echomsk

EchoMSK

19 августа 2009

F
ВОПРОС от пользователя n98444, (безработный, Украина)
Что планирует сделать Швеция во внешней политике за время председательства в ЕС?



ОТВЕТ:
Для ЕС, несомненно, наступил решающий момент. Евросоюз может сыграть важную роль в преодолении экономического кризиса и внести вклад в глобальный ответ на продолжающееся изменение климата. Наверное, это прозвучит немного пафосно, но от того, как мы справимся с этими вызовами, зависит будущее Европы.
Что касается традиционной внешнеполитической повестки дня, эта осень у Евросоюза тоже будет насыщенной.
ЕС стал важным действующим лицом в мировой политике, его участия ждут во многих частях света. В самой Европе мы продолжим курс на расширение и развитие отношений Евросоюза с соседними государствами, особенно это касается «Восточного партнерства». В отдаленных регионах, Афганистане, Пакистане, а также на Ближнем Востоке, ЕС необходимо усилить активность. Запланирована встреча на высшем уровне с важными партнерами: США, Индией, Китаем, ЮАР, Бразилией, Россией и Украиной. Кроме того, нужно быть готовыми к новым кризисам.
Если хотите быть в курсе новостей, рекомендую посещать наш сайт www.eu2009.se


Слушатель, Прораб, Россия
Господин Бильдт, в последнее время слышно много разговоров о том, что «перезагрузки» отношений с Россией за счёт Грузии не будет, на сколько эти слова соответствует истине?
Ведь всё как было так и осталось, сотни тысяч грузинских беженцев не могут вернуться в свои дома в Абхазию и Цхинвальский Регион, Россия как оккупировала четверть территории Грузии так и оккупирует, как нарушала абсолютно все соглашения (включая шестипунктное соглашение Медведев Саркози) так и нарушает, тем временем российские политики заявляют, что грузинский вопрос больше не стоит между западом и Россией… Выходит, что улучшение отношений с Путинской Россией это реальность?



ОТВЕТ:
Этой осенью ЕС продолжит свою работу также по этому вопросу, в частности с помощью миссии наблюдателей ЕС, которая препятствует возникновению инцидентов на административных границах с Абхазией и Южной Осетией. К сожалению, миссию не пускают на территорию Абхазии и Южной Осетии. Положение осложняется тем, что наблюдатели ООН и ОБСЕ были вынуждены покинуть регион из-за российской позиции. Мы постоянно призываем стороны к соблюдению условий мирного договора, заключенного в августе прошлого года при посредничестве ЕС.


ВОПРОС от пользователя pilat, (всадник, Италия)
Гражданин Бильд!
Вы славитесь своими русофобскими настроениями.Почему это так?Вы не можете простить России этого унижения и позора,которое Россия нанесла Швеции под Полтавой?Я бываю в Швеции и у шведов очень приятная манера общаться и добрый нрав.Вы исключение или большинство шведов маскируются быть доброжелательными?



ОТВЕТ:

Утверждается в частности, что поражение Карла XII в Северной войне могло негативно отразиться на сегодняшней шведской политике в отношении России. Могу вас успокоить на этот счет. Оснований для тревоги насчет желания шведов взять реванш нет. За триста лет мы давно успели отойти от этого удара. Если честно, я убежден, что Швеция, как ни парадоксально, только выиграла от поражения в 1709 году. Тогдашней шведской власти пришлось переключиться с внешней экспансии на внутренние проблемы и модернизацию. И для того (и для сегодняшнего) дня это именно то, что в конечном счете способствует росту благополучия и международного авторитета.
16 августа в подмосковном Жуковском во время тренировочного полета в воздухе столкнулись два истребителя СУ-27. Авиакатастрофа произошла над аэродромом «Раменское», где проходила подготовка к открывшемуся во вторник Международному авиационно-космическому салону «МАКС-2009».

Москвичи, которые пострадали из-за авиакатастрофы в Жуковском, получат компенсацию в размере 50-ти тысяч рублей.

Об этом журналистам сообщили в департаменте социальной защиты населения Москвы. Ранее сообщалось, что правительство Московской области выплатит компенсацию в  размере 300 тыс. рублей семье погибшего военного пилота Игоря Ткаченко и окажет помощь жителям региона, чье имущество пострадало в результате падения обломков истребителя.

Администрация Раменского района и ВВС помогут восстановить домовладения, пострадавшие в результате авиакатастрофы самолетов СУ-27. Об этом в эфире радиостанции «Эхо Москвы» сообщил председатель садоводческого хозяйства «Сосны» Петр Слонов.



Акт предоставлен председателем садового некоммерческого товарища Сосны Петром Слоновым:





Фотографии с места падения самолета СУ-27 в подмосковном поселке Сосны.



























Фото Владимира Роменского, «Эхо Москвы»
18 августа 2009

СШГЭС после аварии



































Кадры ТВ Абакан снятые 18 августа предоставлены главным редактором радио «Абакан» Яной Метельской.

Предыдущие фотографии с места событий
Чтобы увеличить картинку, кликните по ней мышкой
Первое место

Difambik


Второе место

Siroy


Третье место

Dedushkavova


Поздравляем победителей! Желаем творческих успехов! Ждите звонка референтов с информацией о том, как можно забрать призы.
Прием работ на конкурс коллажей и карикатур по теме «10 лет путинской России» завершен.
Благодарим всех, кто принял участие!

Предлагаем вам определить трех победителей, проголосовав за три понравившиеся работы.

Чтобы увеличить картинку, кликните по ней мышкой.
После порядкового номера стоит ник человека, приславшего работу на конкурс.



1) Alexrogozhin



2) Atakin


3) Batorskiy



4) Boga



5) Boot



6) Comicsmaker



7) Db5302



8) Db5302



9) Denis2713



10) Denis2713



11) Denis2713



12) Difamblik



13) Difamblik



14) Duz



15) Duz



16) Duz



17) Duz



18) Gio_armani



19) Goodnight



20) Inkognito007



21) Inkognito007



22) Inkognito007



23) Ioo_ooi



24) Klevtsoft



25) Koma



26) Kukla



27) Kukla



28) Kukla



29) Kukla



30) Kukla



31) Kukla



32) Kukla



33) Kukla



34) Lars



35) Lars



36) Levan74



37) Levan74



38) Mamzitov



39) Mvan



40) Mytar_piter



41) Mytar_piter



42) Mytar_piter



43) Mytar_piter



44) Mytar_piter



45) Mytar_piter



46) Pavelek



47) Plushka



48) Rent



49) Sergakm



50) Siroy



51) Swk



52) Trihaha



53) Trihaha



54) Trihaha



55) Trihaha



56) Vetoldi



57) Vetoldi



58) Vetoldi




59) Whitedoor



60) Xterminator




Смотреть результаты


Победители конкурса карикатур «Путин на дне Байкала»

Новый конкурс карикатур «Путин дает урок Украине»
ГАЛЕРЕЯ &nbsp&nbsp Задание &nbsp&nbsp Призы&nbsp&nbsp Условия&nbsp&nbsp Контакты





Предлагаем вам принять участие в новом конкурсе карикатур!

Задание: создать фотоколлаж или карикатуру на тему




К участию в конкурсе принимаются работы, выполненные в любом из следующих жанров:

  • фотоколлаж
    Юмористический, соответствующий тематике; выполненный при помощи цифровых средств (программы Photoshop и др. графических редакторов, удобных для вас).
  • классическая карикатура
    Может быть нарисована от руки и оцифрована (сканер, цифровой фотоаппарат); нарисована при помощи цифровых средств (программы Photoshop, Paint и прочие графические редакторы)




Технические требования к работам:

Формат файлов — .jpeg
Размер — 700 px по ширине; не более 2 Мб.

Что необходимо конкурсантам:

1) Зарегистрироваться на сайте «Эхо Москвы», если вы никогда у нас не регистрировались, включая контактные телефоны (сделать это можно здесь)

2) Успеть прислать свои работы до  24 августа (прием работ заканчивается в ночь с 23 августа на 24 августа)
на почту echocartoons@gmail.com с почтового ящика, на который вы зарегистрированы на сайте.


Что необходимо всем читателям и конкурсантам:

1) Следить на сайте за обновлениями Галереи конкурсантов и комментировать работы.

2) Участвовать в Голосовании среди ЛУЧШИХ работ, отобранных главным редактором, и следить за подведением итогов конкурса.

ВНИМАНИЕ! Участие в конкурсе подразумевает согласие авторов рисунков на то, что их работы с указанием имени/ника будут опубликованы на сайте.
Надеемся, следующее напоминание будет лишним: убедительно просим Вас помнить об авторском праве.

Редакция оставляет за собой право не публиковать работы, не отвечающие условиям конкурса или представленные в неподходящем формате, а также не комментировать отказ в публикации.
Саяно-Шушенская ГЭС: взгляд изнутри

Источник
Стенограмма встречи с руководителями региональных профсоюзных организаций СОЦПРОФ


27 июля 2009 года
Институт современного развития
12.00-14.00
г. Москва, ул. Делегатская, 7, стр. 1.



Е.Гонтмахер (член Правления Института современного развития). Уважаемые коллеги, рад Вас приветствовать здесь. Очень хорошее стечение обстоятельств то, что вы собирались в Москве и мы бы хотели в абсолютно неформальном режиме просто вас послушать. Я бы сказал так: то что происходит в регионах вы знаете лучше, чем видно отсюда.
К чему я это хочу сказать? Для нас очень важно то, что мы с вами встречаемся. И если у нас сегодня будет здесь интересный разговор – а я надеюсь, что он будет – то мы основные его результаты опубликуем и будем активно использовать в нашей работе.

Для затравки нашего разговора скажу от себя пару слов о том, как я вижу текущий момент.

Я сказал бы так: ситуацию вижу достаточно тревожную в отношении того, что у нас сейчас в стране происходит, я имею в виду, прежде всего, с экономической и социальной точки зрения.

Что происходит на наших глазах? То, что не происходило в девяностые годы и не происходило в первые годы этого десятилетия. Сейчас все-таки начала, я бы сказал, отмирать старая советская экономика.


Реплика. Чуть-чуть начала.


Е.Гонтмахер. Чуть-чуть, да, совершенно правильно. Помните, в 90-е годы был очень тяжелый экономический кризис. Надо было не тянуть за уши вот эти отсталые, навсегда отставшие предприятия. Конечно, это тяжело с социальной точки зрения. Я помню, Борис Николаевич, когда мы ему это объясняли, говорил: «Так что, вы предлагаете большую безработицу?» На что мы ему говорили: «Или большая безработица, или большая инфляция». Он сказал: «Лучше инфляция». Он боялся открытого социального кризиса.

Поэтому решения о том, чтобы наша экономика действительно стала конкурентоспособной, диверсифицированной, интенсивной, откладывались. А в двухтысячные годы, когда пошли наверх цены на нефть, газ, то вы же сами помните, как-то все успокоились. Я бы сказал так: у всех поднялись зарплаты, у кого-то в меньшей степени, у кого-то в большей. Богатые богатели быстрее, чем богатели бедные. Бедные тоже немножко чего-то получили от этого экономического роста, но даже официальные данные показывают, что различия увеличились.

И не только в доходах. Здравоохранение раскололось на две части: для богатых и для всех остальных. А какое здравоохранение для всех остальных – мы с вами прекрасно знаем. Образование школьное то же самое возьмите. Если нет денег, то ребенок в хорошую школу не пойдет, потому что везде надо платить. Фактически, последние годы раскол произошел на две России, условно говоря: маленькая, успешная и вторая, которая с барского стола кормилась какими-то крохами. Ничего хорошего это не обещало.

Мы, кстати говоря, еще до создания этого института написали книжку и она издана. Это было уже почти три года назад. Мы описали четыре возможных сценария развития России. «Инерция» – понятно: ничего не меняется. Он, собственно, у нас практикуется до сих пор.

Потом, сценарий «Рантье». Это когда уж совсем много денег от нефти и газа, когда мы уже захлебываемся от них.

Потом, «Мобилизация». Это когда государство полностью берет на себя ответственность в экономике, в социалке. Такой почти советский вариант.

И «Модернизация» — то, что мы все, наверное, хотим, чтобы и рыночная экономика была, и демократия, и чтобы социалка была на высоком уровне, не только за счет государства, а и за счет высоких зарплат, наверное, за счет местного самоуправления, НКО, за счет тех же профсоюзов, которые об этом должны заботиться.

Это было года три назад, и мы тогда еще оценили шанс на последний вариант в пятнадцать процентов из ста. Очень условно, конечно. На самом деле, уже тогда было понятно, что вариант довольно сложный. А по трем оставшимся вариантам мы, авторы этой книжки, уже тогда сказали, что все они ведут к тупику и катастрофе России.


Вопрос. А как книга называлась?


Е.Гонтмахер. Она называется «Коалиция для будущего». Вы можете зайти на сайт нашего института. Можете посмотреть, там это опубликовано. Мы тогда предполагали, что кризис в России, вот такой полномасштабный, из-за того, что советская экономика не ушла, а современная российская экономика не пришла, начнется в 2011-2012 годах. Но мировой кризис это дело подтолкнул, и все это началось у нас в 2008 году.

Я к чему это говорю? Для меня и моих коллег даже в те благополучные времена не было абсолютно никакого спокойствия насчет того, что все хорошо, все отлично. Главную задачу, я повторяю, мы тогда не решили.

А сейчас что делает кризис? Кризис, вы правильно сказали, только начался. Все основные его события еще впереди. Кризис будет вычищать самые неэффективные сектора нашей экономики, это понятно. То есть, все старые промышленные предприятия, особенно, к сожалению, крупные, там, где не было за последние годы инвестиций, где неконкурентоспособная продукция – это всё, к сожалению (я понимаю, что вы же работаете наверняка на многих таких предприятиях), будет закрыто, так или иначе.

Да, сейчас есть указания губернаторам. А они, в свою очередь, давят на работодателей: не увольнять, держать до последнего, и так далее. Да, пока такая ситуация еще возможна во многих местах, потому что, видимо, есть какие-то резервы и у работодателей и у местных бюджетов. Сейчас губернатор принимает решение передать в собственность региона то или иное предприятие взять, как это произошло с печально знаменитым «Русским вольфрамом (в Приморском Крае).. Кстати, такой пример уже не один.

Но это же все упирается в очень простую вещь. Потому что рано или поздно – скорее всего, это будет в следующем году – деньги просто кончаются, и у губернаторов. Экономика ведь стоит и еще будет стоять несколько лет, это точно… А что будет дальше – это как раз зависит от того, выйдет она на новые рельсы развития или будет у нас окончательно разваливаться.

Вы знаете, что даже официальный прогноз Минэкономики говорит о том, что у нас в 2012 году объем ВВП не вернется к докризисному уровню. То есть, 2010-2012 гг. предполагают маленький рост – один-два процента в год. Вы понимаете, что это в пределах статистической ошибки. Плюс поставлен чисто психологически, чтобы нам с вами и, конечно, начальникам доложить, что плюс. А на самом деле…

Мы же видим качество прогнозов, которые делает наше правительство. Оно всегда ошибается в одну сторону. Оно всегда считает, что все хорошо, а получается, к сожалению, все намного хуже. Если помните, бюджет на 2009 год был принят в ноябре 2008 года, исходя из цены на нефть девяносто два или девяносто три доллара за баррель. Это было, когда уже все эксперты говорили, что такого не будет. Минэкономики тогда же предполагало, что в этом году экономический рост будет плюс три с половиной процента.

Я тогда уже понял… Я не специалист по макроэкономике, но я беседовал с Игорем Алексеевичем Николаевым, есть такой в ФБК, это частная консалтинговая фирма. Он говорит: «Да что ты?! Минус будет в следующем году, точно». А это было еще в октябре прошлого года. Я говорю: «Не верю». – «Да нет, ты что, будет минус». Причем он сказал, что будет довольно существенный минус. Сейчас уже даже по официальным прогнозам 2009 год – это минус шесть с половиной процентов ВВП, но будет, наверное, больше. Промышленность упала еще больше. Вы же знаете последние данные. Там полгода к полгода прошлого года – падение больше двадцати процентов.

Так я к чему это говорю? Что из этой ситуации, когда кризис очень глубокий и очень сильно задевает экономику, можно выйти двумя вариантами. Первый вариант: молиться на стоимость барреля нефти. Вот сегодня он семьдесят один доллар. Я так представляю, что Министерство финансов уже хлопает в ладоши: вот, деньги пошли какие-то.

И если надеяться на это, то ни к чем хорошему это точно не приведет. Просто знаете, у кошки можно хвост рубить по частям или разом. Этот вариант — по частям называется. То есть, это конвульсии, к сожалению, которые просто будут затянут закономерный конец.

Или мы действительно понимаем, что нам нужно сейчас строить новую экономику вместо старой, которая уходит. Возникает вопрос: кто этим займется? Наша позиция – конечно, не государство. Государственная задача простая: обеспечить социальные гарантии в условиях, когда лучше иметь высокую, но короткую безработицу, чем не очень высокую, но застойную. Мы сейчас имеем безработицу в районе десяти процентов по официальным данным. Эта безработица у нас грозится быть очень длительной. Потому что, я повторяю, у нас административным образом консервируются старые предприятия и не создается новых, продвинутых рабочих мест.

Вы посмотрите нашу статистику. Когда идет разговор о рынке труда, надо говорить не о безработице, а о создании рабочих мест. У нас не создаются рабочие места в экономике, вот в чем проблема. Да, летом люди не идут регистрироваться на бирже труда, потому что они садятся на огород, идут в мелкую неформальную экономику, которая у нас есть. Но по осени, все считают, в том числе, и Правительство, что эта ситуация изменится, и безработица пойдет вверх.

Так вот, я повторяю, проблема не в том, чтобы эти показатели искусственно уменьшать, консервировать. Пусть у нас она будет высокой. Кстати, я хочу напомнить, что у нас в 1998 году, после дефолта была самая высокая безработица за всё время наблюдений – 13,4 процента. Но она очень быстро ушла вниз. Почему? Потому что из-за девальвации рубля у нас стали быстренько заполняться рабочие места и простаивавшие производственные мощности стали… И все пошло наверх. У нас экономический рост был до середины 2008 года.

Но сейчас ситуация немножко другая. Сейчас старые места, я повторяю, бесполезно возвращать, потому что никто эту продукцию не купит, ни у нас, ни за границей. Мы за эти годы уже очень крепко стали частью мировой экономики. И мы от мировой экономики в данном случае зависим радикально. Поэтому, что нужно? Нужно, конечно, освободить бизнес.

Это наша позиция, и она абсолютно понятна, мне кажется. Только частная инициатива сейчас может спасти ситуацию с точки зрения инвестиций, если мы говорим о крупных предприятиях. Малый бизнес, понятно, тоже имеет большое значение. У нас в малом бизнесе сейчас занято порядка двадцати процентов работающих. Это очень мало. В развитых странах это более половины. И, соответственно, малый бизнес производит у нас тоже меньше пятой части валового продукта. Что касается, я повторяю, крупного и среднего бизнеса, вы же прекрасно знаете, в каких условиях они развиваются. Можно, конечно, к этим бизнесменам предъявлять претензии.

Понятно, что профсоюзы всегда им предъявляют претензии, и правильно. Но я бы сказал так: давление со стороны государства, вы сами видите, на них колоссальное. Я уже не говорю про Ходорковского, но с точки зрения обычного бизнесмена… Кто сейчас рискнет вложиться, допустим, в крупный проект, чтобы срок окупаемости был десять лет? Я, честно, таких не знаю.

Наши бизнесмены вместо этого выводят деньги за границу, в очень большом количестве. И, кстати, основные инвестиции, которые были в те хорошие годы – это были инвестиции наших же, только через оффшоры. Максимум куда шли иностранцы – это был наш фондовый рынок, где можно было за полгода наварить очень большой дивиденд. А вкладываться реально, чтобы построить машиностроительный завод или химический завод, мало кто хотел, потому что колоссальные политические риски, это очень важно.

Кстати, в антикризисной программе Правительства есть фраза, что выход из кризиса будет строиться, в основном, на базе частной инициативы. Так что, вопрос к Правительству: ребята, раз вы это написали, так, пожалуйста, давайте. Более того, там написано, что за счет денег налогоплательщиков мы не должны поддерживать неэффективные производства. Правильно.
Вот «Автоваз». Классика. Я, конечно, не знаю точной ситуации там , это надо туда выезжать и там все это изучать. Но, как мне кажется, сейчас надо просто искать какого-то инвестора, нашего или западного, продать за один рубль со всеми долгами, которые там есть, но с условием, что это будет автомобильный завод. И этому инвестору надо, конечно, создать максимальные льготы по налогообложению и так далее. И пусть он из этого завода сделает то, что будет работать, то, что реально будет нужно и здесь, и может быть, даже на экспорт пойдет.

А то, что они сейчас делают… Они же туда закачали десятки миллиардов рублей. Толку никакого, вы видите. Продажи падают. Какая-то часть людей готовится к забастовке, насколько я знаю, на «Автовазе». И таких примеров много.

Поэтому здесь очень четкое, как нам представляется, должно быть разделение по выходу из кризиса: бизнес вытаскивает нашу экономику на новые рельсы, а государство, конечно, должно позаботиться о рабочей силе. Потому что рабочую силу надо и переобучить, потому что многие не обладают качествами для того, чтобы работать на более современных рабочих местах. Может быть, помочь кому-то переехать в новый регион.

Сейчас программой Правительства предусмотрено, по-моему, всего пятнадцать тысяч перевезти. Это очень мало. Понятно, что там нет механизма, связанного с обеспечением жильем, школы для детей, работы для жен, и прочее. Это же все должно быть в комплексе и здесь, конечно, как раз проблема государства для того, чтобы этот комплекс сделать.

У нас сейчас безработных, будем верить данным статистики, где-то семь с половиной миллионов. Сейчас их число немножко снизилось из-за сезонного фактора. Добавим к ним несколько миллионов человек, которые хотели бы сменить работу. Да, они работают, но их это не устраивает, потому что маленькая зарплата, понятно, что предприятие уже дышит на ладан, что его все равно закрывать придется, никуда не денешься. Это еще несколько миллионов человек. Сколько – это трудно сказать. Но я думаю, что эта цифра – двенадцать-пятнадцать миллионов точно, итоговая получается.


Реплика. Наверное, побольше.


Е.Гонтмахер. Может быть, побольше. Но и это не так мало. Двенадцать-пятнадцать миллионов человек обеспечить занятостью, такой, которая была бы производительной, эффективной, давала бы высокую зарплату. Вот корень-то где. Не просто зарплату дайте, и все. Понятно, что если предприятие успешно, то тогда и зарплата хорошая.

Это все надо сделать государству в ближайшее время. Пока, к сожалению, государство на это как-то не очень обращает внимание. Единственное, что они видят, это те, кто пришел на биржу труда, два миллиона человек, кто там зарегистрировался… Ну, да, пожалуйста, переобучись на кровельщика, на сантехника. И то, насколько я вижу по цифрам, это не пользуется успехом. Люди очень неохотно идут. В основном, получают пособие, и все, больше ни за чем они туда не пришли.

Поэтому, мне представляется, что сейчас стоит задача такого, я не боюсь этого слова, колоссального маневра — экономического и социального. У меня ощущение, кстати, что наши руководители начинают это понимать, что мы находимся в ситуации, когда что-то надо делать. Самое простое – ничего не делать. Вот ситуация идет стихийно, она куда-то развивается… Вот в Пикалево поехали, давай еще куда-нибудь поедем, потом еще куда-нибудь поедем. Но это будет убыстряться с такой скоростью, что никакого времени не хватит для того, чтобы это все каким-то образом ликвидировать в стиле ручного управления.

В этой перестройке, я бы сказал, перестройке-2, должны быть задействованы все общественно-политические силы, и профсоюзы, безусловно. Потому что одно государство и один бизнес это дело не решат. Все здоровые силы нашего общества, все, кто хочет в этом участвовать… Да, дискуссии, может быть, достаточно жаркие дискуссии, да, возможно, какие-то даже столкновения, я имею в виду словесные, потому что много непонятного, на многие вопросы нет ответов ни у кого.

Но это надо рано или поздно начинать, потому что каждый упущенный месяц – это один упущенный год выхода из кризиса, по моему глубокому ощущению. Выход из кризиса, я повторяю – это когда экономический рост начнется на базе создания новых рабочих мест, на базе того, что мы все-таки будем выходить из кризиса страной хотя бы второго ряда. Про первый ряд, наверное, пока рано говорить. Но если мы этого не сделаем, мы вылетаем в самый конец, в самый хвост мировой экономики.

Тем более, сейчас, как показывают исследования и наблюдения, ситуация с нашими основными экспортными продуктами плохая. Перспективы уже далеко не радужные. По газу – Европа начинает ориентироваться на других импортеров. Это отдельный разговор, почему так получилось. Я думаю, что во многом мы сами в этом виноваты. По нефти тоже ситуация непростая… Она, конечно, более длинно развивается. Но в том же направлении. Идет реструктуризация мировых рынков, и это говорят уже все специалисты, на которых нас с нашими экспортными товарами в ближайшие годы особо ждать не будут. Надо будет туда очень сильно пробиваться. И по тем ценам, которые раньше были, нам вряд ли удастся все это продавать.

И поэтому надо ориентироваться на то, что у нас просто нет другого выхода, как включить вторую скорость и начать строить современную экономику и, мне кажется, современное общество. Потому что здесь, я повторяю, все вот эти общественные процессы, все дискуссии реально должны быть.

Только что прочитал, что «Единая Россия» готовится к общественным дискуссиям. Это поручено «Молодой гвардии», чтобы она готовила команды, с которыми «Единая Россия» будет дискутировать. Давайте все-таки не так будем действовать. Давайте будем по-настоящему откровенными, ответственными. Вот, собственно, что я хотел сказать, коллеги. Все остальное, я надеюсь, скажете вы. Будем обсуждать, дискутировать.


Н.Долгополова. А можно вопрос?


Е.Гонтмахер. Пожалуйста.


Н.Долгополова. Наталья Долгополова, Владимирская область. Исполняю обязанности председателя регионального союза СОЦПРОФ. Скажите, пожалуйста, в Вашей схеме развития бизнеса через поддержку частной инициативы какое место отводится государственным внебюджетным предприятиям? В частности, ФГУП? Потому что не секрет, что до сих пор, с середины девяностых годов их тянут за уши, они убыточные. И тянут за уши по той простой причине, особенно в моногородах, где они едва ли не единственный источник рабочих мест и заработной платы, только потому, что они являются ширмой для отмывания выведенных ведомственными чиновниками бюджетных денег.


Е.Гонтмахер. Согласен. ГУПы, МУПы… Вы знаете, я помню, еще в начале двухтысячных годов, я работал тогда в Правительстве, при мне было принято решение о том, что вот эти ГУПы, МУПы надо ликвидировать как класс. Причем, первые годы вроде как-то процесс шел. Их, конечно, в основном, хотели приватизировать. Но Вы правы абсолютно в том, что эта ситуация остановилась, хотя это крайне неэффективные предприятия, как правило, потому что объединяют несколько плохих признаков государственной и негосударственной экономики.

В чем здесь плохие признаки государственной экономики? В том, что можно использовать бюджетные средства и при этом бесконтрольно. Мы знаем, какие там зарплаты устанавливаются по контрактам. Это же не бюджетная сфера, где люди получают очень маленькую зарплату.

А с другой стороны, что касается плохих сторон частного бизнеса в данном случае. Так как действительно это бизнес монопольный и, как правило, никто с ним не конкурирует, а за ним стоит еще государство, какие-то отдельные люди, чиновники, то они позволяют себе вытворять все, что угодно, и кстати, иногда даже в отношении работников. Поэтому я считаю, что эти ГУПы, МУПы, конечно, должно быть приватизированы. Принятое тогда решение должно быть исполнено.

Но здесь, конечно, возникает ситуация… Вы же сами упомянули о том, что многие из них – это градообразующие предприятия. И тут надо, конечно, очень внимательно планировать.

Но по моногородам надо решать, конечно, абсолютно индивидуально, потому что закрыв такое предприятие мы лишаем какое-то количество людей работы — не руководителей, которые не пропадут, а простых рабочих. Очевидно, должны быть какие-то специальные региональные программы, как с этим дальше управляться, куда устраивать людей. То ли там перепрофилизация… При приватизации, если найдется инвестор, он должен перепрофилировать так, чтобы осталось это предприятие, чтобы были рабочие места, и чтобы это было успешное предприятие.

Либо другой вариант: вообще, у нас многие моногорода надо закрывать. Это тоже уже понятно. Просто вывозить оттуда людей куда-то – это тоже отдельная проблема.


Н.Долгополова. Там вся социалка тогда посыплется.


Е.Гонтмахер. Да, понятно. Раз уж мы пропустили благополучные годы, когда можно было это спокойно сделать, теперь это надо сделать очень аккуратно, но делать. В этом я с Вами согласен.


С.Храмов. Прощу прощения.


Е.Гонтмахер. Да, Сергей Храмов.


С.Храмов (Председатель Российского профсоюза металлистов СОЦПРОФ, генеральный инспектор труда СОЦПРОФ). Наша цель сегодня – донести до руководства ИНСОРа и, соответственно, до руководства страны то, что мы с вами знаем такого, о чем, в общем-то, не пишет пресса и даже всякого рода исследователи типа ФАПСИ и прочих подобных организаций. Евгений Шлемович правильно сказал, что каждый месяц затяжки с реформами может быть последним. Именно эту тему мы сегодня, наверное, и поднимем.

То есть, что сейчас происходит в регионах, и будет ли время для принятия экономических реформ, если не предпринять какие-то экстренные шаги достаточно оперативно. Конечно, то, что наша экономика была построена на сырьевой базе, а как известно из  публикаций того же ИНСОРа, сырьевая экономика не нуждается ни в демократии, ни в народонаселении… Это, конечно, понятно.

Но я напомню, что тот же самый кризис, который был в Штатах в двадцать девятом году, он был разрешен Рузвельтом. В первую очередь, тем, что Рузвельт поднял покупательную способность американских граждан. То есть, он сделал так, что граждане Америки смогли покупать американские же товары, обязав всех предпринимателей поднять зарплату и сократить рабочую неделю, разъяснив им, что при этом одновременном повышении зарплаты конкурентоспособность каждого предприятия не снизится. То обстоятельство, что сейчас продукция нашей экономики, наших предприятий не находит сбыта на экспорт – понятно. Она не находит сбыта и внутри страны. На экспорт – по причине недостаточной конкурентоспособности, а внутри страны – по причине отсутствия денег у населения.

Еще расчеты покойного академика Львова, ныне живущих Ивантера, Нигматулина, говорят, что если одномоментно вдвое поднять зарплаты и пенсии, то цены на товары повседневного спроса увеличатся только на пятнадцать процентов. Мы, профсоюзы, убеждены в том, что именно рост покупательной способности населения – это один из важнейших механизмов вывода страны из кризиса. Причем, каждый директор предприятия тоже понимает, что чем больше денег у народа, тем лучше будет его предприятию. Но чтобы этот директор знал, что начинать нужно с себя, для этого существует профсоюз, который объяснит директору, что здесь, у себя на заводе надо начинать повышать зарплату.

К сожалению, те проблемы, которые стоят перед народом – а стоят, в первую очередь именно проблемы с производством: зарплата, условия труда, рабочее время – сейчас не решаются во многом даже искусственно под прикрытием этого самого «страшного» кризиса. В результате народ идет на улицы. Я убежден в том, что профсоюзы могли бы, не специально этим занимаясь, а просто в силу своей природы, своей сущности, содействовать тому, чтобы протестные выступления были перенесены с площадей на предприятия.

О том, насколько остры ситуации в регионах, в разных аспектах, и по регионам и по отдельным направлениям, скажут наши товарищи, которые сейчас здесь. Я, наверное, их представлю в двух словах.

Алексей Валерьевич Казак. Руководит профсоюзами студентов, бюджетников и коммунальщиков. Буквально на той неделе получил диплом об окончании с отличием РГСУ.

Александр Иванович Машинец, Любовь Васильевна Колесова. Лидеры Красноярского краевого союза СОЦПРОФ. Это наши старейшие активисты Ачинского комбината, то есть империя Дерипаски.

Александр Владимирович Колос – председатель Приморского союза СОЦПРОФ, наш активист из Владивостока. Он был свидетелем того, что происходило в ходе протеста автомобилистов.

Алексей Алексеевич Цивенко, председатель Ростовского союза СОЦПРОФ, Таганрог. Это заводы «Тагаз» и «Тагмет», империя Пумпянского. Там тоже были интересные ситуации с приездом Дворковича, ожидавшимися визитами Медведева.

Сергей Юрьевич Андреев. Председатель Питерского союза СОЦПРОФ. В далеком прошлом один из зачинателей движения СТК, потом депутат ЗАГСа.

Петр Васильевич Судаков. Председатель Нижегородского союза СОЦПРОФ.

Михаил Петрович Пашкин. Крайне интересный человек. Это лидер профсоюза милиции. Он расскажет вещи, о которых не пишут в прессе. Вещи, которые очень быстро переносят нашу страну в район пятого или семнадцатого года.

Наталья Владимировна Долгополова. Заместитель председателя Владимирского союза СОЦПРОФ, работает на сугубо оборонном заводе в Радужном, соответственно, оптическая оборонка, ведущий специалист. Зарплата – семь тысяч рублей. Понятно, да?

Сергей Юрьевич Головин. Он представляет нефтяников из города Губкинский, где работал вахтовиком, это далеко, в ЯНАО. А живет и руководит профсоюзами СОЦПРОФ он в Башкирии, в г.Туймазы.

Валерий Николаевич Андриякин. Председатель Архангельского союза СОЦПРОФ, судостроитель из Северодвинска.

Леонид Васильевич Афанасьев. Это те самые бунтующие заводы в Ярославле: «Автодизель», «Тутаевские моторы», председатель Ярославского союза СОЦПРОФ. Если вспомнить, то его лицо было рекламным лицом кампании Ельцина. Конечно, мы все понимаем, что… про Пикалево мы поговорим отдельно, но когда требуют вернуть ручку, при этом отдавая «Опель» — это все очень весело.

Александр Владимирович Котов. Это российский Хофф – председатель профсоюза водителей профессионалов — дальнобойщиков.

Екатерина Ивановна Болотова. Это его социальный партнер, лидер одного из объединений работодателей в транспортной отрасли.

Андрей Иванович Карапыш. Председатель Карельского союза СОЦПРОФ. Это наш лидер с Костомукшской «Северстали», который не так давно поднял на своем предприятии зарплату до ста тысяч рублей.

Сейчас постараемся рассказать про то, что мы видим в регионах. Думаю, это будет полезно, потому что… В отличие от того, что говорит про нас некто Штыров из Якутии, мы отнюдь не являемся экстремистами.


Е.Гонтмахер. Понятно.


С.Храмов. Но, с другой стороны, руководство АЛРОСЫ из Якутии. Вот маленький пример. АЛРОСА вводит вынужденные отпуска, приостанавливает производство. Людей отправляет в простой на три месяца. Да, обещая выплачивать две трети заработной платы. При этом, руководство компании говорит, что, конечно же, на эти два-три месяца люди могут выехать на большую землю. Но каких-либо дотаций на билеты – а авиакомпания тоже АЛРОСА — не дают.

Давайте сообразим. Если несколько тысяч человек в небольшом городе, где всего-навсего тридцать три дома, летом получают три месяца отпуска и еще какую-то зарплату… Огородов там нет, рыбу они поймали. Что они будут делать дальше? Пить или бить? Я полагаю, что бить. Мы пытались все это дело перевести в коллективные переговоры. Нам заявили, что это мы экстремисты.

Явно, что те люди, которые рыбу уже поймали, сделали запасы, оленей постреляли, дальше им делать нечего, выехать они не могут. Зарплата у них порядка тридцати-сорока тысяч в нормальное время. Сейчас она соответственно падает до двадцати с чем-то. Особо не поедешь. А делать нечего, и жить надо.

Выясняется, что одновременно идут несколько процессов. Кризис как таковой, это жлобство работодателей и власти. Местная власть и работодатель – это одно и то же. Эти моменты, мне кажется, могут очень ускорить то, что написано в прогнозе «Новочеркасск-2009».

Напомню, что события 9 января 1905 года возникли не из-за того, что какой-то нехороший царь пострелял в каких-то хороших рабочих. А из-за того, что гострудинспектор по фамилии Чижевский дал согласие на незаконное увольнение четырех рабочих Путиловского завода, которые были членами профсоюза, возглавлявшегося Георгием Гапоном. И рабочие Путиловского завода, члены профсоюза, пошли на демонстрацию в защиту уволенных товарищей. Чем кончилось, что с этого началось – мы все помним. Так что я попрошу…


Е.Гонтмахер. У меня единственное замечание – по поводу зарплаты. Сергей Храмов сказал насчет того, чтобы ее удвоить… Академика Львова хорошо знал и был с ним в достаточно близких отношениях. Но с подобным предложением всегда соглашался. Пенсии – да. Понятно, люди уже не работают, не могут заработать. Пенсии надо повышать, никто с этим не спорит. С 1 января 2010 года будет повышение пенсий раза в полтора.

Но, к сожалению, как показывают расчеты, если будет вот такая, мягко говоря, хиленькая экономика, то за счет чего пенсии-то платить?

Что касается зарплаты я не очень понимаю когда, например, на «Автовазе» сейчас люди выйдут и скажут: увеличьте нам в два раза заработную плату. Ну, хорошо, увеличат им в два раза заработную плату. Дальше что? Откуда на «Автовазе» можно найти средства увеличить зарплату?


С.Храмов. Объясню. Дело вот в чем. Как известно на «Автовазе» доля заработной платы в затратах на производство продукции – 9,9%. Мы все слышали лет пять назад про гигантский скандал, что «Автоваз» с целью искусственного повышения себестоимости ввозил миллионы тонн песка из Дагестана за какие-то бешеные миллиарды рублей.


Е.Гонтмахер. Значит, за счет воровства?


С.Храмов. И это тоже. За счет сокращения воровства.


Е.Гонтмахер. Минуточку. Если мы не берем воровство, а это действительно очень большой резерв в нашей стране….Но все-таки давайте вернемся к экономике. Мне кажется, все-таки этого резерва часто нет. Потому что нормальный работодатель, получая доход, имеет два варианта как его потратить: инвестиции и зарплаты. Что делать? Поднять зарплату? Пожалуйста, поднимем зарплату, нет проблем. Но, с другой стороны, а оборудование сменить? Каждый раз, на каждом предприятии, эта дилемма решается по-разному. И необязательно при этом происходит повышение зарплат.


С.Храмов. Я в свое время делал расчеты. Когда года два назад мы организовывали забастовку на «Форде», я специально посчитал. Оказывается, если пойти навстречу требованиям работников «Форда» и поднять зарплату на тридцать процентов, то отпускная цена «Форда Фокус» повышается на сто пятьдесят долларов. То есть, конкурентоспособность совершенно не страдает. Именно при том, что доля зарплаты в себестоимости крайне низка.


Е.Гонтмахер. Минуточку. Что делают люди, как мы с вами знаем, когда получают дополнительные деньги? Что они идут покупать? Тот, у кого не хватает хлеба, пойдет и купит хлеб, понятно, наш отечественный хлеб. Но если у людей появляется какая-то значительная сумма денег, люди же покупают импорт. Допустим, я хочу сменить телевизор. Что, я пойду покупать наш? «Рубин»? Нет, я пойду купить какой-нибудь, пусть он будет непонятной сборки, но он будет «Самсунг».


Реплика. Если он воронежской сборки, то это тоже российский товар, а у нас сейчас других нет.


Е.Гонтмахер. Нет, есть и другие. Та же самая одежда, обувь. Как только у людей чуть-чуть появляются деньги они не хотят быть хуже других. А наш товар часто уступает импорту. Все двухтысячные годы у людей повышалась зарплата. Они более или менее начали поднимать свое благосостояние. И что произошло? Никакого импортозамещения. Где наша отечественная промышленность? Она наоборот стала хуже работать. Засилие импорта стало больше. Я покупаю голландскую редиску, китайский чеснок, израильскую морковку. Что, у нас морковка не растет? Понимаете, почему я против лобового повышения зарплат? Есть действительно рецепты кейнсианства, когда для выхода из кризиса надо повысить платежеспособность населения. Но тогда мы к этому должны иметь конкурентоспособную собственную экономику. А у нас, к сожалению, вот этого второго-то почти нет. Надо второе выращивать, а потом уже применять первое. Тогда будут наше покупать.


Н.Долгополова. Цена отечественной продукции растет не за счет повышения зарплат. И у нас люди не покупают качественную ивановскую одежду только потому, что она значительно некачественной итальянской и китайской. Будь она дешевле, ее бы расхватывали.


Е.Гонтмахер. А почему она дороже? Потому что у нас такие тарифы естественных монополий. Правильно? У нас же дорогой бензин.


Н.Долгополова Высокие тарифы, высокие собственные издержки…


Е.Гонтмахер. И монополизация.


Н.Долгополова. …за счет того, что не было модернизации, высокая трудоемкость.


Е.Гонтмахер. Совершенно правильно. Поэтому давайте разбираться…


Е.Болотова. Плюс ненормально структурированные налоги.


Е.Гонтмахер. Спасибо.


Л.Афанасьев. Насчет конкурентоспособности. Вот я работаю на «Автодизеле» сорок лет. В свое время там работало сорок тысяч, сейчас уже в связи с кризисом там восемь тысяч осталось.


Вопрос. А куда остальные-то делись?


Л.Афанасьев. Сейчас. Наш двигатель занимает ежегодно первое место в гонке «Дакар». А на предприятии сейчас угроза банкротства. Правильно сказал Сергей Храмов, что жлобство… Почему продукция неконкурентоспособна? Такой двигатель можно выпустить в единичном варианте, на поток невозможно поставить, потому что восемьдесят процентов износа оборудования. Господин Дерипаска с 2001 года ни копейки не вложил в предприятие, чтобы модернизировать производство. Поэтому мы можем создавать конкурентоспособную продукцию. Но жлобство не дает.

Теперь по поводу безработицы. Есть официальная, есть скрытая. Например, за вот этот год… Было шестнадцать тысяч работающих в 2008 году, сейчас стало восемь. Сократилось официально, по закону где-то три тысячи, а пять тысяч ушло под давлением. Работодателю выгодно, чтобы человек ушел по собственному желанию. Он даже платит три-четыре оклада, лишь бы он не ушел по сокращению, чтобы статистику не портить… И поэтому когда мы слушаем доклады чиновников, что у нас безработица такая-то и такая-то, то фактически они врут.


Вопрос. Это у нас где?


Л.Афанасьев. Это на «Автодизеле» в Ярославле, это отечественное автомобилестроение. Причем, надо понимать, что мы же делаем дизель, потому что это стратегическая продукция.


Реплика. Людей уволили, хорошо, даже им дали вот эти пособия, чтобы не портить статистику. Где сто тысяч человек? Куда они делись-то?


Л.Афанасьев. За ворота. Куда?


Реплика. На огороды.


Л.Афанасьев. Они становятся в Центре занятости в очередь, В три часа утра ее занимают. Там целый дурдом.


Е.Болотова. А вы можете сделать так, чтобы «Мерседес-Бенц» купил ваш мотор?


Л.Афанасьев. Нормальный хозяин каждые пять лет меняет станочный парк. У нас станки стоят с тридцать седьмого – тридцать восьмого года. Разве можно на таком оборудовании сделать конкурентоспособную продукцию? Нужно вложение средств. Собственник не желает вкладывать в развитие отечественного автопрома. Почему этого никто не знает? Путин приезжал, два часа был, ему лапши на уши навешали, и он поехал.


А.Цивенко. Во время кризиса Рузвельт одним из приоритетов поставил нормальное развитие профсоюзов на предприятиях. У нас до сих пор доминируют прокоммунистические профсоюзы Шмакова, которые защищают интересы работодателя, но не работника. Поэтому и котел закрыт пока что.


Е.Гонтмахер. Да, у Рузвельта же была большая коалиция, куда вошли, в том числе, и американские профсоюзы.


А.Цивенко. Да. Поэтому, чтобы найти нормальные отношения между работодателем и работником, нужно создавать нормальные профсоюзы. И тогда Пикалевых не будет, мы сами отрегулируем эти отношения.


Реплика. В ФНПР все профсоюзы фактически прикрывают работодателя.


А.Цивенко. Конечно, у нас люди, которые отстаивают свои конституционные законные права, которые гарантирует президент, этих людей выбрасывают на улицу. Мы восстанавливали четыре месяца людей. За то, что они отказались работать в выходной день, директор их увольняет, как за прогул. Мы их восстанавливаем, их все равно выдавливают, а господин директор сидит в своем кресле.


Е.Гонтмахер. Позицию СОЦПРОФ я знаю. Поэтому я понимаю, что вы не шмаковский профсоюз.


С.Головин. Есть различия. Если власть заинтересована, надо с нами иметь дело.


Е.Гонтмахер. Да, понятно, но все-таки я хотел бы сделать маленький вывод, возвращаясь к судьбе вашего моторостроительного завода. Значит, получается, нужен инвестор? Есть разработки, и пока еще есть квалифицированная рабочая сила. Еще через какое-то время и рабочей силы не будет.


Л.Афанасьев Да, но если он член рабочего профсоюза, там уже не смотрят, что он квалифицированная сила, его все равно уволят.


Е.Гонтмахер. Я понимаю.


Вопрос. Куда остальные деваются?


Л.Афанасьев. Куда? На улицу уходят.


С.Головин. Когда их отправляют в отпуск, то фактически не увольняют, то есть, они не идут в статистику безработных. Они находятся в отпуске с сохранением половины или тридцати процентов зарплаты. Но это же не выход. Продукт-то не производится.


Е.Гонтмахер. Но рано или поздно это же закончится, правильно?


С.Головин. Конечно.


Е.Гонтмахер. У работодателя просто даже и на это денег не будет.


С.Андреев. Поскольку я ближе всех оказался к Пикалево, в Питере, я в режиме реального времени постоянно отслеживал эту информацию. Вам, наверное, будет интересно знать, как там все это дело воспринимается внизу, потому что одно дело – как мы пиарим это все, как мы по телевизору показываем… Внизу там существует совершенно определенное общественное мнение. Мнение заключается в следующем. Предприятие и работодатель вопрос не решает. Губернатор и местные власти вопрос не решают. А Путин приедет только тогда, когда будет наезд на местную власть, потому что она ближе всех лежит, она понятна, она видна.

Причем, речь не идет о каком-то захвате власти. Нужно пошуметь, вынудить местную власть встать на карачки: перекрыть дорогу, захватить здание, и так далее. И тем самым вынудить верховную власть, в которую тоже уже меньше верят, все-таки обратить внимание и в данном случае проблему решить.

Я полагаю, что этот пример, по запускающей цепочке, по принципу домино, сейчас будет очень понятен всем. Вот эти грохнули по столу кулаком, к ним приехали и их проблему решили. Хорошо ли, плохо ли… Те, кто продвинутые, понимают, что это был цирк, что все эти нагибания Дерипаски с авторучкой – это все шутки.


Е.Гонтмахер. В его пользу решили спор.


С.Андреев. Ну, так в том и суть. И получил он потом достаточные деньги от государства. Дело в другом. Позиция местных тамошних профсоюзов – Дербин, этот наш красавец питерский, выходец из городской администрации – это полное блеяние. Человек блеет, подписывает потом коллективный договор, который все пиарят. На самом деле, в договоре такие ущемления прав работников, что стыдно. Но дело не в этом. Этот шмаковский профсоюз отождествляется с властью. И когда люди воюют за свои права с властью в целом, они воюют и с профсоюзом, и с местной властью, этот механизм, к сожалению, становится доминирующим в общественном сознании.

Вот это вы должны понимать, когда будете делать прогнозы насчет 2012 года. Может, по принципу Новочеркасска, все будет перевернуто гораздо раньше и в неуправляемом варианте.

И теперь, я попросил бы Вас ответить на вопрос по поводу нового пенсионного законодательстве. Там есть одна страшная вещь. Угроза повышенного налогообложения на те отрасли, которые надо считать инновационными. Если так, то мы в принципе замораживаем ситуацию на своем пути развития, о котором Вы говорите, только одним вот этим движением пера. Что будет, объясните всё с пенсиями?


Е.Гонтмахер. Я хотел вас послушать. Я скажу так. Решение о том, что четыреста пятнадцать тысяч рублей в год – максимум, из которого берется взнос, причем, повышенный теперь будет взнос, в частности, в пенсионный фонд — от двадцати повышается до двадцати шести процентов – ошибочно.

Я, кстати, вчера смотрел статистику. Что такое четыреста пятнадцать тысяч рублей в год? Делим на двенадцать, получается где-то двадцать шесть тысяч в месяц. Какие отрасли у нас выскакивают выше этого и получают тем самым льготу, потому что свыше четыреста пятнадцати тысяч – взнос ноль? Добыча полезных ископаемых – нефть, газ, как у нас это в статистике написано. Это и финансовая деятельность. Вот две крупнейшие сферы, где зарплаты существенно выше, чем вот этот порог.

Причем, действительно, получается так, что, допустим, легкая пищевая промышленность, машиностроение – вообще обрабатывающая промышленность, там же заработная плата полностью будет входить под эти четыреста пятнадцать тысяч. Работодателю, о котором мы только что говорили, нужны деньги на поддержание производства и инвестиции, , а тут на него еще наваливают дополнительный плюс к страховым платежам.

Правда, удалось добитьься что это повышение произойдет не с десятого, а с одиннадцатого года, потому что в кризис никто вообще платить не будет. Но начальники решили, что кризис в десятом году закончится — у них теперь такое представление — и в одиннадцатом году все будет хорошо. Я поэтому думаю, что это еще не окончательное решение… Хотя закон принят вот сейчас, на днях, но это еще не окончательное решение насчет одиннадцатого года.

Что будет гипотетически, если это будет введено с одиннадцатого года? Вы абсолютно правильно сказали, что подрубается обрабатывающая промышленность, трудоемкие отрасли, которые нам сейчас нужны в первую очередь. Ведь дело в чем? В добычи нефти и газа зарплата занимает очень небольшой процент в себестоимости, несколько процентов. Если мы возьмем типовое машиностроение, там зарплата может быть и несколько десятков процентов.


Вопрос. У нас?


Е.Гонтмахер. Есть такие отрасли, где высокая доля труда в себестоимости продукта. Двадцать, тридцать, сорок — это точно. У нас в среднем, кстати говоря, по народному хозяйству фонд оплаты труда – треть от ВВП. В Норвегии примерно то же самое. Но у нас эта новация — точно удар по инновационному, модернизационному будущему. Это первое.

Второе. Что сделает работодатель? Вот тут у нас сидит один работодатель. Он уже знает, что он сделает, когда будет это повышение – он переложит на работника эти дополнительные проценты, проведет перераспределение между второй и первой статьей, мы же прекрасно понимаем. То есть, например, лишнего повышения зарплат не будет. Кто планировал повышение зарплат, плановое, одно, условно говоря, пропустит.

А наиболее распространенный вариант, вы сами понимаете – на руки будем получать меньше денег, потому что фактически к тринадцати процентам прибавятся вот эти восемь (в пенсионный фонд и на обязательное медицинское страхование) дополнительных процентных пунктов. И работодатель нам же скажет: ребят, ну, извините, государство же приняло это решение, я же не могу, у меня не хватает денег на развитие производства. Поэтому может произойти существенное снижение зарплат.

И потом, понимаете, в чем еще лицемерие этого решения по четыреста пятнадцати тысячам…. Мы, кстати говоря, предлагали регрессивную шкалу ЕСН, то есть нынешняя максимальная ставка (26% по всем видам обязательного социального страхования) должна была бы распространиться на все зарплаты.


Реплика. На все, конечно.


Е.Гонтмахер. Я помню, было совещание в Правительстве. Один из его участников говорит: «Ну, как же? А если человек получает миллион долларов? И что, он будет платить за него 26 процентов?» Я говорю: «Вы знаете, у нас не бывает зарплаты в миллион долларов». Это дивиденды, это другое.

Мы понимаем, что самые высокие зарплаты в стране, я имею в виду, в месяц – это, видимо, пятнадцать-двадцать тысяч долларов у топ-менеджмента в каком-нибудь банке или компании. Умножьте на двенадцать, получите максимум 240 тысяч. Почему эти люди не должны платить? Хотя они и так сами себе старость обеспечили, но у нас, если мы говорим о социальном страховании, мы не должны забывать, что это солидарная схема.

А теперь что получается? Четыреста пятнадцать тысяч – это нам с вами поставили максимум пенсии. Вы понимаете? Это десять тысяч рублей нынешних в месяц. Это вроде бы неплохо, потому что сейчас-то средняя пенсия – пять тысяч. Но десять тысяч – это тоже не выход, потому что если мы возьмем вот эти десять тысяч и перенесем лет на двадцать-тридцать, то там будут другие расходы у людей. Например, сейчас говорят, и правильно, что надо вводить новый налог на недвижимость. Мы сейчас же копейки с вами платим.


Реплика. По рыночной цене.


Е.Гонтмахер. По рыночной цене. Я думаю, что лет через двадцать так будет. И мы с вами за приличную квартиру будем платить пару тысяч долларов в год налога. Да и сейчас десять тысяч рублей – это не такая большая сумма для нормальной жизни.

Я к чему это говорю? В нынешних пенсионных новациях много подводных камней. Те решения, которое сейчас были приняты — в основном в пользу нынешних пенсионеров. Валоризация, например. И это правильно. Хотя денег на это, к сожалению, через год-два может не хватить. Но посмотрим, надо дожить еще до этих времен, хотя это будет скоро.

Но что касается работников нынешних – подрубили их пенсионные права абсолютно. Это факт. Особенно молодых, кому лет двадцать пять – тридцать. Нам-то ладно, кому ближе к пенсии, мы уж в старых правилах поживем. А для молодых это ошибка.

Так же, как с введением ЕСН. Ведь предупреждали, что это ошибка. Вот только сейчас это официально признали. Придется, через пару лет, я думаю, признавать, что и здесь совершена куча ошибок. Несчастная пенсионная система!


Вопрос. Закон подписан?


Е.Гонтмахер. Подписан.


А.Цивенко. Упоминали Пикалево. Хотел бы обратить внимание на аспекты эффекта Пикалево. Первая реакция у людей была такая. Общаешься с рабочими, они говорят: «О, давайте и мы бастанём, и Путин приедет». Это была первая реакция.

Что происходит сейчас? Сейчас ситуация в корне изменилась. Сейчас слышишь на собраниях, при общении с рабочими, раздаешь им профсоюзную газету, совсем все по-другому. Кстати, раздаешь газету, они говорят: «Автоматы пора раздавать». Если раньше радовались каждому номеру профсоюзной газеты, сейчас уже говорят: «Что вы с газетами пришли к нам? Автоматы должны раздавать».

Какой аспект этого эффекта? Рабочие стали обращать внимание на то, что проблемы можно решить, не только ругаясь с начальством. Проблемы можно решать, апеллируя к власти. Ближе всех находится мэр или губернатор, поэтому все стрелки стали переводить туда. Тут же стал поддакивать работодатель: да-да, идите к мэру. Если раньше профсоюз проводит какой-то митинг, какой-то чуть более политический вопрос, не очень шкурный про колбасу, они говорят: «Зачем нам это надо? Что мы туда пойдем?» А сейчас сами приходят и предлагают: «А давайте мы возле мэрии пикетик проведем? Давай мы там митинг устроим». Я говорю: «А почему не возле завода?» — «Да что, мы сразу туда пойдем, штурмовать мэрию». Вот это новый аспект эффекта Пикалево. Надо обратить на это внимание. Как изменилась ситуация с мнением к апеллированию к власти.


Е.Гонтмахер. Вы считаете, что это довольно распространено?


А.Цивенко. Да.


Е.Гонтмахер. Не только у вас так?


А.Цивенко. Мы обсуждали это с регионами. Какие проблемы, обмен мнениями. И что такое апеллирование именно к местной власти от работодателя. А работодатель: да-да, идите-идите, там требуйте, там выступайте, там митингуйте.


Е.Гонтмахер. Правильно, он с себя снимает…


А.Цивенко. Да, с себя снимает и выталкивает. Было даже такое, что директор сидит и думает: а может я сейчас подначу, чтобы они побежали штурмовать мэрию, а с меня проблемы снимутся.

Еще, рабочие очень сильно изменились. Буквально за несколько лет, статистика очень пугает. Раньше мы ходили в прокуратуру, там было пустынно, никто туда не ходил. Приходили в трудовую инспекцию, у нас из Ростова инспектора почти никогда не приезжали в Таганрог. Сейчас они открыли филиал и просто живут в Таганроге, Ростовская инспекция. Трудовая инспекция бегает по всем предприятиям, потому что завалена заявлениями. Прокуратура завалена заявлениями, у них не хватает прокуроров.

Стал разбираться с этим вопросом. Пошла цепная реакция. Сидит Иванов, пишет: «Прокурору города Таганрога». Через плечо смотрит Петров: «Так просто?» — «Да». – «Дай-ка я перепишу шапочку». И второй, третий, четвертый, пятый…

Но последнее время еще такая ситуация: было несколько вспышек на нескольких заводах, совершенно стихийные, тут же отзваниваются или журналисты, или наши члены профсоюза, мы – туда, разбираться, что случилось, чем можем помочь. Так как не пускают нас — СОЦПРОФ — на предприятие, мы как бы между предприятиями. И выясняется такая закономерность, что там, где эти последние вспышки, везде были ядром кристаллизации определенные люди, там – бригадир, там – какой-то авторитетный рабочий, там – группа каких-то рабочих, которые пришли потом к нам, 50 человек бастовали, точнее, отказались выполнять работу, потом к нам пришло 15 человек, из них был актив.

И весь этот актив, как выясняется, писал в прокуратуру, получил отписки, писал в трудовую инспекцию, получил отписки, судиться пробовали по зарплате, как на ТАГАЗЕ, что по три месяца задерживали, не выдавали. То есть, раз, два, три, четыре, пять и подряд, эти совпадения – вытекает закономерность, что там, где возникают вспышки: а давайте мы напишем в прокуратуру. – А я уже, ребята, писал. – А давайте мы сейчас в трудовую заявим. – Да вот, почитайте этот маразм с трудовой инспекцией. – Ну, все, тогда не приступаем к работе. Стихийная вспышка возникает. Это тоже как симптом, как сигнал, как лакмусовая бумажка. Заваливают. Они и раньше не работали, трудовая инспекция с прокуратурой, а сейчас, когда их заваливают, они вообще… Раньше – три заявления, сейчас – триста. Отписались, что пришло в голову, лишь бы быстрей-быстрей, отдали…


Е.Гонтмахер. Это просто потому, что они не успевают или не хотят?


А.Цивенко. И не хотят, и не успевают. Раньше просто не хотели, а сейчас еще и не успевают.


С.Храмов Я еще дополню. Несколько моментов. Прокуратура, трудинспекция, как правило, делают какие-то отписки, причем отписки, основанные на каком-то недостаточном праве работника куда-то обращаться. То есть, перед тем, как проверить вопрос по существу, эти все инспектора начинают изучать вопрос: а кто обратился, имел ли он право и так далее. Это так.

Больше того, Гострудинспекция имеет интересное свойство: даже если она делает какое-то хорошее для работника предписание, она делает его так, что оно потом отменяется судом по процедурным вопросам. Где-то не такая запятая, не такая должность, что-то такое неправильное. Но суть вот в чем. Все слышали про Пикалево. Вот какой-то профсоюз возглавлял эти протестные действия, все замечательно. И что оказывается? Профсоюз, входящий в Горно-металлургический профсоюз Тарасенко гордится тем, что они сумели на волне этих акций перезаключить коллективный договор.

И что оказалось? Что они в нем отстояли (в этом колдоговоре) то, что было раньше, двухтысячное пособие в случае смерти родственника, но при этом пошли на снижение заработной платы. Соответственно, работники в такой профсоюз верить перестают. Но у Пикалева есть еще один побочный эффект. Казалось бы, пресса нам говорит, все поняли: перекрыл дорогу – что-то получил. Нет. Вывод в массе сделан другой. Дорогу перекрыть сложно. Там кто-то быстро ездит, и всякие ОМОНы бегают, брать нужно за одно место власть. И народ стал понимать, что нужно не дорогу перекрывать. Пикалево началось с чего? Не с перекрытия дороги, а с захвата мэрии. И вот это сейчас до людей стало доходить.


С.Андреев. Так не было захвата, там люди просто зашли в здание.


С.Храмов. Но они ворвались в заседание.


С.Андреев. Видели же видеокадры?


С.Головин. Сейчас сам работодатель говорит: идите к мэру, то есть, никто не говорит: идите, перекрывайте трассу какую-нибудь федеральную. Идите к мэру.


Е.Гонтмахер. Хотя в Горно-Алтайске недавно был инцидент с «Магистралью». Там якобы работодатель сказал работникам, что идите, перекрывайте трассу, тогда, может, чего-то получите.


С.Храмов. Дело в том, что с точки зрения власти было бы очень полезным каждый раз изучать, что является здесь реальностью, чья инициатива. То есть, действительно трудовые вопросы решаются, или это решаются вопросы ошибок в хозяйственном управлении? И что получилось в Горно-Алтайске? Этот самый начальник, хозяин «Магистрали», он долгое время был начальником алтайского Автодора государственного. И, соответственно, все заказы имел просто так. Когда он ушел в бизнес, он все равно ждал, что получит все заказы.


Е.Гонтмахер. Ну да, их отстранили от тендеров, понятно.


С.Храмов. И опять же, еще что, обращаю внимание: те проблемы, которые поднимают люди, начиная штурмовать мэрии и перекрывая дороги, это проблемы трудовые, они не требуют смены власти, выбора какой-то другой партии, то есть, проблемы, которые можно было бы решить в рамках завода, они вынуждены, в том числе, подталкиваемые директором, решать в другом месте. Если, опять же, власть сообразит, что нужно иметь дело с реальными профсоюзами, а не с теми, которые она сама же себе создает, возможно, мы сумеем часть этих протестных действий оставить на предприятии.


Е.Гонтмахер. У меня два вопроса: насчет работы прокуратуры и Рострудинспекции, о том, что они фактически халтурят…


Н.Долгополова. Там еще интереснее есть. Во Владимирской области у нас сотрудники Гострудинспекции, правда, в частном порядке, естественно, неофициально, помогают работодателям создавать схемы урезания заработной платы. У нас целый город закрытый, ЗАТО Радужный был поставлен на уши, и волна пошла по Владимиру.

Мы, где могли, эту ситуацию сгладили, там, где наши профсоюзы работают. Что сделали в трудинспекции? «Помогли», проконсультировали работодателей на «Автоприборе» и «Радугаприборе» провести такую схему: работников перевели на режим неполной рабочей недели, трехдневку, с оплатой по фактически отработанному времени. Раз – урезали на две пятых, второй раз. Вот эти три рабочих дня в неделю работодатель объявил простоем по вине работодателя. Соответственно, с оплатой две третьих от фактически отработанного времени. То есть, реальная заработная плата работников этого предприятия уменьшилась в два раза.

Эта схема на «Радугаприборе» была апробирована, пошел на это «Автоприбор» («Радугаприбор» — дочка «Автоприбора»). На тех предприятиях, где мы работаем, мы успели внести изменения в коллективные договора, прямо запрещающие работодателям применение этой схемы, но, тем не менее, факт остается фактом. Без участия работников Гострудинспекции неофициального такая схема не появилась бы вообще. Это раз. И второе, наверное, в завершение пикалевской темы, там есть еще один очень интересный нюанс. Ведь поводом для массовых выступлений стали задержки выплаты заработной платы.

С моей точки зрения, эта проблема во многом надуманна, потому что у нас в области СОЦПРОФ по задержкам заработной платы работал достаточно длительное время, и эту проблему мы знаем, что она решается на местах, на предприятиях. Мы ее решаем уже несколько лет без Путина, без телекамер, без захвата мэрии. Мы это умеем делать. На тех предприятиях области, где работает СОЦПРОФ, задержки заработной платы не превышают одних суток. Одни сутки мы разрешаем работодателю задержать заработную плату.

Почему власть не воспользуется нашим умением, нашим опытом? Мы уже знаем, как это делать. И еще о чем я хочу сказать: мы сейчас наблюдаем очень интересную тенденцию – если раньше у нас ядром протестного движения были бюджетники, пенсионеры, сейчас у нас уже другой слой. Это высококвалифицированные работники промышленных предприятий, это, в основном, ИТР.


Е.Гонтмахер А рабочие? Квалифицированные рабочие?


Н.Долгополова С квалифицированными рабочими… у них сейчас меньше оснований для протестов, потому что, смотрите: средняя заработная плата по области у рабочих пятого разряда – более 20 тысяч. Средняя зарплата по области – 12 тысяч с копейками, прожиточный минимум 5275 рублей, заработная плата ведущего специалиста, я сейчас говорю о ведущих специалистах государственных предприятй, например, Государственный лазерный центр «Радуга», — 6 тысяч рублей.

Для сравнения, заработная плата уборщицы в частной фирмочке – 7-8 тысяч рублей. У нас полно сейчас уборщиц с высшим образованием. И вот такая несправедливая оплата труда отчасти идет по вине федеральной власти, в том числе, законодательной, потому что не работает статья Трудового кодекса об индексации заработной платы, а Правительство индексацию проводит выборочно, то есть, индексируется минимальный размер оплаты труда, индексируются зарплаты бюджетников, индексируются пенсии. Все остальное – на усмотрение работодателей, и никакого контроля, никаких механизмов, обязывающих работодателя индексировать заработную плату, нет.


Е.Гонтмахер. А коллективный договор? Ну, если, конечно, вы его заключаете…


Н.Долгополова. Да, если мы заключаем. А если есть вторая профсоюзная организация на предприятии, с которой работодатель только и ведет переговоры?


Е.Гонтмахер. А что, неужели работники такие трусливые?...


Л.Колесова. Боятся всего.


Н.Долгополова. Они боятся. Так вот, сейчас получается, что эти самые низкооплачиваемые и самые высококвалифицированные работники, им уже бояться некого и нечего. Они уже пойдут куда угодно и пойдут на что угодно. И мы зимой уже ожидаем всплеска этих протестных настроений.


С.Храмов. Спасибо. Два слова по поводу колдоговора. Есть такая странная книжка, называется Трудовой кодекс, которая представила некую демократическую идею, что, дескать, если профсоюз большой, то имеет больше прав. Но сделать большой профсоюз можно двумя путями. Это порвать на себе рубаху, полезть на баррикады, или добиться того, что директор просто-напросто людям рекомендует в него войти.

Так вот, профсоюзы ФНПР как раз выполняют эту самую функцию. Кто-то кредиты дает через профсоюз, как директор итальянского Индезита в Липецке, кто-то еще что-то, например, в Якутии, в АЛРОСе, не члены «Профалмаза» лишаются выплат из негосударственного пенсионного фонда АЛРОСы. И так далее.

Поэтому сперва директор лепит себе любимый профсоюз, создает в нем массовость, потому что там дают какие-то дотации от предприятия (не профсоюзные, а из бюджета предприятия), естественно, каждый человек умный, он идет в этот профсоюз, там можно что-то получить, а потом выясняется, что только этот профсоюз имеет право на коллективные переговоры, больше того, например, на Северстальском подразделении в Карелии 5 тысяч работников, там наши профсоюзы имеют большинство, но и трудинспекция, и работодатели делают вид, что большинство у ФНПРовского Горно-металлургического профсоюза России, и не подпускают нас к колдоговору. Зная, что у нас большинство.

Но хотелось бы сказать вот что: как известно, у нас в стране порядка 80 % грузоперевозок осуществляются автомобильным транспортом. Сейчас Александр Владимирович Котов, наш Хоффа, расскажет, какова ситуация с этим делом, и чего можно ждать в ближайшее время.


А.Котов. Здесь было сказано, что все протестные акции можно перевести от мэрии на рабочее место. У водителей рабочее место – дорога. Протестная акция будет — федеральные и дороги местного значения. При этом существуют некие политически силы, которые отработали технологию устраивания акций именно водителям большегрузных автомобилей. В 2007 году эта технология была апробирована на трассе Москва – Санкт-Петербург.

Осенью 2007 года некая группа лиц через средства связи (это радиостанции, которыми практически оборудованы все грузовые автомобили) в районе Больших Киселенок начала выпускать информацию о том, что на конкретной стоянке был избит водитель, ему ампутировали почку, пропал груз, охранники побили, своровали это, своровали то, давайте бойкотировать стоянки.

Водители ездят по всей России, эта информация передавалась и тиражировалась моментально, были бойкотированы еще стоянок 10. Я не понимал, что это такое и к чему это все идет, я приезжал два раза в Киселенки, я был вынужден передать эту информацию в ФСБ. В ФСБ к этой информации отнеслись прохладно, рассказали, что это спор хозяйствующих субъектов, и так далее. Но когда эти радиостанции начали призывать водителей конкретно в ночь на второе декабря 2007 года перекрыть трассу Санкт-Петербург – Москва, при этом водители сами распространяли информацию, сами включились в это дело и говорили о том, что: чего перекрывать одну трассу, я сегодня на этой трассе, а завтра я на той, давайте перекроем их все, ФСБ обратилось ко мне лично, мне пришлось несколько раз выезжать на трассу Санкт-Петербург непосредственно в Киселенки, я там ночевал в ночь с первого на второе декабря. Слава Богу, что удалось не допустить перекрытия ни одной трассы в этот момент времени. Были какие-то остановки некоторых водителей, которые не имели связи с профсоюзом. В Новосибирске были на окружной дороге, собрались там 34 машины, но это все мелочи жизни. Технология отработана.


Вопрос. А кто же был…


А.Котов. Мне ФСБ не докладывала, но народ включился сам очень активно. Очень активно! При этом, когда я выезжал в Кисели (извините, терминология), сам работал на радиостанции, я говорил: мужики, кто сейчас мне четко скажет, у кого своровали груз, я сижу в кафе на Киселях, профсоюз возместит все тебе затраты, моральную компенсацию 50 тысяч рублей, приезжай, сейчас получишь.

Ничего этого не было, это все вранье, отработка технологий. При этом государство полностью отстранилось от регулирования рынка грузовых автомобильных перевозок. 80% грузовых автомобильных перевозок осуществляется исключительно за черный «нал». При этом, когда нет никаких договорных отношений… я хочу подчеркнуть, что грузоперевозки – это не услуги, это производство, я хочу подчеркнуть, что когда нет вообще никаких договорных отношений…

Вот Екатерина сидит, она из тех двадцати процентов, которые верят государству до сих пор. Она подтвердит мои слова, что у нее сейчас два пути: либо уходить в черный сектор, бросать платить налоги, бросать платить зарплату и становиться, как все, в черном секторе, либо сжечь свои автомобили.


Е.Болотова. Да, на Красной площади. Именно там.


А.Котов. Понимаете, другого пути нет, при этом профсоюзу нашему 12 лет, 12 лет я не могу достучаться до власти. Я не могу донести до нее информацию о том, что надо все-таки в этой сфере что-то делать, а не дразнить народ. При этом у нас на 3 месяца в России закрывают дороги на период весенней распутицы, то есть, человек 3 месяца лишен возможности зарабатывать себе деньги. К чему это сводится? Это сводится не к тому, что к государству поступают какие-то деньги на ремонт этих дорог, это сводится к тому, что чиновники любых рангов при любых погонах выскакивают на дорогу и начинают: дай, дай, дай. У нас были крайне неприятные ситуации в городе Кимры. Катерина может озвучить цифру: из Москвы до Новосибирска сколько сейчас стоит доставить груз?


Е.Болотова. А кто за сколько едет.


А.Котов. Сейчас сколько, какая цена?


Е.Болотова. 95 тысяч.


А.Котов. 95 тысяч. На период распутицы в этом 2009 году в городе Кимры был введен пропускной режим, цена которого равнялась 68 тысячам рублей за одну машину. Кто эти деньги в состоянии платить? Никто эти деньги не в состоянии платить. При этом, лишая людей возможности работать, перекрывая дороги, искусственно создаются эти очаги напряженности.

Надо вернуться, может быть, к опосредованному, но государственному регулированию того же самого малого бизнеса. Государство не занимается малым бизнесом, оно только говорит о том, что оно ему помогает. На самом деле в грузоперевозках сейчас сложилась крайне критическая ситуация. Если люди раньше могли получать некоторую прибыль, то они сейчас просто проедают свои автомобили.

У Екатерины, например, нет ни одной отечественной машины, автопром ей не нужен, не будет ни одной отечественной автомашины, она улучшила свой парк, обновила свое станочное оборудование, она платила нормальную заработную плату, и средняя заработная плата у водителей Екатерины равняется где-то 40-50 тысячам рублей. Она готова работать, средний бизнес готов работать «в белую». Но то, что на этом рынке творят нелегалы, это уму непостижимо.

Обстановка накалена до предела. При этом вход на этот рынок был достаточно лояльный, просто открытый. Люди нахватали автомобилей в лизинг, брали автомобили хорошие, они мечтали об этом всю жизнь. Теперь лизинговые компании эти автомобили грозятся у них отобрать, у людей практически отбирают автомобили. Что он делает? На МКАДе водитель фуры «собрал» 20 с лишним иномарок на МКАДе. А что ему за это будет? Да ничего ему не будет. Машина-то уже не его. Это машина лизинговой компании.


Е.Болотова. Еще хуже. Их сейчас продадут ниже цены рыночной.


А.Котов. У меня всё.


Е.Гонтмахер. Когда говорится о регулировании этого бизнеса, что такое – нелегалы? Нелегалы, я так понимаю: у меня действительно есть грузовик, и я без всякой регистрации, без ничего осуществляю… черным «налом»… отвезу туда, отвезу сюда, и так далее.

Проблема должна решаться в каком-то легальном поле, видимо? То есть, чтобы этот человек официально регистрировался как малое предприятие со всеми вытекающими последствиями и так далее. Ему невыгодно это делать почему? Потому что он, видимо, где-то платит взятки, чтобы его покрывали. Хорошо. Вот его ловит милиционер, останавливает милиционер на трассе. Не знаю, там же, видимо, требуются какие-то документы, что ты везешь, кто ты такой и так далее. У меня огромная фура. Ну, если я просто частный водитель, а не какой-то зарегистрированный предприниматель, наверное, я не имею права везти какой-то большой груз или как?


А.Котов. Права вы не имеете везти, но отличить нормального легального грузоперевозчика от нелегального грузоперевозчика по документам невозможно, нереально. Это не таможня. Раньше были лицензионные карточки, которые выдавались государством, сейчас этого ничего нет, с 2005 года — ничего нет.


Е.Гонтмахер. Так вот, они должны быть, эти карточки, хотя бы — да, чтобы у тебя был как патент, что ты имеешь право.


А.Котов. При этом у нас настолько продажна система ГИБДД, что если я 50 рублей (!) на посту сразу отдам, то мне скажут: езжай дальше. Независимо от того, что я везу – анашу, атомную бомбу, это все понятно.


С.Храмов. Тогда маленькую иллюстрацию. Если спуститься в субботу в 11 часов 55 минут на станцию Пушкинскую московского метро, то можно обнаружить резкое увеличение народа на этой станции ровно в 12 часов. У каждой колонны стоит тетя с большой сумкой, к ней подходит несколько мужиков (по всей станции), и идет расчет наличными деньгами с водителями. Это миллионы и миллионы в неделю. Налоговики и в администрации Президента получали фотографии этих сцен: ноль эмоций. А мы говорим о маленьких пенсиях…


Е.Гонтмахер. Это интересно. Но я говорю о другом. Допустим, о введении системы патентов.


А.Котов. Во-первых, патентная система, во-вторых, при царе-батюшке у нас, слава Богу, отработаны были гильдии. Были гильдии промышленников. То есть, само сообщество грузоперевозчиков… это распространено во всем мире, это саморегулирование. В 2005 году у нас отменено лицензирование. И с 2005 года мы ждем этого саморегулирования.


Е.Гонтмахер. Нет, минуточку, у нас закон о саморегулируемых организациях принят и, по-моему, действует.


А.Котов. В грузоперевозках – нет.


Е.Гонтмахер. Он в целом действует, он ввел такое понятие, как саморегулируемая организация. Я не знаю, конечно, деталей, может быть, есть какие-то ограничения по видам деятельности, но, может быть, как раз Вы говорите про гильдию. Но что такое гильдия? Гильдия, фактически, это профсоюз в каком-то смысле. Нет?


А.Котов. Да, во всем мире профсоюзы занимаются этими вещами.


Е.Гонтмахер. Это профсоюз, который и регулирует, я так понимаю, вход туда. То есть, здесь возникает проблема: а может ли быть две гильдии конкурирующих? Может.


А.Котов. Может.


Е.Гонтмахер. Или гильдия эта одна – монополист, а вот ты – не член этой гильдии, ты не имеешь права заниматься грузоперевозками.


А.Котов. Может быть: гильдия Москвы, гильдия Московской области, в Москве две гильдии.


Е.Гонтмахер. Я хочу понять для себя, в чем корень проблемы. Корень проблемы в том, вы говорите, государство должно регулировать. Мне кажется, это государство, которое только денег требует на каждом углу в лице мелкого чиновника. Если оно будет еще это регулировать, то не знаю, что еще будет.


С.Храмов. Дело вот в чем. Сейчас государство позволяет себе, мягко говоря, не оперативно реагировать на целый ряд ситуаций. Например, из-за этого самого кризиса последуют проблемы с растаможкой. То есть, грузовладелец не платит водителю (в смысле – не может заплатить), пока груз не растаможен. Соответственно, идет задержка, человек сидит без денег, но это целый ряд других бюрократических странностей, которых разумом нельзя охватить.

Суть вот в чем: несколько десятков тысяч водителей по всей стране имеют радиосвязь, и у каждого в кабине оружие. Длина каждой машины – 25 метров. 20, да? То есть, мы можем говорить очень долго о том, что перекроют дорогу где-нибудь там, в Пикалево. И, кстати, что еще важно, уже начались процессы солидарности. Когда в Пикалево перекрыли трассу, не все обратили на это внимание, но там на 400 километров была пробка. И мужики-дальнобойщики не давили пикалевцев, не вопили, а спокойно покуривали и говорили: бастуют, и правильно.


А.Котов. Открыли рундуки, стали пить чай.


С.Головин. Да, солидарность пошла уже, но если сейчас не обратить внимание (государству — уже чесаться!), что если идет кризис, не нужно думать, что вся бюрократическая машина работает в прежнем режиме, нужно чесаться.


Е.Гонтмахер. Это понятно, что сейчас пришло время каких-то быстрых, достаточно эффективных решений, я согласен, это естественно. Так как это было еще несколько лет назад, когда можно было ничего не делать, а у тебя там нефть капала с газом, так это время ушло навсегда. Согласен, я просто о каких-то принципиальных решениях веду речь. В данном конкретном случае, потому что, конечно, ситуация вопиющая. Когда 80 % — черным «налом», как вообще такое может быть?


А.Котов. Там же куча посредников во всех портах.


Е.Гонтмахер Что мешает организовать гильдию? Вот вам, например. Что, закон мешает?


А.Котов. Во-первых, закон мешает, во-вторых, мешает наш российский менталитет. При этом если группа лиц (организованная группа лиц) говорит о том, что мы за эту цену не поедем, то найдется штрейкбрехер, который поедет за эту цену. Я что хочу подчеркнуть, что самые пики скопления грузовых автомобилей в крупных городах, они как раз сопряжены со всевозможными нашими праздниками.

А вот в 2008 году мы с Сергеем Владимировичем (Храмовым) рассосали акцию протеста с перекрытием МКАДа. Как раз из-за нерастаможки, из-за невыдачи этих кредитов водители хотели и надеялись получить груз из Москвы в свои регионы, как это обычно делается. На московских стоянках скопилось порядка 40-50 тысяч грузовых автомобилей, при этом водители не имели возможности даже купить солярку. Там была очень напряженная ситуация, не могли уехать в свои регионы, и туда просто спичку кидать не надо, только зажигалкой чиркни. Такая взрывоопасная ситуация была, что ужас.


Е.Гонтмахер. Понятно, но вот сейчас если взять эту вашу ситуацию, самый-самый острый пункт, самая острая точка в чем?


А.Котов. Самая острая точка в том, что нет системы регулирования, государственного регулирования рынка грузоперевозок. Он открыт полностью. При этом туда приходят товарищи, которые никогда не умели управлять грузоперевозками, то есть, люди, которые не дерипаски, но сумели накопить энное количество денег. Как ни странно, это сотрудники ГИБДД. Они на этой же дороге накопили денег, купили себе автомобили.


С.Храмов. Два слова еще. Дело вот в чем. Мы в декабре прошлого года снимали напряженность, проводили митинг, переговоры, составили пакет конкретных требований и по трудовым вопросам, по расценкам, то есть, конкретные требования от профсоюза к работодателям, к власти. Сняли проблему. . Сняли проблему. И обратились к Терентьеву (профсоюзному куратору из команды Суркова) с тем, чтобы они помогли нам эти вопросы решить. По крайней мере, начать переговоры. Что нам ответили в этой команде? — А вы знаете, уже проблема отпала, потому что из Владивостока ЗУБР вернулся после разгона тех протестных акций . Так вот, я бы хотел, чтобы туда довели о том, что происходит в нашей милиции. Вот Михаил Петрович расскажет, как милиция готова к этим действиям.


М.Пашкин. Пашкин Михаил Петрович, председатель профсоюза милиции Москвы, и область у нас еще, СОЦПРОФ нам дал в обслуживание. У нас комплекс тех же проблем, что и у других профсоюзов. В ГУВД Москвы, например, 8 тысяч уборщиц, бухгалтеров, сантехников работает. ГУВД, чтобы заключать с ними колдоговор, а не с нами (у нас порядка 2-3 тысяч сотрудников аттестованных), приняли туда порядка полутора тысяч аттестованных, у них стало 10 тысяч, заключили с ними, с нами – нет. Хотя аттестованных у нас больше, чем в ГУВД.

Но суть не в этом. Буквально после Пикалево у нас четырех сотрудников митинских арестовали за то, что они племянника Аслаханова задержали, еще в январе был шум. Я позвонил замначальника ГУВД, говорю: мы будем митинг проводить, человек 50 набрали, чтобы ребят освободили, незаконно их задержали. На следующий день их освободили. Уж какие там механизмы сработали, председатель Тушинского суда трясущимися руками двух судей выделил. Кстати, во Владивосток летал ЗУБР эмвэдэшный, еще смоленский ОМОН, тамбовский и калужский, по 25 человек, там не только Москва. Им там сказали, что еще раз прилетите, и больше не улетите отсюда: либо взлетную полосу перепашем, либо по самолету вашему пустому из гранатомета долбанем Поэтому туда он больше и не полетит, ЗУБР этот.

И ребята у нас — и в ОМОНе члены профсоюза, они говорят: народ разгонять мы не будем. Почему? Потому что сам сотрудник милиции в своей системе… должна 40-часовая рабочая неделя быть, работают по 70 часов, по 80, никто им не дает ни отгулов, ни тем более денежных компенсаций, наоборот, снимают за малейшее нарушение: собака лапой наступила на ботинок кинологу – грязная форма одежды, ему выговор. Судья говорит: неужели у вас такие начальники идиоты? На суде, когда мы восстановили. Ну, говорю, так и так.

То есть, народ в милиции озлоблен очень сильно. И даже не из-за зарплаты (зарплату сейчас повысили более-менее), да, он имеет возможность грабить народ, это и не скрывается никем, но вот именно нечеловеческое, скотское отношение начальников к подчиненным… У нас есть даже аудиозаписи, когда начальник говорит: вот тебе пистолет, иди — подложи кому-нибудь, и будут показатели. Или — командир полка Центрального округа собрал всех подчиненных, говорит: я вас зачморю, удушу, чтобы были показатели. А это все отчего? Есть 650-ый приказ министра внутренних дел от 2005 года (Нургалиева), где сказано, что динамика раскрытия преступлений должна быть положительной. В этом году – столько, в следующем – больше, больше, больше.

То есть, через (мы посчитали) 5 лет всю страну должны пересажать по такой динамике. Причем там расписываются конкретные уголовные статьи, по каким нужно все это дело собирать. Я неоднократно об этом и по телевизору говорил, по радио, но воз и ныне там. Видимо, потому, что это еще с Грызлова пошло, потом Нургалиев. И получается что? На Западе раскрываемость преступлений – порядка 30%, они больше не лезут. У нас – 70-80. В некоторых регионах – Башкирии, еще где-то, 90.

То есть, всё, что сверху, это приписки, липа, заставляют работать суды, прокуратуру, милицию, но, кроме того, что они еще работают, они на этих липовых преступлениях зарабатывают деньги. Так вот, тебе подбросили наркотики, хочешь, чтобы мы написали, что это не так, давай деньги. То есть, это нечистоплотным сотрудникам и начальникам очень большой доход, на который они не только машины покупают, но и дачи, и так далее. Мы тут недавно с программой «Времечко» пытались снять дачу одного замначальника ГАИ области, она пару миллионов долларов стоит, дача. Так этому «Времечку» прокололи все шины, доставили в милицию машину вместе с нашими же, прокололи шины и отобрали кассету.


Е.Гонтмахер. «Времечко», к сожалению, закрыто.


М.Пашкин. Вот, после того, как я там выступил, да. «Времечко» закрыли. Это я к тому говорю – вот, говорят, нет регулирования. Лицензии отменили – это, наверное, правильно. Регулирует наше ОБЭП, раньше – ОБОП, и так далее. То есть, эти оперативные службы очень хорошо это регулируют, ведь когда профсоюз милиции это выносит на… почему нас и не любят, почему у нас и обыск незаконный делали, и компьютеры изъяли, и списки всех членов профсоюза, не всех, правда, что мы дали.

Они хотят выяснить, сколько же реально нас, кто там стучит на руководство. А я Пронину бумагу направил – кто, сколько ему взяток дает, он после этого обыск у нас учинил. Зря я, конечно, это сделал, но тем не менее. Они боятся гласности. Наши, по крайней мере, руководители. Потому что МВД – закрытая система, а тут какой-то профсоюз выступает. Буквально месяц назад один из полков хотел, как 10 лет назад — выехали к Белому дому сотрудники милиции, окружили его пэпээсники машинами. Хотели повторить эту акцию, я руководству доложил, говорю: ребята, смотрите, там не один полк приедет, а несколько.

Они срочно собрали совещание, наших профоргов, командиров полков — все, люди стали работать нормально, получать отгулы, стали к ним по-человечески относиться, то есть, могут. Но сами же мне руководители говорят: вот если ты 650-ый приказ отменишь, мы тебе проставимся. Они генералы, они боятся против министра что-то сказать. Поэтому у меня и просьба: если можно, обратите на это внимание, чтобы другую систему оценки, как на Западе сделать, туда все ездят, все знают, какая там…


Е.Гонтмахер. Да, я знаю эту проблему. Надо же различать, как мне кажется, раскрываемость тяжелых преступлений…


М.Пашкин. Да там любые, все. И даже административку требуют, всё.


Е.Гонтмахер. Правильно. Так я говорю: на Западе, в основном, идет раскрытие тяжелых преступлений, там этот показатель довольно высокий…


М.Пашкин. Но все равно, ниже чем у нас. А у нас делают как? Вот у нас нашли труп, пролежал 6 месяцев, его не раскроешь, кто убил, и на Западе, даже если приедут… Шерлок Холмс не раскроет. Так что они делают? Они берут две гранаты, подбрасывают бомжам, сразу раскрывают, то есть, получается, один нераскрытый, два раскрытых сразу же. По горячим следам. Процент раскрываемости – 66%. Вот как делают-то, за счет вот этих мелких – наркотики, еще что-то, сейчас – патроны от мелкашки стали подбрасывать по 5 штук. Мелкашки дома нет, ничего у человека нет, только патроны. Статья. И сразу раскрывается.

Вот если эту статистику убрать, потому что 80% народа ненавидит милицию. А когда сотрудники ГАИ на той же Дмитровке, где вы ездите, выступили против своих руководителей: руководители дали список фирм, у которых не досматривают грузовики, большегрузы, причем, а большегруз должен заплатить куда-то сколько-то денег, чтобы ехать (официально, государству, кстати), а эти начальники себе брали. Ребята выступили, их сейчас всех сократили. И вот мы сейчас их восстанавливаем. Вот ситуация, когда честные сотрудники пытаются что-то сделать, их и начальники свои, и прокуратура (их мало, согласен, очень мало)…


Е.Гонтмахер. Вы знаете, мы в свое время, лет 5 назад спорили, когда вводилось бюджетирование, ориентированное на результат: как оценить работу того или иного министерства — Минздрава, МВД, в частности, раз Вы затронули. И там действительно было вот это. Процент раскрываемости? Ну, так тут же начнут занижать количество зарегистрированных преступлений, тоже понятно, и повышать вот таким образом, как Вы говорили, процент раскрываемости.


М.Пашкин. Аккредитацию в Минюст надо отдать, у милиции убрать.


Е.Гонтмахер. Да. И там было много всяких-разных предложений. Кстати говоря, мне лично кажется, что единственный возможный критерий оценки работы милиции – это опросы населения.


М.Пашкин. Правильно.


Е.Гонтмахер. Всё. Больше ничего. Потому что вот так взять по любому какому-то показателю – все равно будут подстраиваться под этот показатель. Это так же, как врача оценивать по количеству принятых больных. Так он, значит, 5 минут будет тратить (а может и 3 минуты будет тратить) на больного. Качество обслуживания понятное. Поэтому и здесь использование опросов тоже достаточно легко пойдет. Кстати, с помощью общественных организаций – пожалуйста, есть общественные организации, которые могут всегда это оценить. А то, что этот приказ существует, я не знал, я думал, что его давно отменили.


М.Пашкин. Он у нас на сайте есть, 650-й, и он не зарегистрирован в Минюсте! Он называется «Оценка деятельности органов внутренних дел». Если отдел набирает меньше 60 баллов (там сложная система), снимают начальника. Вот они все и дергаются.


Е.Гонтмахер. Но как это получается, что Министерство юстиции закрыло глаза на эту ситуацию?


М.Пашкин. А никакой начальник – генерал не будет судиться. Вы что, его посадят сразу.


Е.Гонтмахер. Это снова вопрос к прокуратуре, потому что прокуратура должна была эту ситуацию тут же…


М.Пашкин. И с прокуратурой аналогичная ситуация, у них такой же план.


С.Храмов. Есть еще одна тема – тема гастарбайтеров. Общее место, что гастарбайтеры не занимают те места, которые хотят занять российские граждане, мы знаем. Есть такой город Костомукша. 30 000 населения. Город строили финны, от границы 10 км. Металлургический комбинат. Вот Андрей расскажет сколько там сейчас гастарбайтеров, работающих не дворниками, как в Москве.


А.Карапыш. Сергей Владимирович сейчас сказал, что в 2007 году подняли заработную плату на предприятиях. Действительно подняли. Сейчас я хочу начать немного с другого. То есть, когда мы начинаем как-то выходить на власть и пытаться отрегулировать вот эти вот наши отношения между работодателем и работником, то администрация предприятия, ну, и не только нашего предприятия, и не только администрация предприятия, а и администрация города, когда мы ссылаемся на какие-то законы, на какие-то приказы, указы президента, администрация откровенно нам в лицо заявляет: «А что это вы принесли Медведева там какой-то приказ-указ? Вы же прекрасно понимаете, что это…» Вот появилось новое выражение: заявление президента. Вот так вот! Вот мне нагло в лицо заявляют.


Е.Гонтмахер. Это администрация Костомукши?


А.Карапыш Да, да, да. Это же заявление президента! Вот у меня шок, просто был шок, я на минуту потерял дар речи, когда мне сказали вот открытым текстом. Теперь вот по поводу гастарбайтеров. У нас людей просто высаживают с рабочих мест, с их рабочих мест высаживают и люди находятся на простое, не уволены, а на их рабочие места привозят гастарбайтеров. Украина, Казахстан, Таджикистан, Узбекистан. Причем, люди ни бельмеса вообще по-русски.


Е.Гонтмахер. Легально привозят?


Л.Колесова. Нет, нет.


Е.Гонтмахер. Там же нужно иметь квалификацию определенную?


А.Карапыш. Правильно. И работают. Работнику платят, опять же возвращаемся к тому, что зарплату поднять нельзя или там бедный работодатель сразу же умрет, потому что там у него денег нет. Нет, все нормально, находит. Если находят на гастарбайтера, которого привозят и содержат, еще и платят ему что-то, конечно, меньше, — и работнику платят еще две трети к среднему, потому что он находится на простое по вине работодателя. И это не только в Костомукше.


Е.Гонтмахер. А зачем они это делают?


А.Карапыш. Потому что при, скажем так, беседе один на один с генеральным директором, он мне заявил: «Ко мне приехал Мордашов и сказал…» Ну, я без матов, потому что там дословно мне передал, говорит: «Вы достали меня. Делайте, что хотите с этим СОЦПРОФом, но чтобы вы их кончали, и зарплата чтоб была 20-30 тысяч максимум». Люди, конечно же, он видит, что на его рабочем месте работает другой работник, начинают нервничать, потому что боятся сокращения. Вот эффект Пикалева, о котором тут все говорили. Люди уже начинают просто уже без там какого-то профсоюза, без ничего. Просто краем уха услышал — бегу туда, начинаю успокаивать, говорю: «Мужики, вы же деньги получаете, сидите, ничего не делайте. Куда вы, чего вы?» — «А вдруг это назавтра выгонят. Давай-ка, говорит, вон трассу махнем сейчас перекроем». У людей, которые работают на 100-тонных, на 150-тонных, только собственный вес у него 150 тонн, автомобилях, ему перекрыть любую трассу — да легко!

Вот сколько раз останавливал, собирается, просто собирается колонна, двадцать-тридцать автомобилей вот таких вот размеров, говорит, сейчас поедем в мэрию, да и все. Мы ее раскатаем!


Е.Гонтмахер. А все-таки насколько у вас заменяют гастарбайтерами местных работников ?


А.Карапыш. У нас конкретно ежемесячно от тридцати человек работает, при том, что наши не работают, до ста. Ну там колебания.


Е.Гонтмахер. Гастарбайтеров? А сколько всего работает, занято? Это на всем предприятии?


А.Карапыш. Нет. Конкретно, это как бы скажем так, одно рабочее место. То есть водители на вывозке горной массы. Дальше, так же экскаваторщики. Так же буровые, ну, даже не будем вдаваться. Просто когда я задаю представителю работодателя вопрос, зачем вы их везете, он мне откровенно говорит: «А мне выгодно с ними». Он мне обходится, говорит, в общей сложности в месяц в 95 тысяч, а ты мне обходишься в месяц в 300 тысяч. Мне выгодно его брать, да и все! Я вообще на хрен вас всех повыгоняю. И все. И мы дальше, соответственно, пишем заявление: прокуратура, Роструд, потому что больше некуда. Приезжает, говорит, ответы. Если очень надо, они у меня с собой. Ответы такие вот оригинальные. Что прокуратура, что Роструд, один в один ответы одинаковые, только запятые переставляют: «А он частник, мы не можем вмешиваться туда». И всё.


П.Судаков. Минуточку, он же должен это объяснить, он же подает статистику в Рострудинспекцию, если человек вынужден в простое находиться…


А.Карапыш. Нет. Вот кто-то только что говорил все правильно. Приезжает инспектор. Да, он со мной улыбается, хихикает, но когда он уезжает, ко мне приходят представители администрации, с которым он работал и говорит: «Вы вызывайте почаще. Они нас лучше научат, как с вами бороться». Откровенно, ко мне приходят и заявляют: «Вы вызывайте почаще».


А.Цивенко. Все куплено.


А.Карапыш. По поводу «куплено». В апреле месяце этого года проходила годовая проверка у нас на предприятии. И не только у нас, это повсеместно по Карелии, я не буду говорить за другие регионы, проходила годовая проверка. После того, как уехали наши доблестные инспектора, правовой инспектор покупает машину в миллион рублей. Не стесняясь. Мы так, исподволь, типа «откуда?» У нас же стабильная заработная плата.


С.Храмов. Кстати, об инспекции. Трудинспекция сейчас очень любит прикрываться законом об ограничении проверок юридических лиц. Они путают проверку юрлица предприятия— работодателя и проверку по жалобе работника. Они обязаны проверять не предприятие как таковое, а заявление работника. То есть инспекция говорит, что мы не можем провести проверку по вашему заявлению, вот закон ограничил наши возможности. Хотя, опять же говорю, речь идет не о проверке нашего предприятия как такового, а о проверке заявления работника или профсоюза. Это разные вещи.


Е.Гонтмахер. Слушайте, а у меня все-таки вопрос к вам. Все-таки ваше предприятие в масштабах Карелии очень известно.


А.Карапыш. Скажем так, у нас предприятие моно-республика получается.


Е.Гонтмахер. Да! Я знаю.


А.Карапыш Потому что там 45 процентов дохода бюджета Карелии.


Е.Гонтмахер. У вас крупное предприятие в масштабах республики. И что, в Петрозаводске местные руководители, они этого не знают? Потому что, ну ладно бы там Москва. Она далеко. А Петрозаводск чего?


А.Карапыш. Доходим до Петрозаводска.


Е.Гонтмахер. Ну? Господин Катанандов и другие?


А.Карапыш. Господин Катанандов, процентов тридцать администрации республики — это бывшие выходцы из «Карельского окатыша». Всё, о чем можно дальше говорить? То есть мы по инстанциям, жаловаться, пытаемся добиться чего-то там, правды, справедливости… Нет. Стена. Ничего нельзя сделать. Вообще! Я уж не буду говорить там о колдоговорах или о чем-то конкретном — вообще ничего нельзя сделать. И те властные структуры, которые обязаны следить за соблюдением законности, просто улыбаются и все, и нормально. Все прекрасно.

Естественно, пытаемся писать и в Кремль, ну, как-то достучаться до власти, что у нас в республике абсолютный беспредел. Тот, у кого больше денег, — тот везде прав. Вот и все. Спасибо.


С.Храмов. Есть еще одна тема. Вот не далее как позавчера или вчера Владимир Владимирович посетил озеро Селигер. Должен сказать, что…


Е.Гонтмахер. Он не в озере купался.


С.Храмов. Я не знаю, я там не был. Я понимаю, что трудовые проблемы молодежи, они не только там решаются и не столько там решаются. Они вообще другие немножечко. Вот Алексей, расскажешь, да?


А.Казак. Я здесь представляю два общероссийских профсоюза. Это Российский профсоюз студентов «Союз молодежи СОЦПРОФ» и Российский профсоюз работников (учащихся) учреждений образования и культуры, государственных, муниципальных и некоммерческих организаций, коммунального хозяйства, торговли — РПРиУ. Остановлю свое внимание на нескольких моментах.

Во-первых, необходимо отметить, что мы уже неоднократно заявляли о том, что мы очень довольны тем, что по инициативе президента России Дмитрия Анатольевича Медведева был осуществлен перевод на бюджет студентов, обучавшихся на контрактной основе и показавших высокие результаты в учебе. Мы, разумеется, хотим, чтобы данная практика приняла еще больший размах, поскольку в связи с мировым экономическим кризисом, оказавшим свое негативное влияние и на российское студенчество, у многих людей сегодня просто отсутствует возможность оплачивать контракт. Соответственно, талантливые ребята не смогут продолжить учебу. А это ни в коем случае нельзя допустить.

Во-вторых, студенты — это будущие работники. А выпускники не имея возможности нормально трудоустроиться, в связи с усилившейся конкуренцией на рынке труда, могут пополнить и без того большую армию безработных.

Это еще больше усилит социальную напряженность. Мы считаем, что было бы неплохо возродить прежнюю, советскую систему распределения после окончания учебных заведений.

Тем самым решается проблема депрессивных регионов, где у нас стремительно уменьшается доля молодого населения, поскольку люди оттуда уезжают в поисках лучшей жизни. Направляя туда выпускников и создавая там рабочие места мы сможем остановить этот негативный процесс.

Иначе мы просто рискуем потерять нашу страну в тех географических пределах, в которых ее оставили наши предки, обеспечив нам авторитет во всем мире на долгие годы. Поэтому восстановление системы временного распределения, подкрепленное созданием достойных условий для проживания и работы было бы достаточно эффективным в условиях современности.

Следующий момент. К сожалению сегодня в вузах практически отсутствует диалог между студенчеством и администрацией. Как правило, руководство вузов только делает вид, что прислушивается к мнению студенческих советов, которые кстати сама администрация и формирует, а затем поощряет руководителей всевозможными поездками, путевками на отдых, оздоровление и т.д. и в соответствии с этим имеет полный контроль над ними.

И только студенческий профсоюз имеет все необходимые механизмы и возможности для того, чтобы донести реальную позицию студенчества до сведения руководства вуза, а так же добиться действий по выполнению обязательств администрации.
Вот конкретный пример. В Московском авиационном институте вот уже много лет плодотворно работает один из самых больших, и пожалуй, самых лучших профсоюзов студентов в России. При этом каждый последующий ректор вечно недоволен работой профсоюза. Это ли не главное доказательство того, что профсоюз студентов является единственным органом университета, не подчиненным администрации ?

Теперь относительно положения работников системы образования. Идет массовое сокращение ставок. Работников, имеющих трудовые договора на неопределенный срок вынуждают заключать срочный трудовой договор.

Таким образом работодатель будет иметь возможность прекратить договор в связи с его истечением. А преобладающие профсоюзы ФНПР, которые повсеместно работают «в тесном контакте» с администрацией закрывают на это глаза и молча одобряют. Вот здесь и встает вопрос о необходимости формирования реального профсоюзного движения. Чтобы не было таких вот молчаливых и покорных профкомов.

А сокращение ставок приводит к тому, что увеличивается педагогическая нагрузка на работников. То есть количество сотрудников уменьшается, соответственно, нагрузка перемещается на тех, кто остался. А при этом заработная плата не увеличивается. Это безусловно ведет к снижению качества образования.

Расскажу об одном недавнем успехе нашего профсоюза работников и учащихся (РПРиУ). Мы совместно с Сергеем Владимировичем Храмовым добились внесения изменения в положение Минобра об аттестации педагогических работников, согласно которому аттестация работников проводится с обязательным участием соответствующего профсоюза, членом которого является работник. Таким образом профсоюз сможет проверить соблюдение законного порядка проведения аттестации.

И последний момент, который я бы хотел обязательно отметить. Мы очень много времени, работая с молодежью посвящаем тому, что разъясняем позицию президента по многим вопросам. С приходом Дмитрия Анатольевича Медведева на пост президента гражданское общество начинает, наконец, набирать реальную силу. Мы считаем, что оказывая всестороннюю поддержку президенту мы вносим свой личный вклад в возрождение сильной и могущественной России.

Одним из направлений такой поддержки, которое мы выбрали приоритетным является укрепление братских отношений с дружественной нам страной Южной Осетией.

Именно с признания независимости Южной Осетии, когда действия президента Д.А. Медведева были столь решительными и дальновидными, а конфликт был молниеносно решен, началась новая эпоха в политической истории России.

Президент проявил свою твердость в нужное время и в нужном месте и пришел на помощь жителям Южной Осетии, защитил от агрессора и тем самым спас тысячи жизней.

Поддерживая действия президента по этому направлению наш профсоюз РПРиУ организовал культурный визит на четыре дня в Москву двадцати студентов из Южной Осетии. Ребята были в Кремле, в Третьяковской галерее, в Госдуме и других интересных местах, где имели возможность познакомиться с сокровищами русской культуры.

«Низкий поклон, глубокая признательность и вечная дружба вам, русский народ! — не устают повторять благодарные гордые Осетины.

Этот визит еще больше укрепил братские отношения между нашими народами. На следующий год мы строим более обширные планы по укреплению дружбы и оказанию братской помощи.

На протяжении двадцати лет нас учили : Возлюби себя самого, думай в первую очередь о себе. Сейчас же нам сказали : Помоги ближнему!

И этот взгляд на жизнь нам близок, поэтому мы считаем своей почетной обязанностью поддерживать президента Д.А.Медведева.

Если в результате работы профсоюзов на местах, работодатели будут четко выполнять свои обязательства перед работниками — вот это и будет тем самым вкладом в возрождение и укрепление России.


Е.Гонтмахер. Спасибо. То, что Вы сказали насчет распределения. Знаете, это очень старая идея. Еще когда Путин, по-моему, в 2003 году выступил с посланием, насчет реформы образования, уже тогда на самом деле мы были в шаге от этого. Я считаю, это правильно. Потому что если ты учишься на бюджетные деньги, ты должен их отработать. Ну, не все, что было в Советском Союзе, было плохим. Там было много чего плохого, мы от этого ушли. Но в данном случае Вы абсолютно правы. Сейчас, грубо говоря, половина мест в вузах бюджетные, половина платные. Платные — пожалуйста, плати и куда хочешь, туда и иди. А бесплатные бюджетные места — это другое. И почему-то решение не принято до сих пор, тем более, сейчас, когда есть проблема с рынком труда, потому что все равно вакансии для молодых специалистов, они же по стране-то есть.

Есть, конечно, определенная проблема, потому что если молодой человек приезжает в другой регион, то он жить где-то там должен. В советское время зачастую в общежитиях жили. Наверное, от этого надо уходить. Я думаю, это вопрос уже настолько застарелый и его можно быстро решить.

Теперь что касается участия студентов в управлении. Сейчас же есть такая новая форма, автономное учреждение. В том числе, и в отношении вузов. Мне кажется, что умные ректора этим должны воспользоваться. При этом, например, включить в состав попечительского или управляющего совета представителей студентов. Это, по-моему, абсолютно очевидно, и я знаю, что кое-где это есть. Я вам скажу, даже в школах, продвинутых школах, где есть сейчас попечительские советы, там есть представители старшеклассников. То есть снова же здесь, мне кажется, вопрос не в законе, который отсутствует. Вопрос в том, что надо просто реально дело делать. То есть вы должны это требовать и предлагать ректорам в тех вузах, где вы работаете.

Теперь, что касается Президента Медведева. Это наши политические нравы. Мы с вами сегодня о политике не говорим, хотя многие коллеги правильно отметили насчет коррупции, насчет местных властей, про нашу милицию любимую. Я же об этом не стал говорить, когда я выступал в самом начале, потому что мы же на самом деле нуждаемся не просто в экономических реформах, социальных реформах — мы нуждаемся в реформе государства. Потому что наше государство, несмотря на то, что там работают и хорошие люди, так устроено, что эти реформы, жизненно необходимые стране, оно провести не может.

Мы сейчас должны как раз, мне кажется, необходимость реформы государства выдвигать на первый план. Надо менять политическую элиту. Мои оппоненты мне говорят: «А где у нас новые люди, у нас же нет оппозиции?». Я на это отвечаю: «Почему? Бизнес. Пожалуйста, бизнес!» Я просто много с бизнесом встречаюсь и я вижу, что там тоже, как и у вас, очень многие уже не хотят с нынешним положением мириться. Со взятками, с жизнью в неформальном секторе и т.п. Я, конечно, имею в виду бизнес не олигархический, не тот, который вырос на приватизации. Я имею в виду средний бизнес, малый бизнес, который на своей шкуре все прелести нашей жизни испытывает. И молодые ребята, те, кто успел поработать хотя бы несколько лет после окончания вузов. Надо поменять людей, которые руководят страной.

Я не имею в виду Путина и Медведева — это вопрос выборов. Но все, кто ниже, весь этот бюрократический аппарат, он, конечно, нуждается, я считаю, и в омоложении, и просто в приходе других людей. Для этого нужна специальная программа.

Поэтому сейчас, я бы сказал, у нас переломный момент. Будет ли действительно это смена старого на новое — вот что важно. Потому что Медведев — это новое поколение, это все-таки и другой взгляд на мир, и другие представления о том, как надо в стране вести дела. О крайней мере, хочется в это верить. Поэтому надо дать возможность полностью этому раскрыться.


С.Головин. Да, можно заметить, просто тут спрашивали, тоже для вас интересно будет, наверное, почему вот рабочие сейчас боятся, молчат. Вы не забывайте, что в сытые года, которые были за восемь лет Путина, многие люди набрали ипотеку, кредиты, и это вот ярмо у них как… По-любому, потому что они готовы, в принципе, ну, вот как говорили, с автоматами выйти. Те, которые с профсоюзами не связаны, они как раз, в принципе, уже готовы. На грани взрыва. Потому что мы лично планируем это в своем регионе. Это будет март-февраль месяц. Потому что идет вторая волна сокращений. У нас статистика сокращений липовая, потому что заводы работают два-три часа. Глава администрации собирает директоров и говорит: «Хоть один человек будет сокращен — я вам сделаю!» То есть отправляйте на день, пускай работают день, час, но работают. Так и делается.


Е.Гонтмахер. К нашей статистике вопросов много, это дело известное. Но вы знаете, сейчас все-таки проводятся и какие-то обследования независимые. Они говорят о том, что население наше, в основном, сейчас. где-то пятьдесят с чем-то процентов, оно как бы замерло. Вроде бы еще совсем плохо не стало, а вдруг завтра будет лучше. Знаете, у нас же любят надеяться на чудо. Да, процентов 40 недовольных, уже потому что реально эти люди лишились работы, или части зарплаты.


С.Головин. После Нового года, когда деньги кончатся. Это максимальный, я говорю, срок, потому что последние деньги кончатся на Новый год, после празднования.


С.Храмов. Два слова вот о чем, вопрос, который сегодня так вскользь задевали. Значит, почему-то сейчас показателем негативных ситуаций является показатель задержанной заработной платы. Это, мне кажется, неправильно. Во-первых, что такое задержка заработной платы. Это всего-навсего статистические сведения банков о невостребованной заработной плате фактически. То есть далеко не всегда предприятия, которые заявляют о том, что задерживают заработную плату, не платят ничего своим работникам. Это далеко не так. Это первое. Но, тем не менее, я могу предложить вернуться к варианту, который мы внести в трехстороннюю комиссию по регулированию социально-трудовых отношений еще в 92-м году когда, помните, была ситуация, когда не хватало наличных денег.

Что мы тогда сделали? Мы обязали, например, «Аэрофлот» и МПС принимать, например, от жителей Воркуты в качестве платежных документов за билеты просто поручения в Сбербанк. Здесь можно сделать что-нибудь подобное. То есть если предприятия задерживают зарплату, то перевести эту, как бы сказать, задолженность с работника на предприятие. Типа каких-то стопроцентных векселей. То есть, если работник должен получить зарплату, а ему не начисляют, то можете векселями предприятия рассчитываться за какие-то товары или как-то, ну что-то продумать можно.


Е.Гонтмахер. Это непростой вопрос. Если предприятие умерло, грубо говоря, и его уже реанимировать невозможно, получается, что мы плохими активами обвешиваем наши банки. Сергей Владимирович, это дело тонкое. Я понимаю, что работника надо защищать.


С.Храмов. Я работника защищаю.


Е.Гонтмахер. Я понимаю. Но экономика, она же тоже должна работать, тогда и работник защищен.


С.Храмов. Речь идет не о том, что предприятие умерло, а о том, что предприятие не платит зарплату, прокуратура начинает там бегать, хлопать себя по ляжкам, кричать о какой-то уголовной ответственности. Все это замечательно. Но уголовная ответственность директора — она греет душу работника, но не его карман. Значит, как бы я тоже немножко обобщу.

Итак, мы сейчас стоим на пороге, в общем-то, социального взрыва. Это понятно. Те проблемы, которые являются основными для возможного протеста и взрыва, они носят, в общем-то, трудовой характер, трудовую природу, то есть вопросы заработной платы, условий труда. Вопросы, которые профсоюзы, реальные профсоюзы, могли бы решить, не выходя на площадь. Хотя сейчас народ считает, что только выйдя на площадь, можно решить. Причем, на площадь не куда-то там перед Кремлем, а перед собственной мэрией, потому что она здесь рядом, ее можно за одно место взять. ОМОНов может хватить на защиту железнодорожных магистралей, автотранспортных, но явно не хватит на защиту всех этих самых мэрий и сельсоветов.

Другими словами, если государство, власть пойдет на реальную помощь профсоюзам, в чем эта реальность? Прежде всего, тот или иной месседж, как сейчас говорят, судебным органам, работодателям, местным властям о том, что профсоюзы, да, действительно, одинаковые. Равные. То есть чтобы не было фаворитизма, который имеет место сейчас. Мы не просим, чтобы нам что-то дали. Мы говорим о том, что мы готовы работать в полную силу, нам мешают работать в полную силу законы, которые надо отрегулировать, именно потому, что мы имеем фаворитизм в пользу одной структуры по тому же самому принципу: мы хотим дискутировать, но мы сами себе сделаем оппонента. Вот ровно так и делают. Причем, к сожалению, команда Суркова сейчас решила пойти на демонополизацию ФНПР, и при этом сама же формирует Шмакову оппонента.


С.Андреев. Мне кажется, нужна реформа.


С.Храмов. Нет, не нужна реформа, нужно просто четкое исполнение закона.


Е.Гонтмахер. Я думаю, есть всеобщее понимание, что ФНПР-овские профсоюзы — это приводные ремни, мало поменявшиеся с советских времен.

Но какая должна быть новая конфигурация? Здесь мы знаем как господин Сурков работает: по принципу нанайских мальчиков. Поэтому если они будут демонополизировать ФНПР, значит, они будут кроить два или три ручных объединений профсоюзов, которые будут то же самое делать. Но зато имитация конкуренции будет.

Я к тому, что если ситуация будет обостряться социально-экономическая, потребуются, безусловно, и другие – настоящие — собеседники по диалогу. Вот это важно. Что увидел Путин в Пикалеве? Что ни один институт не работает. Где была «Единая Россия» в Пикалеве? Где были профсоюзы ФНПР-овские? Нигде. Они там формально же есть — но их в жизни нет. Поэтому что я еще раз говорю: страна подошла к такой стадии, когда надо принимать какие-то принципиальные решения. Либо решения, извините, плохие, когда начнут гайки завинчивать, не дай Бог. Либо — начало широкого неимитационного диалога. Как человек нейтральный (я вообще не член профсоюза), я считаю, что в диалоге должен участвовать и, наверное, ФНПР тоже. Там же тоже люди состоят. Но не только ФНПР. При этих переговорах сразу будет понятно, кто есть кто, профсоюз или не профсоюз.


Л.Колесова. Колесова, город Ачинск. Значит, чтобы было понятно: муниципальное учреждение, где мэр города назначает директоров. И вот там во всех организациях также имеются профсоюзные организации. И когда мэр города выпустил постановление, где он снижает заработную плату на 0,6 коэффициента, то есть даже ниже, как по Трудовому Кодексу, значит, минимальная оплата труда. Все профсоюзы промолчали — наш профсоюз отменил это постановление главы города. Значит, людям вернули зарплату. Но, как мы сегодня и говорим, а где же профсоюзы? Они чьи? Вот.


Е.Гонтмахер. Совершенно правильно.


Л.Колесова. И далее. До этого, прежде чем нам пришлось все это вернуть, на протяжении года, все эти судебные тяжбы. Прокуратура пишет: нарушения законодательства нет. Инспекция пишет: нарушения законодательства нет. И только когда мы подаем в суд и через край отменяем это постановление, прокуратура протест вносит, что да, незаконное.


Е.Гонтмахер. Я вам еще раз говорю: сейчас еще у многих есть иллюзии в отношении того, что мы сейчас чудом обратно вернемся. Иллюзий таких не должно быть. Вот когда будет это обострение — зимой или там осенью, не знаю, весной, но оно будет обязательно, никуда не денется. Тогда все станет понятным. Тогда все рассыплется, вся эта труха. Я боюсь чего? Что когда рассыплется — ничего вместо этого не будет. Вот в чем проблема.


В.Андриякин. Семнадцатый год будет.


Е.Гонтмахер. Да. Когда, знаете, власть там валялась на улице — вот чего нам не надо, вот этого категорически не нужно.


В.Андриякин. И нам этого не надо.


Е.Гонтмахер. Коллеги. Что я хотел бы сказать в завершение? Спасибо, все было вообще очень интересно и очень для нас полезно. Это первое. Второе. Верьте в то, что правда за вами — это самое главное, понимаете? Если есть какие-то сложности или новые появятся — преодолеем их вместе.
Житель Абакана снял видео о панических настроениях в городе после аварии на СШГЭС.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире