинарии, христианские университеты), по уровню грамотности ничем не отличаются от тех вузов, где теология в дежурном порядке сменяет собой кафедры культурологии, в свое время появившиеся на месте кафедр марксистско-ленинской философии. В эпицентре христианского образования, Российской христианской гуманитарной академии, преподается курс «Нехристианские религии». Коротко, ясно и необременительно для интеллекта. Особую пикантность ситуации с «нехристианскими религиями» придает то обстоятельство, что читает этот курс индолог.

О печальной ситуации с богословским образованием как-то писал дьякон Александр Мусин. С тех пор произошли некоторые изменения: два упомянутых в статье православных вуза лишились аккредитации, один из которых хотя и продолжает свою деятельность под заголовком «институт» (Институт богословия и философии), но вместо дипломов выдает «сертификаты о дополнительном профессиональном образовании». В числе дисциплин для дополнительного образования институт предлагает курсы художественной резьбы по дереву. Тоже вполне логично. Если в стенах МИФИ богословие сочетается с ядерной физикой, то почему бы ему точно также не сочетаться с резьбой по дереву. Все зависит от ресурсов и интеллектуальных возможностей тех, кто сочетает.

Участвуя в умножении теологических кафедр в светских вузах, Министерство образования и науки тем самым способствует снижению конкурса в профильные учебные заведения. На епархиальных собраниях Петербургской митрополии общим местом стали сетования по поводу сокращения численности студентов семинарии и даже по поводу их умственных способностей. Сейчас в Петербургскую семинарию и академию принимают даже тех, кто перед вступительными экзаменами сидит вдоль стен на корточках. Количество учащихся в духовном заведении настолько мало, что каждый воспитанник становится членом семьи. Иногда в прямом смысле этого слова. Как и в каждой закрытой системе с преобладанием мужчин на некоторых молодых людей ложатся специфические обязанности, как об этом свидетельствует случай, когда один выпускник семинарии стал обладателем дорогого мотоцикла. Страница в социальных сетях высвечивала информацию, что за годы учебы студент приобрел вкус к дорогим бутикам и ателье по пошиву элитной мужской одежды и обуви. Но это не означает, что на здании Петербургской семинарии нужно вешать табличку с указанием уровня голубой опасности для юношей, поскольку юноши определенного склада сами идут туда и еще выстраиваются в очередь с предложением своих услуг. В записях блогера Калаказо упоминается, что семинаристы часто получают в подарок ноутбуки. И не за то, что многим подумалось (потому что для этих случаев предусмотрены дорогие мотоциклы), а по прозаической причине материального достатка. Многие, приезжая делать духовную карьеру в Петербург, первый раз сталкиваются с теми техническими новинками, которые для жителей больших городов стали обыденностью.

Для тех, кому не хватило ОПК в школе, более брутальный вариант религиозного образования с этого года предлагает педагогический университет им. Герцена. В январе существующую кафедру социологии и религиоведения разделили на кафедру социологии и, соответственно, кафедру истории религии и теологии. Новая кафедра была создана под бывшего лютеранского пастора, внезапно перешедшего в православие. По религиоведческому Петербургу ходят упорные слухи, что лютеранский пастор ради должности заведующего кафедрой сменил вероисповедание. Но, как упомянул на своей странице в социальных сетях сам бывший пастор, «не все так просто». Действительно, теперь в составе новой кафедры заняли прочное место учредители Центра этнорелигиозных исследований протоиерей А.Пелин и предприниматель Сергей Егоров. Если в семинарии студентам за хорошую учебу могут подарить мотоцикл, то на кафедре истории религии и теологии в этом случае дадут пострелять из пистолета.

Косвенные данные, получаемые в том числе с рынка корректорских и редакторских услуг позволяют судить об уровне студентов семинарий и кафедр теологии. Этот уровень можно охарактеризовать емким термином: «интеллектуальная девственность». Только в семинарских курсовых студенты не справляются с функцией изменения размера и цвета шрифтов, когда вставляют в работу тексты из интернета. Открытием этого года стал диплом студента РХГА, в котором обнаруживалось незнание выпускником порядка букв в алфавите (материал первого класса).

Растягивание курса основ религиозной культуры (преимущественно ОПК) со школы до выпускных курсов институтов и университетов девальвирует не только сам навязываемый предмет, будь то Закон божий или теология, но и всю систему духовного образования. Теперь семинарии и духовные академии – это то место, где ничего нового о православии узнать нельзя. Разве что получить в подарок ноутбук фирмы Harley.

Обсуждение внезапного назначения епископа Егорьевского Тихона Шевкунова митрополитом Псковским лишний раз диагностировало уровень церковно-правового сознания большинства из тех, кому не чужда религиозная тематика. Предметом обсуждения сразу стало назначение на новую должность (с внеочередным повышением церковного звания) и спекуляции на тему «опала-повышение», «преемник патриарха-конкурент Илариона Алфеева», но никто при этом не вспомнил о том, что еще на Поместном соборе 1917-1918 года было принято положение, согласно которому епископ (как и приходской священник) – это выборные должности. На них не назначают, а выбирают. Выбирать, естественно, должен народ, который потом берет на свое содержание выбранных пастырей. Символично, что в год столетия того реформаторского во всех смыслах Поместного собора об этом положении предпочитают не говорить ни сами иерархи РПЦ образца 1943 года, ни общественные деятели и журналисты. Сам Поместный собор в 1918 году никаких новых норм не изобретал, а лишь реанимировал те каноны, которые бытовали еще на Святой Руси. Раньше епископ выбирался народом. Можно вспомнить карательный поход Ивана III на Новгород в 1471 году, причиной которого как раз послужило обращение новгородцев в Киевскую митрополию с просьбой поставить им епископа.

Впрочем, архиерей на Псковской кафедре давно нуждался в замене. Во Пскове, который сам по себе является музеем-заповедником под открытым небом, с 1993 года действовал церковный террорист-палач. Свои подвиги на псковской земле Евсевий Псковский и Великолукский начал с вандализма. Он уничтожал иконы и фресковые росписи известного иконописца архимандрита Зинона (Теодора), травил о.Павла Адельгейма, собирался закрасить известью вновь явленные миру многострадальным реставраторским трудом фрески собора Рождества Богородицы (1311 год) в Снетогорском монастыре. Под конец своего правления ему было свойственно разъезжать по городу в машине, на которой вместо номерных знаков красовалась табличка «Владыка». Не епископ, а ковровая бомбардировка культурного наследия. Когда у пожилого человека совсем обострились деменциальные проявления, и он стал запрещать священнослужителям носить наперсные кресты только за то, что они не являлись к нему на ритуальные приседания в положенные календарные сроки, то и это не стало поводом к его отставке, что лишний раз свидетельствует о том, что порядочных архиереев и кандидатов на их должность у нынешнего православного понтификата попросту нет. Подтверждение тому – прошлогодний скандал, инициированный Тихоном Шевкуновым, с требованием провести расследование расстрела царской семьи на предмет наличия в нем признаков ритуального убийства.

Вполне возможно, что как раз этот скандал мог стать поводом к отъезду бывшего епископа Егорьевского во Псков. В депрессивном дотационном регионе, где в отдаленных храмах совершается всего 15 крещений за 8 лет, он сможет увидеть современную Россию и ее историю во всех подробностях социально-экономического кошмара.

При даровании Тихону Шевкунову митрополичьего сана бросается в глаза явное нарушение ритуала, присущего подобным мероприятиям. Ни Евсевия, ни Тихона не пригласили на заседание Синода, проходившего в Петербурге. Об изменении траектории своих церковных карьер они в буквальном смысле узнали от журналистов, да еще к тому же светских. Самого Евсевия пинком начальственного сапога отправили на покой прямо накануне его дня рождения. Даже по светским меркам, поступать так с 79-летним пожилым человеком невежливо. Во всех этих нарушениях протокола можно увидеть ритуальный след: 14 мая епископ Тихон назначается митрополитом, а 19 мая та половина страны, которая не празднует день Пионерии, отмечает 150-летие со дня рождения Николая II. Псков, как известно, для последнего российского императора стал началом конца. «Кругом предательство, трусость и обман» начались именно отсюда. Если следовать логике ритуального следа, то дальнейшая логистика митрополита Тихона вполне может выглядеть как историческая реконструкция: митрополит Царскосельский, Тобольский… А дальше – как повезет.

Как сообщает сайт Патриархии, патриарх Кирилл, напутствуя новоизбранного митрополита: «На Вас возлагается огромная ответственность — поднять Псковскую епархию, укрепить ее духовную жизнь, увеличить количество приходов, чтобы появилось новое духовенство, чтобы развивалась жизнь в Псково-Печерском монастыре». Укрепление духовной жизни, как следует ожидать, будет происходить по отработанной схеме: «Если в вашем городе еще нет исторического парка «Моя история», тогда мы идем к вам!» Это только певец и композитор Сергей Шнуров, движимый состраданием, покупает из личных средств одиноким старушкам квартиры. По-настоящему духовные люди заняты серьезным делом: строительством красочных агит-ларьков, да еще на бюджетные деньги.

2928902
Автор фотографии с сайта «Вода живая» Андрей Петров

Скорость аналитики на церковные темы зависит от количества накопленных фактов и степени их сопоставимости. За прошедшие две недели эфир попеременно заполняли две полярные социальные группы, по возрасту отстоящие друг от друга примерно на полвека и поэтому не имеющие шансов пересечься в принципе. В том и другом случае их публичная активность была опосредована религиозными символами. Сначала на площадь Сахарова в Москве вышли 15+ с иконой иже во святых отца Вконтакте и Телеграма Павла Дурова. Через неделю с крестами на всех частях тела и деталях одежды против 15+ выступили казаки с освященными нагайками. И уже через день страна в прямом эфире увидела ремейк патриарха и президента под названием «Инаугурационный молебен».

В возвышенных стенах Благовещенского собора все было солидно, как это и полагается категории 65+. Причем среди присутствующих если кто и был «Всея Руси», то это президент страны. Остальные — это князь Геленджикский, переделкинские, солнцевские (солнечногорские) и мордовские. Статусная однородность церковных иерархов, обслуживавших молебен, подозрительно выдавала в них членов дружного банного сообщества, которые тесными рядами ходят в один и тот же спецраспределитель и в одну и ту же засекреченную баню. Только этим можно объяснить не только отсутствие на молебне женщин, но даже дежурных в своей неизменной интерьерно-декоративной функции казаков.

Пути молодежи, духовенства и политических властей неожиданно пересеклись в информационном пространстве через несколько дней, когда патриарх Кирилл освятил 12 мая в Петербурге в Левашовской пустоши храм Всех святых, в земле Российской просиявших. Сайт Петербургской митрополии прямо так и передает: «Его Святейшество встречали юные воспитанники военно-патриотического клуба «Ратоборец» при Спасо-Парголовском храме, которые участвовали в строительстве храма, шлифовке его стен». Хотя в сообщении с церковного сайта и содержится явное указание на использование детского труда при строительстве храма, но попадья Кузнецова, как и полагается в таких случаях, покорно курит в сторонке. Что характерно, в стройке храма участвовали дети, а медаль за это получил вице-губернатор Петербурга Албин, который для торжественного события по случаю освящения храма выбрал дресс-код, очень сильно напоминающий костюм лыжника. Сниженный регистр дресс-кода обычно используют в том случае, если хотят засвидетельствовать близость к той социальной группе, где бытует подобная мода. Либо для предельного снижения пафоса мероприятия. Лыжный костюм Албина в этом смысле может являться скрытым посланием из серии «соборневаш» («происаакийзабудьте»).

Однако суть произошедшего действа, спешного малого освящения храма на бывшем полигоне НКВД в Левашовской пустоши, где похоронено около 47 тысяч жертв политических репрессий, все равно остается загадочной. Зачем строить и освящать малым чином храм на расстрельном полигоне, когда под боком у патриарха за один апрельский и один майский день 2018 года произошли ремейки под условным названием «1937. Можем повторить!»?

Выдаваемый церковью по случаю политических и социальных событий колокольный звон напоминает недавний клип «Цвет настроения синий», ставший саунтреком последних трех недель: держава всеми силами косит под Шнура, а получается один Киркоров в синем парике.

21 апреля 2018

Поп пошел на дело

По количеству абсурдных новостей из церковной среды можно заподозрить скрытое соперничество между Петербургом и Москвой. Не успел подвыпивший батюшка спеть на патриаршем подворье «Мурку», как в Петербурге в педагогическом университете Герцена состоялась международная научная конференция «Идеологическое и духовное противостояние деструктивной культуре» с участием протоиерея Александра Пелина. Человек, некогда сбивший с бомжом Васей горельеф Мефистофеля с дома на Лахтинской улице и потом рассылавший от своего имени анонимки с обвинениями во всем случившемся директора Исаакия Н. Бурова, на этот раз представил доклад, посвященный «методам медиации религиозной ситуации». Сайт Петербургской митрополии любезно поясняет суть: «христианская медиация — это процесс примирения для урегулирования ситуаций, решения споров внесудебным образом, основываясь на библейском подходе. Медиация поощряет разумное сотрудничество. Метод разработан с учетом русской культуры, а не принят целиком как западный образец. Православный медиатор может указать на нравственный аспект ситуации, использовать сокровищницу Священного Писания и Священного предания». Именно здесь, по закону жанра, уместно вспомнить, как христианский медиатор в прошлом году использовал «сокровищницу Священного писания» в полемике с директором Эрмитажа М. Пиотровским: «Вообще Михаилу Борисовичу, если он ратует за Исаакиевский собор как за исторический памятник, может быть, имеет смысл больше заниматься историческими традициями Эрмитажа как одного из лучших музеев мира, а не устраивать там провокационные выставки, подобные выставке Яна Фабра? Может, стоит озаботиться этим. На конференции в педагогическом вузе присутствовал другой христианский медиатор, дьякон В. Василик. Подобно комете, он осчастливил всех мудрым предостережением, что хулителям (познерам, быковым, вишневским и резникам) власти будет уготовано место у параши, и надолго исчез из эфира.

В последнем случае христианская медиация с опорой на сокровищницу Священного писания предстала во красе. Кроме того, что «христианская медиация» в исполнении мордовских – это очередной абырвалг, обращает на себя внимание и странное сочетание «деструктивная культура». Такое сочетание могло возникнуть лет сто назад в лексиконе самоуверенных колонизаторов по отношению к презренным покоренным туземцам, но никак не позднее, когда для всех стало очевидно, что противопоставление «развитых культур» и «низших» логически выливается в дискурс, у кого нос правильной формы, а у кого не тот разрез глаз или неправильная вера. Ученые давно отказались от сортировки культур на высшие и низшие, поскольку давно стало очевидно, что культура какого-нибудь племени в Австралии может быть намного сложнее и утонченнее, чем, например, способы поведения в приватном и публичном пространстве митрополита Варсонофия. Термин «деструктивная культура» — это смесь лженауки с антикультистским неврозом Дворкина, помноженная на топот НКВД-шных сапог. Впрочем, у нового явления под названием «христианский медиатор» (церковный решала) должно быть хоть какое-никакое научное обоснование.

Другой способ решения острых социальных проблем изобрела редактор православного сайта «Правмир» Анна Данилова. В давно забытом жанре открытого письма она вдруг предложила главному редактору Russia Today Маргарите Симоньян совместно решать проблемы, связанные с угрозой обществу от некомпетентных действий властей, например, в случае запрета на импорт американских лекарств. Вроде бы прекрасный порыв души, который, как оказывается, может быть свойственен даже православным журналистам, но здесь настораживает другое: долгие годы «Правмир» был гламурным цветастым изданием, в котором три журналистки на золотых поводках исполняли в разных вариациях произведение на одну и ту же тему: «Церковная жизнь стала лучше, веселей». В закромах редакции православного портала хранятся тонны писем от забитых и униженных местными архиереями священников: голодающих, вышибаемых с прихода, обворованных той самой церковной властью, которую «Правмир» усердно воспевает. Самое простое, что могла бы сделать Анна Данилова, это описать систему взяток и круговорот конвертов, в каждом из которых меньше пятидесяти тысяч рублей никогда не бывает, свойственную какой-нибудь епархии. Для начала можно было бы изучить теневые взаимодействия церковного начальства со своими подчиненными на примере хотя бы Петербургской епархии. Редакция боголюбивого портала «Правмир» может возразить, что исследовать церковную коррупцию и мафиозность как организующий принцип епархиальной системы, не женское это дело. Но если церковные проблемы все время затыкать единственным на всю страну церковным либералом протоиереем Георгием Митрофановым, то рано или поздно писать открытые письма придется уже не к Маргарите Симоньян, а к Папе Римскому. Как известно, в религиозной системе взглядов большое место уделяется трудовой этике, которая в упрошенном виде звучит как «каждый должен заниматься своим делом». Когда же педагогический университет превращается в трибуну для церковной лженауки, архиереи https://t.me/pop_digest/846>промышляют вымогательством, а церковные журналисты мечтают о симфонии с Russia Today, тогда информационное пространство разбавляется всего двумя видами взаимодополняемых по тематике новостей: либо пьяный священник на бис исполняет «Мурку», либо трезвый священник в здравом уме и твердой памяти на полном серьезе совершает пасхальную службу в храме Николая-чудотворца на крейсере «Автора».

Прошедшую неделю с момента трагедии в Кемерово 25-го марта 2018 года можно назвать адом. Из-за первоначальной попытки официальными властями замолчать пожар в торговом центре люди переключились на информационный поток из социальных сетей, где многие репортажи были излишне натуралистичны и поэтому способствовали эффекту полного погружения в ситуацию до стирания идентичности между находящимися по одну сторону экрана и жертвами катастрофы. По сообщению портала «Правмир», родственники погибших детей бросали пришедшим в штаб МЧС священникам: «Где был ваш бог?».

Но в аду бога нет. Там есть охранники запертых дверей и МЧСовцы, которые на отсутствие спасательной техники жалуются не своему министру, а родителям погибших детей. Ад — это сенатор Мизулина с ее инфернальным кликушеством и религиозные деятели с рассуждениями вроде того, гибель детей в кинотеатре является наказанием за то, что они в воскресенье пошли не в храм божий, а в торговый центр. Вместо Гробового в эфир вылезли христианские мыслители, считающие гибель детей расплатой за те грехи, которые они потенциально могли бы совершить в будущем. Сутью адской религии является представление о том, что общенациональный траур может испортить праздничное настроение нацлидеру. Какова религия, таковы и ее жрецы вроде суетливого губернатора Тулеева или пророков с «Кисель-ТВ».

Пользователи социальных сетей сравнили пожар в ТЦ «Зимняя вишня» с Ходынской катастрофой, произошедшей в мае 1896-го года во время коронации Николая II. Сходство наблюдалось в попытке не заметить трагедии. Однако до Ходынки был другой эпизод с массовой гибелью людей. В ноябре 1895 года во время торжественного обеда в честь Георгиевских кавалеров в Зимнем дворце отравились и почти мгновенно умерли 63 человека. Количество погибших тогда удалось скрыть. Даже самые осведомленные источники в царском дворце говорили о «нескольких отравившихся солдатиках». Ходынка и Кровавое воскресенье были уже потом. С тех времен культура траура и отношение к погибшим почти не изменились. Можно вспомнить аварию на Саяно-Шушенской ГЭС 17 августа 2009 года, когда траур по 75-ти погибшим сотрудникам объявили только в Хакасии. Когда же через две недели, 30 августа, в польском городе Радоме во время авиашоу погибли два белорусских летчика, то в городе уже на следующий день был объявлен трехдневный траур. Общенациональный траур по погибшим в Кемерово был объявлен только под давлением общественности, когда люди, поставив траурные аватарки в аккаунтах социальных сетей, стали договариваться о месте проведения траурных митингов и сходов на площадях городов. По наблюдениям исследователей из группы «Мониторинга актуального фольклора», мемориалы с зажженными свечами и игрушками возникли даже во дворах домов. Характерно, что и здесь власти умудрились не отступиться от своего катехизиса бесчеловечности. В Петербурге со всенародной инициативой собраться на траурный митинг 27-го марта на Марсовом поле безо всяких разрешений и чиновничьих санкций власти тут же решили бороться при помощи фейкового траурного митинга на Дворцовой площади с согнанными туда покорными и безразличными бюджетниками. Митинг не обошелся без присутствия православного духовенства. Но из двух митингов, происходивших в километре друг от друга, священники предсказуемо выбрали тот, где не было автозаков.

Произошедшая трагедия в Кемерово явилась своеобразным экзаменом для общества, которому 30 лет по вертикали спускали для обязательного изучения Закон божий: с новыми ритуалами в виде пятиминуток ненависти в адрес бывших поставщиков гуманитарной помощи в голодные 90-е годы, с молебнами служащих силовых ведомств вместо тренировок и учений, с ОПК в школах вместо лишних часов по ОБЖ. Но там, где в качестве молитвы звучит мантра «превратим Америку в радиоактивный пепел», затем возникают проблески богословской мысли, как в статье на портале «Правмир»: «Дети Кемерова сейчас уже, наверное, играют в какой-нибудь небесный волейбол с детьми Беслана». Впрочем, ничего другого в головах людей, занятых подготовкой канонизации великого князя Сергея Александровича – главного виновника Ходынки, быть и не может.

На следующий день после трагедии, в понедельник 26-го марта, когда охранники Российского посольства в Берлине не разрешили жителям города положить к ограде цветы и мягкие игрушки, берлинцы местом для стихийного мемориала выбрали памятник «Жертвам сталинизма» на Steinplaz. Как и в случае с программой федеральных телеканалов, где вечером 25-го марта крутили комедию про царя, меняющего профессию, каждое неуклюжее действие властей неумолимо дублируется зловещим символизмом.

В новостном потоке за прошедший месяц (с середины января по середину февраля) главной темой было полоскание трусов. Началось все с ролика курсантов Ульяновского летного училища. Возникшие претензии вплоть до угрозы «двушечки» за оскорбление святых чувств сводились к несоответствию танцев выбранному дресс-коду — трусам в сочетании с фуражкой. Настоящим поводом для негодования чиновничьей общественности, конечно, было не глумление над честью мундира, а, скорее всего, тот факт, что курсанты заполнили своими полуголыми телами в трусах новостной эфир на три дня раньше, чем высшие чиновники государства стали сходить в таком же полуголом виде и трусах в крещенскую прорубь. Чиновничье погружение на дно замерзших водоемов в этом случае выглядело словно продолжение шоу ульяновских курсантов «Попробуй повтори».

2893068

Ровно через месяц тема трусов и авиации всплыла в видеоролике, где пассажирка самолета мудро использует возможности кондиционеров над креслами. Растиражированный федеральными каналами ролик совместил в себе одновременно свойства духовной пищи и зрелища. С одной стороны, он символизирует уровень и запросы телевизионной аудитории, с другой стороны, способность новостных агентств добывать и поставлять информацию.

Пока над страной веяли трусы, в это время происходили знаковые события. Например, в Петербурге 1 февраля был дан старт церковной кампании, посвященной памяти жертв большевистского и сталинского террора из числа духовенства и верующих. Как известно, ровно сто лет назад, 1 февраля 1918 года, в Петрограде от выстрелов революционных солдат и матросов стали гибнуть первые священнослужители. Характерно, что о жертвах революционной диктатуры и сталинского террора православная Церковь все эти годы старалась особо не вспоминать. О новомучениках если где и говорится, то лишь в контексте имущественных споров, когда из бывшего церковного здания нужно выселить больницу, музей или музыкальное училище.

1 февраля 2018 года о начале красного террора в Петербурге вспомнили только потому, что подвернулась круглая дата: как никак столетие. Правда, отмечать эту дату верующим пришлось своими силами: митрополит Варсонофий и все пять епископов города и области в этот день были на торжественной службе в Москве, посвященной девятой годовщине со дня интронизации патриарха Кирилла. Из этого соотношения сил сразу видны приоритеты церковных князей: им важнее было потолкаться с цветами и конвертами в передней у своего начальника, чем вместе с верующими обойти места, обагренные невинной кровью. Однако ритуальное причитание с использованием имен первых жертв большевиков будет длиться весь год, а то и больше, из расчета: по одному имени из числа жертв на каждый спорный объект недвижимости. Выражению Тертуллиана о крови мучеников как семени христианства Московская патриархия придала новый смысл: пролитую большевиками кровью можно использовать как повод для того, чтобы бесконечно торговаться с государством и обществом по принципу «вы все должны (причем с процентами)».

Если вернуться к знаковой для религиозного Петербурга дате 1-го февраля как началу репрессий против одной из социальных групп, то здесь нельзя не заметить того многозначного сюжетного совпадения, которое режиссируется самой жизнью: как раз накануне, 31 января, глава фонда возрождения христианских ценностей «Священная лига св. Георгия» Сергей Егоров, войдя в офис фонда на ул. Стахановцев, выстрелил в одну сотрудницу из резинового пистолета, а на другую кинулся с ножом. С.Егоров – это без пяти минут новый директор Исаакиевского собора после того, как сам собор передадут РПЦ. Именно Егоров от имени «многомиллионной общественности» тряс грозными бумажками перед носом Н.Бурова и разрабатывал новый бизнес-план эксплуатации собора после смены собственника. Вскоре после задержания Егорова сотрудники милиции отпустили его в тот же день. Вероятно, не последнюю роль в подобной снисходительности сыграл тот факт, что Егоров является помощником митрополита Варсонофия, чьими святыми молитвами город незаметно превратился в снежную Кущевку: днем по городу рыщут воины христовы, ночью выходят погромщики и избивают градозащитников.

В перерывах между этими событиями по центру города ходят крестные ходы. Очередной крестный ход под названием «Молодежный» прошел 17-го февраля. Само по себе малоприметное событие, на которое собирается условная молодежь в количестве, равном числу хоругвеносцев, интересно своим прогностическим потенциалом, поскольку количество участников и место проведения крестного хода свидетельствуют о близости церковных деятелей к административным ресурсам и одновременно об участи Исаакиевского собора. В этом году на крестный ход пришло всего несколько сотен человек, что означает отказ ректоров вузов поставлять для церковных ритуалов поголовье безропотных студентов.

Проходящий в пятый раз крестный ход в этом году следовал своим обычным маршрутом: от Миргородской улицы до Александро-невской лавры, хотя в прошлом году он был срочно переброшен к Исаакиевскому собору, дополнен байкерами, семинаристами и футбольными болельщиками, чтобы явить обществу количество бесприютных прихожан, которым негде молиться. Возвращение крестного хода в его привычное русло (от стен Исаакия на задворки Невского проспекта) заставляет предположить, что до Пасхи митрополит Кущевский и Лагерный Варсонофий оставит Исаакиевский собор в покое. Как раз у него будет время разработать маршруты крестных ходов по всем районам города и тем самым облегчить жизнь сотен тысяч горожан. Замечено, что дороги, по которым следует крестный ход, не только тщательно убираются, но даже очищаются от снега.

2875244
фото Александр Назаров


Ровно год назад началась вторая по счету рейдерская атака на Исаакиевский собор, более агрессивная, чем первая (летом 2015 года). Как только губернатор Петербурга Георгий Полтавченко 10 января 2017 года сказал журналистом, что «вопрос решен», тут же радостно возбудилась православная общественность, главным образом казаки с картонными медальками, которые грозно заявили, что «во исполнение федерального законодательства» они позовут на помощь чеченский ОМОН.

К тому времени Исаакиевский собор уже три года находился в эпицентре скандалов. Началось все с приезда в Петербург нового митрополита Варсонофия, его многочисленных родственников и прислужников. Один из митрополичьих денщиков сразу же был назначен настоятелем Исаакиевского собора. Речь идет об архимандрите Серафиме Шкреде – живописной фигуре из «голубого досье» дьякона Кураева. Настоящая должность Шкредя именуется как «смотритель митрополичьих покоев». Это нечто среднее между стиркой носков и выметанием подсолнечной шелухи из-под людей, ни разу в жизни не бывавших в Эрмитаже. Со свойственной всем ментальным провинциалам агрессивностью Шкредь в одной из проповедей от имени Бога и вместо Бога заявил, что он явился спасать Петербург.

И здесь уместно провести параллели с передачей тогда еще Ленинградской епархии Казанского собора. Начиналось все с небольших акций верующих, которые проникали в музей и пытались отслужить перед могилой фельдмаршала Кутузова панихиды. Затем проводились пикеты, сборы подписей и обход чиновников с речитативом «верните нам то, что украли». Очередной импульс к захвату Казанского собора был дан масштабно отмеченной в 1988-м году тысячелетней годовщиной с момента Крещения Руси. Самое интересное, что это событие придало группам верующих больше агрессивности. Они уже не просили вернуть им собор, а просто требовали. Как только в соборе начали проводиться первые церковные службы, то сразу же начались мелкие издевки над сотрудниками музея. В собор специально был назначен иеромонах с тонким заливистым голосом, который после утренних служб начинал громко орать молебны и панихиды, мешая проведению экскурсий. По тогдашней договоренности между Музеем истории религии и епархией, все богослужебные действия должны были заканчиваться к началу работы музея, но экскурсоводам потом еще по 40 минут приходилось слушать речитатив из церковно-славянских слов, сопровождаемый почему-то интонациями типичной подворотни с декоративным оканьем.

Но сходство между Исаакием и Казанским собором заключается не в методах борьбы за музейное пространство, а в почти сходных биографиях и карьерных траекториях ключевых церковных фигур, назначенных на должности настоятелей этих двух храмов. В 1990 году после долгого перерыва и безбожных гонений настоятелем Казанского собора оказался игумен Сергий Кузьмин. Родившись в глубинке и покочевав по соборам Владимира и Суздаля в качестве пономаря, типичный сельский юноша вдруг пошел на повышение. В 1976 году он приезжает в Ленинград, всего за два года оканчивает семинарию, а потом становится профессорским стипендиатом. Официально в круг его обязанностей входило преподавание Библии и всего, что с этим связано. Но неофициально семинаристы, мывшие в его комнате полы, всегда обнаруживали под кроватью ящики с коньяком. К этим излишествам добавлялась тяга к юношам. Как рассказывал один семинарист: «Сергий попортил многих ребят». Причем растлением семинаристов профессорский стипендиат занимался с тем размахом, который ему обеспечивался статусом лица, сотрудничавшего с органами. Обследовать части тел семинаристов Кузьмин мог прямо во дворике семинарии: под окнами общежития и недалеко от святых стен святого храма в честь Иоанна Богослова. Романтика «Выпил, изнасиловал, помолился» вскоре дополнилась настоятельством в Казанском соборе (с 1990 по 1996) и в Федоровском государевом соборе в Царском селе (1991-1995). Характерно, что на сайте Казанского собора Сергий Кузьмин стыдливо назван «временным» настоятелем, хотя его «стаж работы» на целый год дольше, чем у прот. Философа Орнатского, расстрелянного в 1918 году большевиками и затем канонизированного Церковью. Он настоятельствовал в Казанском соборе пять лет: с 1913 по 1918 г.

В назначении Сергия Кузьмина настоятелем такового знакового места, как Казанский собор, можно увидеть не только злую иронию истории (вслед на священномученником на омытом кровью месте через 60 лет появляется штатный серийный растлитель семинаристов), но и саморазоблачение той организации, которая под видом восстановления исторической справедливости попросту захватывает памятники и музейные ценности, относящиеся к национальному достоянию. Во время конфликтов музейщиков с церковниками кто-то из сотрудников Музея истории религии произнес фразу: «Отдать собор в центре города? Чтобы попы там себе мошну набивали?» Игумен Сергий Кузьмин счел себя оскорбленным и собирался подавать в суд. Прошло 18 лет с момента окончательной передачи Казанского собора епархии (в 2000-м году); музейщики оказались правы. Сейчас Казанский собор представляет собой обычный бизнес-центр, где ведется бойкая торговля дешевыми иконками и дорогими ювелирными украшениями. Киоски, лавки и лотки занимают протяженность, равную протяженности всех трех приделов в соборе. Восприятие внутреннего пространства искажено из-за экономии электричества и неорганизованных толп туристов, среди которых особенно выделяются корейцы и еще более китайцы. Им свойственно небольшими пробивными группами перемещаться сквозь толпу и через людей прямо во время служб, поскольку им просто хочется посмотреть на блестящие одежды служителей.

Одно из сходств между Казанским собором и Исаакием заключается также в криминализации этих храмов. При Сергии Кузьмине Казанский собор значился получателем гуманитарной помощи, которая на самом деле оказывалась некачественной водкой. В 2000-х годов в приходской совет религиозной общины Исаакиевского собора входила некая Ильина Л.И. Указанный ею ИНН при регистрации приходского совета совпадал с теми же инициалами и ИНН владелицы одновременно ООО «Сортсемовощ» (г. Бронницы Московской области) и ООО «Даль-Техноавиаснаб» в Хабаровске.

Казанский собор в свое время был передан персонально Сергию Кузьмину за его специфические услуги перед органами и такими же, как он, «людьми лунного света». После перевода из Казанского собора он получил в пользование Пантелеимоновский собор на ул. Пестеля. Кроме доходности это снова оказалось знаковым местом для города и для российской истории, поскольку храм был построен в честь победы в Гангутском сражении.

Следование методу изучения карьерных траекторий священнослужителей, которым пользуется дьякон А.Кураев при составлении «синодика попов-геев», позволяет сделать интересный вывод о том, что все крупные храмы Петербурга разделены между кланами ряженых священников с погонами под рясой, украинским лобби певцов-священников (выходцев из советской Украины, делавших карьеру в церковной среде благодаря вокальным данным) и между этими самыми не то денщиками, не то постельничими. Например, один из учеников Сергия Кузьмина Вадим Буренин сейчас настоятельствует в Предтеченском храме на Каменном острове, которого некоторые прихожане и вслед за ними блогер Калаказо обвиняют в двоеженстве, другой – Олег Скобля, настоятель храма Симеона и Анны на Моховой улице. Он представляет все более распространяющийся в Петербурге типаж попа без паствы, потому что основная часть его духовных чад перестреляла друг друга в 90-е, другая судорожно бежала за границу, оставшиеся же братки стройными рядами сходят в могилу от излишеств и неправильного образа жизни.

Вероятно, из-за того, что братков с уголовным мышлением становится все меньше, петербургские казаки стали угрожать защитникам Исаакиевского собора как музея чеченским ОМОНом. Но здесь логика рушится напрочь: почему чеченские парни должны ехать в Петербург и отстаивать интересы женственных мужчин в широких одеждах, которые при этом прилюдно пускают слюни при виде миловидных юношей? И вряд ли внуки и правнуки некогда депортированных чеченцев поедут биться за собор, чтобы он перешел в ведение организации, созданной и санкционированной Сталиным в 1943 году.

30 лет назад в эфир вышли первые выпуски программы «600 секунд». Именно с этой передачи в стране начался массовый интерес к православию. До возвращения к скрепам на всесоюзном уровне оставался еще год (празднование 1000-летия Крещения Руси), а в «600 секундах» уже тогда можно было увидеть хоть и немного запуганных, но говорящих человеческим голосом священнослужителей. Сюжетными рамками программы, по выражению Александра Невзорова, была триада «Трупик-попик-филармония». Криминальная хроника чередовалась церковными сюжетами и событиями из культурной жизни тогда еще культурной столицы, Ленинграда.

В соответствии с жанром, законы которого диктует сама жизнь, обвальное снижение рейтинга РПЦ тоже укладывается в эту триаду: главными героями криминальной хроники часто становятся священнослужители (устраивая пьяные ДТП или организуя сутенерство), при этом в перерывах между этими новостями церковные иерархи делают набеги на музеи или выступают в концертных залах.

В Петербургской епархии за этот год вся активность церковнослужителей сосредоточилась на музейно-концертной сфере. Это не только попытки вышибить к православной Пасхе музейный коллектив из Исаакиевского собора, но и периодические концерты священников на сцене Мариинского театра. Обычно такие представления с предельно дешевой и наивной режиссурой устраиваются в честь какого-нибудь главного христианского праздника. На сцене монолитно стоит митрополичий хор, ведущие читают тексты, перемежая их слайдами на большом экране, но иногда действие разбавляется робкими перебежками артистов, которым, по сценарию, вроде бы нужно станцевать или изобразить эмоции, однако все их действия сковывают каноны Трулльского собора. В этом году священнослужители освоили арену Ледового дворца. В стенах ультрасовременного сооружения, эстетике которого священнослужители соответствовали разве что рясами цвета нефти, был дан концерт, приуроченный столетию Октябрьской революции. Это был все тот же набор номеров: пение хора, пылкий речитатив говорливого священника, слайды и небольшие сценки из непонятной жизни. Концерт призван был погрузить зрителей в размышление об исторической трагедии, но в митрополичьем хоре при этом солировал известный многим дьякон Сергей Фрунза. Несколько лет назад он избил двух старушек в ходе дорожного конфликта. После этого он не только не был лишен сана, но и переведен из областного прихода в один из престижных храмов Кронштадта. Его участие в концерте, который анонсировался как призыв к покаянию за зверства большевиков против лиц из духовного сословия, как нельзя лучше подходит нынешней идейной программе русского православия: там, где попик, готовый путь перед своим автомобилем устлать трупами, там и духовная филармония.

Неудачные попытки захватить Исаакиевский собор пока были компенсированы людям из епархии музыкальным абонементом все на той же сцене Мариинки-2. Раз в месяц духовное лицо без высшего музыкального образования рассказывает людям о сакральной музыке русской культуры.

Под занавес года тема попика и филармонии была продолжена в открытии мультимедийного исторического парка «Россия – моя история» недалеко от Парка Победы. Мультимедийная выставка, в которой легкий антисемитизм перемежается с конфессионализацией исторического наследия страны, — это уже разновидность разговорного жанра, где в качестве средства художественной выразительности используется слово, подкрашенное светом и спец.эффектами. Если сам парк, как уверяют его создатели, был возведен стахановским методом на деньги «Газпрома» и частично бюджетные деньги, то скромный фуршет по случаю открытия за 695 тыс. рублей на 260 человек был полностью оплачен боголюбивыми властями из средств налогоплательщиков. Ленинградцы по этому поводу выразились бы кратко: моральная дистрофия (так выжившие после блокады жители города называли тех, кто полностью утрачивал связь с гуманистическими идеалами).

Открытию мультимедийного парка предшествовал ставший уже привычным для Петербурга Культурный форум, в этом году уже шестой по счету. Он проходил в середине ноября и был интересен сразу двумя тенденциями: антисемитскими заявлениями его участников и рекордным числом церковных секций, в которых участвовали священнослужители и обсуждалась церковная тематика. На одной из секций люди с лицами опереточных злодеев вдруг заговорили о необходимости возрождения церковного искусства (без упоминания того, на что были потрачены предыдущие 30 лет духовного ренессанса). Если обобщить выступления участников: теперь стране необходимы красивые храмы, соответствующие критериям подлинного искусства, а внутреннее убранство церквей нуждается в дизайнерской стилизации: чтобы все было не разномастно и по-деревенски, а эстетично и единообразно. Заодно хорошо бы обратить внимание на внешний вид священников: софринские парчовые одеяния, похожие на золотые кульки – это прошлый век; духовная брань у порога, а церковнослужители все сплошь в однобортном, да еще и талия на десять сантиметров ниже, чем в мирное время. В таком уже не воюют. Выход участниками секции предлагался один: создание при каждой епархии (и чуть ли не каждом храме) подобий ателье индпошива. Тут же были продемонстрированы изделия этого индпошива: «Издревле омофоры, как символы заблудшей овцы на плечах Христа, изготавливались из шерсти ягнят, не знающих порока. Студия Х создает сотканные вручную омофоры. Как в древние времена, для их изготовления используется высококлассная итальянская шерсть ягнят самого высокого качества в сочетании с хлопком. Омофоры создаются вручную на ткацком станке по индивидуальным лекалам». Словом, церковь все чаще начинается с вешалки. Единственное замечание: омофор (что-то вроде широкого шарфа, который во время службы помощники епископа то снимают, то надевают на своего владыку) из шерсти итальянских ягнят, да еще сотканный вручную, в денежном эквиваленте равняется примерно сорока пенсиям. Когда Церковь как социальный институт превращается в труп, то ей ничего больше не остается как маскироваться под филармонию, где приятные во всех отношениях мужчины стремятся более лучше одеваться.

На последнем Архиерейском соборе 2017 года епископ Егорьевский Тихон, охарактеризовав убийство царской семьи в Екатеринбурге как ритуальное (с намеком на национальность двух участников расстрела), продолжил антисемитскую тенденцию, заданную еще в январе этого года сторонниками передачи Исаакиевского собора в ведение РПЦ. В январе вице-спикер Государственной думы Петр Толстой самоуверенно назвал всех противников передачи Исаакия потомками тех, кто «в 1917 году выскочил с наганами из черты оседлости». Через три недели после Толстого депутат Виталий Милонов в казни первых христиан в виде растерзания дикими зверями обвинил предков двух депутатов Петербургского парламента – Бориса Вишневского и Максима Резника.В середине ноября VI Культурный форум в Петербурге начался с уже нескрываемых антисемитских высказываний, когда некая общественность попросила Мединского высылать «пятую колонну» за черту оседлости. Епископ Тихон в этом смысле выступил лишь в роли заведенного Органчика, у которого на языке вертится то, что у государственных чиновников на уме. После череды антисемитских высказываний, оставшихся безнаказанными, вполне закономерен вопрос: не намечается ли в России в ближайшем будущем небольшой победоносный еврейский погром, который, однако, следует переформулировать: кто будет выбран следующей жертвой после религиозных евреев?

Ровно год назад начались судебные процессы против саентологов и затем против иеговистов. Одних обвиняли в том, что они являются не религиозной, а коммерческой организацией, другим приписывали экстремизм. Судебное решение против саентологов было вынесено на основании экспертизы профессора Казанского федерального университета Л.Астаховой. В этой экспертизе Астахова больше выступила как жена православного священника, нежели как академический специалист. Если кратко передать суть проблемы, то конфессионально ангажированный специалист, используя конфессиональный, а не религиоведческий подход и произвольные приемы интерпретации фактов, решила, что саентологи – это не религия. После протестов нескольких религиоведов, указавших на ненаучность используемой Астаховой методологии, возникло настоящее «дело религиоведов». Журналисты телеканала НТВ по заказу Л.Астаховой и ее кураторов сами-знаете-откуда организовали преследование ведущих религиоведов, обвиняя их в связях с Саентологической церковью и апологетическом к ним отношении.

На высказываемые многими религиоведами опасения, что после расправы Астаховой над слишком смелыми религиоведами теперь в экспертной деятельности при органах государственной власти утвердится банальная лысенковщина, никто внимания не обращал. А зря. Потому что вслед за иеговистами и саентологами, похоже, наступает очередь других конфессий. Епископ Тихон мог выдать в эфир дикую версию о ритуальном убийстве семьи последнего российского императора, а Следственный комитет заняться расследованием этой версии, как раз в условиях, когда религиоведение и социология религия становятся служанками теологии. Достаточно прочесть несколько книг по религиоведению и русской истории, чтобы увидеть в бойких речах епископа Тихона лишь откровенные самопроекции. Даже если предположить, что у евреев существуют какие-то кровавые ритуалы, то для их проведения требуется кворум в десять человек (т.е. миньян). Восемь человек расстрельной команды, для которых на первом месте стояла прежде всего социальная и профессиональная идентичность («революционер», «член ВКП(б)»), на миньян и вообще какую-либо религиозную группу не похожи. Свойство любого ритуала – его публичность и повторяемость. После Ипатьевского дома подобных ритуалов не проводилось, был лишь террор против классового врага: «Когда под пулями от нас буржуи бегали, / Как мы когда-то бегали от них». Вероятно, епископ Тихон в силу своего узкопрофессионального кинематографического образования может и не знать, но в послереволюционной истории есть занимательный эпизод: сразу же после Февральской революции в исполнительный комитет Государственной думы поступил вопрос из Гофмаршальской части Министерства императорского двора по поводу необходимости дальнейшего содержания и оплаты персонала (фрейлин и комнатной прислуги) вдовствующей императрицы Марии Федоровны и, соответственно, отрекшегося от престола Николая II и его супруги. Ответ гласил, что штат фрейлин и прислуги с жалованием следует сохранить только для Марии Федоровны [Зимин И. В. Детский мир императорских резиденций. Быт монархов и их окружение]. Эта деталь красноречиво свидетельствует об отношении людей к Дому Романовых. Ненависть вплоть до мелочности была направлена прежде всего на последнего императора, которому прозвище «Кровавый» народ дал сразу же после коронации в 1896 году, когда произошла Ходынская катастрофа.

Ходынку в некотором смысле можно рассматривать как ритуальное убийство по случаю начала нового царствования. Основные признаки для этого есть: невероятное для того времени количество погибших. Только по официальным данным в давке на Ходынском поле умерло 1379 человек. При этом не были учтены смерти, следовавшие после Ходынки в течение года. Многие умирали без видимых причин, вернувшись домой. Поскольку на коронационные торжества люди собирались со всей России, то в лесах и на дорогах, идущих из Москвы, еще долго находили тела умерших без признаков насильственной смерти. Вместе с неучтенными жертвами количество погибших возрастает до трех тысяч. Это подобие 11-го сентября для того времени. К жертвам давки следует добавить неродившихся младенцев. За подарками на Ходынское поле пришло много беременных женщин. Затем после катастрофы по обе стороны дорожек Ваганьковского кладбища лежали тела умерших, на живот которым для быстрейшего опознания выкладывали вещи из карманов. На животах умерших беременных женщин лежали выдавленных в давке эмбрионы.

За год до Ходынки в Зимнем дворце проходил торжественный обед в честь георгиевских кавалеров – обычное дежурное мероприятие, в котором принимал участие император (26 ноября 1895 года). На этом обеде от поданных рыбных блюд отравились и почти мгновенно скончались 63 человек. Причиной смерти, по всей вероятности, стал яд холеры, остававшийся в невской воде и вылавливаемой рыбе после эпидемии холеры в 1893 году. Тогда общество эти смерти не потрясли, потому что о них никто не знал: царскому правительству удалось эту катастрофу замолчать. Серия маленьких холокостов (к которым следует отнести незамеченную гибель георгиевских кавалеров, Ходынку, еврейские погромы, убитых участников крестного хода 9 января) неумолимо вела к Ипатьевскому дому. Сколь бы абсурдным не выглядело новое занятие Следственного комитета – проверять версию ритуального убийства царской семьи, ждать последствий, как и с истерикой вокруг фильма «Матильда», придется недолго. Гомеопатическими дозами пропаганда уже сформировала образ врага: это «пятая колонная из черты оседлости, которая не хочет отдавать нам Исаакий, снимает грешноватые фильмы про нашего царя и в своих культовых помещениях исполняет обряды, не похожие на православные, а, следовательно, притворяется религиозной организацией». Осталось еще расследовать убийство царевича Димитрия, а за ним убийство Андрея Боголюбского, и на «канонической территории» РПЦ больше не останется никаких конфессий. Даже тех, которые в преамбуле «Закона о свободе совести и о религиозных объединениях» относятся к разряду традиционных.

2859532

В воскресенье 22 октября церковная общественность Петербурга была приятно взбудоражена сообщением блогера kalakazo о том, что во время службы в соборе Николая-чудотворца в Павловске митрополит Варсонофий был внезапно атакован старейшим клириком епархии протоиереем Валерием Швецовым, который направил в лицо своему духовному начальнику баллончик с перцовым газом. Происшествие подтвердилось только зафиксированным фактом исчезновения о.В. Швецова, ушедшего после службы в неизвестном направлении, и фотографией с епархиального сайта, на которой изображен обычный выход духовенства на солею, включая гостя епархии митрополита Констанции Василия из Кипрской православной церкви, но без митрополита Варсонофия. Пресс-служба епархии ни утвердительно, ни отрицательно о газовом баллончике ничего сказать не смогла.

Со стороны митрополита Варсонофия никаких обращений в правоохранительные органы не последовало. Развитие сюжета оборвалось на полуслове: пожилой священник 1939 года рождения, ранее смещенный с поста настоятеля собора Николая-чудоворца, руководитель, между прочим, воскресной школы, вдруг совершает если не уголовный поступок, то, по крайней мере, настоящее святотатство: поднимает руку на преосвященного друга всех работников мордовских лагерей. Судя по всему, происшествие произошло прямо в алтаре, где для личного охранника митрополита (грузного пожилого человека в самодельных лампасах) было мало места для маневров.

Если реконструировать мотивы поступка пожилого протоиерея, то, по всей вероятности, это не месть за сбитый горельеф Мефистофеля и не за травлю церковниками директора Исаакиевского собора Н. Бурова, а просто в оригинальной форме выраженные претензии по поводу самого святого, что есть у современного духовенства: денежных доходов и способа их членения (различных прямых и косвенных налогов, уходящих на заграничные паломничества митрополита, его дорогие часы и остальные радости жизни). Впрочем, это может быть только версия, поскольку пожилого священника могло вывести из себя поведение митрополита и его прислужников. Способ презентации себя в пространстве у главы Петербургской епархии несколько специфичен. Например, архиерейскую службу, по своему составу очень древнюю и в неизменном виде существующую на протяжении последнего тысячелетия, а потому длящуюся не менее трех-четырех часов, новый митрополит запросто может отслужить за один час. Если отвлеченно считать богослужение общим культурным наследием, соединяющим в себе элементы не обязательно только православного, а просто искусства, то митрополит Варсонофий перепахивает это наследие с тяжелым бульдозерным лязгом. Он не умеет произносить церковные тексты нараспев.

Обслуживающие его дьякона со свирепым видом выходят на солею, с отстраненной злобой мельком кидают взгляды на присутствующих и начинают заполнять пространство заутробными, лишенными смысла звукоизвлечениями, не сообразуясь при этом с хором ни в ритме, ни в смысле. Вместо плавного богослужения, которое многим знакомо по телетрансляциям или отрывкам из художественных фильмов, в помещении с согнанными туда маленькими детьми происходит акустическая и смысловая пытка. Но на этом действо не заканчивается. После божественной литургии с воспоминанием жертвы Христа за все человечество князья церкви идут в трапезную. Митрополит Варсонофий даже в такое утилитарное мероприятие, как поглощение пищи, тоже привнес лагерные порядки с прежнего места служения. Например, если ему и его обслуге чем-то не понравился храм (люди, священники, общая атмосфера), то в трапезной новые хозяева церковной жизни могут перевернуть блюда с едой, выстроить небольшую башню из тарелок, поставленных одна на другую прямо с пищей, и победоносно уйти. Тем самым новый назначенец патриарха Кирилла лишний раз напоминает жителям города, по нескольку раз в году поминающих жертв блокады, о своем иерархическом и просто видовом превосходстве.

Если вернуться к газовому баллончику и считать его жалкой попыткой восстания петербургского духовенства против финансовых санитаров в архиерейских митрах, то первые попытки сопротивления были предприняты мирянами. Можно вспомнить замечание Н.Бурова на пасхальном приеме у митрополита в 2015 году, когда он сказал: «Наш город пережил блокаду. Надеюсь, переживет и вас». Еще ранее отпор князю церкви дал безымянный староста одной новой церкви в Московском районе. Он отказался платить в церковную казну повышенный в несколько раз церковный налог и попросил передать митрополиту, что он участвовал в строительстве храма с нуля, выпрашивал у меценатов каждый кирпич, поэтому удовлетворять финансовые аппетиты нового митрополита он не будет. В городе это пока единственный храм, куда митрополит так и не рискнул наведаться со своим «пастырским» визитом.

Подковерная борьба простых священнослужителей со своим начальством ведется давно, но применение средств самозащиты (и нападения) происходит в Петербурге впервые. Обычно в условиях, когда скандал нежелателен, провинившегося по отработанной схеме и в лучших традициях карательной психиатрии объявляют «сумасшедшим» или, в переводе на церковный язык, «болящим». Мол, это его бес попутал. В данном случае это, скорее всего, бесприютный и бесфасадный Мефистофель.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире