echomsk

EchoMSK

07 августа 2018

F

2963094

Михаил Саакашвили (08.07.2011):
«Я думаю, что нас с Медведевым много объединяет – и единое поколение, совместные курсы, даже единая профессия. Но я думаю, что нас разъединяет самое главное: Медведев не принимает сам никаких решений. Он очень правильно подобран. А мы здесь принимаем (не я лично, а все мы), мы – договороспособны, мы принимаем решения. А там на российской стороне есть только один человек, который потенциально договороспособен, но мы еще не видели ни одного его договора ни с кем, правда, с этой оговоркой, это Владимир Путин. Поэтому когда мы увидели Медведева, я думаю, что у меня была такая же реакция, какая была и до сих пор есть у многих западных лидеров от разговора с Медведевым, что они от него всегда слышат то, что они хотят слышать. В принципе, это небольшая наука, но Медведев умеет это делать. Медведеву нравится это делать, насколько я понимаю»...
ЧИТАТЬ ИНТЕРВЬЮ ПОЛНОСТЬЮ >>>

2963092

Дмитрий Медведев (05.08.2011):
Господин Саакашвили много чего говорит. Он вообще свою речь зачастую не контролирует. Естественно, ничего подобного не обсуждалось. А в руководстве страны я нахожусь уже практически больше 10 лет. Это первое.
И второе. Вы знаете, конфликт никогда никому не нужен. Тот, кто скажет, что при помощи конфликта можно чего-то решить, тот врёт. Конфликты ни к чему хорошему не приводили. Если бы удалось предотвратить этот конфликт, это было бы на пользу всем, прежде всего, конечно, на пользу Грузии. И то, что этого не случилось, к сожалению, большая трагедия. И ответственность за эту трагедию, к сожалению, на мой взгляд, несёт только один человек (просто так устроена государственная машина) – это Президент Грузии.
ЧИТАТЬ ИНТЕРВЬЮ ПОЛНОСТЬЮ >>>

Меня зовут Антон Ангел..В пятницу 13 апреля 2018г. в 6 часов утра меня разбудил звонок в дверь квартиры по месту моего жительства. Никакого желания открывать входную дверь не было, но звонки продолжались и весьма настойчиво. Первое что пришло в голову: возможно проблемы у соседей…недавно была аналогичная ситуация: пожилая женщина скончалась у соседей по площадке.

Открыв входную дверь в моё сонное лицо весьма эффектно ткнули удостоверением сотрудника МВД РФ и, отталкивая меня, стали вламываться в квартиру. «Гостей» было 5 человек. Начали говорить о возбуждении уголовного дела, бегло показали какие-то бумаги, одной из которых было постановление суда об обыске. Никаких копий и разъяснений я не увидел и не услышал, во время обыска и после него сотрудники не предоставили мне требуемых мной документов: постановление о возбуждении уголовного дела, постановление суда на обыск, так же не позволили сфотографировать эти документы. «Гости» потребовали добровольно предъявить запрещённые предметы, вещи, после чего незамедлительно приступили к обыску. Сам обыск в основном заключался в переворачивании абсолютно всего, небрежном раскидывании по квартире вещей, документов и тд.

В процессе обыска я неоднократно пытался возражать по факту небрежного отношения к чужой собственности, но «гости» меня затыкали и угрожали скорейшим арестом и помещением в СИЗО, говорили, что мне нужно немедленно подписать все документы, явку, сознаться во всех грехах и тогда они меня отпустят под подписку.

Во время моей беседы по телефону со знакомым мне адвокатом, которого я старался вызвать на обыск, сотрудник МВД забрал у меня телефон и потребовал телефон у моей сожительницы. Сотрудник сразу же сгреб в кучу наши 4 телефона, ноутбук, компьютер, флешки и приступил к описи этих предметов для последующего изъятия… Поскольку я пытался говорить о их полномочиях, мне пригрозили тем, что вывезут вообще всё из квартиры, что посчитают нужным, могут вообще оставить пустые комнаты. Уже около 7 часов утра я узнал, что аналогичный обыск проходит в квартире моей матери.

Забрав всё, что посчитали необходимым, «гости» повезли меня в отдел полиции на пр.Калинина 20. Приехали мы туда около 8 часов утра. По прибытии в отдел у меня с сотрудниками, проводившими обыск, началась задушевная беседа, в ходе которой я был ознакомлен с тем, что если не подпишу явку с повинной, то моя сожительница, мать, друзья будут привлечены к уголовной ответственности. Сотрудники очень старались объяснить за что, хотя все их слова никак не соотносились с действительностью. Видимо устав от моего непонимания в отношении их доводов, меня перевели в кабинет начальника центра «Э», который, в отличии от своих подчиненных, умеет более вежливо беседовать с людьми, хотя тема беседы и осталась прежней: подписывай явку, мы тебя отпустим и никого не тронем…

Около 14 часов сотрудники, проводившие обыск повезли меня на своем автомобиле в г.Заринск. Оказалось ,что они действовали по поручению следователя следственного комитета г.Заринска Жуковой Ю.А. и не задерживали меня, а я по собственному желанию не мог выйти с отдела на Калинина 20 и находился там все это время! После обеда мы прибыли в Заринск и я был доставлен к Жуковой Ю.А. ..началось самое интересное…

В ходе процессуальных действий Жукова Ю.А. отказалась знакомить меня с постановлением о возбуждении уголовного дела, с постановлением об обыске и иными процессуальными документами, по поводу чего, я написал жалобу. Зато Жукова Ю.А. ознакомила меня с заключением лингвистической экспертизы, единственным «доказательством» по делу, из которой я узнал, что с аккаунта в «Вконтакте», предположительно моего, сотрудники центра «Э» еще в октябре 2016— зимой 2017гг., проведя мероприятия, обнаружили ряд изображений не являющимися экстремистскими, не занесённые в федеральный список экстремистских материалов, автором которых я не являюсь, о чём прямо указано в экспертизе, НО наличие этих изображений в совокупности позволило экспертам сделать вывод о том, что у меня имеются враждебные отношения к группе лиц по их принадлежности к евреям. С этими изображениями я не ознакомлен по неизвестной мне причине – следователь отказал в ознакомлении. А причём тут евреи мне до сих пор вообще не понятно… Видимо для кого-то актуальная тема и очень выгодная, чтобы уголовное дело для следствия прошло на «УРА»!

По моему мнению, поскольку я постоянно обращал внимание следователя на систематическое нарушение ею процессуального закона, писал жалобы, то есть «мешал ей работать», как она выразилась, следователь назначила мне психиатрическую экспертизу и очень стремится поместить меня в психиатрический стационар на месяц. Но это мероприятие, конечно же, будет объяснено с точки зрения закона…

На сегодняшний день очень активно обсуждается (г.Заринск маленький и в нём очень быстро все становится явным и общеизвестным), что возбужденное уголовное дело явилось результатом моей общественно-политической деятельности. Я являюсь человеком с активной гражданской позицией, неоднократно освещал наболевшие для жителей города проблемы и старался их разрешить. В частности неоднократно писал заявления на действия бездействия главы города Терёшкина И.и затрагивал интересы других деятелей Заринскас определенным влиянием.

В данный момент идёт следствие, со всеми материалами дела я смогу ознакомиться только после его завершения на момент предъявления мне обвинения в «народной статье» — экстремизм.

Оригинал

Оригинал интервью — «Коммерсантъ»

Вопрос: Дмитрий Анатольевич, та августовская война 2008 года – было ощущение, что она неизбежна, ещё до её начала. У Вас такие предчувствия в тот период были?

Д.Медведев: Нет, никакой неизбежности не было. И мои оценки остаются прежними: если бы не безответственное, аморальное, преступное поведение Саакашвили и его приспешников, никакой войны бы не было.

Да, там в тот период была высокая степень напряжённости. Она, собственно, возникла не в 2008 году, а в 1991-м. И эти напряжённые отношения между отдельными составными частями на  тот период Грузинской Советской Социалистической Республики ощущались даже до  того периода.

Я вспомнил, как в 1990 году из Сочи приехал впервые в жизни на территорию Абхазии – тогда, соответственно, в составе Грузии. И во время разговора с обычными людьми в каких-то ресторанчиках, ещё где-то я почувствовал, что у них очень сложное отношение к  тем процессам, которые в республике уже к тому времени набирали обороты, и к представителям близких этносов. То есть напряжение уже тогда чувствовалось на  бытовом уровне. Это было для меня довольно непривычно, потому что ещё ни в Москве, ни в Ленинграде это никак не ощущалось, никаких признаков этого не  было.

Поэтому корень проблем, конечно, заключается в том, что было в 1990-е годы, в тех решениях, которые принимала в 1990-е годы власть в Тбилиси и которые не были приняты ни в Абхазии, ни в Южной Осетии. Вследствие этого возник конфликт, были введены миротворцы.

Но до 2008 года удавалось балансировать все эти негативные процессы, выступления, проявления насилия даже, которое вспыхивало спорадически.

А в 2008 году правительство Грузии во главе с президентом дало зелёный свет агрессии, и  произошло то, что произошло. Это не было неизбежно. Это, безусловно, являлось субъективным выбором Саакашвили и его окружения.

Вопрос: Но в какой-то момент казалось, что Ваши с ним отношения складываются довольно неплохо. В какой же момент что-то пошло не так? Вы встречались, общались…

Д.Медведев: Да, оно поначалу и выглядело неплохо, и во время первой встречи, когда я только  вступил в должность Президента, он сказал, что хотел бы восстановить отношения, что рассчитывает дружить – в общем, наговорил массу приятных слов. Я это всё послушал и говорю: хотите развивать отношения – давайте будем развивать. Нам нужны нормальные, дружеские отношения с нашим соседом – Грузией, мы к этому готовы. Мы понимаем, какой у вас внутренний конфликт есть, мы понимаем, что страна разделена на части, но мы готовы помогать – потихоньку, аккуратно способствовать процессу сближения, в конечном счёте для того, чтобы сохранить возможность существования самого государства в таких границах, будь то  федерация, конфедерация, ещё как-то. Это мог бы быть выбор всех народов, населявших Грузию в тот период, то есть и самих грузин, и осетин, и абхазов. Он сказал «я готов». Потом мы ещё несколько раз где-то пересекались, в том числе, помню, в  Астане. Он тоже там демонстрировал всяческое желание что-то обсуждать, развивать, а потом как-то пропал. Мы о чём-то договорились – о каких-то встречах, контактах, и я отчётливо помню, что где-то с начала июля 2008 года он ушёл со связи. Я тогда не придал этому большого значения, но теперь склонен считать, что это уже была выработанная линия. Он, с одной стороны, рассчитывал, что новый руководитель Российской Федерации займёт какую-то иную позицию во  взаимоотношениях с его правительством и с ним лично. Иными словами, просто не  будет вмешиваться в те процессы, которые будут там идти, не будет никак реагировать на действия, которые могут быть предприняты в отношении и наших миротворцев, и, самое главное, граждан Российской Федерации, которые жили и в Абхазии, и в Южной Осетии. А с другой стороны, я думаю, к тому времени он уже провёл полномасштабные консультации со своими покровителями – в данном случае речь идёт прежде всего о Соединённых Штатах Америки. Как известно, у него побывала Кондолиза Райс (в тот период в качестве государственного секретаря Соединённых Штатов Америки). До этого у него были контакты с господином Фридом, который занимался отношениями с бывшим Советским Союзом. Он советолог, который всегда имел крайне русофобскую позицию.

И, по-моему, Чейни тогда тоже приезжал. То есть там все уже успели отметиться. И к тому времени, я  думаю, у Саакашвили сформировалось жёсткое убеждение в том, что американцы поддержат его при любых раскладах.

Вопрос: Вот произошло то, что произошло. И после этого Вы принимаете решение признать независимость Абхазии и Южной Осетии. Я слышал мнение, что это решение не было бесспорным, что были и оппоненты, те, кто считал иначе, что не надо этого делать. Как всё это происходило, как это всё принималось?

Д.Медведев: Я могу рассказать, как это принималось, здесь ничего нет сверхъестественного. Всякое решение должно быть обдумано, и  всякое решение требует, что называется, взвешивания положительных и  отрицательных моментов. После завершения военной составляющей кампании по  «принуждению Грузии к миру» встал вопрос «А что дальше?» – естественно, прежде всего передо мной как главой государства.

Я определённое время думал и пришёл к выводу, что ничего лучше, чем признать независимость двух этих образований, по всей вероятности, предложить невозможно. Я руководствовался прежде всего тем, чтобы сохранить прочный мир на будущее, сохранить стабильность в Закавказье, сохранить стабильность в нашем регионе. И это, на  мой взгляд, был единственно возможный шаг.

Через некоторое время я  переговорил с Председателем Правительства Владимиром Владимировичем Путиным. Он  меня тоже в этом поддержал. После этого вопрос был вынесен на заседание Совета Безопасности. Мы обсуждали, естественно, все нюансы этого решения, понимая, какую реакцию мы получим. Но в данном случае и другие коллеги по Совету Безопасности меня также поддержали.

Решение было принято. Я  подписал соответствующий указ 26 августа 2008 года о признании государственной независимости, суверенитета Южной Осетии и Абхазии. И с этого момента для этих территориальных образований началась новая жизнь.

Вопрос: То есть никаких дискуссий на эту тему не было, единогласно принято было решение?

Д.Медведев: Дискуссии были, есть и будут всегда, это совершенно нормально для любого гражданского общества. Дискуссии были и тогда, достаточно поднять прессу того периода, в  интернете посмотреть, какие были дискуссии. Но если говорить о позиции высшего политического руководства, то позиция была единой.

Вопрос: Мне просто и сейчас в российских госструктурах попадаются люди, которые говорят, что, может быть, следовало не признавать, а «подвесить», ввести войска, но оставить возможность для дальнейшего разговора на эту тему с  Грузией, тем самым как бы для восстановления с ней отношений. Вы как к такой точке зрения относитесь?

Д.Медведев: Понимаете, любое подвешенное решение имеет, наверное, какой-то смысл, потому что можно действительно вести дискуссии, как Вы говорите. Но, к сожалению, оно не решает главного вопроса. Оно оставляет поле, или пространство, для силовых действий.

Если это независимые территориальные образования, если это государства, с которыми у нас есть договоры и с которыми у нас существуют соглашения о размещении там нашего воинского контингента, то тогда всё ясно, никто ничего против них не будет делать. Все понимают, что дороже связываться с Российской Федерацией, чем проводить в жизнь какие-то утопические идеи. А если это подвешенная ситуация, значит, тогда можно периодически провокации какие-то совершать, рассчитывать на  то, что в результате каких-то очередных дурацких военных кампаний удастся что-то оторвать и так далее.

А с учётом того, что во  главе Грузии в тот период стоял такой несбалансированный в психическом смысле человек, как Михаил Саакашвили, другого варианта просто не было. Может быть, если бы там было другое руководство, можно было что-то и обсуждать. Но я уверен, что другое руководство просто не приняло бы такого безобразного решения о нападении на стариков и детей, нападении на российских миротворцев и, по  сути, объявлении войны Российской Федерации.

Вопрос: Я  в тот период как раз находился в Грузии и помню, как российские танки остановились в нескольких десятках километров от Тбилиси. А почему не пошли дальше?

Д.Медведев: Потому что цель была в том, чтобы выбить грузинские войска из Цхинвала, навести порядок. И предотвратить возможность дальнейшей эскалации насилия, то есть военных действий. Цель не состояла в том, чтобы разгромить Грузию или казнить Саакашвили. Я считаю, что я правильно поступил, когда принял решение о том, чтобы проявить сдержанность и не форсировать дальнейшие действия.

В конечном счёте это дало нам возможность успокоить ситуацию не только в Грузии, Осетии и Абхазии, но и выйти на достаточно спокойные отношения с Европейским союзом и другими странами. Если Вы помните, в тот период, несмотря на довольно жёсткую реакцию, в конечном счёте мы достаточно быстро смогли договориться, а результатом работы комиссии Хайди Тальявини была констатация того, что военный удар был нанесён грузинской стороной и они начали агрессию.

Были, конечно, определённые суждения и в наш адрес – по поводу пропорциональности использования силы и так далее, но это уже оценочные суждения. Самое главное, был сделан вывод, что агрессию начала Грузия. И этого уже из истории не вычеркнуть. Но я не считал правильным этот градус, что называется, противостояния поддерживать. Именно поэтому мною как Верховным Главнокомандующим было принято решение развернуть войска и вернуть их в нашу страну.

Вопрос: Тогда действительно многих поразило, насколько быстро нормализовались отношения России и Запада. Случилось «Партнёрство для модернизации» с Евросоюзом, произошла перезагрузка с США, Ваши отношения с тогдашним президентом США Бараком Обамой были довольно тёплыми.

Д.Медведев: Да  у меня даже с Джорджем Бушем сразу после этого были совершенно нормальные отношения. Мы с ним встречались как раз в конце 2008 года. Он во время нашего последнего разговора (тогда мировой кризис начался, вся наша беседа в  основном касалась экономики) даже не упомянул ситуацию в Грузии и проблемы Южной Осетии и Абхазии.

Вопрос: Да. А сейчас мы наблюдаем очередной кризис в отношениях России и Запада, связанный уже в первую очередь с Украиной (или начавшийся с Украины). Так почему в тот период последствия были так быстро преодолены, а сейчас до сих пор не удаётся этого сделать и Россия и Запад стоят в этом клинче?

Д.Медведев: Это разные ситуации. И люди там другие уже работают: наши партнёры совершенно другую позицию занимают. Но самое главное, что это просто принципиально разные истории. Хотя, скажем прямо, позиция российской стороны заключается в том, что и применительно к событиям, которые случились на Украине, если бы наши партнёры проявили бóльшую кооперабельность, если бы они не пытались сразу перевести стрелки на Российскую Федерацию, а проявили бы лучшую сбалансированность, как это, например, было в 2008 году, ситуация была бы гораздо проще.

Вопрос: Если вернуться к признанию независимости Абхазии и Южной Осетии: что получила Россия, признав эти две республики? Какие преимущества в стратегическом, геополитическом плане?

Д.Медведев: Россия получила главное – мир. Мы смогли защитить своих граждан – их много, граждан Российской Федерации, которые живут и в Абхазии, и в Южной Осетии. И у нас не болит постоянно голова о том, что в какой-то момент будет очередное нападение, нам придётся вмешиваться, защищать наших граждан, защищать нашу безопасность, давать какой-то ответ. В результате просто в регионе всё понятно. И это самое главное.

Вопрос: Вы уже упомянули в связи с действиями тогдашнего грузинского руководства Соединённые Штаты. И после этого Вы неоднократно говорили, что Грузии активно помогали США. Один из взглядов на эту ситуацию состоит в том, что Россия, признав Абхазию с Южной Осетией, поломала игру Запада в этом регионе. Имеются в  виду попытки ускорить интеграцию Грузии в НАТО. И очень распространено мнение, что именно с этим связано признание Абхазии с Южной Осетией, последующее размещение там военных баз и всё, что происходит сегодня. Насколько это соответствует действительности?

Д.Медведев: Я не буду это объяснять в терминах «чья-то игра», «ломка этой игры», скажу о другом. Мы были свидетелями того, как разрушились Советский Союз и Варшавский договор. В то же время сохранилось НАТО, которое со всех сторон пытается окружить Российскую Федерацию. Дело не в том, нравится кому-то политическое руководство России или не нравится, дело не в каких-то идеологических принципах или разнице в ценностях, а дело в простых вещах, совершенно очевидных для любого обычного человека. Сейчас нет ситуации, когда существует два блока, находящихся в  состоянии противостояния, находящихся в прямом, по сути, конфликте, как это было во времена существования Варшавского договора и НАТО. А НАТО продолжает действовать. И НАТО не просто продолжает существовать, оно расширяется и всё большее количество стран пытается вовлекать в Североатлантический альянс. Мы к этому не можем относиться равнодушно, потому что никто не отменял ядерного паритета в мире, никто не отменял того, что для военачальников крайне важно понимать соотношение между стратегическими ядерными силами различных государств. А  государства НАТО, что бы там ни говорили наши коллеги из этого альянса, всё равно рассматривают Российскую Федерацию в качестве потенциального противника. И совершенно очевидно, что их военные возможности, включая ядерную триаду, нацелены на Российскую Федерацию. Это, к сожалению, факт.

Соответственно, и мы должны понимать, что можем противопоставить в этой ситуации. И когда кольцо вокруг нашей страны начинает сжиматься – а количество стран, которые входят в  НАТО, всё увеличивается и увеличивается, – это нас не может не беспокоить. Потому что в данном случае уже речь идёт не только о стратегических ядерных силах, но уже и о тактическом ядерном оружии, которое при приближении к  границам Российской Федерации приобретает качество стратегического ядерного оружия, а также о неядерных средствах, которые в настоящий момент, с учётом того, что они носят высокоточный характер, способны причинить колоссальный ущерб.

Иными словами, расширение НАТО – это безусловная угроза Российской Федерации. И это безусловный вызов.

Относительно недавно было принято очередное решение о том, что Грузию ждут и примут в  Североатлантический альянс. Как это можно прокомментировать? Это абсолютно безответственная позиция. Это просто угроза миру. Мы все понимаем, что на  территории Грузии существует определённое напряжение, что Грузия рассматривает сопредельные территории, или, с нашей точки зрения, государства, как свои. Значит, есть неурегулированный территориальный конфликт, вне зависимости от  того, на какой позиции мы находимся. И такую страну, такое государство примут в  военный блок? Мы понимаем, чем это грозит?

Это может спровоцировать страшный конфликт. Непонятно, зачем это надо. Если это просто дипломатическая уловка, типа «мы вас примем, не волнуйтесь», а на самом деле ничего делать не будем, – это другая история. Пусть тогда наши коллеги из  Североатлантического альянса посмотрят ещё по сторонам, ещё чего-нибудь придумают умного. Можно, например, и Косово принять в Североатлантический альянс. Можно, например, Республику Северного Кипра принять в Североатлантический альянс. Это как, улучшит ситуацию в мире?

Вопрос: Вы предварили мой вопрос. Я хотел бы уточнить: хотя сроков в НАТО никто не  обозначал, просто сказали «да, примем», теоретически если представить, что это произойдёт – что Грузию принимают в НАТО без Абхазии и Южной Осетии, с той ситуацией, которая сейчас есть, – это потенциальный конфликт с участием России?

Д.Медведев: Это может привести к потенциальному конфликту, вне всякого сомнения, потому что для нас Абхазия и Южная Осетия – это самостоятельные государства, с которыми у нас дружественные отношения, и государства, в которых находятся наши военные базы. И мы понимаем, что если другая страна рассматривает их как свою территорию, то  это может привести к очень тяжёлым последствиям. Поэтому я надеюсь, что у  руководства НАТО достанет всё-таки сообразительности ничего не предпринимать в  этом направлении.

Вопрос: Никто из тех, кого принято считать союзниками России, не признал независимость Абхазии и Южной Осетии. Я имею в виду в первую очередь союзников по ОДКБ. Белоруссия, Казахстан, Армения, Киргизия хранят на эту тему молчание. Кого Вы  считаете настоящими союзниками России? Порой складывается впечатление, что это как раз Абхазия, Южная Осетия, Приднестровье и теперь уже ДНР и ЛНР.

Д.Медведев: Я  понимал, насколько это сложная тема для обсуждения. Когда это всё произошло, не  помню, на каком мероприятии, где собрались мои коллеги в тот период, я сказал, что понимаю, насколько это сложный выбор, поэтому я, уважаемые друзья, ничего вам не предлагаю, вы вольны поступать, как считаете правильным. Потому что это было наше решение, это не ваше решение. Сохраняются наши обязательства в рамках ОДКБ, но это совершенно другая история. Собственно, на этом и базировались отношения по этому поводу с нашими партнёрами.

Вопрос: Ещё до войны в Грузии Вы выходили с инициативой подписания договора о  европейской безопасности, а уже после войны появился проект договора, но дело никуда не сдвинулось. Как Вы считаете, учитывая, как много говорят о  необходимости выработки правил игры в международной политике, эта инициатива похоронена навсегда или ещё можно её реанимировать?

Д.Медведев: Да ничего в международной жизни не является, что называется, забытым навсегда, всё можно реанимировать, было бы желание.

Мы действительно тогда прошли большой путь. И даже несмотря на конфликт августа 2008 года, смогли подняться над этими проблемами. С Европейским союзом. В известной степени и с Соединёнными Штатами Америки – появился Договор об ограничении стратегических вооружений (СНВ-3), рассматривались различные формы новых договоров об  обеспечении безопасности в Европе. Мы вошли в «Партнёрство для модернизации» с десятком стран.

Я не думаю, что эта ситуация будет вечной. Мне кажется, осознание того, что общаться и дружить всё-таки лучше, чем бесконечно объяснять, в чём мы не правы, приходит к нашим соседям из Европы. Надеюсь, что и в Соединённых Штатах Америки, к их руководителям,  в конечном счёте тоже такого рода осознание придёт. Поэтому двери не закрыты. Тем более что не мы начинали санкционную кампанию, всякого рода ограничения, высылку дипломатов, введение экономических мер. В этом смысле шарик, что называется, всегда на их стороне, они могут какие-то сделать движения, которые будут свидетельствовать о  желании восстановить отношения. Мы к этому готовы.

Вопрос: А если говорить о Грузии, то признание Абхазии и Южной Осетии навсегда закрыло возможность восстановления отношений с той стороной? Потому что для них это камень преткновения.

Д.Медведев: Я  думаю, что это тоже не является проблемой, которая навсегда предопределила характер отношений между Россией и Грузией.

Я напомню, там сейчас другое Правительство. И если говорить о карьере Саакашвили, то она, по всей вероятности, в Грузии завершена, что, мне кажется, очень хорошо для самой Грузии. А с новым руководством (безотносительно даже к тому, как их фамилии, какова их партийная принадлежность) мы готовы выстраивать отношения. Дипломатические отношения могут быть восстановлены, не мы их разрушали. Если грузинские коллеги будут готовы к тому, чтобы их восстановить, мы, естественно, возражать не будем.

За последние годы произошла существенная активизация торгово-экономического сотрудничества, туристического общения, самолёты летают, люди приезжают в Грузию отдыхать. В  общем, всё это, безусловно, в плюс. В конечном счёте, я надеюсь, это будет способствовать и нормализации политических контактов и возобновлению полноценного диалога между Москвой и Тбилиси.

Реплика: Спасибо большое.

Оригинал интервью — «Коммерсантъ»

07 августа 2018

Рождённые 7 августа

Валерий Газзаев депутат ГД 7 созыва, заслуженный тренер, мсмк по футболу, обладатель кубка УЕФА
Дэвид Духовны голливудский актер
Александр Журбин композитор, заслуженный деятель искусств России
Климент митрополит Калужский и Боровский, председатель Издательского совета РПЦ
Иван Мельников 1-ый зампред ГД 7-го созыва, 1-й зампред КПРФ
Алексей Попогребский кинорежиссер, сценарист
София Ротару эстрадная певица, народная артистка СССР, Украинской и Молдавской ССР, Герой Украины
Шарлиз Терон голливудская актриса, обладательница премии «Оскар»
Юлия Чичерина певица, композитор, актриса
J 1696 человек проголосовало. Смотреть результаты

Послезавтра исполняется 10 лет открытому нападению России на Грузию. Я говорю «открытому», потому что гибридно Россия воевала с Грузией с начала 90-х годов. Цхинвальский регион, который российские оккупанты называют Южной Осетией, был оккупирован Россией в 1992 году, а в 1993 году, после тринадцатимесячной гибридной войны, Россией была оккупирована Абхазия.

Оккупация Цхинвальского региона (Южной Осетии) и Абхазии проходила ровно по той же схеме, что и оккупация Донбасса в 2014 году — с активным применением российских «добровольцев», в числе которых был Шамиль Басаев, командовавший так называемым «Гагрским фронтом», со снабжением «добровольцев» всеми видами вооружений, а также с использованием «отпускников», в том числе на Су-25 без опознавательных знаков. Российский министр обороны Павел Грачев по поводу этих самолетов заявил, что Грузия якобы сама перекрашивает свои самолеты в российские цвета и бомбит позиции своих же войск в Сухуми.

Став президентом в 2004 году, я принялся искоренять коррупцию и, в том числе, распорядился закрыть огромный рынок на границе Грузии с оккупированным Цхинвальским регионом (Южной Осетией), через который в Грузию шли огромные потоки контрабанды, в том числе наркотиков и оружия. Россия это восприняла как покушение на самую святую свою скрепу — коррупцию — и направила в регион «добровольцев», военную технику и «отпускников» из спецназа, которые начинают атаковать позиции грузинских войска на дорогах, ведущих в обход Цхинвальского региона (Южной Осетии).

Грузия потребовала заменить российских «миротворцев» на международные миротворческие силы и созвать международную конференцию по этому вопросу, но Россия, как вы понимаете, резко воспротивилась этому, заявив, что нет альтернативы Минским… — тьфу ты! — российским миротворцам. 24 ноября 2004 года я заявил, что Грузия находится на грани войны с Россией. 1 сентября 2004 года отряд российского «добровольца» Шамиля Басаева захватил в заложники детей в школе Беслана и Путину на некоторое время стало не до Грузии. Точнее, он начал против Грузии террористическую войну.

Проблема России в том, что она очень часто опирается на идиотов. Вот и в террористы они вербовали идиотов. Один идиот взорвал нефтепровод — но не действующий, а выведенный из эксплуатации участок. Другому идиоту поручили взорвать железную дорогу. Но у железной дороги он увидел полицейский патруль, испугался и выкинул бомбу. При этом, своим кураторам он заявил, что подрыв был совершен, было много жертв, но грузинские власти якобы это скрывают. Представьте мое удивление, когда Россия заявила, что, у нас произошел инцидент на железной дороге со множеством жертв — и что она готова оказать помощь. После этого мы прочесали участок возле железной дороги, о котором говорила Россия, и нашли выброшенную идиотом-террористом бомбу.

В начале 2005 г. мы в категорической форме потребовали от России закрыть военные базы в Ахалкалаки и в Батуме в течение одного года. Россияне заявляли, что на это им потребуется не менее трех лет, но, в итоге, под нашим давлением, управились менее, чем за 2 года.

В 2006 году мы освободили от сепаратистов, поддерживаемых Россией, Верхнюю Абхазию (Кодорское ущелье), запустили нефтепровод Баку-Тбилиси-Джейхан в обход России, парламент Грузии принял постановление об интеграции страны в НАТО, а НАТО в сентябре объявило о начале интенсивного диалога с Грузией о ее присоединении к альянсу. В конце сентября наши спецслужбы разоблачили подпольную шпионскую и террористическую сеть, которой руководили сотрудники ГРУ РФ, арестовали четырех грушников и ряд завербованных ими грузинских граждан, а также потребовали выдать еще одного грушника, который укрылся в здании, обладающем дипломатическим иммунитетом. Мы продемонстрировали всему миру кадры оперативных съемок, на которых грушники ведут переговоры с завербованными гражданами, встречаются с агентами и передают им деньги.

В ответ Россия впала в истерику, начала кричать о «разгуле бандитизма в Грузии» и о том, что мы «готовимся к военным действиям», оцепили ОМОНом грузинское посольство в Москве, начали репрессии против грузинских граждан, проживавших в России (по московским школам даже рассылались письма от московского департамента образования, чтобы директора школ предоставили списки учащихся с грузинскими фамилиями) и ввела экономическую блокаду Грузии.

Все это время, с 2004 года, я пытался убедить цивилизованные страны в том, что Россия играет деструктивную роль на постсоветском пространстве, оккупируя части государств, входивших в состав СССР, и требовал вывода с оккупированных грузинских территорий российских миротворцев. Западные лидеры прекрасно понимали, о чем я говорю, кивали, высказывали глубокую озабоченность, но никаких серьезных действий не предпринимали. Более того — комиссар Евросоюза по внешним связям заявила в интервью российскому Коммерсанту", что «обе стороны несут ответственность за происходящее». То есть мы, судя по ее мнению, должны были не арестовать, а наградить российских террористов, организующих взрывы в Грузии, чтобы не злить Путина? Путин прекрасно видел политическую импотентность «мировых лидеров» и это лишь разжигало его аппетит.

Поняв, что Грузию больше не удастся держать на традиционном русскомирном крючке в виде коррумпирования элит, Путин в 2006 году начал готовиться к нападению на Грузию. Первым делом он построил военную базу рядом с Рокским тоннелем, соединявшим Россию с Цхинвальским регионом (Южной Осетией), чтобы полностью контролировать единственный канал переброски в него военной техники из России.

К лету 2008 года Россия сосредоточила у границ с Грузией мощную 100-тысячную группировку войск. По словам самих россиян, к Грузии были стянуты все боеспособные части и, если бы в это время на Россию напала бы, скажем, Эстония, то ее войска беспрепятственно дошли бы до Москвы (смотрите видео, где сами россияне говорят об этом). И с июня 2008 года российские оккупационные силы Цхинвальского региона (Южной Осетии) начали активные провокации против нашей армии. Они похищали наших военнослужащих, убивали грузинских полицейских на контролируемой нами территории, обстреливали грузинские блокпосты, в том числе с применением артиллерии и танков, а российские самолеты демонстративно облетали зону соприкосновения наших сил с силами оккупационных войск. Жизни наших военнослужащих всегда были для Грузии наивысшей ценностью, поэтому армии было приказано всегда жестко отвечать на такие провокации, чтобы российским оккупационным войскам было неповадно совершать на нас новые нападения. Мы вели политику «око за око», поскольку по-другому россияне не понимают. Так мы уничтожили в Западной Грузии российских спецназовцев, включая несколько высокопоставленных офицеров российской армии.

Утром 7 августа я объявил одностороннее прекращении огня, чтобы показать мировому сообществу наше желание прекратить обострение конфликта. В ответ оккупационные войска начали обстрелы из тяжелого оружия грузинских сел и наших блокпостов. Одновременно с этим из России в Грузию, через Рокский тоннель, массово двинулись «добровольцы» на тяжелой технике и регулярные части российской армии. Еще за 2 недели до этого большинство мирного населения уехало из Цхинвала, поскольку россияне точно знали, что в ближайшее время они развяжут войну.

Мне иногда говорят, будто бы я «поддался на провокации». Но ввод российской армии на территорию Грузии — это не провокация, а прямая агрессия! Обстрелы российскими оккупационными силами грузинских деревень и позиций грузинской армии — это не провокация, а прямая агрессия! Грузинская армия насчитывала всего 12 тысяч человек (еще 2 тысячи находились в Ираке), одна бригада из трех находилась на границе с оккупированной Абхазией, и, конечно, шансов против 100-тысячной военной группировки с двумя сотнями самолетов и множеством танков, у нас не было. Но выбор был у нас простой — либо позорно сдаться, дав Путину шанс спокойно захватить нашу страну, как затем случилось с Крымом, либо, несмотря на неравенство сил, дать в зубы агрессору, чтобы не потерять самоуважения и выиграть время, пока международное сообщество проснется. К сожалению, до сих пор находятся люди, в том числе среди пророссийских политиков в Европе, которые любое сопротивление агрессору готовы назвать провокацией со стороны жертвы агрессии.

Мы начали давать по зубам российским оккупационным силам в самом Цхинвале, подавляя огневые точки, которые наносили удары по грузинской армии и мирному населению, наши спецподразделения разгромили штабную российскую колонну 58-й российской армии, возглавляемую командующим этой армии (смотрите в видео мини-репортаж об этом, снятый российским солдатом), а наша артиллерия била по колоннам вторгнувшейся российской армии. Россияне в ответ осуществляли массовые бомбардировки грузинской территории и заводили в Грузию все больше своих войск. К сожалению, силы были слишком неравны и мы проиграли, но при этом мы сохранили самое главное — достоинство и самоуважение. Мы не сдались на милость гораздо более сильному врагу, а что есть сил дали ему по зубам.

Меня иногда спрашивают, что бы я сделал по-другому, если бы можно было бы возвратиться в 2008 год. Наверное, это две вещи: во-первых, я заранее вернул бы из Ирака наши самые боеспособные подразделения, а во-вторых, попытался бы кричать еще громче, чтобы мировое сообщество быстрее осознало бы захватническую сущность России (не уверен, что это бы помогло). Варианта не отвечать на агрессию и «не поддаваться на провокации», как это было в Крыму, я не рассматривал тогда и не рассматривал бы сейчас. Потому что россияне никогда сами не остановятся, если не дать им со всей силы по зубам. Думаю, украинцы лучше всех других понимают, о чем я.

Оригинал

Апелляция по продлению ареста. Мосгорсуд. 6.08.2018

Ваша честь, встречи в Московском городском суде для обсуждения законности решения о продлении моего домашнего ареста уже стали, к сожалению, привычными. Мне кажется, что в течение этого года, что я нахожусь под домашним арестом ситуация с делом Седьмой Студии стала очевидной для всех. Это произвол. Для меня с самого первого обыска 23 мая 2017 года было больно и обидно осознавать, что кто-то, не разобравшись, возбудил уголовное дело, провел массовые обыски, арестовал Итина, затем Малобродского, которому пришлось провести в тюрьме почти восемь месяцев. А год назад задержали меня. И вот уже год я нахожусь под домашним арестом.

Мы помним, что начиналось уголовное дело на уровне Москвы, но буквально через месяц оно было передано в Следственный комитет России. Для меня, человека абсолютно далекого от правоохранительной системы, не было сомнений в том, что в центральном аппарате быстро разберутся с этим делом и оно прекратится. К сожалению, я ошибался. Следователи центрального аппарата не стали за этот год честнее по отношению к обществу, честнее по отношению к суду, честнее по отношению ко мне и моим товарищам.

Для меня очевидно, что в течение этого года следствие, его начальники, просто и банально врали. Мне кажется, что возможных мотивов два — либо они оправдывали свои первые действия 23 мая и, защищая мундиры, не могли признать, что ошиблись. Либо они действовали в чьих-то интересах, пытаясь обвинить меня в преступлении, которого не было и которого я не совершал.

Следствие начало с обвинения в хищении денег за спектакль, которого, по его мнению, не было – «Сон в летнюю ночь». Следствие врало и суду, и обществу, поскольку этот спектакль был и идет на сцене до сих пор. Затем следствие обвинило меня в создании преступной группы и в хищении 68 миллионов рублей и, наконец, в хищении 133 миллионов рублей. Все эти обвинения в мошенничестве и хищении тоже абсолютное вранье. Расчет один — и он во многом удался — заставить всех думать привычным способом: «Если арестовали, то, значит, за дело…Просто так у нас никого не арестовывают…Нет дыма без огня.» Так вот наше дело еще раз всем напоминает: У нас арестовывают и без дела, а дело нарисуют, какое им захочется… Дым без огня бывает!

Мне кажется, что на само следствие уже ушло больше, чем 133 миллиона рублей. Конечно, зло должно быть наказано, «вор должны сидеть в тюрьме» — но Я не зло. Я не вор! Мы сделали проект, который хотело, чтобы мы сделали, государство. И мы свою работу сделали хорошо, лучшим образом из всех возможных.

Формула, которую изобрело следствие, пытаясь хоть как-то оправдать трату народных денег на все это, длящееся целый год, расследование, абсурдная и фантасмогоричная – мы украли денежные средства в размере 133 миллионов, потому что Масляева их обналичила, и на эти, украденные деньги, мы провели Платформу.

Это не шутка Ваша честь, следствия прямо нам заявляет, что государство выделило деньги на Платформу, мы эти денежные средства украли и на украденное провели Платформу. Следствие врет. Выделенные на Платформу деньги были потрачены только на нее. И неопровержимый факт проведения Платформы и есть основное доказательства, что воровства не было. Следствие не хочет видеть очевидных фактов. Теперь, после того, как дело практически полностью дочитано, я могу это утверждать.

Меня удручает, Ваша честь, что в этот поток вранья включился и генерал следственного комитета Голкин С.В. Совсем недавно было опубликовано его интервью газете Коммерсант. Мне кажется, что генерала Голкина просто подставили – или пресс-служба или следователи. Потому что сказал он неправду, которая легко опровергается.

Генерал Голкин утверждает, что я управлял всеми финансами в рамках «Платформы». Это абсолютно не так. Я никогда не принимал участия в управлении финансами в рамках Платформы. По просьбе Министерства культуры я подписал три соглашения о субсидии – документы по которым деньги предоставлялись, но не тратились. У следствия нет ни одного документа, подписанного мною, в соответствии с которым денежные средства тратились. Мы прочитали практически все дело и не нашли не одной моей подписи под финансовыми распорядительными документами. Таких документов и не может быть, потому что я никогда не занимался управлением Седьмой Студией, распоряжением денежными средствами, не занимал никакой административной должности. Я всегда сторонюсь бухгалтерских дел, потому что в этом ничего не понимаю. Именно для этого я и позвал Юрия Итина как опытного управленца.

Я художественный руководитель проекта. Что такое худ рук? Я коротко объясню, потому что многие, в том числе и министр культуры, судя по его заявлениям, этого не понимают. Худрук отвечает за составление и исполнение программы проекта на каждый календарный год. Он отвечает за художественный уровень того, что показывают на Платформе. Он отвечает за привлечение интересных, современных авторов, артистов, художников. Участвует ли он в обсуждении смет на спектакли? Да, конечно, потому что финансовые решения всегда зависят от художественных решений. Занимается ли он финансовыми вопросами, выплатами и распределением денег исполнителям проектов, работникам? Нет! Для этого и есть финансовый директор, бухгалтер, продюсеры. Проект «Платформа» был очень сложным и организационно, и технически. И я не сомневаюсь, что мы его выполнили полностью. Впрочем, и Минкульт не сомневается, потому что неоднократно докладывал в правительство как об исполнении проекта, так и об его успешности.

Генерал Голкин в интервью газете утверждает, что бюджетные средства, как установило следствие, после обналичивания по большей части расходовались не на организацию спектаклей (актеров и реквизит), а на совершенно иные цели. Вот только на какие – иные? Генерал не сказал. И следствие не говорит. Но, очевидно, что эти «совершенно иные цели» — и есть создание проекта «Платформа». Потому что никаких «иных» целей, кроме этих, у меня, у нас не было.

Чтобы следствие это, наконец, поняло, мы заявили около 30 ходатайств о проведении допросов участников мероприятий, выпущенных в рамках Платформы, чтобы установить, сколько денег и каким именно образом им было заплачено. Мы попросили следствие оценить сумму средств, выплаченных в качестве заработной платы сотрудникам Седьмой Студии – а это около 60 человек. Только сотрудники Седьмой Студии, которые фактически и сделали Платформу, по нашим подсчетам, получили около 60 миллионов рублей за 3 года и 3 месяца. Мы попросили оценить декорации, реквизит, все иные расходы. Следствие за год не удосужилось это сделать, а и на наши просьбы оно отвечает отказами.

Ни следствие, ни псевдопотерпевший – Министерство Культуры – и не думают указывать на какие «иные цели» были израсходованы обналиченные денежные средства. Хотя, я уже говорил, что, даже по мнению следствия, денежные средства пошли на проведение Платформы. Правда до этого они были якобы украдены.

Выделяя денежные средства на проект по развитию современного искусства, Правительство РФ рассчитывало на:
 — создание и прокат новых, экспериментальных спектаклей, концертов, выставок, фестивалей;
 — привлечение к проекту молодых режиссеров, артистов, музыкантов, художников;
 — привлечение к просмотру создаваемых произведений зрителей.

Именно так было указано в документах, позволивших нам запустить «Платформу».

Именно исходя из этих критериев государство, в лице Министерства культуры, и должно было оценивать исполнение проекта «Платформа». Из того же должно было исходить и следствие. Около 100 оригинальных мероприятий, 340 проведенных показов, более 80 тысяч зрителей, более 600 участников – это ли не главное доказательство того, что Платформа была выполнена полностью и с большим успехом?

Бухгалтерия – наука точная, утверждает Генерал Голкин. Наверное, это так, но я с этой наукой не знаком. Следствие, как он утверждает, по изъятым бухгалтерским документам проследило движение всех средств, выделенных Минкультом на Платформу. Вполне возможно. Но следствие остановилось на этапе получения наличных денег и не пыталось проверить каким образом эти наличные денежные средства тратились. И тратились ли они? А тратились они, и этому есть огромное количество доказательств, собранных самим следствием, исключительно на Платформу. Все допрошенные сотрудники Седьмой Студии подтвердили, что получали заработную плату наличными денежными средствами в кассе. Расписывались за получение денег. Допрошенные продюсеры мероприятий говорят о том же. Такие же показания дают немногие допрошенные артисты, техники и т.д. Значит деньги шли не на «иные цели», а на Платформу, на цели, для которых выделяло их государство.

Пытаясь выдать существующие в бухгалтерии «Платформы» финансовые нарушения за преступления, следствие совершает умышленный ПОДЛОГ.

Генерал Голкин утверждает, что, когда начнется публичный судебный процесс, все смогут убедиться в нашей виновности. Публичный процесс, и я в этом не сомневаюсь, только докажет, что в течение года следствие незаконно удерживало нас вне нормальных условий жизни, пыталось доказать то, чего просто не было. И вот на это как раз были потрачены огромные государственные деньги. Потрачены, полагаю, впустую. Поскольку никаких доказательств нашей виновности следствию добыть не удалось. Это ясно из этих 258 томов дела, состоящих из чего угодно, но только не из того, что указывало бы хоть как-то на мою, на нашу вину.

Я не сомневаюсь, что если это абсурдное дело дойдет до суда, то все участники Платформы придут в этот самый публичный суд и расскажут, какую работу они выполняли и какие деньги получали. И уже тогда суд и прокуратура должны будут делать то, что в течение года даже не пыталось сделать следствие – допросить всех участников Платформы, посчитать все потраченные деньги и убедиться, что ни я, ни мои товарищи ничего не воровали! Что я — честный человек! Что мы— честные люди! А бесчестные те, кто врет вам, обществу и те, кто придумал это абсурдное, позорное дело.

Что касается моего домашнего ареста, то я считаю, что с 22 августа 2017 года и по сей день не было и нет никаких основания для моего нахождения в изоляции. Я прошу Вас, ваша честь решение суда первой инстанции отменить.

Оригинал

нашей стране десятки миллионов людей регулярно пользуются социальными сетями. Мы  ежедневно делимся с друзьями своими мыслями, обсуждаем новости, ставим лайки, выкладываем фото и видео. Возможность обмениваться информацией — самая большая ценность социальных сетей.

Мы видим, как во многих регионах нашей страны становится популярной практика возбуждения уголовных дел на пользователей за лайки и репосты в социальных сетях. Зачастую действия правоохранительных органов явно не соответствуют потенциальной угрозе, а их реакция на записи в комментариях или мемы в ленте оказывается немотивированно жесткой.

Мы убеждены, что законодательство и правоприменительная практика должны быть изменены. Считаем необходимой амнистию несправедливо осужденных, отбывающих срок по соответствующим обвинениям и декриминализацию подобных случаев в будущем.

Оригинал

Футболист записал более 1230 фраз, с помощью которых приложение выведет водителя по маршруту. О приближающейся камере Дзюба предупреждает: «Как у Черчесова, не забалуешь – впереди камера». Если дорогу ремонтируют, футболист сообщает «Прострел не выйдет – впереди дорожные работы».

Запись опубликована в Инстаграме. «Карточный домик» – американский сериал вы жанре политического триллера. Исполнитель главной роли Кевин Спейси был вынужден покинуть сериал после скандала с сексуальными домогательствами.

We’re murderers.

Публикация от  House of Cards (@houseofcards)

06 августа 2018

Рождённые 6 августа

Муху Алиев президент Республики Дагестан в февр. 2006-февр. 2010 гг., доктор философских наук, профессор
Сергей Гончаров президент международной ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа», полковник в отставке. В 1978-93 гг. служил в Группе «А», в 1993-сент. 2014 гг. депутат Мосгордумы 1-5-го созывов
Михаил Гузев академик РАН, доктор физ.-мат. наук, профессор, директор Института прикладной математики ДВО РАН и Института математики и компьютерных наук Дальневосточного федерального университета
Роман Доброхотов один из основателей и лидеров «Партии 5 декабря»
Николай Ковалёв депутат Госдумы 7-го созыва («Ед.Рос.»), член комитета по безопасности и противодействию коррупции, генерал армии запаса. В июле 1996-июле 98 гг. директор ФСБ РФ
Марина Могилевская актриса театра и кино, заслуженная артистка России
Илья Пономарев политический деятель, депутат Госдумы 5-6-го созывов («Справедливая Россия») в декабре 2007-июне 16 гг.
Борис Симонов в марте 2004-августе 14 гг. руководитель Фед. службы по интеллектуальной собственности, патентам и товарным знакам (Роспатент), доктор технических наук
Джери Холлиуэлл британская певица
Андрей Цыбин префект Юго-Восточного административного округа Москвы, предс. общественного совета по проблемам безнадзорных животных
J 1639 человек проголосовало. Смотреть результаты

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире