Пытаюсь понять, как я отношусь к Эво Моралесу и к происходящему в Боливии, – и не могу. Я не слишком люблю левых, совсем не люблю торговлю наркотиками и фальсифицированные выборы, меня раздражает антиамериканская риторика, так что получается, что с президентом Моралесом мне не по пути.

С другой стороны я представляю себе мальчика, родившегося в нищей крестьянской семье, где шла постоянная борьба за выживание, из семи детей до взрослого возраста дожили только трое, а мать чуть не умерла от кровотечения, потому что ни о каких врачах речи не было. Мальчика, который в шесть лет отправился с отцом в Аргентину на заработки, а потом еще помогал ему в долгих пеших путешествиях, куда они отправлялись, чтобы обменять соль и картошку на маис и коку. Молодого человека, выросшего в традициях индейского народа аймара, а затем осознавшего, что индейцы в Боливии люди второго сорта. Профсоюзного и политического активиста, пылающего ненавистью к богачам и, конечно, к богатому северному соседу, Соединенным Штатам.

Я представляю себе, как он с упоением читает Маркса и ему кажется, что здесь объяснение всем несправедливостям, как он, подобно тысячам других латиноамериканцев, с восторгом слушает новости о том, что происходит на Кубе – и считает ее «Островом свободы», предпочитая не замечать сообщения о подавлении прав человека.

Этот молодой человек начинает заниматься политикой, поддерживает бедных крестьян, участвует в профсоюзном движении, в демонстрациях, протестах, попадает в тюрьму, выходит уже прославленным политиком и в декабре 2005 года одерживает очень убедительную победу на выборах. На выборы пришли 84,5% избирателей, что уже говорит о накале борьбы и заинтересованности людей. Моралес получил 53,7% голосов, а его главный противник – 28,6%. Таких результатов Боливия не знала уже почти полвека.

Почему столько людей проголосовало за Моралеса? Потому что он был индейцем в стране, где индейское население составляет больше 60% и считает себя обделенным? Потому что обещал провести социальные реформы? Потому что поддерживал крестьян, выращивающих коку? Или просто из-за своей харизматичности? А может быть по всем этим причинам вместе взятым?

Многие историки и политологи отмечали, что Моралес при всей его левизне, куда больше говорил о социализме, чем проводил социалистические реформы. Он обожал ругать международные корпорации, буржуазию, США, — обещал национализировать чуть ли не всю промышленность, но действовал аккуратно, хотя, конечно, резко усилил государственный контроль над промышленностью и демонстративно поменял условия работы нефтяных корпораций. До этого они платили государству 18% от прибыли, оставляя 82 себе, теперь отдают 82% государству.

Государственное вмешательство выросло, но частная собственность осталась, и в годы правления Моралеса Боливия пережила фантастический экономический подъем. Количество людей, живущих в бедности и за чертой бедности сократилось, минимальная зарплата выросла, по всей стране строились дороги, появлялись больницы, увеличивалось количество врачей, бедняки получали пособия.

При этом Моралес постоянно говорил о правах индейцев, провозгласил Боливию «многонациональной республикой», приказал чиновникам в обязательном порядке выучить хотя бы один индейский язык, поддерживал производство коки и даже появлялся на публике с венком из ее листьев. А все обвинения в поддержке наркотрафика отвергал и провозгласил лозунг «Кока – да, кокаин – нет». С его точки зрения – жевание листьев коки – это традиция Андских народов, не имеющая отношения к потреблению наркотиков, а что там всякие «гринго» делают с кокой за границами Боливии – не его дело. А еще в какой-то момент в правительстве Моралеса половину составляли женщины, он способствовал принятию закона против домашнего насилия, поддерживал борьбу ЛГБТ за свои права. На фоне всей этой бурной деятельности президент еще не забывал свой любимый футбол и в 2014 году даже стал играть за профессиональную команду.

Конечно, Моралеса поддерживали не все – представителей среднего класса пугала его марксистская риторика и дружба с Кубой и Венесуэлой, белые граждане Боливии неоднократно заявляли, что теперь они чувствуют себя угнетенными по расовому признаку, несколько регионов страны требовали все большей автономии. И все равно Моралес довольно долго пользовался огромным кредитом доверия.

Новые выборы президента, проходившие в 2009 году, дали беспрецедентную явку в 90%, из которых 64% отдали голоса Моралесу – его главный противник получил всего 27%. Перед выборами Моралес торжественно поклялся, что в 2014 году он больше выставлять свою кандидатуру не будет – но когда приблизились новые выборы, то тут же выставил. Вроде бы по закону нельзя было выдвигаться больше двух раз подряд ( Ой, это где? Ну да, в Боливии), но так как за это время была принята новая конституция, то первое президентство как бы «не считалось». Но потом стал приближаться уже четвертый срок. В 2016 году Моралес организовал референдум по вопросу о том, имеет ли он право выдвигаться еще раз, чуть больше 51% проголосовали против, но он потом добился отмены решения в суде. Где-то в эти годы его популярность очевидно покачнулась.
Где-то в эти годы его популярность очевидно покачнулась.

Почему? Из-за слухов о том, что он помогал компании, в которой работала его любовница? Вряд ли это так уж сильно могло повлиять – всем известно, что сам Моралес ведет аскетический образ жизни и даже пытается бороться с коррупцией – правда не слишком активно.

Объединились ли против него все недовольные – белый средний класс, богачи, сторонники либерального развития, автономисты? Крестьяне разочаровались в его социальной политике, от которой они ожидали большего? Или всех вывело из себя жонглирование законами и конституцией?

20 октября 2019 года прошли президентские выборы. Оглашение результатов почему-то задержалось на сутки. Затем сообщили, что Моралес выиграл, получив 47,1% голосов. Даже если результаты не были сфальсифицированы ( а очень многие считают, что были) – они говорят о падении его популярности. Сразу же начались волнения.
9 ноября Организация Американских Государств заявила, что на выборах происходили «явные манипуляции». Тут Моралес снова повел себя не так, как мы могли бы предположить – он сообщил, что назначит новые выборы, на этот раз честные. Но было уже поздно. 10 ноября на сторону возмущенных толп перешли полицейские и военные. На улицах кричали : «Боливия – не Куба и не Венесуэла». Моралес заявил, что он уходит, «чтобы избежать кровопролития», но может быть дело просто в том, что ему не на кого было опереться. На сегодняшний день известно, что бывший президент покинул столицу, остался ли он в стране – непонятно. Глава избиркома и ее заместитель пытались скрыться, но уже арестованы.

И все же я не знаю, как мне выработать отношение к Эво Моралесу. Я вижу злоупотребления властью, провожу вполне понятные параллели, но в то же время вижу и живого человека, а не зажравшегося бесчувственного диктатора, смотрю на линию экономического роста Боливии и думаю об офтальмологических центрах, где в год могли получать бесплатное лечение 100 тысяч боливийцев. Правда, и про Советский Союз в каком-нибудь 1933 году благодушные европейцы и американцы говорили: «А у них там безработицы нет, школы строят, больницы».



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире