17:49 , 11 октября 2011

Михаил Прохоров: Сейчас у России только один бренд, это Путин

Выступление Михаила Прохорова перед студентами Московского международного университета

Слушать (01 час 32 мин.)

Скачать (21.3 мб)

ВЕДУЩИЙ: Уважаемые господа студенты, коллеги, гости наши, мы продолжаем цикл наших актовых лекций. Как вы знаете, нынешний посвящен 20-летию университета. Но сегодня, как вы знаете из информации, та лекция, которую мы все ждали с вами в сентябре, но перенесли на октябрь. Ну, лучше, когда интересное дело продлевается. Поэтому сегодня актовая лекция Михаила Дмитриевича Прохорова. Я не буду называть его все титулы. Руководитель группы Онэксим, один из руководителей РСПП. Ну, вы, я думаю, что все хорошо знаете. Тему лекции вы знаете. Может быть, те, кто пропустил каким-то образом (некоторые студенты имеют обыкновение иногда и забыть по дороге в аудиторию): «Молодежь и будущее России». Михаил Дмитриевич, пожалуйста. Как хотите – так, сидя…

М.ПРОХОРОВ: Как у вас принято?

ВЕДУЩИЙ: У нас принято в зависимости от того, как вы привыкли. Пожалуйста.

М.ПРОХОРОВ: Доброе утро. Извините, что не приехал к вам в сентябре. Освободил время, можно спокойно поговорить. О чем бы мне сегодня хотелось поговорить? Видимо, о 3-х основных вещах. Я хочу обсудить с вами так называемую теорию успеха, а затем поговорить о том, что происходит в мире и в России, на примере своей жизни привести некоторые решения, которые мне приходилось принимать.

Что можно сказать сейчас? Опять же, у нашей страны, кажется, появился шанс перестать быть островом невезения, которых происходило много сотен раз. Воспользуемся мы этим шансом или нет зависит от всех нас. В мире существует так называемая теория успеха. Есть он или нет? Мое глубокое убеждение состоит в том, что никакой теории успеха нет и быть не может. Все определяют конкретные поступки конкретного человека. И потом за эти поступки конкретный человек несет ответственность.

Это потом уже, объясняя какие-то вещи… Все мы сильны задним умом. Но совершенно очевидно, что родители могут дать хорошее образование, родители могут несомненно оставить деньги, какое-то имущество. Невозможно научиться быть успешным. Успех – это личные поступки, повторюсь, каждого отдельного человека. И я на примере своей жизни много раз сталкивался не только на своих примерах, но и на чужих, когда те или иные действия, казалось бы, парадоксальные, приводили к позитивным и содержательным результатам.

У меня сейчас ощущение легкого дежавю. Почему? Потому что 25 лет назад я был на вашем месте. И было очень много похожего, того, что происходило 25 лет в стране под названием СССР. Я хорошо это помню время, я пришел после армии в 1985 году и учился в Московском финансовом институте на международном отделении. И тогда возникали те же ассоциации, которые я ощущаю сейчас и, наверное, ощущаете вы.

Первое, это ощущение неизбежности перемен. Что-то такое есть, что хочется поменять. Оно может быть не очень осязаемо, но растет внутреннее недовольство и хочется, чтобы все было по-другому, чтобы все было лучше. Были очень сильные, я помню, настроения на отъезд – они даже были менее сильны, чем сейчас, но я-то помню, что всем хотелось что-то делать и куда-то бежать. Куда – никто не знал, но изменения хотелось подталкивать.

Было ощущение несправедливости политической системы. Тогда вообще была одна партия. И ощущение того, что так дальше нельзя было очень острым у нас, в студенческой среде. Было полное понимание неконкурентности экономики, о том, что такая модель (а я был экономистом) социалистическая работать больше не может. И работая на разгрузке вагонов сразу после армии, мы ощущали, как система разваливается.

Но циклы никогда не повторяются. И даже если 25 лет спустя возникают многие общие похожие вещи, то сейчас ситуация кардинально иная. Мне кажется, почему важно знать, что происходит в мире? Потому что, чтобы принимать правильные решения, недостаточно хорошо учиться и иметь глубокие знания. Нужно быть активным человеком и точно знать, что происходит в мире. Поэтому давайте попробуем разобраться, что сейчас происходит.

Сейчас мы живем в уникальную эпоху, которую можно сравнить, наверное, с падением Римской империи в свое время, когда на ваших глазах меняется система мироздания. Происходит не экономический кризис, а происходит кризис смены формации. И это позволяет не только каждому человеку, но остальным странам в целом в значительной степени правильными решениями предопределить дальнейшую судьбу на много-много лет. Соответственно, и требования к правильному решению, поступкам сильно возрастают в этот момент.

Что у нас сейчас происходит? Происходит ситуация, в которой страны Европы, США медленно и последовательно уступают свою позицию. Мир вообще не любит развиваться по монопольным правилам – он обязательно создает определенный баланс. И то, что сейчас происходит в мире, на мой взгляд, ведет к образованию либо 2-х центров, либо 3-х. Один центр – это Америка с Латинской Америкой, Китай и азиатский регион, и я очень надеюсь, что Европа вместе с Россией. Если эти 3 сектора сформируются в результате правильных действий, тогда в мире начнется абсолютно другая жизнь.

Почему я надеюсь, что Россия пойдет вместе с Европой? Проблема заключается не в том, что отдельно Европа или отдельно Россия не могут найти себе место. Вопрос заключается в другом. Какова будет конкурентоспособность в современном мире? Современный мир отличается тем, что основным оружием являются не танки, а являются экономические бренды. Вот, чем больше экономических брендов есть, тем страна является сильнее. Посмотрите, как доминировала в последнее время Америка. Она доминировала не только оружием, не столько оружием, а своими мировыми брендами. Кока-Кола, Майкрософт, Apple. Вы можете очень долго перечислять количество брендов, которые пришли во весь мир из Америки.

Сейчас активно развиваются китайские бренды – перечислять их не будем, вы их все знаете. А какие бренды сейчас идут из России? С какими брендами наша страна ассоциируется, можно спросить?

— Коррупция.

М.ПРОХОРОВ: Газпром – это локальная история, она работает только как некоторое временное оружие на поставках в Европу.

— Калашников.

М.ПРОХОРОВ: Ну, я бы сказал так. Бренд, мое мнение, только один и он недостаточен. Бренд этот – Путин. Но этого явно недостаточно. Страна, которая не производит брендов, она не может участвовать в развитии и участии в мировых отношениях.

Теперь давайте посмотрим, кого вообще эта система изменила? Мы как страна в этом смысле зависли посередине. Есть, скажем так, западные ценности, где высокая производительность труда и высокие социальные расходы, и есть азиатская модель, где быстрорастущая производительность труда и низкие социальные расходы. У нас – низкая производительность труда, очень медленно растет, а зачастую падает, и высокие социальные расходы, и дорогая рабочая сила, и низкоквалифицированная. Поэтому с такими конкурентными преимуществами нам крайне тяжело куда-либо двигаться.

Прибавьте к этому потерянную за 25 лет производственную компетенцию. Мы просто банально при наличии денег отучились производить конкурентные товары. Их и так не очень много было в Советском Союзе, но, все-таки, они были. Сейчас мы это делать не умеем.

Поэтому мир сейчас погружен в свои проблемы. У американцев – гигантский долг. У Европы экономика неплохая, но долги очень большие у отдельных стран, которые ведут к угрозе развала евро – повторять здесь не буду, вы все это прекрасно понимаете. Поэтому у нашей страны, на мой взгляд, шансы есть очень неплохие: нужно принимать большое количество профессиональных и ярких решений. С чем они связаны? Связаны они в первую очередь с пониманием того, как будет происходить дальнейшее развитие мира. Я надеюсь на то, что будет 3 центра, повторюсь.

Вторая вещь, как мир будет выходить из кризиса? Есть 2 взаимоисключающие теории. Первая теория говорит о том, что западный мир еще раз попробует залить ликвидностью, собственно говоря, мировую экономику, попробует напечатать денег, попробует эти долги размыть путем контролирования инфляции, немножко понизив уровень жизни, попытается проскочить в очередной раз, вот, собственно, в то узкое ушко, которое позволяет в этом смысле мировой экономике двигаться по старой парадигме.

Есть вторая теория, говорящая о том, что будет жесткая посадка, 10-летняя приблизительно рецессия, которая позволит снизить, скажем, до нуля или до отрицательного развитие мирового ВВП, то есть будет происходить жесткая зачистка голов, создание новых производств, и мир за 5-10 лет попробует прочихаться, чтобы выйти опять на новый уровень развития.

Эти обе теории – они взаимоисключающие. Но принимая правильные решения, необходимо учитывать, что в разных странах у разных континентов данные модели могут действовать в противофазе – в Европе одна, в Америке другая, в Китае третья.

Что остается нам? Что вообще мы имеем? Мы имеем сейчас, к сожалению. неконкурентную экономику, мы имеем жуткий рынок труда, когда 70% людей повышают среднее образование, 30% среднеспециальное. Рынок труда обратный: 20% необходимо высшее образование, а 80% — среднеспециальное. Поэтому заранее хочу вас поздравить: более половины выпускников всех вузов России никогда не будут работать по профессии.

Следующая вещь, которая в нашей стране происходит, — повторю, потеря производственных компетенций. У нас уже были в истории примеры, как это делать. Это делал Петр I, это же делали большевики: приглашали производственную компетенцию из-за границы. Но в отличие от начала прошлого века, 20-х годов, у нас отсутствует человеческий капитал. То есть тогда из деревень была дешевая рабочая сила, которая приходила на стройки заработать хоть небольшую заработную плату и происходило такое использование человеческого ресурса, которое, собственно, затем показал в этой же модели Китай. У нас такого ресурса больше нет.

Тем не менее, я считаю, что у нашей страны существуют возможности для очередного рывка. Причем, не надо искать рывок в каких-то сложных вещах. Сложные вещи обычно не проходят – нужно работать на земле. У нас нет долгов. Это очень важном на этом этапе: нам не надо ни от чего отбиваться. У нас низкая производительность труда в отличие от Западной Европы, соответственно, есть простой набор мер, как повысить производительность труда. Мы отстаем, в среднем, в 6 раз. Поэтому как увеличить производительность труда в 2-2,5 раза – здесь не надо никаких революций.

Следующее конкурентное преимущество, в нашей стране нет инфраструктуры. Мы имеем огромную территорию, у нас великая транзитная держава, но по ней невозможно ездить, летать и перемещаться. Нам необходимо поднять скорость движения. Скорость движения поезда в настоящий момент составляет 15 км/час. Перемещаться нужно 400-500 километров, то есть строить современные средства передвижения, которые есть в Западной Европе, в Японии, в Китае. Нам двигаться нужно еще быстрее. Почему? У нас 9 часовых поясов, сейчас 8, и мы должны передвигаться быстрее, потому что у нас из-за больших территорий естественным образом замедлено жизненное пространство. Вот, перемещение с большей скоростью позволит стране быстро развиваться.

Следующая вещь. Все-таки, мы – высокообразованная страна. У нас здесь есть серьезный потенциал. И поэтому основные инвестиции должны вкладываться в человеческий капитал. Это основное условие выживания страны. Качество человека в новой экономике будет предопределять конкурентоспособность. Поэтому основные вещи нужно вкладывать не в систему вооружений, потому что скоро, понимаете, просто некому будет. А нужно вкладывать в образование, в здравоохранение и, собственно говоря, во всю сферу воспроизводства человека.

Следующий момент, который нужно четко пояснить, что вся наша экономика сейчас является дестимулирующей. Фактически речь идет о том, что даже система госкапитализма, которая у нас сейчас существует, может быть гораздо более эффективной. Но необходимы кардинальные меры, которые запустят конкуренцию в простых видах производства и в простой жизнедеятельности, и только после этого можно говорить об инновационной экономике.

Замечательно, когда получаешь сигнал сверху, что нужно развивать инновации. Но инновации – это не мода, инновации – это механизм выживания на микроуровне. То есть если предприятие знает, что если оно внедрит инновацию, оно выживет, то это является стимулом к этому развитию. Никакие моды, никакие льготы не могут поспособствовать массовому развитию инноваций в потреблении реальным сектором.

Соответственно, с точки зрения глобальной можно посмотреть на нашу страну и сделать 3 основных вывода. Первая тенденция, которая неизбежна, она состоит в следующем, что неизбежно центр развития смещается от развитых стран к развивающимся странам. И в этом ничего удивительного нет – это было в XVIII веке. 55% мирового ВВП тогда производил Китай и Индия вместе с Пакистаном. Просто они пропустили промышленный переворот, который произошел в Европе, и на большое количество лет отстали. Сейчас происходит воспроизводство модели человеческого мультипликатора, которая, собственно, и работала тогда, много лет назад.

Следующий вывод, который можно сделать, это кризис теории постиндустриальной экономики. Так, кратко напомню, она очень модная была на протяжении 25 лет, что в странах развитых производственный сектор должен сужаться, а сервисная экономика должна расти. Так вот выяснилось, что в условиях кризиса не работает мультипликатор – на одного работающего, например, (НЕРАЗБОРЧИВО) сервисной экономики. И только те страны, которые сохранили у себя производственные компетенции, например, Германия, где 30% занятых работает в производственном секторе, наиболее легко и просто пережили новый глобальный кризис.

Соответственно, если посмотреть на нашу страну с точки зрения этой теории, то у нас мультипликатор сервисной экономики (НЕРАЗБОРЧИВО) на чиновника и (НЕРАЗБОРЧИВО), потому что производственный сектор у нас сужается, мы все меньше и меньше производим товаров с добавленной стоимостью.

И, собственно, третий вывод глобальный, на который России придется обратить внимание, — это кризис накопления. Вопрос очень простой: а в чем накапливать деньги? Какая валюта является стабильной? Доллар?

— Юань.

М.ПРОХОРОВ: Евро? Юань? Юань – закрытая экономика. Как только экономика откроется и рост, например, Китая упадет ниже 7%, там будет гигантский социальный кризис. Об этом, собственно, говорят все экономисты и, собственно, китайские в том числе. Почему китайцы стараются высокими темпами роста создать внутренний рынок? Лет через 15 внутренний рынок станет значительным стабилизирующим фактором для китайской экономики. Сейчас есть американцы – они это рассматривают. Они хотят вернуть на территорию простое производство, таким образом остановив производственную китайскую машину. Тогда будет очень сложная история. То есть американцы уже считают, что уровень производственной активности на территории недостаточный по сравнению с сервисной. И если американцы, даже учитывая, что дороже, вернут простое производство, у Китая будут огромные проблемы.

Отсюда возникает новая историческая реальность. Сейчас нет стабильной надежной валюты. Фактически речь идет о том, что нужно создавать новые мировые деньги. И если мы говорим о том, что нужно создавать новые мировые деньги, наша страна просто обязана там участвовать.

Поэтому, соответственно, начиная с середины лета следующего года у нас страна стоит перед очень серьезным выбором, в каком направлении двигаться и как. Поэтому, на мой взгляд, существуют огромные возможности человеческие для роста. Дело все в том, что хотим мы этого или не хотим, но советская производственная элита начинает уходить, ну, в силу возраста на пенсию. Поэтому модель в этом смысле сильно перевернется. Если любое общество раньше развивалось по (НЕРАЗБОРЧИВО) принципу, то сейчас оно будет развиваться по принципу перевернутой пирамиды. Соответственно, те люди, которые обладают квалификацией, энергией, знаниями и желанием что-то делать, получат очень серьезные возможности для карьерного, профессионального, любого другого роста. А по-другому быть и не может, потому что в противном случае если мы не (НЕРАЗБОРЧИВО) агрессивную модель роста, на мой взгляд, мы не сможем в ближайшее десятилетие удержать нашу территорию – у нас слишком мало людей живет для обслуживания на нашей гигантской территории. А (НЕРАЗБОРЧИВО) будет развиваться очень интенсивно и, как это обычно и бывает, будет стараться решать свои проблемы за счет других.

Тем не менее, модель, при которой одни производят и накапливают свободно-конвертируемую валюту, а другие работают в сфере услуг и живут за счет долга, эта модель развалилась. Европейский кризис – это классический кризис этой модели. И в этом смысле то, что происходит в Европе, мне сильно напоминает в другой форме кризис Советского Союза, который просто развалился.

Соответственно, вопрос состоит в том, что мы должны спроектировать собственную модель. Мы не можем копировать ни японское чудо, ни немецкое, ни американское. У нас другая страна, у нас другие конкурентные преимущества, и та страна, которая сформулирует ту стратегию, которую способна реализовать, та и победит.

Я еще раз хочу подчеркнуть, почему мне кажется, что самым правильным было бы для нашей страны объединиться с Европой? Первое, Европа как мы 25 лет назад начинает терять производственную компетенцию и уходит она в азиатские страны. Но тем не менее, она еще есть. Мы могли бы, войдя в зону евро, собрать эту производственную компетенцию, так как страна у нас не освоена, и на этой производственной компетенции делать мощнейший рывок.

Вторая вещь. Рубль – валюта, конечно, хорошая, но обеспечена нефтью и газом. Сейчас в сланце происходит просто революция. Это касается не только сланцевого газа, но и сланцевой нефти. Америка уже производит (НЕРАЗБОРЧИВО), и рост по экспоненте, и запасы сланца в мире – 1,5 тысячи лет приблизительно при нынешнем потреблении. Поэтому я думаю, что на рынке нефти и газа через 5-7 лет будет совершенно другая история.

Следующий момент, на который, ну, наверное, вы обратили внимание, это то, как будет выглядеть конкурентоспособность россиянина в модели без Европы. Чего греха таить, большинство наших молодых людей хотят уехать из Европы… Можно спросить, кто хотел бы уехать за границу? Можете руки поднять? Видимо, отцы-основатели мешают. Без них лучше, наверняка, да? Теперь несколько слов хочу, наверное сказать (НЕРАЗБОРЧИВО). Пожалуй, сейчас если мы примем решение, отъезд за границу станет поражением. Я в этом абсолютно убежден и буду заниматься тем, что модель агрессивного роста всеми своими возможностями проводить.

В момент, когда пирамида переворачивается (а пирамида обязательно перевернется, потому что новая система мироздания неизбежна), в своей стране возникает гораздо большее количество возможностей, чем за границей. То есть той понятной карьеры, которая происходила с нашими соотечественниками в последние 20 лет, которые уезжали, больше нет. И поэтому, на мой взгляд, нужно попытаться совместно спроектировать правильность работ и найти в нашей стране место, которое позволит достичь того, что хочет (НЕРАЗБОРЧИВО). Этот замечательный марш в Европу, который мы видели все и ездили много лет, в том виде ее уже не будет.

У меня есть такой вопрос к вам. Мне бы хотелось, чтобы 3 человека сказали бы о том, как они видят себя через 15 лет. Что бы они хотели? В какой стране жить и что бы они хотели делать? Есть такие? Ну ладно, уже потом, когда более активная часть начнется. Мне просто очень интересно. Это как раз вопрос проектирования, как кто себя видит через 15 лет. А этот вопрос придется задать каждому из нас, где мы будем через 15 лет и в какой стране хотим жить.

Теперь если позволите перейти к поступкам и решениям. Когда анализирую свою жизнь, всегда или в основном бывает так, что основные поступки были, если не в сознательном уровне, но только они никогда не приводили к пониманию, что это мой главный поступок в жизни. Я хотел с вами поделиться, может быть, четырьмя событиями, которые произошли в моей жизни.

Первое, в 1983 году я окончил первый курс и у нас отменили бронь. И все студенты пошли в армию. Соответственно, когда ты отучился первый курс, у тебя есть понимание того, как двигаться дальше, вдруг происходит событие, которое кардинально меняет твою жизнь. У меня была возможность отмазаться от армии под разными предлогами. Ну, мы тогда собрались с ребятами и сказали: «Надо так надо. Ну чего ж? Армию не пройдем?» И, вот, поход в армию оказался важнейшим конкурентным преимуществом.

В чем это выражалось? Это выражалось в том, что за 2 года мы посмотрели реальную жизнь. После армии мы пришли абсолютно с другим качеством. Во-первых, знали реальную жизнь, мы знали, что такое голод, холод, преодоление, что такое чужая среда, как нужно себя ставить (а первые 3 месяца мне пришлось драться практически каждый день за то, чтобы тебя не нагибали). И вот эта плеяда людей, которая пришла из армии, мы перевернули менталитет института, потому что у нас были совершенно другие представления о рисках. Вообще другие риски. То есть то, что обычному студенту казалось рискованным и невозможным, (НЕРАЗБОРЧИВО). И вот это дало наше существенное конкурентное преимущество, потому что яркие ребята, которые не пошли в армию, а остались учиться в институте, из них ничего не получилось, хотя они были не менее талантливые, чем наша плеяда.

Все те, кто прошли армию, там, 90% — очень успешные люди и продолжают работать в различных отраслях. Вот это было первое решение, которое мы принимали, и которое дало довольно серьезное конкурентное преимущество.

Второе решение – это решение после разгрузки вагонов, которые я сразу после армии разгружал, на 4-м курсе заняться (НЕРАЗБОРЧИВО). Решение было непростое, сами понимаете, пришлось разбираться с бандитами и прочее-прочее. Тем не менее, мы создали кооператив по варке джинс. И уже тогда мы, во-первых, поняли, что Советскому Союзу жить недолго. Потому что когда работаешь в микроэкономике, ты понимаешь, как разворовываются склады и как происходит утечка товарно-материальных ценностей, было понятно, что собственная экономика (НЕРАЗБОРЧИВО).

И этот, второй создал, во-первых, умение управлять в рыночных условиях, разбираться в тяжелых ситуациях, и это создало ту команду, с которой я потом уже пошел по жизни в различных бизнесах, в которых большинство до сих пор работает в моем предприятии, некоторые уже идут на самостоятельном пути, и у нас, тем не менее, очень близкие и правильные отношения.

Третья задача, которую в жизни мне приходилось решать, — это кризис 1998 года, когда государство отказалось от своих долгов и мы из процветающей группы… Там банк был такой (НЕРАЗБОРЧИВО), миллиард долларов, за 3 недели стали должны всем больше 2,5 миллиардов долларов. Вот тогда мы принимали тяжелое решение, что делать было? Все зачищать и в Европу или, все-таки, побороться?

И, собственно, мы приняли довольно непростое решение – это отдать всем деньги. За счет 3-летней тяжелейшей работы мы все деньги вернули, сохранили репутацию и это до сих пор для меня была самая тяжелая сделка в жизни. Я могу, у меня лежало 100 миллионов денег Москвы. Помните, Юрий Михайлович? Я к вам пришел и объяснил ситуацию, а вы мне объясняете ситуацию: «Москве нужно платить займы. Где же я возьму деньги?» Я говорю: «Юрий Михайлович, дайте под честное слово 4 месяца, я вам деньги верну». Юрий Михайлович тогда поверил мне и, вне зависимости от юридических каких-то проволочек, которые, в принципе, Юрий Михайлович обязан тогда был сделать, он мне поверил и через 4 месяца деньги Москвы мы все вернули. Так что Юрию Михайловичу я благодарен за это, (НЕРАЗБОРЧИВО).

Ну, наверное, последняя вещь, которая мне вот так ярко запомнилась – это когда в банках наступили спокойные времена. В 2001 году я понял, что я не создан для эволюционного развития – мне всегда нужна революция. И поэтому я со спокойной банковской жизни расчищенной решил пойти в Норильский Никель. Это, конечно, была серьезная школа. Это не с банковскими работниками разговаривать, а это разговариваешь с людьми, которые живут на крайнем севере, у которых своя правда и все экономические ухищрения, связанные с развитием мировой экономики, не проходят, если не понимаешь всю систему жизни человека. Вот, Норильский никель, 6 лет, которые я там провел, для меня был гигантской школой жизни – я научился как публично работать, так и научился объяснять сложные вещи для простых людей. Когда мы выбрали конструкцию мирового лидерства для того, чтобы прошла капитализация, нам пришлось разбить людей на 7 групп, и для каждой группы придумать вещи, которые для людей означают мировое лидерство. То есть для простого рабочего – это удобная одежда, это нормальная столовая, это удобное оборудование, где он точно понимает, что если он сделает вот это, он получит вот такие деньги. Нам приходилось 2 года расписывать каждый квадратик, чтобы объяснить каждому человеку, как он обязан двигаться. И, вот, после этой работы (НЕРАЗБОРЧИВО), но я получил уникальный опыт того, что когда я встречался с рабочими, они меня спрашивали только один вопрос – не когда будет повышена заработная плата, а придумай что-нибудь такое, чтобы мы могли увеличить производительность труда. Я, честно говоря, в год, когда я не услышал ни разу ни от одного человека про повышение заработной платы – в принципе, это так тихо произошла революция.

Также (НЕРАЗБОРЧИВО) управление социальными сферами. То есть Норильскому никелю там принадлежит все – от энергетики до жилищно-коммунальной сферы. Тоже мой вклад был достаточно большой в 18 отраслей и я получил опыт управления, скажем так, мини-страной. Управляли мы через межотраслевой баланс, которого до сих пор нет в нашей стране. Мы ругаем (НЕРАЗБОРЧИВО), но, тем не менее, межотраслевой баланс является основой для планирования на 15-20 лет.

Вот. Поэтому вот эти 4 вещи – они были очень важные для меня и в значительной степени предопределили дальнейшие действия. Поэтому я еще раз хочу вам сказать, что в мире происходят уникальные изменения. И в своей стране возможности для конкурентного развития гораздо более острые.

А теперь, если позволите… Я сильно не люблю односторонние лекции, я бы хотел поговорить в режиме встречного движения, послушать ваши вопросы и готов ответить. Может, какие-то еще задам. Может быть, кто-то решится, все-таки, рассказать, как он видит себя через 15 лет. Мне было бы это интересно. Спасибо.

ВЕДУЩИЙ: Так, пожалуйста. Вопрос. Передайте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Михаил Дмитриевич. Меня зовут Ярослав, я студент 4-го курса, также руководитель штаба Молодой гвардии и молодежного (НЕРАЗБОРЧИВО). Собственно, наш университет находится в этом районе. Позволю вернуться к вашей идее, молодежь и будущее России. И вопрос следующий. На ваш взгляд, какие сейчас молодежные организации наиболее перспективны и эффективны, и имеют какое-то дальнейшее свое будущее в нашей стране? Ну, не просто какой-то там (НЕРАЗБОРЧИВО), да? А реально, которая также включает инновации, создают какие-то новые проекты реальные, которые могут в дальнейшем реализовываться. И второй вопрос. Как вы вообще… Вот, с него лучше начать ответ, хорошо? Как вы охарактеризуете молодежную политику сейчас вообще в нашей стране? Что у нас творится в ней, что происходит, на ваш взгляд? Спасибо

М.ПРОХОРОВ: На мой взгляд, (НЕРАЗБОРЧИВО) отсутствует, как, впрочем, вообще модель развития страны. Вот, вы знаете, что (НЕРАЗБОРЧИВО)? Да, ну, как страна? Какую страну мы строим?

СЛУШАТЕЛЬ: Демократию.

М.ПРОХОРОВ: Ну понятно. Помните, был фильм, по-моему, про Чапаева: «Вы за кого?» Приходят там красные бойцы, говорят: «Мы за демократию». Крестьяне: «О, за демократию. Понятно. Значит, будут грабить». Мне кажется, молодежная политика отсутствует потому, что у нас нет долгосрочного проекта страны. И пока у нас не будет четко заявленной цели с показателями, какие нужно достичь, в чем являются наши приоритеты, у нас и молодежная политика не может быть осмысленной, потому что одно зависит от другого.

А что касается молодежного движения, то любые движения, которые призывают к активности и к умению познавать мир за пределами просто учебы, а делают человека активным, интересующимся, который считает, что он сам все может и что от него зависит любое развитие, вот такие молодежные движения – они очень полезны. Если вы как начальник штаба с этой целью развиваетесь, то у вас очень полезная деятельность.

СЛУШАТЕЛЬ: А какие конкретно молодежные организации вы считаете самыми сейчас продвинутыми? Есть они у нас?

М.ПРОХОРОВ: Я понял, что, в основном, это неформальные объединения, потому что все формальные объединения служат одной цели – развитию той демократии, про которую вы говорили.

ВЕДУЩИЙ: Пожалуйста, передайте сюда.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день, Михаил Дмитриевич. Я хотел бы задать вопрос. Так как мой товарищ поднял тему развития молодежи, то я хотел бы у вас спросить, как вы видите перспективность развития проекта Сколково в России? Вы помните, в прошлом году Шварценеггер приезжал, да?

М.ПРОХОРОВ: Каким спортом занимаетесь?

СЛУШАТЕЛЬ: Я – бывший чемпион по фитнесу. Сейчас качаюсь. Вот хотел спросить у вас именно ваше мнение. О Сколкове очень много говорят в последнее время. Как это? Будет? Перспективно ли в нашей стране? Спасибо.

М.ПРОХОРОВ: На мой взгляд, сама модель Сколково – она неплохая. Она закладывает определенные льготы, которые являются стимулирующими. Мне кажется, нужно от перехода к проектному или, скажем, начальному этапу перенести данную модель не только на Сколково, а выбрать еще 10 российских наукоградов и дать им равные условия развития. У нас есть хорошие наукограды – Дубна, Новосибирск, Томский университет – но они сейчас находятся в неконкурентной зоне, хотя у них серьезные наработки, по сравнению со Сколково. Я был не стал бы делать Потемкинскую деревню, делать очередную монополию, а сразу бы дал возможность 10 наукоградам развиваться в равных условиях. И кто из них победит, тот, собственно говоря, имеет право называться лидирующим инновационным центром. Более того, я бы даже закрывал. То есть, например, последний из десятки, который не справился, должен через какое-то количество лет лишаться этого статуса, чтобы могли новые приходить, получать тот же статус. Поэтому проект Сколково я поддерживаю как модель, но не считаю, что этот проект должен оставаться одним. Таких проектов должно быть 10, причем, еще раз, надо распространять на те действующие университеты и наукограды, которые уже есть и которые из-за проекта Сколково могут потерять в развитии.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я – второй курс, Панова Настя меня зовут. Я хотела сначала ответить на ваш вопрос на тему того, как вы себя видите через 15 лет. Долго думала, наконец, смогла сформулировать. Мне бы хотелось жить в такой стране, где могла быть не только за свою реализацию уверена, но и за то, что мои дети получат хорошее образование. И я считаю, что основная проблема нашего времени, молодежи в том, что мы не можем делать то, что хотим. То есть мы вынуждены выбирать образование и потом работу не ту, которая нам, допустим, приятна, а ту, которая больше принесет денег. Поэтому вот эти нереализованные силы, вот этот потенциал – он никуда не уходит. Нужно создать какие-то условия для того, чтобы он уходил (НЕРАЗБОРЧИВО). Это, действительно, мне кажется, могло бы помочь развитию страны. Вот, к сожалению, у нас нет тех условий и это очень большая проблема, потому что сейчас довольно интересное поколение растет, мы много что можем сделать, но у нас нет возможности. И я бы хотела задать еще вопрос такой. Ну, вот, много все говорят о том, что нужно что-то делать, нужно что-то делать и еще о том, что в России все реформы всегда проводились сверху, а не снизу. Я хотела спросить, вот, по вашему как? У нас, все-таки, есть возможность провести их снизу, то есть что именно народ захочет что-то делать, а не только что пришли, сказали и вот…

М.ПРОХОРОВ: Мне кажется, вообще-то реформы – это улица с двусторонним движением. Не важно, откуда прошла инициатива, она прошла снизу или сверху. То есть если инициатива сверху не поддерживалась снизу, ничего не будет. Поэтому в этом смысле у нас очень молодая страна с точки зрения рыночной экономики – ей всего 20 лет. И элита у нас еще не сформирована. Элита – это не люди, которые имеют много денег, а это люди разных профессий, которые берут ответственность за страну, как бы, ответственно подходят к развитию. Вот, она, к сожалению, еще не сформировалась. А когда нет договоренности элиты, соответственно, вот эта сложность – она не (НЕРАЗБОРЧИВО). Когда человек начинает возмущаться, то это должна, опять же, чувствовать элита. А когда ее нет, в некотором смысле недоформирована, это, в общем-то, большая проблема нашей страны. И, вот, нам в любом случае придется найти какой-то консенсус или общественный договор, что, вот, есть такой путь, вот по нему нужно пойти. И он непростой – там есть много непопулярных мер, это совершенно очевидно. Но тем не менее, если мы не найдем этот общественный договор и сверху, и снизу, то в некотором смысле, я бы сказал то, что наша территория страны уменьшится через какое-то количество лет. Потому что люди, которые не обживают свою территорию, в новом мире будут ее терять (НЕРАЗБОРЧИВО). Одна из теорий, которую Европа пару лет активно обсуждала, — это создать условия для отъезда из нашей страны 7-8 миллионов человек наиболее активных и талантливых. И если они уедут, то тогда энергии интеллекта будет недостаточно для управления страной. Вот такая история. Поэтому без общественного консенсуса не получится.

ВЕДУЩИЙ: Пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Меня зовут Кирилл, директор Института высокого (НЕРАЗБОРЧИВО), здесь я нахожусь по приглашению Юрия Михайловича. Я достаточно давно закончил свой институт. Вопрос такой. Если вы сказали о том, что произойдет смена формации как таковой, то готовы ли вы, собственно говоря, к отходу от либеральных (НЕРАЗБОРЧИВО) к развитию некоторой другой?

М.ПРОХОРОВ: Вы знаете, вот, я упоминал, некоторое время (НЕРАЗБОРЧИВО) занимался, да? И я собрал группу политологов, экономистов. И первые 3 недели у нас были споры не по существу, а кто правый, кто левый, кто либеральный, кто не либеральный. На мой взгляд, давно в мире произошла конвергенция взглядов. И в некотором смысле посмотрите на развитые страны. Они часто меняют свои лозунги. Там, 8 лет назад выигрывали одни, а посидели, а потом другие с их же программой идут, ну, ровно такой же, немножко поменяв местами некоторые элементы. Мне кажется, вообще нужно уйти от (НЕРАЗБОРЧИВО), а сделать простую вещь. (НЕРАЗБОРЧИВО). Вот, если это эффективно для развития страны, это надо делать.

Вот, к примеру, мы долго спорим о том, какой собственности должно быть больше, государственной или частной? Вопрос вообще не в этом – вопрос в том, что эффективнее. Для каких-то требований какие-то отрасли должны быть государственные, а для каких-то требований – частные, потому что это эффективно для развития страны. А вешать ярлык, что более либерально, что менее либерально, на мой взгляд это не очень правильно.

СЛУШАТЕЛЬ: Дело в том, что разработана достаточно молодая теория высокого (НЕРАЗБОРЧИВО), которая, в принципе, могла бы запустить процессы без применения силовых воздействий, одновременно запуская процессы порядка 12 раз, в том числе с применением так называемой (НЕРАЗБОРЧИВО) и так далее. Но я бы хотел передать просто работу. Если вам будет любопытно и будет время, вы могли бы ознакомиться.

М.ПРОХОРОВ: Спасибо.

ВЕДУЩИЙ: Спасибо. Пожалуйста, я бы, все-таки, хотел сказать, что у нас приоритет студентов. Пожалуйста, вот здесь.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Михаил Дмитриевич. Вы говорили, что вы служили в армии, получили за эти годы самые ваши навыки, которые пригодились вам в будущем. Вопрос у меня такой. Как вы считаете?.. Я вообще считаю, что нужно быть жадным до знаний и до навыков, и искать что-то. И там если кто-то говорит, что там у них нет возможностей, я считаю, что возможности есть всегда, просто нужно их найти. Как вы считаете, какие навыки, знания, умения и так далее в данный момент времени, ну, сейчас на растущем рынке, на развивающемся, трудовом рынке какие знания будут такими важными и нужными, чтобы мы как молодежь были нужны, чтобы я была конкурентоспособной. Спасибо.

М.ПРОХОРОВ: Значит, я не буду касаться знаний, связанных с определенной профессией. Вот, с ней понятно, да? Значит, 2 вещи. Первое, это активность, то есть знание, что происходит в мире. Потому что если руководитель не знает, что происходит в мире и в стране, не может принимать нормальные решения.

И второе, это тренировка конкурентоспособности. И, вот, на мой взгляд, важнейший фактор, который у нас недооценивается, приучение к конкурентоспособности с детства и спорт. Спорт – это не только здоровье, спорт – это каждодневное преодоление или каждодневное приучение к конкуренции. Не важно, (НЕРАЗБОРЧИВО), преодоление себя. Вот, я считаю, что в школе занятия спортом должны быть каждый день. Не только как здоровье, но и для запуска конкурентоспособности. И если вы посмотрите ведущие вузы западные, там обязательно есть культ каких-то игр – где-то регби, где-то футбол, это не важно. Это именно приучение к конкурентоспособности. И не важно, человек склонен к спорту или нет – это не имеет значения, он не должен становиться олимпийским чемпионом, это вообще отдельная отрасль. Это важнейший навык преодоления себя, игра в команде, преодоление конкурентоспособности, выработка с самого детства. Это сильно помогает. Знаю на собственном опыте.

СЛУШАТЕЛЬ: Спасибо большое.

ВЕДУЩИЙ: Спасибо. Пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Михаил Дмитриевич. Я думаю, что мы очень рады вас видеть, и спасибо большое, что вы к нам пришли. Проанализировав весь ваш диалог и тот факт, что у нас достаточно много было приглашенных, вы говорите очень о земных и человеческих вещах. И лично для меня это очень привлекательно. Мой вопрос в том, что не хотели бы вы стать президентом? К сожалению, мы не имеем, ну, в кавычках не имеем права голоса. Но если бы мы имели достаточную демократию, я думаю, что очень многие бы, имея шанс голосовать, проголосовали бы за вас. И, собственно, не хотели бы вы стать президентом?

М.ПРОХОРОВ: Ну, президент у нас уже есть. Вопрос в том, что я – человек результата, а не процесса. Поэтому для того, чтобы заниматься любой деятельностью успешно, должны создаться определенные предпосылки. Поэтому я сейчас держу эту паузу для того, чтобы посмотреть, как будет складываться следующий электоральный цикл. И здесь иллюзий быть не должно никаких, что в любом случае мы знаем, кто в мае будет президентом, но дальше у нас возникает исторический такой очень важный период, о котором мы говорили до этого. И вот, как будет развиваться система власти, надо будет на этот вопрос отвечать в следующие 5-6 лет. Поэтому в некотором смысле можно было бы, конечно, сейчас встать, разорвать эту папку и сказать «Вот, пошел». Результата не будет. И люди, которые в тебя поверят, будут разочарованы. А если есть потенциал в обществе, его тоже нужно уметь раскрывать очень грамотно и умно. Поэтому в настоящий момент я, собственно говоря, как бы, нахожусь между бизнесом и политикой, то есть из политики уже ушел, а в бизнес еще не вернулся. Поэтому как раз я 26 лет работал по 15 часов, бежал все время к цели. А сейчас я 15 часов, скажем так, изучаю внешние (НЕРАЗБОРЧИВО), смотрю, какие основные тенденции и хочу написать несколько программ, которые мы начали довольно глубоко изучать. Ну, например, развитие культуры. Культура – это то, что объединяет людей, какая должна быть модель развития российской культуры.

Например, следующая тема, которая меня глубоко интересует, это реформа электроэнергетики и ЖКХ. Ну, естественно, энергоэффективность. А то, с одной стороны, мы энергоэффективностью занимаемся, а с другой стороны опять строим станции. И это потребление никому не нужное, в общем, люди будут больше платить за свет, за газ, за воду. То есть это должно быть увязано.

Мы взяли 5 тем, которые я хочу до середины, может быть, мая реализовать и, собственно, сделать программы, которые понадобятся. То есть я не сижу на месте, просто я сейчас пытаюсь посмотреть, что будет наиболее востребовано в следующем году. То есть такая пауза тоже полезно. А там жизнь покажет – ничего нельзя гарантировать.

ВЕДУЩИЙ: Пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, меня зовут Лиля, третий курс, Журфак. В интервью с Познером вы сказали, что вы не пользуетесь телефоном, компьютером, у вас нет телевизора. Теперь вопрос у меня как от журналиста: откуда вы получаете информацию?

М.ПРОХОРОВ: От журналистов.

СЛУШАТЕЛЬ: Тогда другой вопрос. Какое СМИ вы считаете более достоверным для себя?

М.ПРОХОРОВ: Давайте к первому вернемся, а потом расскажу. Значит, вопрос не в том, откуда получаешь, а вопрос, как ты ее заказываешь. Я являюсь заказчиком информации, и компьютер для человека, который занимается системной деятельностью, — крайне вредная штука. Она, полезная в целом, но вредная, потому что в ней очень много лишней информации. Поэтому ею пользоваться, ну, для системных решений крайне опасно – отвлекает. Поэтому я заказываю объем информации, а мне ее распечатывают на нужных мне носителях. Что касается телефона, я 15-16 часов нахожусь на работе. Поэтому в остальное время я в некотором смысле занимаюсь спортом и сплю, поэтому телефон в этом смысле не нужен.

С точки зрения СМИ. В мире происходит уже последние 5-6 лет кризис СМИ. Интернет создал нового человека – это вещь такая, неизбежная. Виртуальный мир все больше влияет на реальный мир. И мир так ускорился, что любая даже самая важная информация, которая (НЕРАЗБОРЧИВО) всего, завтра уж не работает. Значит, что произошло? Произошло исчезновение глубины. Да, журналист – он сейчас не успевает глубоко анализировать, ему нужно выдавать все в горячем режиме. Почему пошла блогосфера? Люди начали компенсировать недостаток глубины, то есть сами в некотором смысле стали носителями информации. Поэтому та модель, которая будет в будущем, должна обеспечивать одновременно и скорость, и глубину. А для этого нужны новые люди, так называемые носители контента, которым доверяют.

Вот, в ситуации 5 лет назад были журналисты и люди, которым доверяли, они выходили, их статьи были (НЕРАЗБОРЧИВО). Сейчас фактически таких людей нет. Журналисты являются передатчиком, то есть коммуникатором между людьми и носителями контента. Вот, задача заключается в том, что профессия журналиста была новой и что он должен коммуницировать с производителем контента и давать информацию по всем видам СМИ одновременно. То есть ваша будущая профессия состоит, на мой взгляд, в том, что вы должны будете владеть психологией передачи от телевизора до интернета. Если у вас есть продукт, который вы можете продать, контакт с носителем контента, то ваше конкурентное преимущество будет как раз находиться в универсальности. Вот, с этим подходом я как раз себе информацию и получаю, уже сейчас, и веду я проекты, которые на этом основаны, например, проект (НЕРАЗБОРЧИВО), то есть когда контент создают люди, которые сами являются контентом, а журналисты лишь помогают оформлять мысли носителей контента.

СЛУШАТЕЛЬ: Спасибо. И еще один вопрос, касающийся «Правого дела». После ухода вашего из «Правого дела» вы отправили, как я знаю, запрос Путину и Медведеву о встрече вашей личной с ними. Вот, скажите, пожалуйста, ответили ли вам на ваш запрос и что вы ожидаете от этой встречи?

М.ПРОХОРОВ: Я пока в графике.

СЛУШАТЕЛЬ: Спасибо.

ВЕДУЩИЙ: Пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Михаил Дмитриевич, меня зовут Солодов Никита, я – студент 5-го курса. Я знаю, для чего вы задали этот вопрос, я думаю об этом, как я себя вижу в будущем через 15 лет. Но…

М.ПРОХОРОВ: Извините за вопрос.

СЛУШАТЕЛЬ: Я бы хотел многого, свой банк, страховую компанию, несколько бизнесов, фонд, университет.

М.ПРОХОРОВ: Большинство активов, которые вы перечислили, у меня есть. Лет через 15 готов продать. Копите деньги.

СЛУШАТЕЛЬ: Я придерживаюсь вашей точки зрения по поводу развития человеческого капитала, и для себя хотел бы спросить вас самую лучшую книжку, которую вы прочитали.

М.ПРОХОРОВ: Я вас разочарую, у меня не было книжки, которая на меня повлияла. Собственно, у меня это был такой, эволюционный, как бы, процесс. Например, я могу рассказать смешную историю – я ее рассказывал, студенты, наверное, еще не знаете. Событие, которое в детстве в голове, когда искренность начинает задавливать. Вот, я когда рос, я был все время голодный. Вот, я был акселерат, бурный рост, я наесться не мог никак. И в какой-то момент я посмотрел фильм про то, как красные комиссары делали у кулаков продразверстку. И я помню эту картинку, когда показывают, что страна голодает, вот они заходят в этот секретный хутор, снимают пол, а там сало, ветчина, буженина, сосиски висят и так далее. И когда в школе дали возможность написать сочинение, о чем вы мечтаете, как раз мечта – быть вот этим красным комиссаром, зайти в хутор и, соответственно, чтобы можно было пойти, наесться до отвала. Я написал сочинение на 6-ти страницах и через 2 дня преподаватель моих родителей вызывает в школу, приглашают родителей. У нее слезы на глазах. Она показывает сочинение и говорит: «Слушайте, вы ребенка можете накормить? Он дико страдает». Родители приходят: «Чего ты нас позоришь?» Я говорю: «Ну, слушайте, я честно написал» — «Ну, думать же надо? Можно чего-нибудь другое написать?» Я говорю: «Ну ладно. Если не нравится, напишу, что хочу быть космонавтом». Так я и сделал.

ВЕДУЩИЙ: Пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Михаил Дмитриевич, меня зовут Алина, я – студентка 3-го курса факультета журналистики. И на примере министра финансов Алексея Кудрина, который в официальном заявлении о причинах ухода заявил, что за последние 2 дня он получил такой огромный жизненный и политический опыт, хотелось бы задать следующий вопрос. Какой опыт получили вы за то время, которое были в политике и в партии? Спасибо.

М.ПРОХОРОВ: Я понял просто, что наша политическая система точно нуждается в коррекции, это очевидно. Это первое. Второе, что у нас абсолютный дефицит системных идей. То есть, есть группа замечательных экспертов, которые друг с другом не могут никак коммуницировать. То есть группы экспертов, которые помогают разрабатывать системные программы, не готовы менять свои взгляды под воздействием очевидных факторов, что их рекомендации больше не работают. И в этом довольно большая проблема, потому что хотелось создать яркую программу, но она, к сожалению, требует гораздо большее количество времени, чем несколько месяцев, которые у нас были.

Третье, что меня очень порадовало, что у нас огромное количество активных и умных людей. То есть я, честно говоря, (НЕРАЗБОРЧИВО), потому что люди выражали так энергично свою поддержку и продолжают ее выражать, что это мне дает определенный серьезный оптимизм, что в нашей стране будет все нормально. Поэтому надо, скажем еще раз, потенциал в нужное время реализовать. То есть его нельзя расходовать на эмоции, нужно действовать умно. Поэтому люди готовы были прыгать на баррикады, но мне приходилось их успокаивать: «Подождите, не надо. Надо действовать (НЕРАЗБОРЧИВО), все у нас будет нормально». Вы знаете, я вообще никакого опыта не жалею. У меня эти 3 месяца, я спал по 4 часа, я много в чем разобрался. Поэтому это тоже часть жизненного опыта, который, я надеюсь, очень сильно пригодится в будущей жизни.

ВЕДУЩИЙ: Пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ: Михаил Дмитриевич, у меня уточняющий вопрос. Вы сказали, что вы не вернулись в бизнес, разрабатываете какие-то программы. И не означает ли это, что вы, все-таки, собираетесь вернуться в политику, по крайней мере, не исключаете этого? Или это решение будет после встречи. о которой вы сказали?

М.ПРОХОРОВ: Это никак не связано со встречами. Вы знаете, у меня везде такой, системный бизнес-подход. Для того, чтобы получить результат, должны созреть определенные условия. Вы когда собираетесь куда-то инвестировать, вы должны посмотреть конкурентные преимущества и чем ваши инвестиции лучше, чем все остальные. Почему вы, инвестировав туда или сюда, не важно, деньги или личное время, вы способны получить позитивный результат. Я считаю, что как бизнес, так и политика, в этом смысле она ничем не отличается. В нужный момент нужно делать нужные шаги. В настоящий момент это время, на мой взгляд, не пришло еще. Поэтому надо спокойно ждать, но это не значит, что надо ничего не делать. Делать надо тихо, но в меру.

СЛУШАТЕЛЬ: Михаил Дмитриевич, Степанов Ярослав, факультет иностранных языков. У меня 2 вопроса, и начать я просто хотел с уточнения. Последнее время мы много слышали о том, что будущее экономическое России в ближайшее время будет не очень стабильно. Вы заявляете, что, в принципе, у нас будет положительное будущее, и экономическое, и наше политическое. Такой вопрос: а, вот, экономическое, когда вы думаете то, что мы станем, на самом деле, сильной страной экономически, готовой конкурировать с Америкой, с Китаем? Это первый вопрос. Вторая часть это про политику. Я просто хотел у вас узнать, как вы считаете, то, что будущее – будут ли постоянно вот эти рокировки с периодической заменой слабого звена происходить? Или же, все-таки, у нас когда-нибудь будет настоящая демократия или что-то более-менее похожее? Спасибо.

М.ПРОХОРОВ: Начну со второго вопроса. В неком смысле от вас зависит, от всех нас. Как бы, не на словах. Поэтому если будете голосовать за рокировки, значит, будут рокировки. Не будете – значит, не будет. А то же, ведь, люди на выборы не ходят, то, в основном, конечно, от нас ничего не зависит. Вот, когда гражданская ответственность и позиция будет, что от меня зависит, поэтому я и буду голосовать, тогда и может демократия наступит.

Демократия же – это сфера услуг, это серьезная школа. И нужно учиться гражданской позиции. А чаще мы как занимаем позицию? «Лучше не связываться. Ну, тут как-то без нас все разрулится» .Опять потом происходят варианты с рокировками и так далее. Все зависит от нас.

Касательно первого вопроса. У нас будет все нормально в случае, если мы возьмем стратегию агрессивного роста. Если мы продолжим модель стабилизации, то она к хорошему не приведет и никакая цена на нефть, будь она 100 или 150... Я считаю, что это приведет как раз к снижению цены на нефть, наблюдается в среднесрочной перспективе. То в некотором смысле из агрессивного роста (НЕРАЗБОРЧИВО) страны, у нас будет все очень плохо. То есть ничего не делать, как раз это плохая история. То есть у нас как раз край, нам нужно агрессивно развиваться. И сейчас, когда другой мир остановился в силу определенных причин, у нас есть возможность это сделать довольно быстро и меньшей кровью.

СЛУШАТЕЛЬ: И еще вопрос хотел спросить по поводу Китая. Вы сказали, что через 15 лет, в принципе, (НЕРАЗБОРЧИВО) выйдет в мире на вторую позицию.

М.ПРОХОРОВ: Уже на вторую позицию. К 2050 году должна быть первая экономика мира, если они будут работать по модели, по относительно бескризисной, (НЕРАЗБОРЧИВО) им кажется сейчас.

СЛУШАТЕЛЬ: То есть, в принципе, как бы, у Китая будущее будет стабильное и хорошее. Правильно?

М.ПРОХОРОВ: Я не так сказал. Я сказал о том, что если Китай продолжит развиваться темпами (НЕРАЗБОРЧИВО) 10% в год, то через 15 лет они создадут такой объем внутреннего рынка, что они будут значительно меньше зависеть от экспортной составляющей, от которой они зависят сейчас. Я сказал также о том, что если американцы сейчас часть производств вернут себе обратно, те, которые они вывезли, например, в Китай и в другие страны, то тогда экспортная машина китайская, которая сейчас является мастерской мира для всего мира, может сильно остановиться. И тогда, если рост упадет ниже 7% в год, у Китая будут серьезные социальные потрясения. Им нужно 15 лет для стабилизации внутреннего рынка, что они делают гигантские усилия для развития инфраструктуры.

Приведу одну цифру. Китай строит 2,5 тысячи километров железных дорог в год. Знаете, сколько строим мы?

СЛУШАТЕЛЬ: Без понятия.

М.ПРОХОРОВ: 85 километров. Великая развитая держава. Спасибо.

ВЕДУЩИЙ: Пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ: Матвеев Николай, 4-й курс, Менеджмент. У меня такой вопрос, связанный с тем, что говорили о Сколкове, вообще с инновационными проектами. (НЕРАЗБОРЧИВО). Складывается ощущение, что это попытка построить дом, начиная с крыши. У меня вопрос, почему в ситуации, когда в стране практически стоит на месте промышленность и государство даже не в состоянии произвести самые простые продукты потребления и практически мертвое сельское хозяйство, почему получается, что государство стремится начинать с чего-то более высокого и какого-то прогрессивного? Спасибо.

М.ПРОХОРОВ: Попробую в своем вопросе (НЕРАЗБОРЧИВО) ответ дать, что в стране, которая ничего не производит, нет потребности в инновационных решениях. Поэтому я должен сначала развивать инфраструктуру, строить дороги, начинать строить современные предприятия, которые будут производить конкурентную продукцию, запустить конкуренцию, чтобы предприятия работали в жесткой среде, и тогда на микроуровне внедрение инноваций будет выживаемостью конкурентного предприятия и экономики в целом.

Есть другой путь, он может быть исключительный и точечный, когда создается просто новая отрасль. Вот, просто не было, а (НЕРАЗБОРЧИВО) создается. По такому принципу мы пошли со светодиодами. Ясно, что есть программа по энергоэффективности и что светодиодное оборудование бурно развивается. Поэтому в новую отрасль можно вкладываться. Но это точечная вещь, которая, там, через какое-то количество лет вырабатывает свой ресурс и становится обычным. Либо можно попробовать поднять систему. Но это крайне рискованный проект, то, что я пытаюсь сделать сегодня (НЕРАЗБОРЧИВО) – создать вообще новую машину по другим принципам. И если эта машина поедет (а я уверен, что она поедет), тогда новый продукт инновационный создает огромный заказ на территории страны на новые детали. Но в своем вопросе (НЕРАЗБОРЧИВО). Пока мы не будем производить конкурентные простые вещи, инновации будут у нас в виде музейной редкости. Это абсолютно так.

ВЕДУЩИЙ: Пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день, Михаил Дмитриевич, меня зовут (НЕРАЗБОРЧИВО) Анна, факультет журналистики. Мне интересно, что для человека с такими возможностями как у вас было главной целью прихода в политику? И второй вопрос, в каких войсках вы служили и какое у вас звание? Спасибо.

М.ПРОХОРОВ: Основной целью у меня было попытаться изменить среду, а также попытаться довести до максимального количества наших граждан, в каком опасном мире мы сейчас живем, что нам нужно переходить к цивилизации прогрессивного развития. У меня единственная была задача, чтобы попытаться сформулировать некоторый проект, по которому мы должны все развиваться, естественно, в конкурентной борьбе с другими. Знаете, у нас это не получилось в виде партии, но это не значит, что я эту деятельность буду прекращать – я буду, наоборот, ее через другие коммуникации пытаться довести, чтобы двигаться энергично.

В войсках первый год я служил, был артиллеристом, такая есть наука звукометрия – это определение расположения стреляющих батарей по звуку выстрела. Год я этим занимался, а второй год я бегал за армию в спортроте, 400 метров. Звание, с которым я вышел тогда, было старший лейтенант, сейчас у меня звание полковник финансовой службы.

ВЕДУЩИЙ: Так. Пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Михаил Дмитриевич. У меня такой вопрос. Все знают, как наша нынешняя молодежь умеет осуждать наше государство.

М.ПРОХОРОВ: Не только молодежь любит осуждать.

СЛУШАТЕЛЬ: Не только молодежь, да. Вот у меня такой вопрос. Должна ли наша молодежь еще пытаться это исправить? И мне сразу вспоминается такая фраза: «Не спрашивайте, что может страна сделать за вас, а спрашивайте, что вы можете сделать для страны». Мне хотелось бы услышать ваше мнение и мнение даже своего зала. Должна ли молодежь, в частности, наше поколение пытаться исправить? Потому что вы говорили ранее о желании учиться, получать образование, жить за границей. Но а кто же будет вести нашу политику? Кто же будет править государством? Никто? То есть получается мы хотим этим сделать то, чтобы тем самым было хуже. Потому что мы уезжаем и абсолютно ведем себя пассивно. Мне хотелось бы услышать ваше мнение.

М.ПРОХОРОВ: Я не говорил насчет отъезда за границу – ровно наоборот. Я просто спросил, кто хочет уехать. Честно говоря, позиция такая. Что если ваше поколение не займет активную позицию на развитие… Ну, я просто помню, как все было 25 лет назад, там шли вперед и никого, ничего не боялись, И, собственно, и сейчас ничего не боимся. Тот заряд в нас остался. Поэтому очень многое зависит от вас, от вашей активной позиции.

СЛУШАТЕЛЬ: Да, можно еще один? Ну, когда вы задали вопрос, кто хочет, весь зал засмеялся.

М.ПРОХОРОВ: Потому что хотело больше, чем количество рук, которое было поднято.

СЛУШАТЕЛЬ: Ну да. Но если вся наша молодежь будет уезжать жить за границу, то…

М.ПРОХОРОВ: Это будет катастрофа.

СЛУШАТЕЛЬ: Это будет катастрофа полная. Но опять же таки, все хотят, чтобы делали все за них. То есть, получается, не выступать…

М.ПРОХОРОВ: «За них» — это за кого?

СЛУШАТЕЛЬ: Ну, чтобы за нашу молодежь делало все за них государство. То есть, извините пожалуйста, да, все знают, что наша политика – это (НЕРАЗБОРЧИВО). Но осуждают нашу власть, политику тем самым молодежь (НЕРАЗБОРЧИВО) в эту всю структуру. Да, коррупция, это все – большая грязь. Но я думаю, если молодежь прекратит это делать, то политика будет становиться правильной.

М.ПРОХОРОВ: Слушайте, давайте мы просто сделаем. Есть вопрос. Просьба, поднимите, пожалуйста, руки те, кто хочет работать на госслужбе. Или в Газпроме, например? Ну, в госкорпорации. А кто хочет пойти в частный бизнес, например, и рисковать? Довольно много. Что-то происходит в консерватории.

— В университете – не в консерватории.

М.ПРОХОРОВ: В университете. Я недавно был в школе в 11-м классе. Ну, там беседовали, а потом я проводил урок физкультуры. Там занимались специальными упражнениями, я просто показывал, как должно быть в гармонии, сочетаться. И, вот, я спросил у ребят потом: «А кто хочет пойти в бизнес?» Там было 40 человек, ни одной руки не было. Один захотел быть военным, человек 10 захотели быть актерами или актрисами и режиссерами, все остальные – госчиновниками либо работать в Газпроме. Вот, когда я, собственно, тоже общался со студентами в 90-е годы, 80% зала хотело уйти в бизнес, либо в банки, либо в частный бизнес. Это было в 90-е годы. Сейчас, к сожалению, пропорция ужасная, на мой взгляд. И мне очень приятно, у вас совершенно другая атмосфера, совершенно другая пропорция, с чем вас и поздравляю.

— У нас повышенная конкурентоспособность.

ВЕДУЩИЙ: Второй вопрос потом. Пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ: Школьнику сказать, пожалуйста.

ВЕДУЩИЙ: Что?

СЛУШАТЕЛЬ: Школьнику дайте сказать?

ВЕДУЩИЙ: Школьнику?

СЛУШАТЕЛЬ: Да.

ВЕДУЩИЙ: Лицеисту?

СЛУШАТЕЛЬ: Да.

ВЕДУЩИЙ: Так, пожалуйста. Да, лицеист.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Груднев Юрий, Лицей (НЕРАЗБОРЧИВО). Вот, мы сегодня много говорим о политике, вообще о будущем молодежи. Это, наверное, вопрос, который интересует многих вообще, который имеет огромное значение. Ответьте, пожалуйста, а имеет ли вообще нынешний политический строй России, имеет ли он жизнеспособность? Будет ли он меняться снизу или, все-таки, сверху? Будут ли реформы или, все-таки, произойдет какой-то социальный взрыв?

М.ПРОХОРОВ: Социальный взрыв – не дай бог. Потому что если вы посмотрите нашу историю, ни одна революция хорошо не заканчивалась. Потом были тяжелейшие годы и, в общем, не дай бог. Еще раз повторю о том, что без того, чтобы происходило изменение как сверху, так и снизу, никакого развития не бывает. То есть всегда верхний эшелон власти реагирует на то, что происходит внизу. Если снизу идут сигналы о том, что нужны изменения, нужно активное развитие, в этом смысле у человека есть несколько возможностей на выборах проголосовать, активно выступать, занимать активную жизненную позицию. Вот, если эта система начинает закипать, то тогда происходят нормальные изменения. Но только мы должны сделать это (НЕРАЗБОРЧИВО), чтобы оно так не закипело, чтобы все не взорвалось. Вот здесь, конечно, ощущение того, что (НЕРАЗБОРЧИВО), вот я говорю с разными людьми, это ощущение есть практически у всех, что вот так дальше нельзя. Поэтому я думаю о том, что, еще раз говорю, всем нам повезло. Хотя есть такая фраза, что «не дай бог жить в эпоху перемен», я считаю ровно наоборот: активные думающие люди должны жить в эпоху перемен – именно тогда есть возможность давать наиболее максимальный результат. Поэтому все вместе (НЕРАЗБОРЧИВО), поэтому как вы будете туда плыть, все это зависит (НЕРАЗБОРЧИВО). Еще раз повторюсь, если человек считает, что от него ничего не зависит, это самая слабая пораженческая позиция. Наоборот, от нас все зависит и вот тогда начинаются реальные изменения.

СЛУШАТЕЛЬ: Спасибо.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Михаил Дмитриевич, меня зовут Анастасия, первый курс факультета журналистики. Вы начали свою речь с того, что в Америке и Китае создаются мировые уже бренды, и мой вопрос звучит так. А как вы считаете, почему в нашей стране не создаются такие бренды и мы не выходим с ними на мировой уровень?

М.ПРОХОРОВ: Даю историческую справку. В Советском Союзе (НЕРАЗБОРЧИВО) правильно. Была водка, была икра, был балет. Ну, может быть, ну, было вооружение, скажем так – оружие было хорошим. Сейчас балет уже не очевидный, икра пиратская, водка столичная разливается уже в Латвии, ну и, соответственно говоря, оружие уже сомнительное, то есть не самое современное, и более того и армия у нас получает не самое новое оружие, а новое оружие уже продаем больше на экспорт. Это длится 20 лет, и соответственно говоря сейчас, когда уже деньги появились, вы слышите там каждый день, оборонзаказ никак не могут выполнить. Собственно, не выполнен – просто утеряна производственная компетенция за 25 лет.

Почему у нас нет брендов? Потому что а) мы ничего не производим из того, что можно было (НЕРАЗБОРЧИВО), и б) мы никогда себе такой цели не ставили. Мировой бренд в глобальном мире является основой экономической конкуренции. Потому что противостоять моде довольно сложно. И даже вопрос стоимости. Если вы берете джинсы компании Буйкин и сыновья или, например, Дольче и Габбана, даже Буйкин и сыновья намного лучше и качественнее, купите вы Дольче и Габбана, заплатите в 10 раз больше. Вот, в некотором смысле вот это «в 10 раз больше» и означает, что страна имеет бренды и умеет продавать их или не умеет. Вот, в этом состоит в том числе модель агрессивного роста. Мы обязаны поставить задачу создавать национальные бренды, которые будут представлять страну, будут являться визитной карточкой нашей страны, будут являться конкурентоспособной единицей, которая проникает в другие страны.

Значит, когда приезжает американец, у него там целый ворох брендов, и люди реагируют на то, что там Макдональдс, Apple, Майкрософт или герои, американские бизнесмены – они распространяются на весь мир. И Америка торгует большим количеством брендов, потому что это, собственно говоря, зазывает людей на то, чтобы быть модными. А мода же движет… Вообще, это же в значительной степени, чем занимается человечество.

Вот, Россия обязана сделать самое основное и мощное оружие в продвижении наших интересов во все страны. Какие бренды мы можем создать? Можем создать, у нас потенциал есть. Но никто не ставит эту задачу. Потому что у нас есть большое количество людей талантливых, которые достигли результата, о них просто никто не знает. Вот как раз мой проект (НЕРАЗБОРЧИВО), мы таких людей сейчас ищем по всей стране и будем показывать. И если их поддержать… У нас даже была программа такая, идея, чтобы сделать государственную корпорацию под названием Росбренд, но которой бы управляли частники. То есть государство должно внести капитал, примерно миллиард, а частники должны управлять для продвижения национальных брендов, выискать и усиленно насаживать. Вот, если мы это сделаем, мы программу эту сделаем за 10-12 лет, конкурентоспособность страны резко вырастет. И в некотором смысле это приведет еще… Такое модное слово «патриотизм» последнее время есть. Вот, патриотизм – это не любовь к березкам, патриотизм – это активные действия. Вот, например, если есть конкурентный товар, в первую очередь мы неосознанно покупаем наше, а потом уже заграничное. Просто у нас узкая сфера применения патриотизма. А должна быть широкая. И бренды как раз позволяют быть мощнейшим современным мотиватором для развития патриотизма. Потому что у нас есть вещи, которые носят там американцы, китайцы или какой-то (НЕРАЗБОРЧИВО). И это вызывает (НЕРАЗБОРЧИВО). То есть патриотизм – это активные действия по продвижению чего-то, а не абстрактное рассуждение «Люблю страну». Вот, кратко – так.

ВЕДУЩИЙ: Спасибо. К сожалению. время у нас неумолимо идет к завершению. Давайте последние 2 вопроса. Просьба, коротко формулировать вопросы. Спасибо.

СЛУШАТЕЛЬ: Хорошо. Михаил Дмитриевич, вы упомянули о том, что вы работаете над моделью в области культуры. У нас факультет есть по культуре, и поэтому для нас это очень важно. И хотелось бы связать этот вопрос. Как эта модель, которую вы себе представляете для российской культуры, будет позитивно работать на модель агрессивного роста?

М.ПРОХОРОВ: Ну, а то, и другое не случайно.

СЛУШАТЕЛЬ: Как вы считаете?

М.ПРОХОРОВ: Я считаю, что основные инвестиции сейчас на этом этапе должны идти в образование, здравоохранение и в культуру. Это должны быть основные строчки в бюджете, потому что это воспитывает систему нового человека. А уже потом должны идти расходы на (НЕРАЗБОРЧИВО), окружение и так далее. Если вам это интересно, давайте лучше я вам первоисточник оглашу. У меня, собственно, сестра является идеологом. В этом смысле она как раз собрала группу экспертов. Я спорю с экономической точки зрения с ними, а они спорят с идеологической. Я попрошу сестру… Я по экономической части, а она вам расскажет и в цифрах, и в идеологии, как культура вкладывается в агрессивный экономический рост. Поэтому не проблема, в ноябре можно сделать.

СЛУШАТЕЛЬ: Спасибо.

ВЕДУЩИЙ: Спасибо. Пригласим Ирину. (НЕРАЗБОРЧИВО) Они 7 дней назад делали как раз тоже такой доклад здесь. Пожалуйста, последний. Вот, девушка там – передайте ей.

СЛУШАТЕЛЬ: Елена, 5-й курс, факультет предпринимательства и культуры. Вы 15-го сентября Вконтакте (НЕРАЗБОРЧИВО) с пометкой Like, то, что, как бы, от вас, то, что «Я сделаю все, чтобы кукловод Сурков ушел в отставку», Сурков является выпускником нашего вуза, к сожалению. Вы не отказываетесь от своих слов? Сделаете все?

М.ПРОХОРОВ: Я вообще никогда не отказываюсь от своих слов. Правда, не всегда получается, ну, как и у любого человека.

СЛУШАТЕЛЬ: Я надеюсь то, что у вас получится.

М.ПРОХОРОВ: Работаем.

ВЕДУЩИЙ: Давайте последний.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Михаил Дмитриевич. Старостин Валерий, 5-й курс. Хотел бы вас спросить, занимаетесь ли вы благотворительностью? И если да, то с какими благотворительными фондами сотрудничаете? И второй вопрос, есть ли у вас вакансии для молодых специалистов в вашей группе? Спасибо.

М.ПРОХОРОВ: Да, я, безусловно, занимаюсь благотворительностью, у меня минимальный бюджет в год около 50 миллионов долларов. У меня есть фонд, который просто называется Фонд культурных инициатив и как-то странно иногда связывают с моим именем. Я стараюсь его не очень сильно пиарить, потому что считаю, что благотворительность, ну, вообще (НЕРАЗБОРЧИВО) плохо. У нас уникальность фонда состоит в том, что у нас основой является региональная культура. То есть мы в некотором смысле идем, сформулировали много лет назад темп, который сейчас (НЕРАЗБОРЧИВО). Если экономика и мир становятся глобальными, то культура, наоборот, становится более региональной для защиты национального (НЕРАЗБОРЧИВО). Поэтому основа деятельности фонда – это российский регион. Штаб-квартира находится в Красноярске, и мы работаем в регионах. Есть несколько направлений. Основное направление – это поддержка (НЕРАЗБОРЧИВО), то есть куча талантливых ребят в разных отраслях, которые не могут сделать первый старт. Мы их находим, мы даем им (НЕРАЗБОРЧИВО).

Второе направление – это поддержка театров. Театры играют самые разные, там, от Театра Льва Донина до Театра Наций Евгения Миронова, Современника. Это целая программа.

Дальше направление – поддержка музеев, затем гранты молодым талантливым спортсменам. И последнее направление – это изменение среды обитания. Мы приезжаем в регион, (НЕРАЗБОРЧИВО), там делаем концепцию культурного развития его региона, то есть находим ту специфику, на которой можно в некотором смысле заместить умирающие предприятия (НЕРАЗБОРЧИВО). Классический пример – это (НЕРАЗБОРЧИВО) Католина, которая в прошлом веке была основой немецкого могущества. Когда (НЕРАЗБОРЧИВО) по черной металлургии закрылись, собственно, там сделали музей. Теперь музеи и туризм приносят в несколько раз больше, чем раньше тяжелая промышленность. Так, а второй ваш вопрос был?

СЛУШАТЕЛЬ: Вакансии для специалистов.

М.ПРОХОРОВ: А, вакансии специалистов. У нас где-то приблизительно 100 человек на место, поэтому берем только сильнейших. Если вы – сильнейший, тогда шансы у вас есть. Поэтому остальное решайте сами.

ВЕДУЩИЙ: Так. У меня просьба такая. Вы знаете нашу традицию тоже. Если кто-то не успел задать вопросы, то, пожалуйста, вы их потом сформулируйте, мы их передадим в данном случае Михаилу Дмитриевичу и у нас будет возможность ответа вам через наш сайт или через газету. А теперь я хочу… Мы немножко меняем традицию. Я знаю, что будет дискуссия в студенческих аудиториях, в Атриуме. Вы будете иметь возможность между собой поговорить, может быть, потом мы продолжим это вместе. А сейчас несколько слов хотел Гавриил Харитонович Попов сказать и, может быть, начало той дискуссии, которая будет потом по мотивам выступления Михаила Дмитриевича.

Г.ПОПОВ: Уважаемый Михаил Дмитриевич, дорогие студенты и все наши гости. Я хотел сказать, что выступление Михаила Дмитриевича исключительно актуально. Понимаете, особенность современной ситуации в России состоит в очень своеобразной противоречивости. С одной стороны, вроде, достигли устойчивости, назначены думские выборы, назначены президентские выборы. Определились с думскими выборами, кто будет участвовать, кто победит, кто сколько получит. Определились с президентскими выборами, кто будет участвовать, кто победит, что получит. Когда такая определенность наступает, то возникает второй вопрос – какой ценой достигли вот эту определенность в этот раз. Цена эта очень своеобразна.

Во-первых, не решились повторить то, что думали повторить, опыт США, когда будут полемизировать 2 кандидата в президенты более или менее в равной категории. Это исключили, значит, этот вопрос отпал – на это не решились, спорить не решились.

Полностью устранена дискуссия с самой правящей партией. Вы видели это стадо, которое сидело в зале огромном 10 тысяч человек или сколько там было, я уже не помню.

ВЕДУЩИЙ: Около 12 тысяч.

Г.ПОПОВ: 12 тысяч. Мне в своей жизни пришлось участвовать в подготовке целых 4-х съездов партии, начиная с XXIII-го, и каждый съезд партии, и то он был более оживленным, чем этот самый зал, который сейчас нам показали. Значит, партию тоже отстранили от обсуждения вопроса. Ну, может быть, там в каких-то пленумах там обсуждали? Тоже нет. Ясно совершенно нам объяснили, что мы никакого отношения к этим дискуссиям и вопросам, вопросы они будут решать сами в очень своем узком кругу. А потом нам, может быть, сообщат мнение по т ем или иным вопросам. Но, скорее всего, не все, а только которое нам сочтут нужным, дозированным и так далее. Вот результат всего политического процесса, который мы сейчас имеем.

Я могу сказать совершенно определенно, что такая система, такие подходы, такие решения долго продержаться не могут, даже при самых высоких ценах на нефть и при всех остальных соотношениях. Поэтому все, кто остался за бортом (а за бортом очень много осталось), ведь не только страну (НЕРАЗБОРЧИВО), с самой партией, в руководстве проводили чистку. Вот, сидит рядом со мной Юрий Михайлович, как раз один из (НЕРАЗБОРЧИВО) результата той чистки, которую провели, прежде чем идти на выборы и обсуждение с людьми, которые так или иначе (НЕРАЗБОРЧИВО). Поэтому мне представляется, что сейчас главная задача всех, кто не согласен с вот этим самым спокойствием, — это найти формы объединения. Вот то, что делает Михаил Дмитриевич, сформулировать платформу, найти варианты решения, запустить эти варианты решения в обсуждение – это сейчас самое основное и самое главное. Нельзя повторять нашу ошибку 1989 года. В 1989 году мы пошли в драку и в бой, не сформулировав платформу, что надо делать в стране, как надо делать в стране. В итоге мы победили, а власть захватили другие и стали руководить. Я очень надеюсь, что Михаилу Дмитриевичу и таким людям как он удастся, прежде чем начнется дискуссия в стране о ее будущем, все-таки, сформулировать платформы, предложить платформы, чтобы народ мог по-настоящему выбирать. Желаем вам успехов.

М.ПРОХОРОВ: Спасибо.

ВЕДУЩИЙ: Спасибо, уважаемые господа студенты, уважаемые коллеги. Позвольте, тогда мы завершаем очередную актовую лекцию. Слова благодарности уже прозвучали и в вашем выступлении, и, Гавриила Харитоновича. Спасибо, Михаил Дмитриевич, за очень интересный разговор, который, я надеюсь, не заканчивается. И мы тоже желаем вам успехов во всех делах, в реализации всех программ.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире