10:45 , 28 ноября 2019

Воин Нащокин, Владимир Печерин и другие невозвращенцы

В начале XVII в. Борис Годунов отправил в Европу дворянских «робят» «для науки разных языков и обучения грамоте».

Мы ничего не знаем об их судьбе. Понеслось Смутное время, и про «робят» забыли. Похоже, никто не вернулся – может быть, не было средств на обратную дорогу, а может, прижились где-нибудь в Голландии или во Франции.

Таков был первый опыт обучения русских людей за границей.

Через шестьдесят лет Воин Ордин-Нащокин, сын одного из ближайших к царю Алексею Михайловичу людей – Афанасия Ордин-Нащокина – узнав на дипломатической службе прелесть заграничной жизни, был вызван в Москву, там от русских обычаев, как написал Сергей Михайлович Соловьев, его «стошнило» и, возвращаясь на место службы, он бежал. А через несколько лет затосковал и попросился обратно.

Таков был первый известный нам опыт российской тоски по родине.

В 1830-е годы министр просвещения Сергей Уваров стал отправлять университетских преподавателей в Европу. Среди выпускников Петербургского университета, поехавших в Берлин для «усовершенствования в науках и приготовления к профессорскому званию», был филолог Владимир Печерин.

Он учился в Берлине, побывал в Италии, Швейцарии, Австрии, в 1835 г. вернулся в Россию, стал профессором Московского университета… через год уехал на Запад и больше не вернулся. Видно его, как Воина Ордин-Нащокина, «стошнило».

«Я бежал из России, — рассказывал он потом, — как бегут из зачумленного города… я был уверен, что если б я остался в России, то … непременно сделался подлейшим верноподданным чиновником или попал бы в Сибирь ни за что ни про что».

Два извечных русских варианта – стать «подлейшим чиновником» или попасть в Сибирь. Почему не получается просто преподавать в Московском университете, читать с учениками греческие тексты и жить спокойно?

Герцен так объяснил его отъезд в «Былом и думах»: В 30-е годы «опьянение власти шло обычным порядком, будничным шагом; кругом глушь, молчание, все было безответно, бесчеловечно, безнадежно и притом чрезвычайно плоско, глупо и мелко… Печерин задыхался в этом неаполитанском гроте рабства, им овладел ужас, тоска, надобно было бежать, бежать во что бы ни стало из этой проклятой страны».

Среди молодых людей от 18 до 24 лет, опрошенных «Левада-центром», 53% заявили о желании уехать из России. Это рекордная цифра за последние 10 лет. Меня она не удивляет. В школе мы каждый год пишем характеристики тем, кто собирается учиться за границей.

Кто из них вернется, а кто, как годуновские «робята», останется в Европе? Две самых умных моих выпускницы закончили МГУ и поехали продолжать образование за границей. Обе были не прочь вернуться домой. Но, как объяснила одна из них: «В Москве есть не все книги, нужные для работы, их надо выписывать в библиотеке и ждать, выдадут ли, а в Германии я могу получить все, что мне нужно». Смешной довод? Смешной для тех, кто не занимается наукой. А другая вернулась, но она была умнее половины тех, кто ее учил в альма-матер вместе взятых, и места на кафедре ей не нашлось. Обе девушки поехали обратно в Европу, нашли себе иностранных мужей, ну и все…

А кто-то пытается заниматься бизнесом, снимать кино, быть врачом, работать в школе – и все это оказывается невыносимо тяжело и руки сами тянутся к заграничному паспорту…

Я не осуждаю тех, кто отправился в дальние края. Я огорчаюсь. За себя, потому что круг интересных людей редеет. За страну, которая с каждым отъездом лишается кусочка будущего.

Владимир Печерин, покинув Россию, давал частные уроки, служил камердинером – бывший профессор! – торговал сапожной ваксой. Потом ушел в католический монастырь, стал священником.

В какой-то момент он написал стихотворение:

Как сладостно — отчизну ненавидеть,
И жадно ждать ее уничтоженья,
И в разрушении отчизны видеть
Всемирного денницу возрожденья.

Те, кто так пишут, не испытывают ненависти к родной стране. Их просто тошнит, как несчастного Воина Ордин-Нащокина, и как сделать так, чтобы не тошнило, – не понятно.

Оригинал



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире