Я, конечно, не буду ничего писать про сегодняшний, так сказать, праздник… Не буду даже углубляться в вопрос о том, что 23 февраля 1918 года на российско-германском фронте ничего не происходило— это еще в 60-е годы с архивными документами в руках доказал журналист Эмиль Кардин. Тут даже и говорить не о чем.

И вообще, конечно, в этот день совершенно нечего праздновать. А если что-то и отмечать, то совсем невеселые события – ведь именно 23 февраля 1944 года началась операция с издевательским названием «Чечевица» — депортация чеченцев и ингушей. Кстати, в некоторых местах Чечни людям как раз предлагали собираться для того, чтобы якобы отпраздновать день советской армии. А потом вместо праздника погрузили в эшелоны и повезли полмиллиона человек на другой конец страны. В вагонах, как скот. Так везли, что более 100 тысяч умерли по дороге.

Еще и придумали идиотскую причину о том, что якобы чеченцы и ингуши сотрудничали с оккупантами – при том, что фашисты до Чечни не дошли. Ну, впрочем, в стране, где люди признавались в том, что они шпионили чуть ли не на все государства сразу, и такая причина вполне подходила.

И вообще-то, надо отмечать не только день депортации чеченцев и ингушей – потому что еще депортировали немцев Поволжья, карачаевцев, балкарцев, крымских татар, турок-месхетинцев, калмыков… Да всех и не перечислить. Это не говоря уж о депортациях крестьян во время раскулачивания или жителей Ленинграда после убийства Кирова.

И мне хочется надеяться, что настанет тот день, когда все эти черные дни календаря мы будем вспоминать, и об этом будут говорить по телевизору, а в тех местах, откуда людей депортировали, будут проводить траурные церемонии – и вспоминать тех, кто погиб в бесконечных голодных эшелонах, шедших в Среднюю Азию, или был застрелен солдатами, потому что не хотел покидать свой аул, или просто не мог – потому что был очень стар, или потому что это была беременная женщина с множеством детей, и тех, кто был сожжен в ауле Хайбах, и тех, кого привезли в Сибирь, высадили прямо на снег, предложив «обживаться».

Или будут читать вслух отрывки из книги Приставкина «Ночевала тучка золотая». На меня всегда почему-то самое сильное впечатление производил не столько рассказ об ужасах, творившихся на Кавказе, а сцена в начале, когда детский дом, в котором живут братья Кузьменыши, везут на Кавказ, а по дороге им встречается эшелон с чеченцами, которых депортируют из тех мест, куда отправляют детей из Подмосковья. Эшелон, в котором нет воды – по-чеченски «Хи». И Колька с Сашкой не понимают, что перед ними – предсказание их будущей судьбы, и вообще не понимают, что это за эшелон такой стоит на путях.

«На те вагоны он набрел случайно, собирая вдоль насыпи терн, и услыхал, как из теплушки, из зарешеченного окошечка наверху кто-то его позвал. Он поднял голову и увидел глаза, одни сперва глаза: то ли мальчик, то ли девочка. Черные блестящие глаза, а потом рот, язык и губы. Этот рот тянулся наружу и произносил лишь один странный звук: «Хи». Колька удивился и показал ладонь с сизоватыми твердыми ягодами: «Это?» Ведь ясно же было, что его просили. А о чем просить, если, кроме ягод, ничего и не было. — Хи! Хи! — закричал голос, и вдруг ожило деревянное нутро вагона. В решетку впились детские руки, другие глаза, другие рты, они менялись, будто отталкивали друг друга, и вместе с тем нарастал странный гул голосов, словно забурчало в утробе у слона».

И вот это будет правильное поведение 23 февраля – и в другие даты депортаций. И салюта в этот день не будет, а будет минута молчания. И если мы так будем вести себя 23 февраля, то может быть наша жизнь станет хоть немного более правильной и справедливой.

3223320

Оригинал


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире