17:04 , 04 января 2013

Почему я 13 января в 13 часов пойду на марш против «закона подлецов»

Наша школа уже довольно давно помогает одному детскому дому, который находится далеко от Москвы. Ну, помогает, наверное, сильно сказано. Мы собираем для них подарки на Новый год. При этом одна наша учительница придумала замечательную вещь – мы берем в детском доме список их воспитанников и распределяем между нашими учениками. Получается примерно по четыре-пять детдомовцев на класс. В результате пять-шесть наших учеников покупают подарок для одного детдомовца, при этом они знают, пятиклассник это или девятиклассник, мальчик или девочка. Ничего особенно роскошного – блокнотики, карандаши, небольшие игрушки. А к подарку прикладывают открытку, где поздравляют этого ребенка с Новым годом, обращаясь к нему по имени. Казалось бы, мелочь, но, оказывается, даже эта мелочь крайне важна. Когда мы это делали первый год, то учитель, которые повез подарки в детский дом, боялся, что мы вдруг кого-то пропустили. Поэтому он решил, что приедет вечером и сначала сверит список с воспитателями и, если вдруг кто-то остался без подарка, то ему быстренько будет сделан подарок из резерва. Но этот план тут же провалился. Как только детдомовцы узнали, что им привезли подарки, они окружили машину и отказывались расходиться пока не получили наши пакетики. А дальше воспитатели весь вечер бегали из одной комнаты в другую с успокоительными каплями, потому что у многих детей была истерика – ОНИ ВПЕРВЫЕ В ЖИЗНИ ПОЛУЧИЛИ ПОДАРОК, ПОДАРЕННЫЙ ЛИЧНО ИМ, А НЕ ВООБЩЕ «ДЕТДОМОВЦАМ». Утром наш учитель видел, как ребята шли в школу и оставляли свои подарки до вечера охраннику – оставлять их в комнате они боялись.

Другая история – лет десять назад я была со своими учениками в Плесе. Останавливались мы на станции юного туриста – теперь этой развалюшки в Плесе уже нет, а тогда еще стояла. Там же ночевала группа детей из детского дома – их привез в поход очень симпатичного вида пожилой учитель. Выглядел он достойно, с ребятами разговаривал хорошо, да и сам факт, что он повез ребят из детдома в поход, что привез их в дивный Плес – уже свидетельствует в его пользу. Вот только вечером все эти дети – в возрасте примерно от девяти до тринадцати лет – были абсолютно пьяны. Они напились так, что их бросало от стены к стене, когда они шли по коридору. Мы, взрослые, просто онемели от ужаса, а наши ученики подошли к их воспитателю и спросили, как ему не стыдно. На что тот ответил, что это единственная радость у его учеников, и он не может их ее лишать.
Вот такие истории – о двух, очевидно, не самых плохих детских домах. Там, может быть, не совершают чудес, но во всяком случае, явно по мере сил заботятся о своих воспитанниках. Я, слава Богу, не знаю историй о том, чтобы в нашем «подопечном» детском доме учителя как-то издевались над детьми. Надеюсь, что там этого нет. Но все равно они живут в комнатах, где стоит восемь кроватей и восемь тумбочек – и больше ничего. Все равно после девятого класса их выпихивают из школы, а значит, и из детдома в ПТУ и в общежитие, и многие девочки уже через год (то есть в возрасте десятиклассниц) уже рожают и отдают собственных детей в детский дом. Все равно их жизни искорежены.

И мы прекрасно знаем, что усыновление – это всегда шанс для ребенка начать нормальную жизнь. Конечно, бывают плохие, жестокие, небрежные усыновители. Увы, как нам известно из статистики – среди российских приемных родителей их на порядок больше, чем среди американских. Но мы должны помнить, что для любого ребенка каждый день, проведенный в детском доме – это время, которое его калечит, это время, вычеркнутое из его жизни, и это время, которое лишает его будущего.

То, что множество прекрасных и добрых людей из Соединенных Штатов лишены теперь возможности усыновлять детишек из российских детдомов – уже само по себе преступление. Я видела по телеканалу «Дождь*» ужаснувший меня кадр, когда Елена Мизулина, вроде бы, не самый плохой и циничный из депутатов Думы, удирая от интервьюера, бросила на ходу – «это политическое решение», и на вопрос о том, не стыдно ли ей, ответила – «Нет».

Да, принятие закона, запрещающего американцам усыновление – это политическое решение. Это гнусное и подлое решение, когда в ответ на действия политиков мстят детям.

И именно поэтому я обращаюсь к своим коллегам и выпускникам, к своим друзьям, знакомым и к тем, кого я не знаю, и призываю вас выйти 13 числа в 13 часов в центр Москвы – в то место, откуда начнется марш, когда мэрия соблаговолит согласовать маршрут. Я призываю тех, кто живет в других городах, последовать примеру города Калининграда, и провести в этот день свои марши.

Я уже слышу, как в ответ мне раздается – «Да это же бессмысленно». На это могу ответить следующее: это не будет бессмысленно даже, если выйдет всего несколько сотен человек, но чем больше нас будет, тем слышнее будет наш голос. И я могу предположить, что найдутся депутаты, которым станет стыдно – а это уже будет шаг вперед. Чем больше мы будем на них давить, тем больше шансов, что людоедский закон будет в конце концов отменен. Есть для меня и другой довод – еще Сократ, отказываясь бежать из тюрьмы, где он дожидался смертной казни, говорил о том, что он не может нарушать закон, примененный против него, даже, если этот закон несправедлив. Ведь он не покинул государство, где существуют эти законы, и не пытался изменить эти законы – как же он теперь может возражать против них? Для меня это важнейший урок. Я не собираюсь покидать эту страну, а значит, если я не буду пытаться изменить существующие в ней законы, то получится, что я их одобряю. Если я не выйду 13 числа на марш – независимо от того, будет он согласован или нет, независимо от того, по какому маршруту он будет проходить, независимо от того, какая будет в этот день погода – ТО ЭТО ЗНАЧИТ, ЧТО Я ОДОБРЯЮ ЗАКОН ПОДЛЕЦОВ, значит, часть ответственности за загубленные жизни детдомовских детей будет лежать и на мне. Я этого для себя не хочу.
* Телеканал Дождь - СМИ, признанное иностранным агентом.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире