22:06 , 14 июня 2012

Интервью Александра Бастрыкина «Интерфаксу»

В.ГЕРАСИМОВ (исполнительный директор информационной группы «Интерфакс»): Я так понимаю, что у вас сегодня такой, тяжелый был, что называется, день, и такой, эмоциональный, как бы, да? И уже не первый такого рода. Но, все-таки, на мой взгляд, эта история – она такая, с одной стороны, тяжелая, с другой стороны, все-таки, позитивная в том плане, что этот конфликт решился в таком, открытом нормальном, ну, демократическом, можно сказать, разговоре не путем каких-то там закулисных всяких вещей и каких-то там скрытых от публики, а, наоборот, на виду. Ну, вот, хотелось бы ваше мнение узнать. На ваш взгляд, какие уроки вот такого, общего плана, вы считаете, из этого можно извлечь, которые, может быть, важны для взаимоотношений общества и прессы, государства и прессы?

А.БАСТРЫКИН: Вы знаете, я хотел бы сказать об уроках для себя. Конечно, руководитель такого уровня, каковым я являюсь, не может поддаваться эмоциям. Да, если даже критика, которая прозвучала, несправедлива. Это не дает право руководителю поддаваться эмоциям и в ответ на критику эмоционально реагировать. Это первое. Второе, обидно то, что мы с этой газетой, с Дмитрием Андреевичем, в частности, и с его сотрудниками вместе работаем по тем уголовным делам, которые связаны с гибелью их журналистов. У нас прекрасные рабочие контакты и добрые отношения. Я расцениваю то, что произошло, как взаимную ситуацию, когда чуть-чуть сдали нервы и в сегодняшней очень сложной и непростой политической обстановке, когда все энергетически заряжены, может быть, не всегда положительными зарядами, вот такая ситуация случилась. Я принес извинения и главному редактору, и Сергею Михайловичу Соколову за тот срыв, который допустил. Мне были принесены взаимные извинения за те перегибы, которые были обозначены в статье, которая мне не понравилась. А самое главное, мы договорились сотрудничать дальше. У нас есть хорошие перспективы по раскрытию, окончательному раскрытию дела Политковской. Мы очень много делаем для раскрытия на Кавказе убийства Наташи Эстемировой. Мы знаем имя убийцы Эстемировой. Сейчас задача – его задержать. Через пару-тройку месяцев мы выйдем в суд повторно по делу об убийстве Анны Политковской. Я хотел бы отметить, что, действительно, вклад редакции – он заслуживает глубокого уважения, потому что редакция не забывает своих погибших сотрудников, она делает все, чтобы преступники были наказаны. Поэтому мне приятно, что эта ситуация завершилась цивилизованно, она была поучительна для обеих сторон, особенно для меня. Мы все должны учиться, и я кое-чему научился, благодаря этой ситуации. И завершая, я хотел бы сказать, что я благодарен Дмитрию Андреевичу и Сергею Михайловичу, которые приняли мои извинения. Самокритично как и я оценили то, что произошло. И мы договорились работать дальше вместе по тем делам, которые нас объединяют.

В.ГЕРАСИМОВ: Вы говорили о том, что много гибнет сотрудников вашего ведомства, и это такая, трагическая история. Таких случаев стало в последнее время больше? Что вы делаете, чтобы это не повторялось, насколько это возможно?

А.БАСТРЫКИН: К сожалению, Владимир Владимирович, таких ситуаций стало больше. И мы сегодня эту тему обсудили и в узком, и в широком круге коллег. Вот, я же приехал туда, ехал туда, летел туда, в Нальчик именно прежде всего чтобы почтить память нашего убитого молодого следователя. Я был в семье, я был на кладбище. Сергей Михайлович меня сопровождал. Потом было собрание, где мы попытались ответить на вопросы, которые возникали у Сергея Михайловича. Каждая потеря для меня как руководителя – это рубец на сердце. Я не преувеличиваю. Потому что я принимаю людей на работу, подписываю приказ о назначении. И я подписываю приказ о включении в следственно-оперативную группу. Последнего нашего товарища убили за то, что он расследовал дело банды, которая терроризировала Нальчик в течение двух лет. Поэтому отчасти это конфликт, который, к сожалению, имел место, был связан с той эмоциональной атмосферой., которая сегодня существует в Следственном комитете, особенно на Кавказе. Мы за (я рассказывал коллегам сегодня) за 4 месяца потеряли 4-х молодых парней. Для нас это много, мы не спецназ, мы не оперативные службы, мы – следователи, мы процессуалисты. У нас нет особых средств защиты. Трудно принимать потери, трудно приезжать в семьи, трудно объяснять, почему сын, как это было в последний раз, ушел на работу и не вернулся. Трудно объяснять мальчику 3,5 лет, который в семье остался, когда придет папа.

Но я хочу сказать, что следователи Следственного комитета Северокавказского округа – это, действительно, мужественные люди. Когда говорят о Кавказе плохо, я категорически против, я всегда говорю «Нет». Как и русские, как и люди другой национальности, есть хорошие и плохие. К ним так и надо относиться. К плохим – плохо, к хорошим – хорошо. Я знаю примеры героизма кавказского народа, тех людей, которые работают в Следственном комитете. Да что говорить о Следственном комитете? Сколько героев Советского Союза дала та же Чеченская республика в годы Великой Отечественной войны, Ингушетия, Северная Осетия, Кабардино-Балкария? И сейчас там гибнут милиционеры и наши следователи.

Ведь, наряду с нашим следователем, которого они убили именно потому, что он докапывался до этой банды и пытался сделать все возможное, чтобы раскрыть все те преступления, которые они совершали, они просто по пути убили сотрудника милиции. Мы делаем все, что можем, мы выделяем большие финансовые средства для обеспечения безопасности наших следователей. Это бронетехника, бронированные машины, это укрепление наших зданий, это увеличение штата сотрудников милиции, которые охраняют наши помещения. Но судьба следователя, к сожалению, такова, что он не защищен. Как, собственно, и профессия журналиста. Поэтому тем более здорово, что мы сегодня поняли друг друга с вашими коллегами, и договорились, что мы будем дальше работать. У нас много общих дел. И завершая, я хотел бы сказать большое спасибо Михаилу Витальевичу, где мы собрались сегодня для этой встрече, Алексею Алексеевичу Венедиктову, который очень оперативно (я на него сегодня вышел утром), оперативно организовал это мероприятие, всем коллегам, которые присутствовали сегодня в этом зале и задавали и неудобные вопросы в том числе. Я пожелал бы только одного, наверное, вашим коллегам и вам, Владимир Владимирович. Бастрыкин всегда открыт для общения. Я не отгораживаюсь стеной. Вы знаете, я веду ежемесячный прием и до 180 человек ко мне приходит. У меня прямые каналы 2 раза в месяц с людьми. Если у журналистов есть вопросы, приходите. Мы на них ответим. Мы честно ответим.

Я не хочу возвращаться к этой ситуации, но если бы Сергей Михайлович задал вопрос даже в телефонном режиме «Александр Иванович, вот такой приговор возмущает людей. Что вы думаете об этом?», первое, что бы сказал, я точно так же как человек разделяю мнение общественности по этому приговору. Но есть закон, есть нюансы правового характера и я бы ему ответил, почему суд, хотя мы – следователи, но мы не прячемся за суд, почему суд принял такое решение.

А коротко говоря, дело в том, что этот человек, действительно, не знал о предстоящем нападении. Он скрыл документы, которые подтверждают приобретение бензина на поджог этого дома. И самое главное, он сотрудничал со следствием. Благодаря, во многом, его показаниям, нам удалось в течение 3-х недель в рекордно короткие сроки задержать 12 бандитов. Трое из них скрывались за границей. И, вот, представляете, моральный выбор, да? Либо ты следуешь сделке с правосудием и принципу сотрудничества, и ты в итоге сдержишь свое слово, либо ты говоришь «Да-да-да, давай-давай-давай», а потом «Иди-ка ты на 20 лет». Я бы это объяснил Сергею Михайловичу. Поэтому мое последнее пожелание и я сегодня высказал: «Друзья, есть вопросы – позвоните, придите. Найдем время и все объясним».

В.ГЕРАСИМОВ: Можно еще один вопрос?

А.БАСТРЫКИН: Пожалуйста.

В.ГЕРАСИМОВ: Одна из тем, которая вызывает тоже вопросы у журналистов, это обыски и вызов на допрос лидеров оппозиции, которые были как раз накануне демонстрации в Москве. Вот по этому поводу какая сейчас ситуация? И вот та новая информация, которая в прессе появляется, она будет как-то учтена Следственным комитетом?

А.БАСТРЫКИН: Какую информацию вы имеете в виду?

В.ГЕРАСИМОВ: Ну, например, о том, что статус подозреваемой или какие-то другие вещи?

А.БАСТРЫКИН: Я прошу обратить внимание, что все, кого перечислили, она пока в статусе свидетелей. Это совершенно нормальное состояние, потому что мы не имеем достаточных доказательств, чтобы перевести их хотя бы в статус подозреваемого либо обвиняемого. Поэтому мы работаем спокойно, не спеша. Вы чувствуете, задержание, скажем, даже боевиков, да? Ну, активных людей, которые нападали на милицию, сопротивлялись и так дальше. Мы проводим очень не спеша, потому что у нас нет задачи просто всех скопом поймать и без доказательств бросить в тюрьму. Я поставил задачу в каждом конкретном случае, и в отношении этих людей, о которых вы спрашиваете, и в отношении тех участников столкновений, которые имели место быть, объективно провести экспертное исследование, идентификацию личности, опознание, очные ставки. То есть полный комплекс мероприятий, которые, действительно, докажут и следователям, и прокурору, и суду, что да, этот человек – именно тот человек, который совершал противоправные действия в отношении работников милиции.

Что касается группы этих людей, у нас пока, действительно, нет оснований считать их даже подозреваемыми. Нет. Потому что мы внимательно изучали видеозаписи и так дальше, и так дальше. Но у нас были основания провести обыски, да. Я сегодня объяснял коллегам, что мы получили санкции суда и хотел бы обратить внимание, что закон не ограничивает круг субъектов, у которых может быть произведен обыск. Бывают случаи, когда обыски проводятся даже у потерпевших. Поэтому я, завершая ответ на ваш вопрос, хочу сказать, что мы проводим расследование максимально объективно. В этом смысле мы вне политики в этом деле. Я даже вам напомню случай, когда по моему указанию было возбуждено уголовное дело против сотрудника милиции, который ударил беременную женщину. Я дал такое указание возбудить уголовное дело, потому что мне хотелось бы в этой ситуации быть объективным. Вот, посреди ситуации – не за милицию, не за митингующих. Я дал указание возбудить дело. Я объяснил свою позицию. Телеканалы показывали мое интервью. Ко мне пришли ветераны Чеченской и Афганской войны с претензиями «Александр Иванович, как же вы возбудили дело против омоновца? Кто же будет защищать государство, правопорядок?» Я им объяснил. Именно для того, чтобы разобраться, кто прав, кто не прав, чтобы иметь основания вынести решение по делу, мы возбудили уголовное дело. То есть полноценное расследование, экспертиза, очные ставки и так дальше. К сожалению, прокуратура прекратила это дело, если вы знаете. И в этом смысле конфликт прокуратуры и следствия. Ну, это конфликт или нет? Я считаю, что нет. Это разные правовые позиции. Мы высказали свою позицию. Я полагал, что нужно было провести расследование, найти этого человека, понять, почему задержали этого юношу, какие действия он совершил, которые дали право милиции его задержать. И я сказал в телеэфире: «Может быть, он совершил противоправные действия и тогда действия милиции были законными». Поэтому я хочу лишь еще раз повторить, спасибо за этот вопрос, что Следственный комитет сделает все, чтобы расследование по беспорядкам 6 мая было объективным и законным. Каждый должен получить по заслугам. Но честно, объективно и по решению суда.

В.ГЕРАСИМОВ: Спасибо вам большое.

А.БАСТРЫКИН: Спасибо, Владимир Владимирович.

В.ГЕРАСИМОВ: Спасибо большое.

А.БАСТРЫКИН: Приятно с вами было побеседовать.

В.ГЕРАСИМОВ: Спасибо вам большое.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире