13:34 , 17 марта 2020

Заключение Конституционного суда: поменьше истерики, коллеги!

Вынесенное 16 марта Заключение Конституционного суда по делу о поправках в Конституцию, почему-то несказанно удивило юридическую общественность. И петиции, и заламывания рук, и цитаты в духе «если вы вынесете его — я перестану вас уважать» и иные разнообразные мысли, чувства и сомнения. Так и хочется сказать: «А чего вы хотели, господа? Чтобы КС занимался политикой, а не правом?». Так для политики у нас другие органы есть, они называются президентом, парламентом и гражданским обществом. Суд — это про право.

Не надо забывать, что сам феномен Конституционного Суда — это не про юснатурализм, социологизм или иные какие модные и не очень концепции правопонимания. Это, для тех кто не помнит из курса конституционного права, чистейший нормативизм, по Кельзену. Иерархия норм, высшая норма — конституция, конституционный суд как орган контроля за тем, чтобы высшей норме соответствовали нижестоящие нормы. А откуда берутся сама высшая норма или нижестоящие нормы? Из действий и решений политических институтов: парламента, правительства, президента, иных органов, которым доверено определять государственную политику.

В чём состоит государственная политика? В той самой «дискреции законодателя», которую он определяет сам, по своему усмотрению. Этим, кстати, политики отличаются от чиновников: чиновники не вправе отказаться от совершения того или иного действия, политики сами определяют, какие действия надо предпринять. 

Отсюда — вместе с иерархией актов — и иерархия дискреций.  Дискреция конституционного законодателя, федерального законодателя, президентская, правительственная и прочие, вплоть до дискреции главы сельского поселения. И при оценке актов, принятых в пределах соответствующей дискреции, оценивается не целесообразность их принятия, а именно наличие такой возможности.

Отсюда — и проверка конституционности тех или иных норм. Как раскрываются главы 1-2? Через главы 3-8. Какое минимальное количество действий надо совершить с главами 3-8, чтобы в них внести изменения? Указано в главе 9. 

Действительно, в 1993 году никто не думал, что Конституцию будет так просто поменять. «Просто» — это по современным меркам, конечно, в 1993 году никто так не думал. «Красный пояс» оппозиционных регионов, национальные республики с объявленным суверенитетом, Осетия воюет с Ингушенией, большинство в парламенте явно не у правительства, а Совет Федерации — губернаторы и председатели парламентов тех же самых регионов.

У любой нормы современной Конституции есть своя история, иногда весьма занятная. Например, формулировка в конституции 1993 года относительно ограничения неприкосновенности депутатов при досмотре «в целях обеспечения безопасности других лиц» появилась из-за того, что у депутатов-членов Конституционного совещания в 1993 году при проходе в Кремль изымали огнестрельное оружие, а те не хотели его отдавать, ссылаясь на депутатскую неприкосновенность (почитайте протоколы того же совещания).

А вот большинство в три четверти членов Совета Федерации для одобрения федерального конституционного закона появилось не просто так, а с целью дать возможность национальным республикам ветировать любой ФКЗ или закон о поправке к Конституции (22 республики на 89 субъектов как раз давали одну четверть), но при этом оставив «лазейку» в три пятых голосов того же Совфеда для созыва Конституционного Собрания. И много такого, почитайте 20-томник Конституционного совещания. И про прожиточный минимум обсуждали, и про порядок назначения премьер-министра, и про «два срока подряд», даже про максимальный возраст кандидата в президенты в 65 лет, за который выступал руководитель президентской администрации Филатов, а против — нынешний член Центризбиркома Эбзеев. Всё было несколько иначе, чем кажется современным знатокам.

Понятно, что никто тогда подумать не мог, что все голосования за Конституцию можно будет принять за неделю, тем более с таким «сверхжёстким» порядком изменения, про который говорила доктрина. Что говорить тогда про конституцию, если для того, чтобы принять простой федеральный закон о порядке принятия поправок в конституцию парламенту тогда пришлось дважды преодолевать президентское вето.

А вот быстро написанные заключения Конституционного Суда и тогда были, например, Заключение от 21 сентября 1993 года о наличии оснований для отстранения от власти президента Ельцина, составленное за несколько часов и подписанное тем же председателем Зорькиным, что и вчерашнее.

Так что чего вы хотите от неполитического Конституционного Суда, если «сверхжёсткий» порядок принятия Закона о поправке к Конституции был преодолён всего за неделю? Все политические органы — Госдума, Совет Федерации, почти единогласные голосования во всех региональных парламентах (включая и парламенты республик, ради которых и создавались все сверхжёсткие меры 1993 года) приняли и проголосовали. Вы думаете, что если надо было бы созвать Конституционное Собрание, оно так же за неделю не было бы созвано и не приняло бы новую редакцию Конституции? Вместе с разработкой ФКЗ о самом собрании, созыве делегатов и единогласном (или не очень) принятии им всех необходимых решений под бурные и продолжительные аплодисменты.

Так что спокойнее, коллеги, поменьше заламывания рук, особенно в тех вопросах, в которых вы ничего не понимаете. 

Почему законодатель принял эти поправки? Потому что может, в этом и состоит суть принятия политических решений. 

Можно ли в закон о поправке в Конституцию включить дополнительные условные диспозиции его вступления в силу? Можно, включая наделение дополнительными полномочиями госорганов — Конституционного Суда, Центральной Избирательной Комиссии и Общественной палаты. Почему? Потому что это воля конституционного законодателя, принятая парламентами федерации и всех регионов в порядке, установленном самой Конституцией. 

Что такое «общероссийское голосование»? Одна из условных диспозиций закона о поправке к конституции, обусловливающих его вступление в действие, ничем не отличающаяся от также формально не предусмотренного главой 9 Конституции подписания закона о поправке президентом.

Не надо путать конституционное право и конституционную политику, а всё это — с околоконституционной публицистикой. 



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире