echomsk

EchoMSK

05 июня 2010

F
Предприниматель, председатель движения «За честный рынок» Илья Хандриков подвергся нападению после того, как не уступил дорогу двум автомобилям «Мерседес» с «мигалками». Об этом сам И.Хандриков рассказал в эфире радиостанции «Эхо Москвы».

И.Хандриков рассказал, что в плотном потоке движения он не смог уступить дорогу автомобилям со спецсигналами. «Первый перестроился передо мной, а второй меня начал из второго ряда сталкивать в сторону бордюра. Я сам очень быстро ехал, потому что опаздывал, и не было такой возможности уступить, — рассказал он. — В  результате, сговорившись, выехав в район Охотного ряда ближе к Госдуме, они просто стали меня гонять, пытаясь заблокировать».

И.Хандриков отметил, что двум «Мерседесам» удалось заблокировать его автомобиль возле поворота на Неглинную улицу. «Там они меня своими «Мерседесами» зажали, вышло человека четыре такой внешности из южных республик и стали отрывать дверные ручки», — рассказал предприниматель, отметив, что он успел заблокироваться в салоне. «Тогда они стали бить по стеклам кулаками и ногами. Я начал сигналить и привлек этим внимание. Плюс ко всему, машин, которые должны были поворачивать на Неглинную, скопилось достаточно много. Все это заставило нападающих изменить свое решение, они меня пропустили», — рассказал И.Хандриков.

Предприниматель отметил, что нападение на его машину «оказалось шоком» для него В результате нападения, по его словам, автомобиль повреждений не получил. Однако, как отметил И.Хандриков, он не уверен, что ему «больше не угрожает опасность», так как ему не известно, кто на него напал.

«Я подал заявление в милицию по факту нападения. Жду расследования, надеюсь на помощь камер наружного наблюдения», — отметил он. По мнению И.Хандрикова, установиьт личности нападавших — «это вопрос достаточно простой при условии желания компетентных органов разобраться в этой ситуации».

Оригинал «The New Times»
Д.МЕДВЕДЕВ: Ежегодно пятого июня отмечается Всемирный день окружающей среды или, как принято называть его, День эколога. В мире его празднуют с 1972 года, в России, к сожалению, — с 2007-го. К сожалению, пусть и с опозданием, к нам пришло понимание того, что беречь природу – жизненно важно, что задачи экономического и экологического развития неразрывно взаимосвязаны. И что без жёсткого следования экологическим стандартам у нас просто нет будущего.

Это нехитрые вещи, но проблема в том, что нам потребовалось довольно значительное время для того, чтобы это стали осознавать все: и не только даже обычные граждане, самое главное – власть, что это наше общее дело, и это ответственность чиновников всех уровней и ответственность отдельного конкретного человека. Ведь последствия такого хамского, пренебрежительного отношения к природе могут быть абсолютно масштабными и абсолютно непредсказуемыми.

У нас у всех перед глазами картинка Мексиканского залива – гигантские пятна нефти, гибель морских животных. Что это означает? Это означает то, что мы даже не можем себе представить до конца масштабов подобных катастроф: и визуально представить, и представить юридические последствия, и представить финансовые последствия. Но самое главное, мы не можем до конца представить себе губительность такого рода воздействия на природу. И мы должны подумать о том, чтобы принять дополнительные меры для того, чтобы подобные ситуации на глобальном уровне, во-первых, были застрахованы как следует, во-вторых, чтобы существовала нормальная современная международно-правовая среда — может быть, конвенция или несколько конвенций, которые будут отвечать на те вопросы, скажем, которые возникли после катастрофы в Мексиканском заливе. Да, у нас есть международное право, международное морское право, которое решает целый ряд вопросов, но я уверен, что масштабы этой трагедии, масштабы такого рода катастроф не покрываются теми правилами, которые существуют сегодня.

Нам нужно подумать, может быть, и о том, чтобы создать глобальный фонд — фонд, в который мировые державы внесут деньги, для того чтобы заниматься страхованием или перестрахованием таких рисков, потому что в некоторых случаях денег может не хватить даже у самых богатых компаний и даже у больших стран. Вот об этом, как мне представляется, есть смысл поговорить, есть смысл подумать. Полагаю, что Россия могла бы выступить с соответствующей инициативой. Я думаю, что подниму этот вопрос на встрече «большой двадцатки», которая состоится в этом месяце в Канаде.

Но есть, конечно, и хорошие, положительные примеры, на которых стоит учиться. Мы все знаем страны, в которых экологическая тема доведена до совершенства. Скажем, в Финляндии нефтеперерабатывающий завод и один из крупнейших в Европе нефтяных терминалов находятся вблизи заповедника. И оказывается, что они могут жить друг с другом. Значит, можно поставить «трубу», а с другой стороны, можно пойти послушать пение птиц, подышать чистым воздухом, просто радоваться жизни. И это очень хороший пример.

Есть такие примеры и у нас в стране. Это новые объекты. Я не хочу сказать, что они все абсолютно идеальны с экологической точки зрения, но современные объекты, которые были построены на Дальнем Востоке, в Иркутской области и в некоторых других местах, они всё-таки уже современные. Кстати, иногда уже есть и у нас примеры, когда происходит модернизация действующих производств. Вот я не так давно был на Новолипецком комбинате. Всё, что там сделано, современное производство – это уже абсолютно новый стандарт. Но этого, к сожалению, не так много.

К сожалению, Советский Союз оставил нам в наследство огромный набор проблем — более двух миллиардов тонн промышленных отходов. Вдумайтесь: два миллиарда тонн! Ну и, конечно, старые очистные сооружения, которые никуда не годятся. И целый ряд мест, где экологическая ситуация ну просто губительна для жизни.

Лишь в последние годы в нашу повседневность вошли такие понятия, как «энергоэффективность», «энергосбережение», «зелёные инвестиции», «зелёные технологии», «зелёная экономика», «зелёная энергетика». Сейчас этим стало модно заниматься. Считаю, что в этой теме необходимо найти не только собственно экологический момент, но и обязательно экономический. Мне неоднократно приходилось говорить о том, что экологией начинают заниматься тогда, когда чувствуют экономическую необходимость. И вот одно из последних мероприятий – я встречался с нашими промышленниками, экологами – навело меня на мысль, что очень правильной является констатация: экология и экономика не противоречат друг другу. Любая нормальная экономика должна быть экологичной.

Я в своём блоге вижу немало комментариев на экологическую тему. Люди наши жалуются на загрязнение окружающей среды, на то, что их города и посёлки живут в условиях превышения предельных нормативов, концентрации всякого рода выбросов, что они просто живут рядом с мусорками и свалками. Как с этим справиться? Нужно самим этим заниматься. Убирать страну, как принято говорить. В блоге пишут об этом. Вот, например, Руслан из Брянской области считает, что срочно нужны законы, регламентирующие поведение граждан в этой сфере. А Игорь Гуляев из Москвы предлагает вкладывать деньги в экологическое воспитание. Не хитрые мысли, но абсолютно правильные.

Я согласен, что бороться нужно с экологической безграмотностью и безразличием. И вообще, у нас, кстати сказать, даже нормального экологического курса-то в программе нет. Мне, во всяком случае, недавно об этом сказали экологи. Если действительно этому не уделять внимания с самого раннего возраста, если экология не станет одним из курсов, который преподаётся в школе, то нормального экологического сознания у людей точно не будет.

Конечно, одновременно мы должны добиваться и решения целого ряда других задач: это вопросы, которые касаются региональных властей, муниципалитетов, это вопросы правильного размещения природных объектов, это вопросы общения с экологической общественностью.

Убеждён, что от наших консолидированных усилий, от действий каждого гражданина, от жителя деревни или посёлка зависит очень многое. Обратите внимание на иностранный опыт: забота об экологии начинается с каждого конкретного человека. Если сам человек к своему жилищу, к окружающей среде относится внимательно, трепетно, то тогда он эти темы поднимает и в общении с властью, и не дает возможности загнать его в тупик. А если нужно, высказывает протест на эту тему.

Вот почему я считаю, что разговор об экологии, если хотите — об «экологии жизни», заслуживает продолжения. И я обязательно остановлюсь на этом в своем будущем Послании Федеральному Собранию.

Оригинал

Здравствуйте!

Нахожусь под тяжёлым впечатлением после просмотра материалов и прочтения стенограммы встречи нашего премьер-министра с представителями творческой «интеллигенции».
Расхожее понятие «творческая интеллигенция» на всех участников встречи не распространяется. Просто мы привыкли к этому словосочетанию.

Хотелось непременно написать сегодня что-то о любимом мною, ушедшем из жизни, Денисе Хоппере.
Хотелось поделиться ещё какими-то впечатлениями и соображениями, но тягостное ощущение стыда и даже позора, от увиденного и прочитанного, пересилило всё остальное.

Сразу скажу, что однажды я участвовал в такой встрече.
Это происходило также в Санкт-Петербурге. Посвящена та встреча была столетию со дня рождения академика Лихачёва. Не знаю по каким причинам, но меня включили в число представителей творческой интеллигенции. Тогда меня довольно жёстко вынудили приехать в Санкт-Петербург, из-за этого был отменён спектакль в Тюмени. Владимир Владимирович был президентом. За длинным, узким столом собрались артисты, писатели.
Тогда я был самым молодым за тем столом и сидел напротив президента. Говорить я ничего не хотел, вопросов у меня не было, а меня ни о чём не спросили. Для чего меня посадили напротив В.В. Путина, я не знаю. Для чего меня вообще сорвали с гастролей – тоже. Но опыт я приобрёл бесценный. Я ощутил близкое, почти осязаемое прикосновение к власти. И тогда твёрдо понял, что художник с властью встречаться не может и не должен.

Вчера и сегодня я участвовал в нескольких обсуждениях встречи премьера с артистами.
Путина сильно осуждают и говорят о его злобных и неумных ответах. А я как раз на него обращал внимания меньше всего. Он себя вёл вполне привычно, себе не изменял и был таким, каким мы его давно знаем. А вот коллеги…

Если кто-то не помнит, то встреча эта была организована и состоялась перед благотворительным концертом.
И на встречу пришли некоторые участники этого концерта. Те участники, которых отобрали специально для этой встречи и пригласили. Случайно зашедших людей на такой встрече быть не может. Благотворительный концерт был очередной акцией фонда «Подари жизнь», лицом и лидером которого является Чулпан Хаматова. На встрече с премьером она одна имела осмысленную, внятную, а главное, уместную позицию. Она подняла те вопросы и проблемы, которые хорошо знает, понимает, а главное — в контексте мероприятия только её вопросы и просьбы были действительно УМЕСТНЫ. Всё остальное было позором.

Вообще в попытке что-то донести до власти, передать какую-то записочку, подать челобитную или открыть глаза на какую-то частность есть что-то сильно несовременное, средневековое или даже убогое.
Как только кто-то делает такую попытку, он тут же неизбежно попадает в унизительное положение просителя. И в этом случае не важна форма подачи, даже если эта форма будет внешне независимой и дерзкой – унижение неизбежно.

Художник (в широком смысле этого слова), как только вступает в непосредственный диалог с властью, как только он приближается к ней – немедленно попадает в двусмысленную ситуацию.
Он неизбежно ощущает (в такой ситуации) ответственность и свою значимость, при этом, не может расстаться с волнением и почти трепетом (а то и страхом), к тому же, очень хочет сохранить лицо независимого и свободного человека. Такой диалог очень сложен, травмоопасен (в душевном смысле), но самое главное, абсолютно бесполезен и ненужен. Ненужен прежде всего художнику. Нужен такой диалог бывает только власти. Точнее, власти не нужен диалог. Власти нужно приблизить к себе художника, потому что художников любят, а власть – никогда.

Как бы свободно и дерзко ни говорил Шевчук с премьером, он всё равно выглядел, как ходок, пришедший к Ленину.
Как может умный человек обращаться к другому отдельному человеку с вопросом, а на самом деле с просьбой, о демократизации общества!??!!! Это же нелепость! Это же челобитная. Стыд и позор! Да к тому же уважаемый и даже любимый музыкант фактически подал премьеру какую-то бумажку. То есть, что бы в ней ни было – это челобитная.

Не понимаю, почему Владимир Путин спросил Шевчука, как его зовут.
Это, конечно, было грубо. Но зачем он ответил, что его зовут Юра? Как важно держать дистанцию и не опускаться до сленга, который почтенный музыкант себе позволил. Как важно держать осанку, поскольку уж если ты решился на диалог с властью, то к такому диалогу надо быть готовым. К тому напряжению, которое возникло, никто, кроме премьера не был готов. Этого напряжения никто не выдержал. Чему и каким шуткам с такой готовностью и так показно смеялся остроумнейший Леонид Ярмольник, которого не так просто рассмешить? Но любой реплике премьера он смеялся, как выдающемуся и остроумнейшему высказыванию.

Горько было слушать и читать тот лепет, который себе позволили независимые, свободные и даже гордые музыканты Лагутенко, Арбенина и Макаревич.
О чём они говорили?!!! Неужели они не понимали, что ситуация и контекст совершенно не годятся для разговора о домашних животных, тиграх и сцеженном молоке. Они будто нарочно убеждали власть в том, что артисты и творческая интеллигенция ни о чём кроме милых частностей говорить не могут. Говоря о проблеме домашних животных, они как бы сами себя свели до статуса милых питомцев. Как старательно за тем самым столом многие пытались воспользоваться любой возможностью свести разговор к шутке. При этом, изображая независимое и вольное поведение. Как всем хотелось в этой ситуации сохранить лицо!!! А этого сделать невозможно. В ситуации разговора художника с властью это сделать практически невозможно. А премьер был самим собой. Коллеги же ещё раз убедили его в том, какое место они, да и вся наша культура занимают в жизни нашей страны. Горько всё это, обидно и стыдно!

Средневековье!

Единственно, своей реакцией на предложенный Юрием Шевчуком тост Владимир Владимирович превзошёл самого себя.
Хотя, по-своему его ответ был остроумным… Но очень по-своему!

Перед тем, как писать это, послушал выступление Никиты Михалкова, которым он комментировал своё участие в Каннском фестивале и говорил о своём произведении «Предстояние».
Даже непонятно, куда деваться. Ужас!

Оригинал

Мнение Александра Архангельского>>>

Вы согласны скорее с…
Смотреть результаты
Колонка в РИА.

После выхода в эфир программы «Время» с репортажем о встрече премьера с артистами-благотворителями из фонда Чулпан Хаматовой, можно было не гадать: что станет главной новостью на выходные.
А может, и на всю неделю.

Стенограмма плотной, с выбросом протуберанцев, напряженной, болезненной, но яркой дискуссии между Юрием Шевчуком и Владимиром Путиным разошлась по интернету в сотнях копий.
Одни восхищены, другие сомневаются, третьи иронизируют, четвертые подначивают; кто считает Шевчука героем, кто предателем свободы: нечего ходить к царям, надо им оставить пустоту вместо рукопожатия, тогда они забоятся и добровольно уйдут в историческое небытие.

Но куда интересней другое.

Встречи верховной власти с деятелями культуры, ставшие в последнее время регулярными, с предельной точностью, как ни один социологический опрос и политологический анализ, дают диагноз нынешнему положению вещей.
Замеряют глубину нашего спуска в прошлое, уровень подъема в современное, выявляют системные противоречия. Потому что, слава Богу, мы живем в неоднозначном обществе. И в то же самое время – увы, в недооформившемся. И зависшим между дряхлостью и новизной.

Слава Богу, потому что нет и уже не может быть никакого полноценного тоталитаризма.
И масштабного, размашистого авторитаризма тоже нет. При беспримесной тотальной власти, поэты, артисты, режиссеры собеседуют с вождями, когда вожди желают побеседовать. И только лишь без посторонних. Беседы могут быть и раболепными, как в случае Фадеева, и замысловато-смелыми, как это было с Пастернаком, вступившимся за Мандельштама и предложившим Сталину поговорить о вечности.

Но жанр их остается неизменным.
Вы отвечаете, когда мы спросим. Когда мы говорим, вам следует молчать. Что именно мы скажем, велим казнить, или миловать, мы и сами еще не решили. А при смягчившемся авторитарном строе художникам велят явиться для публичной порки, всыпают им по первое число, но оставляют жить и действовать. Так вел себя Хрущев в Манеже или на встрече с молодыми писателями. Ничего подобного сегодня нет. И, повторяю, быть уже не может.

Но, увы, в действительно развитых, действительно свободных странах (при всем их неизбежном несовершенстве в других областях; рая на земле никто не обещал) публичный диалог правителя с художником возможен только по конкретным поводам. Не по общеполитическим и не по внутрикультурным.
Не может быть предметом встречи судьба кинематографа вообще, а целью – просьба дать немного денег на журналы. Нужен четкий и определенный повод, наличие вопроса, решение которого немыслимо без взаимодействия двух сторон полноценного общества. Власти, наделенной полномочиями через систему честных выборов. И сообщества людей искусства, которые приходят к ней поговорить не о своем, об общем. Для остального есть митинги и демонстрации, выступления в открытых медиа, искусство убеждать аудиторию. Которая потом пойдет на выборы. И прокатит политиков, которые к вам не прислушались. Если сочтет ваши доводы солидными.

Казалось бы, субботний разговор – как раз из этого разряда.
Не про свое. Не про цеховое. Про помощь страдающим детям. Сам Бог велел добиться у премьера обещания убрать налоги с выплат на лечение; артисты пришли к нему не как люди театра, а как люди милости и боли.

Но в том и дело, что больны не только дети; больна политическая система, в которой закупорен кровоток.
Нет возможности освободить «большие» медиа от политической цензуры, остановить строительство Газоскреба, прекратить разгромы мирных «Маршей несогласных» и даже заявить об этом громко, чтобы все услышали, если не протырился на самый верх и не использовал встречу с первыми лицами – для продавливания посторонней темы. Не имеющей касательства к благотворительности.

И Шевчук, и Басилашвили прекрасно понимали, что выходят за рамки формата.
Но перешагивали грань. Не потому, что хотели досадить собеседнику. А потому что иначе не могли решить свою гражданскую задачу. И это неизбежно там, где отсутствует реальная демократическая конкуренция, уничтожены рычаги непрямого воздействия на политику; чтобы попытаться сдвинуть дело с мертвой точки, ты должен либо добиваться краха системы (что совершенно нереально), либо требовать вмешательства от первых лиц.

Архаическая форма и новаторское содержание.
Ветхая система и современное, независимое поведение. Невозможное в тоталитарном прошлом. Неуместное в демократическом будущем, весьма пока туманном. Но мы живем здесь и сейчас. И действуем по обстоятельствам.

Кто верит, что возможен разлом устаревшей системы, исторически быстрый, причем без обвала в социальную пропасть, тот ставит на бойкот и на фигуру умолчания.
Кто считает, что впереди очень долгий путь сквозь пелену противоречий (которые все-таки лучше тотальной цельности), тот будет говорить с властями – о чем считает нужным, не взирая на лица. И что-то мне подсказывает, что истории, подобные субботней, будут происходить все чаше. Потому что мы, кажется, дозрели до мысли, не впервые, но очень четко выраженной Шевчуком: премьер (и президент) не цари; они чиновники самого высокого ранга, нанятые обществом на определенный срок. Так что – почему с ними и не поговорить.

Оригинал

Мнение Евгения Гришковца>>>

Вы согласны скорее с…
Смотреть результаты
Журналист Сергей Веревкин, ЖЖ-юзер sergey-verevkin:

Наконец-то стали доступны переговоры экипажа самолета ТУ-154, разбившегося под Смоленском.
МАК передал расшифровку переговоров полякам, те опубликовали их (их?) в СМИ.

Судя по записи на листах, переговоры были окончательно расшифрованы еще 2 мая – ровно месяц назад!
Причем что любопытно – на листах везде штамп – «ВЕРСИЯ 1».

Это означает:

Первое.
Окончательная версия переговоров была известна еще месяц назад!

А все разговоры, что, мол, мы еще не все расшифровали, да еще не все идентифицировали, нам еще нужно время – все это туфта!

Второе.
Если есть «ВЕРСИЯ 1» переговоров, то это означает, что есть еще и «ВЕРСИЯ 2», «ВЕРСИЯ 3», «ВЕРСИЯ 4» и т.д.?


Внимательно прочитав представленные публике записи переговоров, пришел к выводу – мое первоначальное предположение, сделанное еще в самом первом моем посте, относительно того, что летчики строго слушались диспетчера посадки, и во всем следовали его командам (а не каким-то аморфным рекомендациям!) – подтвердилось полностью!

Одновременно не подтвердились чуть ли не ритуальные заклинания участников расследования и комментаторов о том, что диспетчер, чуть ли не мамой клянясь, умолял экипаж не садиться в Смоленске.
А экипаж неизменно посылал его, несчастного, на… и продолжал сажать борт, несмотря ни на что.
Ничего этого в переговорах нет и в помине!

Более того, выясняются пикантные подробности.

Первая.

10-24,40,0 – 10-24,47 диспетчер выдал КВС «погоду»: «туман, видимость 400 метров», при этом давление, температуру и высоту нижней кромки облаков на аэродроме не дал.
Что вынудило КВС самому (!) запросить диспетчера в 10-24,49.2 – 10-24,50: «Температуру и давление, пожалуйста».
На что диспетчер ответил в 10-24,51,2 – 10-24, 58,9: «Температура плюс 2, давление 7-45, 7-4-5, условий для приема нет».
На что КВС предложил такой вариант в 10-25,01,1 – 10-25,10: «Спасибо, ну если возможно попробуем подход, но если не будет погоды, тогда отойдем на второй круг» .
На что диспетчер только поинтересовался, хватит ли у них после захода на посаду топлива на уход на запасной аэродром.

Вторая.

Затем КВС попросил разрешения на посадку в 10-25,22,9 – 10-25,24,5: «Разрешите дальше снижение, пожалуйста».
И диспетчер такое разрешение дал в 10-25,25,3 – 10-25,31,0: «1-0-1, с курсом 40 градусов, снижение 1500» .

Эти две фразы – ключевые!
Борт тем самым изложил предполагаемый маневр и запросил разрешения на его выполнение. И диспетчер посадки такое разрешение дал! Причем следующий раз он вышел на связь с боротом 101 только через 5 минут – в 10-30,14,2 – 10-30,21, дав команду на снижение по давлению: «А… польский 1-0-1, по давлению 7-4-5, снижение 500» . В 10-30,29,9 – 10-30,32,7 он уточнил курс, которым надо следовать польскому борту: «Польский 1-0-1, курс 79» .

И затем он «вел» борт 101 к земле, выдавая данные по высоте и положения относительно глиссады.
Причем данных по нижней кромке облаков он экипажу так и не дал. Тот получал эти данные по другой рации на другой волне через 2-го пилота от уже севшего другого польского борта – ЯК-44.

В 10-35,22,6 – 10-35,28,5, диспетчер, командуя посадкой борта 101, дал установку: «Польский 101, и от 100 метров быть готовым к уходу на второй круг» .
Быть готовым к уходу, и уходить на второй круг – это разные понятии. Диспетчер и здесь не дал команды уходить на второй круг.

Более того.
Он в 10-37,26,2 – 10-37,27,4 дал команду борту 101: «101, выполняйте четвертый» .
Это те самые ключевые:
Первое – команда. «Выполняйте четвертый» означает команду выполнять четвертый разворот перед посадкой – когда самолет выходит на финишный отрезок полета. КВС сделал 4-й разворот под наблюдением по команде диспетчера!

Второе – те самые четыре минуты до падения, после которых, якобы, связи КВС борта 101 с диспетчером уже не было.
Так нам говорили все это время – это ложь – связь была и дальше! Сейчас станет ясно, почему лгали про эти четыре минуты. Потому что во время этих четырех минут, самых важных и самых главных – борт шел строго по командам диспетчера!

При этом в 10-37,01,3 – 10-37,02,8 на борт 101 поступило очень важное сообщение от борта №044 Як-40, находившегося в Смоленске: «Арэк, теперь видно 200» .
То есть – видимость в районе аэродрома Северный понизилась до 200 метров! Но самое важное – диспетчер об этом ничего не сказал до самой последней секунды полета!!! Почему??? А КВС при выполнении посадки (а он уже выполнил три разворота и пошел на последний – четвертый разворот!!!) обязан слушаться и принимать во внимание и к исполнению только данные, исходящие от диспетчера посадки!!!

Вопрос:
Если резкое ухудшение видимости заметил и сообщил об этом на борт 101 пилот находившегося на аэродроме польского ЯК-40, не имевший в своем распоряжении никаких приборов типа РДВ (регистратора дальности видимости), почему это же самое не заметил диспетчер посадки? Значит – резкого ухудшения видимости не было, и пилот ЯК-40 лгал? Зачем он тогда лгал?
А если все же резкое ухудшение видимости было – почему диспетчер не заметил его? Кто лгал командиру садящегося борта 101 – диспетчер или пилот польского Як-40? Как вообще объяснить такое?

10-39,08,7 – 10-39,10,6 диспетчер: «101-й удаление 10, вход в глиссаду».

10-39,30,1 – 10-39,31,4 диспетчер: «8 на курсе, глиссаде» .
Причем на польском языке это звучит как «8 на курсе и глиссаде» . Буква и здесь очень важна. Потому что слова «8 на курсе и в глиссаде» означает, что борт на удалении 8 км от кромки ВПП находится строго по курсу – без каких-либо отклонений оси полета вправо-влево, и в глиссаде – без каких-либо отклонений от оси посадки вправо-влево-вниз-вверх.

При этом диспетчер в 10-39,37,3 – 10-39,38,5 объявляет экипажу: «Полоса свободна» , то есть – ВПП к приему борта готова – на ней никого и ничего нет. При этом, правда, он почему-то не сообщил данных про состояние ВПП.
Обычно диспетчера говорят, к примеру (в данном случае): «ВПП сухая, коэффициент сцепления 0,7». Но тут, возможно, сработало то, что аэродром – военный и диспетчер – также из военных. А военные наши садятся только на сухую ВПП – что зимой, что летом.
Как известно, в гражданской авиации пределы для посадки по состоянию ВПП более широки, и они садятся и на влажную ВПП (К.сц – 0,6), и на мокрую (К.сц. – 0,5), и на покрытую пленкой воды менее 1мм (К.сц. – 0,4 – 0,3).

Через 5 секунд, в 10-39,39,2 – 10-39,40,8 диспетчер дает экипажу поправки по курсу и глиссаде, заявляя при этом, что команда на посадку будет отдана дополнительно, после выполнения его предписаний: «Посадка дополнительно 120 – 3 метра» .
КВС тут же выправляет самолет и диспетчер в 10-39,49,9 – 10-39,52,3 свидетельствует о том, что борт опять вошел в глиссаду и выправил курс: «Подходите к дальнему, на курсе, глиссаде, удаление 6» . Здесь опять на польском языке присутствует союз и, отсутствующий в русском тексте. У поляков это звучит как «на курсе и глиссаде» .

В 10-40,06,7 – 10-40,07,8 прозвучал первый сигнал «опасное сближение с землей» – TAWS. «Terrain ahead».

Теперь следите дальше:

10-40,13,5 – 10-40,14,6 диспетчер: «4 на курсе, глиссаде» (на польском – «на курсе и глиссаде» ). КВС повторил, подтверждая, что понял и принял, эти данные;

10-40,26,6 – 10-40.27,8 диспетчер: «3 на курсе, глиссаде» (на польском – «на курсе и глиссаде» );

10-40,31,2 – 10-40,32,4 диспетчер: «Фары включите».
Через 2 секунды КВС ответил, что включены;

10-40,32,4 – 10-40,33,5 сигнал TAWS. «Terrain ahead»;

10-40,38,7 – 10-40,39,9 диспетчер: «2 на курсе, глиссаде» (на польском – «на курсе и глиссаде» );

10-40,39,4 – 10-40,42,0 сигнал теперь уже звучит дважды, сигнализируя о том, что самолет приближается к земле на опасную близость – борт идет на посадку: TAWS. «Terrain ahead», «Terrain ahead»;

10-40,42,6 – 10-40,44,1 сигнал изменился – теперь он звучит как немедленно взлет – это говорит о том, что земля уже очень близко, и надо TAWS. «PULL UP», «PULL UP»;

10-40,44,5 – 10-40,46,1 TAWS. «PULL UP», «PULL UP»;

10-40,46,6 – 10-40,49,2 TAWS. «Terrain ahead», «Terrain ahead».

Но КВС продолжает выполнять посадку, потому что от диспетчера он не получает ни одно предостережения.
Наоборот, диспетчер сообщает ему все это время, что борт снижается точно по курсу и глиссаде, то есть – на достаточном и необходимом удалении от земли и точно вдоль оси ВПП.

10-40,49,8 – 10-40,51,3 TAWS. «PULL UP», «PULL UP».

На борту, видимо, поняли, что снижение все же не штатное.
2-й пилот в 10-40,50,5 – 10-40,51,2 произносит: «Уходим» , что, скорее всего, означает предложение командиру воздушного судна «уходим на второй круг».

10-40,51,7 – 10-40,53,4 TAWS. «PULL UP», «PULL UP» .

Но самолет все еще продолжает снижение, о чем свидетельствуют слова штурмана:
10-40,51,8 – 10-40,52,4 «60» (подразумевается – высота 60 метров над землей).
10-40,52,3 – 10-40,53,1 «50» .

Тут диспетчер оживает после 12,5 секунд молчания (это очень много на этом этапе посадки!) 10-40,52,4 – 10-40,53,4: «Горизонт 101» , сообщая тем самым борту 101, что на приборах у диспетчера борт достиг горизонта.

Но самолет продолжает снижение, о чем свидетельствуют слова штурмана:
10-40,53,0 – 10-40,53,6 «40».
10-40,53,7 – 10-40,55,5 TAWS. «PULL UP», «PULL UP»
10-40,54,5 – 10-40,55,2 «30».

Самолет продолжает снижение – тут очень важно знать, что в эти пять секунд от 10-40 50,2 до 10-40 55,2 показывает черный ящик с записью работы оборудования самолета – принял ли меры к уходу на 2-й круг КВС, или нет?

В 10-40,54,7 – 10-40,56,4, через две секунды после первого предупреждения о достижения бортом критической высоты, диспетчер опять призывает проверить фактическую высоту борта: «Контроль высоты, горизонт» .

В это же время штурман докладывает о новой высоте, свидетельствуя о продолжающемся снижении самолета:
10-40,55,2 – 10-40.56 «20» .

За эти две секунды по докладу штурмана самолет снизился на 30 метров – с 50 метров в 10-40 52,3 до 30 метров в 10-40,54,5.

Далее десять с половиной секунд сплошных звуковых сигналов.
Все это время диспетчер молчит!


Затем в 10-40,59,3 – 10-41,04,6 в течение пяти секунд сплошной звук от столкновения самолета с деревьями.

Команда от диспетчера на уход на второй круг поступила командиру экипажа уже после того, как самолет столкнулся с деревьями и в течение трех секунд пахал их крыльями и фюзеляжем!!
10-41,02,0 – 10-41,03,4 «Уход на второй круг!».

Ровно через две секунды после его команды – в 10-41,05,4 – запись прервалась.


Что это все означает?
Ведь получается, что до самого столкновения самолета с деревьями процесс посадки происходил под контролем и по указаниям диспетчера посадки. Только за семь секунд до столкновения с деревьями диспетчер вдруг увидел, что посадка – не штатная и самолет уже достиг линии горизонта, т.е. высоты ВПП над уровнем моря.
И даже в этот момент он не понял, что это означает, потому что не скомандовал в ту же секунду «Уход на второй круг!», а всего лишь предупредил, что борт находится на линии горизонта!

Еще через полторы секунды он опять потребовал от КВС проверить, на какой фактической высоте тот находится, потому что на мониторе диспетчера все время продолжал значиться горизонт.
Но и сейчас он не отдал команды срочно уходить на второй круг!

И команду уйти на второй круг КВС получил от диспетчера посадки только тогда, когда все было уже кончено – самолет уже ударился о деревья, в течение трех секунд рубил их крыльями и мял фюзеляжем, ломая себе и то, и другое.

Оригинал
Благодарим всех, кто принял участие в конкурсе карикатур «Итоги Каннского кинофестиваля».

Завершен Первый тур голосования, выявивший семерку лучших.

Предлагаем вам определить трех победителей, проголосовав за три понравившиеся работы.

Чтобы увеличить картинку, кликните по ней мышкой.
После порядкового номера стоит ник человека, приславшего работу на конкурс.



1) Difambik



2) Inkognito007



3) Inkognito007



4) Levan74



5) Leyb



6) Safo



7) Zamanv


Смотреть результаты



Текст поэмы «Триумфальное» Дмитрия Быкова опубликован в «Новой газете». Оригинал

Триумфальное




Если рассудок и жизнь дороги вам, держитесь подальше от торфяных болот в темное время суток, когда силы зла царствуют безраздельно.
А. Конан Дойл




Есть еще на свете силы ада, тайные и темные места. Вечером ходить туда не надо, нас предупреждают неспроста. Всем распахнут город наш овальный, но молите, чтоб судьба спасла вас от Маяковской-Триумфальной в вечер тридцать первого числа.

Мне, признаться, даже интересно — что за точка, Господи прости? Это зауряднейшее место, если в прочий день туда придти. Слева Маяковский, справа «Суши» — никакого явственного зла; но спасайте, братцы, ваши души в вечер тридцать первого числа. Вас там могут разом изувечить, разорвав на пару половин; там кружится всяческая нечисть — то ли шабаш, то ли Хэллоуин! Там для них построили заказник, чтоб бесилась дьявольская рать. То затеют бал, то детский праздник, то нашистов свозят поорать… Местные поляне и древляне думают в испуге: мать честна! Почему у нечисти гулянье только тридцать первого числа? Что они там празднуют, по ходу, скопом, с января до декабря, каждый раз, во всякую погоду, на мороз и солнце несмотря? Нет бы им сойтись толпою плотной, хороводом праздничных элит, — где-нибудь на площади Болотной, как фольклор им, кстати, и велит, — и устроить праздник свой повальный: там и Третьяковка под рукой… Но они хотят на Триумфальной, в этот день, и больше ни в какой.

Врут, что жить в России стало пресно. Страшно жить на новом вираже. Даже говорить про это место в обществе не принято уже. Вот Шевчук решил по крайней мере разузнать, какая там байда, и спросил открыто при премьере, почему нельзя ходить туда. Замер зал. Премьер поправил галстук. У него задергалась щека. Он при этом так перепугался, что забыл про имя Шевчука. Все вокруг лишились аппетита. Спрашивает Юра: «Что за жесть, почему нельзя туда пойти-то?» Тот в ответ: «Простите, кто вы есть?». Все смотреть боялись друг на друга, даже воздух в зале стал зловещ, — потому что дальше от испуга он понес неслыханную вещь, но уже не мог остановиться, выглядя при этом все лютей: «Может быть, там детская больница? Для чего смущать больных детей? Или, может, дачник едет с дачи, хмурый, в прорезиненном плаще?». (Это он от стресса, не иначе. Дачников там нету вообще). После он — от злобы, от испуга ль, хоть крепка нервишками ЧеКа, — начал про коксующийся уголь, чем расстроил даже Шевчука. Что же там за ужас аморальный, что за апокалипсис финальный, если лидер наш национальный, нации отборный матерьял, при упоминанье Триумфальной самообладанье потерял?

Если ж вы решитесь в это время выдвинуться к точке роковой, — что там с вами сделают со всеми? Например, приложат головой, или руку в двух местах сломают, чтоб прогулочный не мучил зуд, или просто за ухо поймают и в участок на ночь увезут, и продержат типа до рассвета — не за то, что совесть нечиста, а как раз за самое за это. Не ходите в темные места. Я б сказал, от храбрости икая и слезой невольной морося, что и вся страна у нас такая…

Но не вся, товарищи, не вся.

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире