12:56 , 02 июля 2010

Видеоконференция с Алексеем Венедиктовым (полная расшифровка)

Смотреть видео>>>

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, я тогда начну с форума. Или что вы обещали, я не знаю?

КОРРЕСПОНДЕНТ: Обещали ваше отношение к Петербургскому экономическому форуму, дальнейшие планы «Эха Москвы». Таким образом.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, поехали. Командуйте. Все, да?

КОРРЕСПОНДЕНТ: Да.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, всем там добрый чего, вечер, день. Особенно Евгению Протасу, который говорит «Hello, mr Venediktov». «Hello, Hello», а нужно «Helo». Алисмену привет. Я вижу чат, это очень важно, я могу отвечать сразу и на чат. Значит, несколько буквально слов, прежде чем мы перейдем в режим видеоконференции. Вижу ваш вызов, Семен Шалуев, и вы стоите вторым. Александр Эрлих тоже, Артем Торчинский тоже, добрый день.

Значит, Питерский форум. Был вопрос, Никита Гульчин. Слушайте, давайте я сейчас расскажу, а то буду здороваться до конца этого часа. Всем здравствуйте. Рафику отдельно. Так вот, чем для нас был питерский форум? На самом деле, конечно же, и был правильный вопрос, который мне задал уже не помню кто, Кирилл Новосельский мне задал этот вопрос о том, что для нас питерский форум, чем отличается эта рядовая сходка. Ну, не рядовая, но, тем не менее. Питерский форум для нас, конечно, это была, прежде всего, площадка для испробования новых технологий, которые мы с коллегами из Firmbook’а и, по-моему, достаточно успешно испробовали. Что нам это показало? Нам показало все наши слабые места. И я обычно, когда я иду на эксперимент, я, конечно, высчитываю прежде всего слабые места, а не сильные места, безусловно. Поэтому мы их обсуждаем, мы их обсудили. Что мы поняли, о чем мы в плюсе после форума? Во-первых, мы можем теперь вести такие вещи с любого большого кинофестиваля, например. С любого форума, рядового, не рядового форума. Как подойти к любому человеку, к которому трудно подойти, к охраняемому, к неохраняемому, каким образом получить эксклюзивную информацию, в том числе эксклюзивную видеоинформацию. Мне просто кажется, что это был очень такой успешный экспириенс, который мы, честно говоря, испробовали.

Это то, что касается наших совместных историй с Firmbook’ом. Что касается для «Эха Москвы», то мы восстановили и восстановили достаточно много связей с людьми, принимающими решения. И как следствие этих решений, эти люди, я думаю, будут у нас. Мы им напомнили о своем существовании, я могу сказать, что 3 человека, которые должны в течение июля прийти к нам, как мы ожидаем, это Александр Жуков, вице-премьер, это Игорь Шувалов, первый вице-премьер в конце июля, это Виктор Вексельберг, который должен прийти к нам по Сколково. Не исключен, мы надеемся, и приход сюда или вот такого интервью из его кабинета и Владислава Суркова. Я уж не буду говорить о многих министрах, которые подтвердили свой приход. Мне кажется, что там было достаточно много интересного, например, интервью с Игорем Щеголевым. Например, интервью со Стэнли Фишером, например, интервью Ольги Бычковой с директором MIT, с президентом MIT, Массачусетского технологического института. Мне просто представляется, что это было достаточно интересно для тех, кто в этом понимает. Ну, кому-то не интересно, кому-то интересно. Мне кажется, что вот это, действительно… Тут мне пишут люди о том, что разное было интересное, разное было не интересное, но 4 северокавказских президента, которым довольно трудно в Москве, мне кажется, это было важно.

Вот то, что касается питерского форума – конечно, это для нас площадка. Видеоконференция у нас будет идти в течение часа, до 19 часов, я думаю. Если ничего не дернется, если ничего не произойдет, потому что мы сейчас находимся на «Эхе Москвы». и когда что-то происходит, меня дергают, естественно, когда нужно вмешательство моего административного ресурса. Нет, не жестко, конечно, не жестко – могу закончить и раньше. А могу и позже.

Суть заключается в том, что, конечно, преимущество будет отдано вашим вопросам, вашим разговорам, но я хотел бы объявить об одном эксперименте. Мы движемся дальше с Firmbook’а, за что им благодарен. Очень многие наши слушатели, часто возмущаясь, говорят «Вот, Венедиктов выключил вопросы», жалуются, что я выключил вопросы в программе «Особое мнение». Напомню, что программа «Особое мнение» выходит не только по радио, она выходит и по каналу RTVi в прямом эфире на весь мир, на весь русскоязычный мир и мы вдруг неожиданно получаем «В Албании смотрят». Я уж не говорю, там, США, Израиль, Германия, Канада, Украина, Грузия, Белоруссия, Прибалтика. В Албании смотрят. Поэтому нам очень важно, чтобы эта программа, которая идет там суммарно 32-35 минут чистого времени, она шла достаточно бурно и активно. Как вы знаете, там есть люди, как правило, достаточно интересные, как мы себе это представляем. Там есть Млечин, там есть Барщевский, там есть Сергей Алексашенко, там есть Виктор Шендерович и Николай Сванидзе. И, конечно, не хотелось бы тратить время на вопросы, когда люди даже благонамеренные, а не злонамеренные, которые там выкрикивают всякую фигню в эфир, задают вопрос, люди очень долго их формулируют. Ну, передача рушится, грубо говоря. И, вот, мы придумали использовать технологии Firmbook’а с учетом того, что это телевидение, для программы «Особое мнение».

Значит, в чем оно заключается? Программа заключается в том, что мы будем выводить по 3 вопроса в программу – это лето, это эксперимент – ваши вопросы. То есть это будут видеовопросы в прямом эфире, но только у тех, у кого, естественно, будет, извините, стоять нормальный микрофон, будут наушники и на себя человек будет направлять нормальный свет. Потому что наши камеры должны показывать, кто задает вопрос. Вот, если там наберется человек 5-6-10, которые готовы будут входить в прямой эфир со своими вопросами. Причем, какие вопросы нам совершенно по барабану – мы будем точно знать, что, там, условно говоря, 20 секунд на вопрос, 30 секунд на ответ (я условно сейчас говорю), еще 10 секунд на добивку вопроса и еще 15 секунд на ответ. И, вот, таких 3 человека в программе «Особое мнение» в 17 часов мы планируем с 26 июля позапускать. Это эксперимент, это видеовопрос.

Значит, естественно, что мы будем проверять, как стоит свет, как стоит звук, абсолютно верно, Александр Эрлих. Тестирование звука и видео они будут проходить за час до программы. Еще раз повторяю, нам не интересен вопрос. Он нам интересен в смысле для эфира, но с точки зрения того, что (НЕРАЗБОРЧИВО), нас не интересует ваша тема, что вы спросите у Шендеровича. Нас интересует, чтобы вас было видно, чтобы вас было слышно, чтобы вы до того, как вас включили, сформулировали для себя вопрос, чтобы вы не «экали» и не «мемекали», как я сейчас, в эфире «Эха Москвы», «RTVi», чтобы передача катилась быстро. Это проблема. Она может не получиться. Вернее, он – эксперимент. Может не получиться. Но тем не менее, мы это будем делать с вами, с теми, кто захочет.

Я еще раз говорю Владимиру Урухпаеву, с 26 июля. Вот, если это начнет работать, ну, скажем так, технически хорошо… Потому что у нас есть наши партнеры из «RTVi», они скажут «Это не телевизионно – до свидания». Да? И все, и мы закрыли проблему. Значит, мы хотим использовать технологию Firmbook’а. Я уже говорил с RTVi-шными американскими нашими друзьями, потому что техническая основа RTVi в Нью-Йорке – они уже думают, как сделать так, чтобы у них не запаздывал звук. Это сложная технологическая проблема. Потому что звук через океан, как правило… Не должно быть. И мы свяжем Firmbook с нашими американскими партнерами, и мы попытаемся создать некую систему.

Это не Skype, совершенно верно. Те, кто захочет принять в этом участие, даже если будут одни и те же люди, даже если будет 3 человека, а в течение программы будет 3 человека. Даже если всего трое будут удовлетворять этим условиям, значит, и будут каждый день эти 3 человека постоянными вопрошателями на первой неделе. Это будет на экране телевизора, совершенно верно.

Мы, собственно, Skype, наш опыт с Матвеем Ганапольским оказался негативным. Я имею в виду программа «Перехват» с точки зрения техники. Негативным для телевизионных программ. Кстати, программа, как вы знаете, «Перехват» не идет в эфире телевизионном, RTVi, поэтому мы еще держимся на Skype. Skype не устраивает ни по качеству, ни по чему не устраивает, короче говоря. Модерироваться вопросы, отвечаю Евгению Петренко, не будут. Еще раз говорю, нас содержание… Будут модерироваться время, качество звука и качество картинки. Я вам ответил.

Ну, наверное, все и, наверное, мы можем тогда переходить к вашим вопросам, я думаю. Что, может быть, мы сначала поговорим по вопросам, если кто хочет, об объявленном эксперименте. Но если нет, я готов отвечать и на другие вопросы – давайте, поехали.

Первый у нас, как я понимаю, Вадим Литошко. Вот, Владимир, лица не вижу, темновато у вас будет. Добрый день.

СЛУШАТЕЛЬ: Видно сейчас?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вот теперь вижу.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Литошко Вадим, Чернигов, Украина.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Так, Чернигов, Украина. Замечательно.

СЛУШАТЕЛЬ: У меня 2 вопроса коротких. Первый, в чем величие России? Я не пойму понятия этого слова. Если по атомной бомбе они (НЕРАЗБОРЧИВО) по отношению к своему народу, у других не хуже, будем так говорить. Просто в чем величие, по-вашему, этого понятия? Это первое. Второе. Значит, еще одно решение Европейского суда о выплате штрафных санкций компании Роснефть, насколько я помню, дочки ЮКОСа. Смысл какой? В каждом действии должен быть смысл. Смысл России штамповать заведомо неправильные решения, чтобы потом выплачивать миллиардные штрафы.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я понимаю, да. Вадим, скажите пожалуйста, вы имеете в виду величие России с моей точки зрения или с точки зрения нашей нынешней правящей команды?

СЛУШАТЕЛЬ: И то, и то.

А.ВЕНЕДИКТОВ: У нас разные взгляды, как вы догадываетесь.

СЛУШАТЕЛЬ: Величие России, само слово, понятие. Вы понимаете, что это страна. Я понимаю, страна беспокоится о народе. Атомная бомба – есть в других странах, но они не считаются великими. По вопросам нефти, допустим, отправок нефти, значит, Саудовская Аравия больше, допустим, экспортирует. Ну, вот, смысл?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я понял, да. Смотрите, я попробую. Вот я лично вкладываю в это слово как, я думаю, человек, принадлежащий стране с великой культурой, я вкладываю в это слово великую русскую, российскую, какую хотите, как ее называйте, культуру, да? Цивилизационную культуру.

СЛУШАТЕЛЬ: (НЕРАЗБОРЧИВО)

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да, конечно. Да, конечно. Вы меня извините. Подождите, еврей Левитан – великий русский художник, а грузин Багратион – великий русский полководец, да? Это, собственно говоря, не имперское, это просто знак в той стране, где он жил и творил. Поэтому когда говорю «великая русская культура», я имею в виду, скажем, если говорить о литературе, это то, что написано о русском языке. В этом смысле я с вами Гоголя делить не буду. Гоголь – великий русский писатель и Гоголь – великий украинский писатель, не вижу никакого противоречия. Но он великий, понимаете, да? Но, вот, он великий. И в этом смысле для меня величие страны – это когда я приезжаю куда-то и со мной начинают говорить… А это, на самом деле, среди образованной части населения, скажем, Европы, русская, российская культура там имперская, как Российская империя – она неразделима. Они говорят: «О! Мы знаем, мы читали. Вы знаете, мы Пушкина не читали, но Достоевский ого-го». И я чувствую себя соплеменником поляка Достоевского – так он, поляк в общем, да? Но он великий русский писатель.

Поэтому для меня терминологически сказать «великая Россия» — да. Вторая история, в чем должно быть, на мой взгляд, величие России, я всегда говорю, что миру не хватает жандарма. И когда люди возмущаются, что «А вот, а американцы куда-то полезли», я говорю: «Слушайте, там, в Чаде, например, резали друг друга тупыми ножами, сотни тысяч людей были зарезаны». Реально, тупыми ножами, мотыгами забиты.

Значит, где те страны, которые несут ответственность за это и нужны ли такие страны, или пусть эти там черно-такие-сякие-пятые друг друга режут? Ну, могу пример Киргизии привести. Значит, очевидно, что страна, которая претендует на то, что она великая, она должна нести ответственность. Ответственность в том числе и за порядок. Вот, великие страны, грубо говоря, великие страны, которые понимают порядок одинаково – это, прежде всего, не убивать детей тупыми мотыгами, да? Должны нести ответственность и в этом должно быть их величие, а не скромно закрывать, засовывать голову в песок. Здесь должна быть выработана некая процедура между этими великими… Великие державы, как вы помните, термин в дипломатии, это просто те державы, которые являются постоянными членами Совета безопасности, но это формальная история.

Я бы сказал так: что великие державы – это ответственные державы не только за то, что происходит у них на территории. Должен быть модуль. Вот, видите, мы с вами совпали.

СЛУШАТЕЛЬ: Так, наоборот идет, понимаете как? Идет уничтожение более мелких стран.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Согласен с вами, поэтому я и говорю о том… Я поэтому и говорил. Послушайте, абсолютно согласен. Я ровно поэтому говорю вам как я говорил и людям и в открытом эфире, и в закрытых встречах, людям, которые принимали решения вплоть до высших. Я считаю, что война с Грузией – это ошибка. Я считаю, что признание Осетии и Абхазии – это ошибка. Как раз, вот, великая страна не должна была оттяпать кусок территории у другой страны – она должна являться, как она является, скажем, в Нагорно-Карабахском конфликте модератором, примирителем – искать пути, обеспечивать безопасность всех, и абхазов, и южноосетин, и грузин в этой истории. Ну, видите, надо признаться, что у очень многих людей, особенно людей с советской закалкой, у многих моих друзей, надо сказать, понятие «величие страны», как вы сказали, — это, вот, пусть нас боятся. Вот, между «боятся» и «уважают», я бы хотел, чтобы нас уважали, а не боялись. Некоторые считают, что величие в том, что тебя боятся. Но это их выбор.

Это я вам ответил по первому вопросу. По второму вашему вопросу Вадим. Ну, не Страсбургский суд, не Европейский суд по правам человека – по-моему, это был Амстердамский суд. Но история с ЮКОСом – она очевидно.

СЛУШАТЕЛЬ: В Европе просто.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А, ну, в Европе. Для нас Европейский суд – это… Все, не важно, не важно. Ну, не имеет значения, мы же поняли с вами, о чем идет речь. История с ЮКОСом – это вторая тяжелая рана для моей страны. Потому что, на мой взгляд, все решения по ЮКОСу, те, которые, во всяком случае, я изучал, являлись малоправовыми, чтобы не сказать «неправовыми», что и доказывает решения в европейских и американских судах. Причем, открытые решения, там, где есть состязательность. И поверьте мне, смысл был внутриполитический так же, как смысл с Грузией. Внутриполитический.

Смысл был в том, что власть увидела в деятельности группы Михаила Ходорковского и, возможно, других его соратников угрозу для своей власти, увидела людей амбициозных, что правда, властолюбивых, что правда, очень богатых, что правда, угрозу и решила эту угрозу смягшировать. Но смягшировать они могли, на мой взгляд, только теми способами, какими умеют. Другими они не умели, договариваться они не умели. Потом научились. Поэтому Ходорковский в тюрьме…

СЛУШАТЕЛЬ: А выгода?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Выгода как? Ну, если раньше Роснефть была маленькой компанией, то сейчас Роснефть – огромная компания. Она приобрела активы ЮКОСа. Ну, 400 миллионов долларов, которые они заплатят, не самые большие деньги. На короткой дистанции эти люди стали очень богатыми. Ну как выгода? Отняли собственность, поделили ее, стали богатыми, убрали конкурента, убрали угрозу. Вот я вам перечисляю сиюминутные выгоды, как нам их объясняли, да?

СЛУШАТЕЛЬ: Это влияет на имидж страны.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Совершенно верно. Но есть позиция другая, Вадим. Есть позиция, которую я слышал от людей, которых вы знаете, которые говорят: «А куда они без нас денутся? Ну, имидж имиджем. Все равно. Инвестиции». Вот вам, пожалуйста, съездил Медведев – вот идут инвестиции, вот идут туда, вот идут сюда. А куда они без нас денутся, когда им нужен наш голос по Ирану, наш голос по Северной Корее? Им нужна наша помощь по транзиту в Афганистан. И, действительно, мы все это видим. Это вполне циничная, частично оправданная для них позиция, Вадим. Поэтому, ну, и в этой истории, вот, видите, я с руководством своей страны не разделяю их позиции, я это говорю публично и говорю им в лицо, когда мы с ними встречаемся. Ничего в этом нет, они так видят…

Вы знаете, вот я сегодня на сайте прочитал один вопрос не мне, очень интересный. Вот, какие немцы в 1942 году были патриотами Германии, те немцы, которые служили в Вермахте, или те немцы, которые работали, скажем, на англо-американскую разведку? Кто из них был патриотами? Хороший вопрос? Сильный вопрос, сильный вопрос. Ну вот, кто из нас патриот, те, кто считают, что дело ЮКОСа вредит имиджу страны больше, чем приносит ресурсов, и те, кто считают, что лучше эти компании было сокрушить. Вот так, Вадим, вот так бы я ответил.

СЛУШАТЕЛЬ: Это вы очень хорошо сказали, но я закончу 2 секунды. Значит, вспоминаю фильм не для вас, а для России «Это мелко, Хоботов».

А.ВЕНЕДИКТОВ: (смеется) Да.

СЛУШАТЕЛЬ: В том плане, что все равно чем дальше, тем больше будет ущерб России и имиджевый, и в деньгах. Потому что, ну, все не безгранично. А в результате этого начинается строительство газовых терминалов – это не пойдет все вместе на пользу России.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Спасибо, Вадим, что позвонили. Очень люблю вашу страну и когда есть возможность, бываю. Хочу сразу сказать, что я вам другую фразу приведу из того же самого фильма: «Савва, тебе это зачем?» Вот, я бы им так сказал бы. (все смеются) Спасибо, Вадим, счастливо! Счастливо, спасибо, это был Вадим. Так, а у нас? Что у нас?

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер, уважаемый Алексей Алексеевич, добрый вечер всем, кто нас слушает и смотрит.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Семен, а можно попросить вас надеть наушники, а то идет эхо и поэтому я слышу себя. Лучше давайте через наушники общаться.

СЛУШАТЕЛЬ: Хорошо, сейчас надену.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Давайте. Так правильно.

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Семен, значит, я являюсь призером многих школьных Олимпиад по математике, участник международных Олимпиад. Но меня очень интересует дальнейшая судьба нашего инновационного центра, на который сделана ставка всех наших нанотехнологов. На форуме очень много говорилось про снижение ставок на налоги, про привлечение иностранных инвесторов. Но так и не было услышано мною и многими зрителями, ваш ответ на следующий вопрос. Почему ты, (НЕРАЗБОРЧИВО)...

А.ВЕНЕДИКТОВ: Он думает, что я этих слов не знаю. Понимаете? Отвечаю на ваш вопрос, Семен. Вы будете всегда лузером, всегда. Сейчас, одну секундочку. Вы будете всегда лузером, понимаете? Всегда просто. Вы ничего в жизни не добьетесь, девушки вас любить не будут, вам придется заниматься онанизмом всю жизнь. Я вам сочувствую. Очень сочувствую, поверьте мне. Вот, все, что я могу вам сказать. А теперь у нас Рафик. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я тоже участником был, студент уже. Вопрос у меня, конечно, более корректный. Всегда интересно вас слушать в плане того, что вы обладаете информацией, которая есть не у всех, да? И, вот, в этом свете хотел спросить. Услышал, что арест Ходорковского был санкционирован властями США, потому что он хотел построить трубопровод в Китай. Ну не санкционирован, как бы, а разрешили арестовать Ходорковского, потому что у него были такие планы, а США это не устраивало. Вот, хотелось бы узнать, что вы знаете по этому поводу и ваше мнение на этот счет. Спасибо.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, арест Ходорковского… Знаете, я думаю, что Владимиру Владимировичу Путину не нужно было санкции Буша на вот это. Нет, значит, смотрите. История гораздо более сложная. Дело в том, что Ходорковский собирался продать значительную часть ЮКОСа Эксону. И по нашим правилам, правилам не написанным, но высказанным, естественно, решение на эту сделку должен был высказать президент Путин. И я вам должен сказать, что, как говорят мои американские коллеги, президент Путин дал такое добро Эксону, президенту Эксона. Была встреча. Что он сказал, типа: «Я не возражаю, мы договорились с Ходорковским». Поэтому все планы ЮКОСа по постройке той или иной трубы в сторону Китая ли, в чем вы абсолютно правы, они должны были получить одобрение Эксона, американской компании. Поэтому ваша версия мне кажется невозможной.

СЛУШАТЕЛЬ: Но я слышал, в эфире «Эха Москвы» прозвучало.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Не, вполне возможно. Я понимаю. Рафик, я могу сказать, что разные люди по-разному комментируют, почему сел Ходорковский. А, например, мои коллеги с государственных телеканалов комментируют, что Ходорковский сел, потому что он собирался подкупить депутатов и совершить государственный переворот, превратив Россию в парламентскую республику – есть такая версия.

СЛУШАТЕЛЬ: Да-да-да.

А.ВЕНЕДИКТОВ: И когда я прошу назвать фамилии этих 300 негодяев, которые должны были совершить, депутатов, то есть понятно, что половина из них должна была быть от «Единой России» как минимум, да? Почему-то эти мои коллеги не могут назвать никого. Понимаете, да? Я думаю, что история совсем в другом. Я думаю, что если я правильно понимаю Владимира Путина, для него самое главное помимо тех угроз, о которых я говорил и помимо того, что, естественно, вокруг Путина были люди, которые из этого хотели вытащить конкретную выгоду, и мы видим, что они эту выгоду вытащили. В том числе, могу вам сказать, что это и коллеги Ходорковского, занимавшиеся нефтяным бизнесом. А что, разве Роман Аркадьевич проиграл от этого, Абрамович? А что, разве Михаил Фридман проиграл от этого? Понятно, да? То есть была масса людей, для которых это было интересно.

То Владимир Путин, как я понимаю его, вот, лично, если он с кем-то о чем-то договаривается, он рассматривает нарушение договоренностей, как он их понимает, как удар в спину, как предательство и начинает мочить. Вот, в понимании его (Путина), он договорился с Ходорковским, как он говорит, о том, что Ходорковский не будет поддерживать на выборах 2003 года коммунистов. Потому что в 2003 году почему-то Кремль считал, что коммунисты могут получить очень много голосов, хотя все опросы показывали, что это не так. А как известно, коллеги Ходорковского по ЮКОСу не только вкладывали свои личные деньги в коммунистов, но даже были некоторые кандидатами в депутатов и сейчас являются депутатами от Коммунистической партии. И для Путина это было нарушение договоренностей, он упрекал в этом Ходорковского впрямую. Но кроме этого, если вы помните последнюю схватку полупубличную, это была схватка по северной нефти. Когда Ходорковский сказал, что северная нефть куплена за какие-то смешные деньги, была сначала, а потом близким людям продана за огромные деньги, то есть кто-то нажился, нашли ему, Путин публично сказал: «Надо посмотреть, за какие деньги вы приобрели ЮКОС». То есть он залез в чей-то карман, Ходорковский.

Поэтому я думаю, что американцы в этом смысле… Они, конечно, играли свою игру, они, конечно, используют тоже, естественно, арест Ходорковского и процесс Ходорковского для своих целей, в том числе и внутриполитических. Но, на самом деле, я не думаю, что политическая Америка, что администрация Буша, насколько я ее знал и знаю, каким-то образом там одобряла или принимала участие, или была информирована по поводу ареста Ходорковского. Это был шок. Я помню, как ночью нам позвонили из американского посольства, когда мы объявили об аресте Ходорковского первый раз, просто там шла новость, и сказали: «Это правда? Это вы не шутите? Это вы?..» То есть они этого не знали, во всяком случае в посольстве.

Поэтому я думаю, что, конечно, политика – вещь циничная, но в данном случае американцы потеряли возможность. Эксон был очень недоволен, потому что они не приобрели ЮКОС. А Эксон был одним из доноров Республиканской партии, которая стояла у власти. Вот вам история. На самом деле это все гораздо более запутаннее и сложнее.

СЛУШАТЕЛЬ: Понятно. Все очень закручено.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Закручено, да. Спасибо большое, Рафик, рад был вас слышать. Так. Ну что еще?

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Здравствуйте. Да, это у нас Евгений.

СЛУШАТЕЛЬ: Да, из Германии. У меня такой вопрос с этими шпионами. Во-первых, у меня 2 вопроса. Могут быть обменены эти шпионы на Ходорковского?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Понятно. Конечно же, нет.

СЛУШАТЕЛЬ: Да, а второй вопрос, как вы смотрите на это все дело, то, что происходит?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, смотрите, да. Давайте. Я, естественно, обладаю двумя типами источников. Я очень внимательно читал и читаю все открытые источники, и мне, поскольку я не владею, к сожалению, английским, мне даже перевели ребята обвинительное заключение полностью, которое у нас висит на сайте на английском языке. 55 страниц, можете зайти на сайт «Эха» и прочитать, насладиться. Видели, да?

Значит, смотрите. Совершенно очевидно, что эти шпионы не являлись шпионами в нашем с вами понимании и смысле слова. Это инфраструктурная сеть. Сеть залегания, которая должна была в случае чего предоставить там квартиру, быть курьером по деньгам, быть курьером по документам, да? Это были люди, которые, вероятно, когда-то, как вот эта девушка Анна Чапман, да? Она – известная девушка в сети. Она – известный венчурный инвестор, да? Она уехала в Штаты, и я так думаю – это моя конструкция – ей сказали «Слушай, ну помоги родной стране. Мы тебя не будем сильно мучить, но там, знаешь, американцы, пиндосы такие за нами всеми следят. Мы тебя попросим там передать какие-нибудь бумаги от одного другому», она, небось, сказала «Да, пожалуйста», да? И когда агент ФБР, который… За ними следили там уже 10 лет, за многими из них. И назвав правильный пароль – а ей, естественно, дали пароль, что это наш человек, да? Сказали: «Вот, ты не можешь передать вот этот паспорт туда-то», да? Вот, встретился с ней и сказал. Это было ее, как я понимаю, первое задание. Понимаете, да? Она сказала: «Да говно-вопрос». Ну, сказала так – это зафиксировано. Она взяла этот паспорт и, видимо, поехала на эту встречу, где ее взяли. То есть она была курьером таким, используемым почти втемную. Это не шпион, ну, можно сказать шпион.

СЛУШАТЕЛЬ: Почтальоном.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Почтальоном, совершенно верно. И таких, наверное, мелких просьб к этим людям было сделано достаточно много, как я представляю, из того, что я знаю. Второе. Я, естественно, разговаривал с людьми, которые в свое время работали в США, в том числе и работали в разведке, да? Были открытыми разведчиками, то есть резидентами открытыми. Они тоже так понимают – я очень рад, что они мне, как бы, это тоже объясняли – что это такая сеть залегания, ну, не шпионы. Ну, они там людей знакомят, у них дома встречаются, ну и так далее, и так далее. Что интересно и что мне кажется важным, и об этом надо подумать: почему российская власть немедленно назвала их российскими гражданами, хотя они все там с канадскими паспортами, с перуанскими паспортами и с американскими паспортами? Они сказали «Это наши граждане».

СЛУШАТЕЛЬ: Почему мы предложили им помощь сразу?

А.ВЕНЕДИКТОВ: А потому что они российские граждане. Не, ну это понятно. Именно потому они были названы российскими гражданами, чтобы консул мог до них дойти. Потому что если вы не российский гражданин, с какого бодуна российский консул пойдет к канадскому гражданину? И в результате этого, я думаю, что все дело переводится сейчас на очень маленькие срока. Договоренность такая, смотрите. Им же не шпионаж вменили, там есть другая статья, как мне объяснили, в законодательстве американском федеральном это называется «Работа в пользу иностранного государства».

То есть они формально американские граждане работали в пользу иностранного государства – не шпионили. Это до 4— лет, раз. Второе, если это подложные паспорта, до 4-х лет или высылка, два. И самое страшное – это отмывание денег. Как мне сказал один довольно старый разведчик, который там был, он сказал: «Слушай, мы всегда так деньги передавали, но тогда не было статьи по отмыванию денег». Поэтому как бы, ну, понимаете, да? А сейчас есть статья.

СЛУШАТЕЛЬ: Не было закона.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Не было закона, совершенно верно, за это не сажали. Ну, подумаешь, наличные деньги из Латинской Америки в пластиковом оранжевом мешке перевезли, зарыли, потом через 2 года отрыли, в гостинице под камерой в номере разложили и вся история. То есть, на самом деле, я бы обратил ваше внимание на человека, который скрылся с Кипра. Вот этот человек, видимо, и был организатором этой сети. Видимо, говорю я, судя по открытым источникам. Вот, он – профессионал.

Значит, эти все люди, как я понимаю, в основном такие, знаете ли, вольнонаемные, что называется. Ну, люди уже там некоторые 20 лет живут в Америке, родили детей. Это, конечно, большой личный удар, потому что они не только лишаются гражданства и не только в тюрьму – там дети лишаются гражданства американского. Могут лишиться, да? Если родители въехали незаконно. Эта история такая, не очень хорошая.

Но самое главное, что я думаю. Скажем, что я это думаю, да? Что Обама Медведеву это сказал на встрече. Что он его предупредил. И ровно поэтому мы видим абсолютно мягкую, совершенно спокойную реакцию наших служб, нашего МИДа, Путина. Представьте, чтобы это было при Буше. Да сейчас бы Первый канал тут уже разорвал бы… Сейчас бы уже какие-нибудь там «Наши» у посольства США уже лезли бы на загородки. Понимаете, да? Не-не, никому в голову не приходит.

Я думаю, что эта история имеет большой внутриполитический аспект. У Обамы выборы, его обвиняют республиканцы в том, что он сдал – там права человека, Грузию, Украину – сдал России. И, вот, Обама демонстрирует своему электорату, что, вот, дружба дружбой, а безопасность США важнее всего. И, вот, он ловит этих «шестерок» — если я кого обидел, извините, или кто настоящий разведчик, виноват. Но вот этих «шестерок». Вот, обратите внимание еще на одну вещь. Не было никаких утечек. Американская пресса, которая обычно пролезает там без мыла, влезает там в Пентагон даже, уж не говоря про ФБР, которое течет как решето, ничего не знала. Впервые информация об этих арестах появилась на сайте Минюста. Известно, что человек, который возглавляет Министерство юстиции, он же Генеральный прокурор – очень близкий Обаме человек. То есть это сделали никакие не противники Обамы, это сделали соратники Обамы. И сейчас, вот, когда будут выборы в ноябре, Обама будет: «Как? Ну вот, русские там, дружба дружбой, но безопасность важнее». Вот, я бы сказал, что у меня вот такая вот история.

СЛУШАТЕЛЬ: «Я держу Россию под контролем», вот так вот он может сказать.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да. «Я не уступаю ничему, для меня главное – безопасность США».

СЛУШАТЕЛЬ: Понятно. Спасибо большое, до свидания.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Спасибо, Евгений. До свидания. Так, что у нас такое? Нет, тут считают, что для Медведева это было неожиданностью (Константин Клименко). Нет, Константин, я должен сказать, что, на мой взгляд и на мое понимание, это не было неожиданностью. Это видно по реакции каналов, которые обычно выстреливают сразу, ну, по заказу, как надо. Ну, если вам видно, вы, значит, видите лучше, чем вижу я. Вот и все.

Так, а это у нас Дмитрий Максимов, да?

СЛУШАТЕЛЬ: Да, добрый день, здравствуйте.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Слышно и видно как-то замершая картинка. Давайте, Дмитрий, вы настроитесь, а мы пока попробуем Анатолия К. Здравствуйте, Анатолий.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет, это Артем. Да, Артем.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день, Алексей Алексеевич. Как вы оцениваете, насколько правящая группа реально оценивает обстановку в стране? Учитывая, что она получает информацию не из прессы, а по специальным каналам. То есть неработающие институты, милиция, суды, бюджеты, пенсионная система. И вторая главная проблема – где вся настоящая элита, то есть это предприниматели, молодые талантливые студенты, ученые. Вот. Ну а второй вопрос тогда попозже.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это разные проблемы, да, я понимаю. Смотрите, Артем. Я думаю, что… Ну, вот, во-первых, мы точно знаем и знаем это точно, что, действительно, Медведев – это не просто картинка, а он, действительно, в интернете и каждое утро он просматривает сам на компьютере после бассейна, скажем, он смотрит первые страницы некоторых информационных сайтов, включая и этот сайт, на котором мы с вами находимся. Я почему знаю? Потому что иногда бывает обратный ход. Понимаете, да? То есть он имеет альтернативную информационную площадку. Мы знаем, что он смотрит, там, РБК, например, где идет лента новостей. Просто не хочу делать рекламу – я приблизительно знаю набор сайтов, да?

Это важно. То есть он имеет не только красные папочки. Хотя, я вам должен сказать, что их разговор с нами, с главными редакторами – они говорят, что «мы знаем больше, чем вы, потому что, вот, вы папочки не читаете, а мы папочки читаем красные». Видел я эти красные папочки, иногда мне их показывают, да? Некоторые. Там, действительно, очень много интересного, но, конечно, они не исчерпывают все.

Вот, один из моих друзей, который довольно долго работал в Кремле, он мне сказал буквально на прошлой неделе: «Ну ты ничего не понимаешь. Ты сидишь 2 месяца в Кремле, у тебя сносит башку информационно, потому что ты ничего не успеваешь. И все сводится к этим папочкам. Ты не успеваешь – вот, это я могу сесть в интернете и потратить 2 часа на пролистывание сайтов, да? Или, там, на газеты потратить 2 часа. Ничего подобного. Просто нет времени реально. Вот, реально нет времени. А потом нет сил, потому что ты в информационном потоке».

А я знаю, что если говорить о команде, то я знаю, что внутри команды есть люди, которые следят за разными информационными секторами. Я, например, точно знаю, что Игорь Иванович Сечин прекрасно себе представляет, что происходит, скажем, в энергетической сфере. И знаю, что последнее заседание у Сечина – это бесконечный разговор о сланцевом газе, это бесконечный разговор о сжиженном газе, это бесконечный разговор о ветряных, скажем, мельницах, да? Ну, вы понимаете, что я говорю. То есть люди осознают эту проблему.

То есть идут совещания, вызываются люди отовсюду, они готовятся. Это абсолютно очевидно, что люди… Другой вопрос, что не все они могут там говорить. Я знаю, что, например, один министр своим замминистрам говорит: «Вот, пока я не дам сигнал, вы там не говорите и не делайте вид, что вы что-то знаете». И такая история есть. Значит, это раз история. Вторая история чрезвычайно важная заключается в том, что, конечно, действительно, сносит голову. Если ты сидишь на одном информационном источнике, даже, вот, очень таким, таком интересном, как красные папочки, у тебя смещается картинка. И это смещается у всех. А вы думаете, что мы с вами сидим в интернете, у нас полная картинка что ли? Да нет, конечно. Я, например, был совершенно удивлен тем, что когда были взрывы в метро – я уже рассказывал об этом – я узнал, что… Через какое-то время мне объяснили люди, которые занимаются расследованием, говорят: «Ты обратил внимание, — говорят они мне после всех наших комментариев, трали-вали, — ты обратил внимание или не обратил, что это первые взрывы в Москве, которые произведены выходцами из Дагестана?» Вот, карачаевцы, ингуши, чеченцы. Дагестанское подполье вышло на Москву. Никогда раньше не было. Даже инфраструктуры. Я не обратил внимания. А для них это проблема. Понимаете, да? То есть они видят другой скол информационный, в том числе информационный.

Поэтому степень адекватности, в целом команды информационной, я думаю, что она велика. А, вот, какие выводы они из этого делают? Они из этого делают, к сожалению, выводы идеологические. Потому что эта команда вполне себе имперская, о чем, я не знаю, вы слышали мой разговор с Вадимом с Украины?

СЛУШАТЕЛЬ: Да, конечно.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вот, они видят, они считают это правильным. И извините меня, у меня там есть люди, действительно, которых я помню там не министрами и не руководителями, с которыми я остался на «ты» и с которыми я общаюсь неформально. И, вот, мы с ними садимся вдвоем и обсуждаем там, чего будет с Грузией, да? И они мне на голубом глазу говорят «Мы все сделали правильно, мы пойдем дальше» (имеется в виду не в Грузию, но в этом направлении) и так далее. Понимаете, они так верят и надо понимать, что они в это верят. А у них просто другой взгляд на мир: у меня такой, а у них другой. У вас, может быть, третий. У каждого свой. Но у нынешней нашей команды взгляд на мир вполне имперский. Я могу вам сейчас вкратце – я, видимо, долго отвечаю – да, уже 38 минут, да. Виноват. Буду короче. Смотрите. Они точно знают, что Россия экономически должна интегрироваться в Европу. И если, вот, внимательно, очистившись от своей приязни или неприязни к Путину и к его окружению, там, к Сечину, к Медведеву, к Нарышкину, к кому хотите, к Собянину – я называю ведущих игроков – вы увидите, что все, что они делают, они пытаются экономически интегрировать Россию в Европу.

Они все время поднимают вопрос о безвизовых въездах для нас с вами. Они все время говорят о том, что давайте меняться пакетами акций, давайте мы будем продавать свои, а мы свои. Они все время пытаются, и если вы посмотрите серьезно на это, пытаются привести законодательство наше к европейским стандартам, не во всем, не везде. Это первое направление, это факт. А контр куран заключается в ЮКОСе. А контр куран заключается в том, что сиюминутные интересы их часто преобладают над стратегическими. И я вас уверяю, ну, я веду с ними такие же разговоры. «Нет, вот сейчас давай мы разорим ЮКОС, потому что он угроза, а потом Роснефть будет европейской компанией». На все разговоры, что так не делаются в европейских компаниях, они говорят: «Ничего-ничего. В Америке тоже были бароны-разбойники». Это такое видение. Это такое видение. Понимаете, Артем, вы сейчас хотите им возразить, но, вот, давайте мы здесь посадим кого-нибудь в следующий раз, вы с ним будете спорить. Это бессмысленно, я вам рассказываю, какие ведутся разговоры. Я вам рассказываю, что они думают, что можно интегрироваться европейски, потому что то, что я уже говорил Вадиму, без нас ничего не будет на этом континенте. И это правда. С одной стороны. А с другой стороны, решаются сиюсекундные решения – да, вот мне пишут Чичваркин, Ходорковский. Кого угодно можно, уж не упоминая там Гусинского. С чего все началось отнятие бизнеса, все-таки, да? А не отнятие телевидения. Все-таки, НТВ было бизнесом.

Так вот, я просто возвращаюсь к этому. Они так видят. Вот эта команда, с одной стороны, а с другой стороны, с точки зрения силовой она имперская. Это люди, которые вышли из брежневского мундира. Не из сталинской шинели – из брежневского мундира. Помните у Брежнева была концепция… Не, вы молодой, вы ничего не помните, значит, вы не знаете, может, вы читали. Была идея ограниченного суверенитета для социалистических стран. Так вот, у нашей правящей команды есть идея ограниченного суверенитета для постсоветского пространства, включая, внимание, Прибалтику и Восточную Европу. Они так никогда не скажут, они так думают. Да? Это такое политическое поколение. И, конечно, все травмированы распадом империи. Потому что это, действительно, болезненная история. Любой распад империи. Поговорите с французами, когда от них отвалился Алжир. Почитайте, что Черчилль писал про отвал Индии, да? Это травмирование людей, которые считали себя имперскими солдатами, там, офицерами КГБ, не важно, имперскими бюрократами, младшими переводчиками, юристами. А в результате пространство скукожилось. «Это несправедливо», — говорят они. Внимание: «Это несправедливо». Это не нечестно, это несправедливо. Поэтому, вот, они в это верят. И чего с этим можно сделать? Вот я ответил как мог, Артем.

СЛУШАТЕЛЬ: А как они смотрят на то, что элита? Вот, если посмотреть выпускников лучших российских вузов там, уже почти 50% уезжают.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А плевать. А плювать, плювать – еще нарожаем. На самом деле, оно не такое уж бегство. Во-вторых, вы же видите, что делает Медведев, пытаясь вернуть людей назад. Может быть, он делает это плохо. Может, он делает неумело. Но факт: он понимает угрозу и именно поэтому Сколково, Молково, ребята сюда, это будет офшорная зона (Сколково), как вы понимаете, да? Ну, я имею в виду в политическом смысле. Налоги будут правильные, как в Европе. Имеется в виду не как в Европе, а как в офшоре, как на Нью-Джерси, как на острове Джерси. «Ребята, приезжайте, мы вам все дадим».

СЛУШАТЕЛЬ: Но это не получится.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это другой вопрос, главное, во что они верят.

СЛУШАТЕЛЬ: Шереметьево. Как люди приедут через Шереметьево?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет-нет. Совершенно верно. И в Сколково ничего не будет, пишет Петькин Петя. Возможно. Я вам сейчас говорю не о том, что будет. Я вам пытаюсь сказать, как они видят это и во что они верят. Посмотрите, какие ресурсы брошены на Сколково. Сам президент, Сурков, Вексельберг – я беру, люди-то все, да? Не мальчики, они могут зарабатывать на другом, скажем так. Нет, вот, если создать условия, если там… Вот, мы попытаемся повернуть элиту молодую, российскую в первую очередь, чтобы она не уезжала. Мы им дадим возможности, мы им построим лаборатории, вокруг них не будет ФСБ вот на этом пространстве. У них будут зеленые паспорта. Конечно, у них будет ФСБ с теми же зелеными паспортами, но они так думают, что не будет. Ну, вы же сами понимаете – будет не ФСБ, а СБФЭ, там не важно, первый отдел. Я просто говорю о том, как они думают и чего они хотят. Вот, вы меня об этом спросили?

СЛУШАТЕЛЬ: Да.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А другое дело, что мы с вами можем критиковать методы и говорить, что ничего не получится.

СЛУШАТЕЛЬ: Окей.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Но это точно.

СЛУШАТЕЛЬ: Последний маленький вопрос. Насколько они готовы, тут даже не публично, не признавая, что они где-то не правы, потому что это большая для них проблема, и публично прислушаться к мнению экспертов.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Готовы. Отвечаю. Разные люди по-разному готовы. Я, например, знаю, что, вот, история с Мистралем, да? С покупкой. Мы знаем, что есть разные точки зрения. Мы знаем, что Путин, на самом деле, очень долго принимал решение. Он собирал совещания, были разные эксперты, объясняли то, объясняли сё, да? То же самое касается Сколково – собирались эксперты, то же самое касается сейчас вопроса сворачивания господдержки крупных корпораций, да? Они прислушиваются, но никогда они не будут делать это публично, потому что для них это потеря лица. Это другой стиль управления. Другой стиль принятия решений, поверьте мне. И, вот, я вас уверяю, что если там условно Путин, Шевчук вдвоем бы говорили и это никуда бы не вышло, вот, поверьте мне, может быть, Шевчуку удалось бы доказать Путину, что это хуже, вот то, что делает он, хуже в этом вопросе, чем то, что делает он. Возможно. Но про публичные позиции так это не происходит. И не будет происходить, потому что это другая стилистика, понимаете, Артем? Вот так. Давайте следующее. Извините, просто я затянул.

СЛУШАТЕЛЬ: Спасибо большое.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Спасибо большое.

СЛУШАТЕЛЬ: О, Алексей Алексеевич, здрасьте. Слушаете меня?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Здрасьте я вас слушаю, но я вас не вижу.

СЛУШАТЕЛЬ: У меня потерялась камера. А у меня потерялась камера как всегда в самый неподходящий момент.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Тогда вам 15 секунд.

СЛУШАТЕЛЬ: А у меня маленький вопрос. Ваше личное отношение к регионам России, вот, есть у вас какие-то любимые места, где вы отдыхаете или ездите по работе с удовольствием? И такое вот дополнение. Почему так получилось, что Россия раздроблена на Москву и регионы, и как-то они друг другу не интересны. Ну, собственно, вот все.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Понятно, спасибо большое. Ну, я понимаю, я не могу отвечать на ваше мнение. Вы считаете, что так, я считаю иначе. Я не считаю, что Россия раздроблена на Москву и на регионы. А если говорить о моих любимых регионах, то там, где я бываю, там мне и нравится, на самом деле. Я много чего не знаю о России, еще не много где был, я не был в 89 регионах, правда, регионов 20 я объездил.

СЛУШАТЕЛЬ: У меня пропал Алексей Алексеевич.

А.ВЕНЕДИКТОВ: У нас зависло все. Отвисло? Все? Все, мы поехали, да? Так, что у нас тут есть? Все отвисло, вижу-вижу, ребят.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день, вы меня слышите?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Здравствуйте, Дмитрий. Слышу вас хорошо и даже вижу.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Замечательно. Коли затронули тему прав человека, так, хотелось бы немножко углубиться в эту тему. В мае-месяце довольно активно обсуждалась тема на «Эхе Москвы» гей-парадов и прав сексуальных меньшинств на свое существование в нашей стране. Хотелось бы вам такой вопрос задать. Ваше мнение узнать по поводу предложения внести в 282 статью Уголовного кодекса за дискриминацию по национальным, религиозным признакам пункта за дискриминацию по сексуальному признаку. Мне кажется, много вопросов вообще в жизни правовой, в жизни людей с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Вот, мне так кажется. Как относитесь к этому вы?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я понимаю. Дмитрий, я считаю, что это было бы вполне закономерно, потому что эта дискриминация… Нет, конечно, дискриминация не только по расовой, но и по гендерной запрещена, естественно, по половой тоже должна быть запрещена. Я считаю, то, что устраивают наши власти вокруг гей-парадов в Москве и Санкт-Петербурге – это полное нарушение Конституции РФ и полное нарушение здравого смысла, да? Все равно придут к тому, к чему пришла Европа. Ну, придут, ну, никуда не денутся.

Другой вопрос, вот то, что связано более конкретно с усыновлением детей – я здесь не большой специалист, понимаете? Есть разный опыт. Я не готов сейчас вообще высказываться в таком вот.

СЛУШАТЕЛЬ: Можно вас перебью?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Перебивай.

СЛУШАТЕЛЬ: Я хотел сказать по поводу именно браков и прочего – это немножко отдельная такая правовая, более углубленная тема. Я говорю сейчас именно об Уголовном кодексе, потому что в России, извините меня, идет дискриминация, геи и лесбиянки чувствуют себя как евреи в Германии 30-х годов. Почему? Потому что просто с экранов телевизора даже чиновники и прочая идет пропаганда, которая направлена не на защиту семейных ценностей, а именно на угрозу, дискриминацию людей, которые живут не так как они. Мне кажется, вот эта поправка – она сняла бы вот эту остроту вопроса, то есть сняла бы боязнь европейцев, то есть Запада на Россию, то есть в том смысле, что эти люди защищены законом, а уж какие там у них дополнительные права – это уже проблема будущего, борьбы, обсуждений долгих и так далее. Потому что я, допустим, получил такой большой опыт, не так давно я впервые в Москве, чтобы разобраться более-менее в проблеме, сходил в одно заведение, которое такой направленности, вечером. И вы знаете, перед входом в заведении меня встретила толпа молодых людей, которые хотели меня побить. То есть вообще я думал, что эти люди находятся, вы знаете, в таком напряжении. То есть кто ходит, пытаются как-то ограничить.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Дмитрий, я ответил.

СЛУШАТЕЛЬ: Это угрожает жизни и здоровью.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Дмитрий, одну секундочку. Я ответил на ваш вопрос: я считал бы эту поправку вполне логичной. Я же ответил с самого начала на этот вопрос.

СЛУШАТЕЛЬ: Спасибо большое.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Если вопрос только в поправке, я нахожу ее вполне логичной. Я не считаю, что дискриминация по сексуальной ориентации является полезной для нашего общества, я имею в виду дискриминацию, да? И считаю, что эта история вредит нашей стране гораздо больше, чем то, что устраивают московские и питерские власти.

Алло, да, здравствуйте, Геннадий, да. А можно вас в кадр попросить? Потому что я хотя бы вас увидел. Здравствуйте. Я только хочу, пока Геннадий настраивает камеру, здравствуйте, сказать. Вот люди пишут в чате. «Ну и тему подняли», — пишет Владимир. Владимир, каждый из вас может поднимать те темы, которые считает нужным. Вот, давайте не дискриминировать людей по темам. А кому-то не интересно слушать про ЮКОС, а кому-то не интересно слушать про Белоруссию, а кому-то не интересно еще чего-нибудь слушать, да? Давайте, вот, раз человек дозвонился, он может поднимать ту тему, которую он считает поднимать правильным. И друг друга не мочить в этой истории – это нечестно. Да, извините, Геннадий, я тут прочитал маленькие правила общения со мной. Слушаю вас, Геннадий

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Алексей. Очень приятно наблюдать эту конференцию. Я вообще впервые на этой конференции и вообще так, к интернет-конференциям отношусь очень положительно. Я хотел задать вопрос, вы говорили о нефти, о нефти, все стоит на нефти, и Казахстан стоит на нефти – я сам с Казахстана, город Актау.

А.ВЕНЕДИКТОВ: С Актау вы, да?

СЛУШАТЕЛЬ: Да-да, город Шевченко на Каспийском море. Я тоже начал здесь с помощью ядерщиков заниматься новой энергией, так сказать, поиском новой энергии, но с геологических позиций. У нас здесь есть такие шаровые конкреции, шаровые молнии и все это связано с геологией. И, вот, просто я хотел сказать, что о нефти мы говорим, но не знаем, откуда эта нефть берется. И вот здесь у меня вопрос, так сказать. Вы не сможете, конечно, ответить, откуда нефть берется, как она образовывается и так далее.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Конечно, не смогу. Я даже не знаю, почему радио работает без проводов, понимаете?

СЛУШАТЕЛЬ: И интернет от чего работает.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да, конечно. Не знаю, естественно.

СЛУШАТЕЛЬ: Дело в том, что нужно академикам, конечно, привлечь к этим интернет-конференциям по образованию нефти, по будущему нефти, к чему это приводит, глобальные изменения климата и так далее.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вот, отвечу вам сразу, Геннадий. Геннадий, сразу вам отвечу. Сейчас отвечу. Смотрите. Вы абсолютно правы, и я думаю, что вот эти технологии, которые мы сейчас делаем, мы можем помогать организовывать и ребята из Firmbook такие конференции. Я считаю, что это очень… Я не знаю, говорить о том, откуда взялась нефть, это сомнительная конференция. А вот что будет, когда ее не будет, да? Вот об этом, наверное, нужно и академиков привлекать, а не только политиков. И в этом смысл, кстати, в том числе работы нормальных СМИ для организации дискуссионных площадок. Сами мы, журналисты люди неграмотные, как известно. Наша задача – организовывать площадки и давать возможность людям дискутировать на видеоконференциях, на радиоконференциях, просто на конференциях. Вот здесь я ответил бы вам так. Конечно, про нефть я вам ничего точно сказать не могу. Вот, я повторяю, я даже не знаю, как радио работает, будучи главным редактором радио.

СЛУШАТЕЛЬ: Спасибо. А вы можете организовать эту встречу, те же академик Дмитриевский? Он меня прекрасно знает.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Мы подумаем. Геннадий, мы их потревожим. Спасибо большое. Я думаю, что мы вот такие видеоконференции, которые наши коллеги из Firmbook предлагают, почему нет? Мы приглашали только политиков, но мы можем приглашать, а эти люди, эти академики приходят к нам в гости. Сейчас, вот, мы начинаем в следующем сезоне делать, возможно, будем делать одну передачу про науку, еще одну и приглашать туда тех людей, которых мы назвали, а потом мы можем организовывать прямо отсюда видеоконференции. Ваше предложение абсолютно грамотное и в струю. Вот так вот. Что у нас осталось? Кто у нас остался? Так, это кто у нас здесь? Никита, да? Не-не, чего-то не работает. Меняем. Саш, времени мало. Ребят, настраивайте свои микрофоны, если возможно, заранее. Потому что, ну, невозможно время тратить. Так, что это у нас? А, вот, я вижу, это у нас Игорь. Игорь, здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Да. Ну, первый вопрос, куда девушка пропала? В тот раз девушка была.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну-ка, поднимите камеру, Саша. Никуда не пропала! Имейте совесть. Вот вам девушка.

СЛУШАТЕЛЬ: Ну вот. Нет-нет.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вот теперь хорошо. Все. Вот так хорошо. Можно и так. Ну, а я серьезно.

СЛУШАТЕЛЬ: Два вопроса.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да, Игорь, давайте.

СЛУШАТЕЛЬ: Первый. По поводу выборов. Мне понравилась позиция Милова недавно у вас на радио. Он предлагает, все-таки, чтобы оппозиции, конструктивной оппозиции, ну, я имею в виду тем людям, которые, как бы здраво мыслят, создать политическую партию для того, чтобы была возможность людям голосовать. Фактически, ведь, людям не за кого голосовать, если они не согласны с тем, что происходит в стране. Потому что они не хотят голосовать за таких, допустим, людей как Лимонов, да? И поэтому, к сожалению, вакуум вот такой вот большой. Ну и второй вопрос я задам, потом когда вы ответите.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, хорошо. Смотрите, Игорь. Я в данном случае как наблюдатель могу сказать, что позиция Милова мне кажется предпочтительней, чем позиция его оппонента. Я сомневаюсь, что они смогут создать партию, зная реалии. Но есть другие возможности идти на выборы, и мне кажется, что надо тупо долбить в эту точку. Я напомню, что, собственно, советские диссиденты в свое время говорили «Соблюдайте вашу Конституцию», то есть «Соблюдайте ваши законы». Вот, по законам и конструктивная оппозиция, и неконструктивная оппозиция должна иметь право обращаться к гражданам не только на улице, не только на Триумфальной площади, но и во время предвыборной кампании и замерять, если хотите, свою известность, опять-таки, если хотите, на выборах. Конечно, фальсификации. Конечно, манипуляции. Конечно, нечестный допуск к СМИ. И тем не менее, мне представляется, что Милов, скорее, прав, чем не прав, когда необходимо сочетать уличные митинги. Ведь, партия, политическая партия должна бороться за власть, да? Это, собственно, ее цель. Бороться за власть можно двумя способами – можно бороться за власть на баррикадах и можно бороться за власть на выборах. Можно это совмещать. Вот, мне представляется, что баррикады у нас сомнительные в отличие от того, что там… Кстати, Лимонов тоже говорит «Давайте партию на выборы» теперь, видите, да? Не баррикады – последнее заявление Лимонова. Поэтому мне кажется, что надо пытаться идти на выборы, надо пытаться использовать, может быть, те конъюнктуры, которые есть в регионах. Может быть, начинать не с парламентских выборов, а с муниципальных там, где они еще есть. Но я считаю, что в этом смысле Милов прав. Хотя, еще раз повторю, что «Эхо Москвы» не поддерживает никакую политическую партию, даже «Единую Россию». Но при этом мы, конечно, будем освещать деятельность и новых, и старых партий, и в предвыборной, и междувыборной ситуациях. Мне просто кажется, что Милов очень разумно излагает нынешний период, что можно попытаться идти на выборы. Ну, надо пытаться тогда, а не распылять силы. Но это дело политиков, а не журналистов, наше дело освещать все стороны. Вот так я бы ответил на ваш вопрос, Игорь.

СЛУШАТЕЛЬ: Хорошо. Ну и коротко второй вопрос, связанный с первым. Как вы считаете, не слишком ли много негатива на «Эхе Москвы» и в том числе и на сайте, и не стоит ли побольше приводить примеров успешной, допустим, борьбы за свои права людей, которые смогли объединиться? Ну, допустим, с помощью общественных организаций в борьбе там с чиновниками, с коррупцией, с коррумпированной милицией и так далее? То есть как вы считаете? Потому что фактически на сегодняшний день у людей, которые постоянно даже и слушают «Эхо Москвы», и на сайте находятся складывается такое впечатление, что ничего сделать невозможно. А, ведь, есть положительные примеры. И, вот, вплоть до того, что даже блог такой создать, в котором люди с регионов могли бы приводить примеры, вот, удачных, например, судебных решений, борьбы вот такой вот. Я бы 2 примера только своих личных там с удовольствием выложил в этом блоге, и люди бы, я думаю, с удовольствием прочитали бы.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, Игорь, напишите Наргиз. Вы же знаете, что Наргиз занимается блогами. И с удовольствием это сделаем. Люди из регионов нам пишут то, о чем они хотят писать. Вот, когда парень из Ульяновска Игорь пишет нам о голодовке учителей, это позитивная или негативная история? Ведь, они выиграли. Они выиграли. Школы-то сохранили. И началось-то с негатива. А в результате-то школы их сохранили, как я понимаю. Ну, во всяком случае, начальную школу в этом здании. А началось с голодовки учителей. А написал это парень из Ульяновска, правозащитник в своем блоге. И начиналось это с чернухи в вашем понимании. Я не делю новости на негативные и позитивные. Вы меня извините, вот, скажем, смерть Магнитского – это негативная новость, как смерть невинного человека, неосужденного человека, в камере предварительного заключения. Но в результате этой смерти – может быть, вы не знаете – было издано несколько инструктивных писем по ФСИНу, которые, скажем, в определенных областях навели порядок. То есть смерть Магнитского, негативная смерть, негативная новость привела к тому, что люди стали думать о том, чтобы там, вот, не было там журнала учета передачи лекарств. Теперь есть.

Если человека переводят из камеры в камеру, как за ним должна идти передача – не было. Теперь есть. Поэтому вот я бы не играл со словами негатив-позитив. Что касается вашего личного блога, вы прекрасно знаете, что это через Наргиз.

СЛУШАТЕЛЬ: Полностью согласен.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет, а это пример. А случай с Ульяновском, который я только что взял? А я вам могу сказать, что история Шереметьева, которую мы рассказываем, имея в виду пробку, это тоже наша история. Потому что она стартовала с того, что директор Шереметьева вчера негативно о негативе, о чернухе написал, что творится. Сегодня утром это было доложено Путину с блога человека и принято решение, да? Сейчас Федеральная антимонопольная служба занимается. Я надеюсь, что вот этот негатив приведет к позитиву. Я просто бы не стал это делить так. Ребята, у нас мало времени. Давайте еще один вопрос. Игорь, все, спасибо большое. Ну что? Кто у нас там? Давайте еще, попытка №2. Никита, алло. Не, я не могу с таким звуком. У вас что-то с уровнем звука. У нас тут есть еще Азат. Но я не вижу камеры. А, вижу, все. Здравствуйте, Азат. Алло? Звука нет. Все. Тогда Виктор Никитенко, алло, Виктор?

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, здравствуйте.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Виктор?

СЛУШАТЕЛЬ: Наконец-то я попал.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да, чуть камеру немножко на себя, центровее, если можно. Все, вижу. Желтую майку вижу.

СЛУШАТЕЛЬ: Да. Я такой вылез, желторотик, конечно. Но очень интересуюсь вашим сайтом, очень интересуюсь, конечно, альтернативным мнением, которое существует на радио, очень люблю читать. Свободное мнение, потому что у нас в Белоруссии нет свободного мнения. Я так убежден, потому что я не живу здесь с самых ранних лет и знаю, что такое по-настоящему свобода. Потому что Андрей Санников, который является оппозиционером, он выступил как какой-то глоток воздуха. Вы дали ему возможность сказать, выявить себя. Те проблемы, которые, по сути, очень важные для Белоруссии. Вот такой вопрос. Почему бы не сотрудничать с белорусской властью, дать им такой толчок? И к такому пониманию, что, все-таки, Белоруссия – она для наших, белорусов. Почему оппозиционер от Белоруссии должен уходить на радио «Эхо»? Да, классное радио, свобода именно там. Почему бы не делать это в Белоруссии? Почему такой возможности у них нет? Хотя, такой возможности у них 100% нет. Так как вы смотрите, чтобы дать толчок власти белорусской в этом направлении? Раскрыть им такую проблему?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Понимаю. Виктор, я очень хорошо знаю… Я не очень хорошо, конечно, это я превысил. Я знаю Александра Григорьевича Лукашенко, да? Александр Григорьевич Лукашенко, на мой взгляд, сейчас самый сильный политик на европейской части, ну, может быть, за исключением Ильхама Алиева, на европейской части бывшего Советского Союза.

СЛУШАТЕЛЬ: Политик?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Политик-политик. Ему никакого толчка не надо, он ведет ту политику, которую считает правильным. Более того, я вам скажу, мы же продемонстрировали…

СЛУШАТЕЛЬ: Против демократии.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, секундочку. Мы же продемонстрировали не только то, что мы давали и будем давать слово разным политикам как в своей собственной стране… Простите, мы действуем как в собственной стране. Мы знаем, что, условно говоря, Борису Немцову или Михаилу Касьянову – это же политики – никто не дает слова кроме нас. Ни Первый канал, ни второй, ни НТВ. Мы даем слово и им тоже, но и представителям «Единой России». Но и представителям власти и правительства. То же самое с вами. Мы даем слово Александру Санникову, и будем ему давать слово, не будет никаких ограничений. Но при этом, поскольку Александр Григорьевич никак не может дать нам интервью, мы на наш сайт, как вы видели, полностью поместили интервью Лукашенко Евроньюс. Чтобы все те, кто не может смотреть Евроньюс, кто не получал Евроньюс, получили это интервью в письменном виде. И президент, и его оппонент. Это информационная политика. Мне кажется, что в Белоруссии дела ухудшаются с точки зрения информации, потому что я знаю, что с сегодняшнего дня, например, у вас вступили новые правила по интернету. У вас один провайдер, да? Это правда? И с этим провайдером будут теперь напрямую сотрудничать, и, соответственно, вопрос анонимности в интернете исчезает совсем. Просто совсем. Поэтому мне кажется, что Александр Григорьевич – он же тоже, он, знаете, как человек, который крутит велосипед. Он не может остановиться, потому что иначе упадет. И экономическая позиция по деньгам, по бюджетным деньгам в Белоруссии не самая большая. И когда он говорит, что там кризис не коснулся, он знает, что это не так. И даже 200 миллионов долларов пришлось занимать у Ильхама Алиева, да? И дальше будет хуже, потому что белорусская промышленность должна быть ориентирована на экспорт.

СЛУШАТЕЛЬ: Общество изолировано.

А.ВЕНЕДИКТОВ: На экспорт в том числе.

СЛУШАТЕЛЬ: Общество изолировано, оно не может формироваться.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да-да-да. И это все говорится ему.

СЛУШАТЕЛЬ: Это белорусское (НЕРАЗБОРЧИВО).

А.ВЕНЕДИКТОВ: Естественно. И мне кажется – я не знаю, я не большой специалист – но то, что я разговаривал в том числе и с вашими властными людьми, и с нашими, мне кажется, что история с Таможенным союзом для Белоруссии выгодна. Потому что придется унифицировать законы и хозяйственные вещи. Все равно. Не сейчас, через 2 года. Не через 2, через 5, да? А поскольку Россия пытается унифицировать свои, как я уже говорил, законы с Европейским союзом и пытается вступить в ВТО, то мы потянем, если вы будете с нами в Таможенном союзе, мы потянем за собой и вас тоже туда, даже если бы мы этого не очень хотели.

Мне просто кажется, что здесь убеждать никого не надо. Я думаю, что Лукашенко очень умный человек. Он прекрасно понимает, что он делает. Но его кручение педалей, вот, в одном направлении… Не в одном – велосипед виляет, как известно. Но его кручение педалей – это от безысходности. Если он остановит крутить, есть масса людей, которые готовы его снести внутри. И в этом смысле очень важно, на мой взгляд, очень важно, чтобы он понимал, что когда придут его оппоненты, его не повесят и не посадят.

СЛУШАТЕЛЬ: Его посадят просто.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Как? Почему?.. Не, секундочку. Почему он принял Бакиева? Не по большой любви к Бакиеву, не потому, что у Бакиева большие деньги. Не-не, подождите-подождите. Это же вопрос договоренностей. Давайте не будем мальчиками и девочками. Политика – вещь вполне циничная. Вот, если он будет уверен в безопасности своей и своего сына Коли, и в безопасности того, что у него есть, он так цепляться не будет. Если он будет уверен, что его посадят, он никогда власть не отдаст. Он умрет с ней.

СЛУШАТЕЛЬ: Так, в том-то все и дело, что боится.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Насильственной смертью или ненасильственной смертью.

СЛУШАТЕЛЬ: Он боится своего народа, я считаю.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Конечно, конечно, конечно. А не только… Не народа он боится, э нет, Виктор. Виктор, он не народа боится. Вот, поверьте мне, он на него плевал. Он боится оппонентов политических, тех, кто придет потом. Вот чего он боится. Это разные вещи.

СЛУШАТЕЛЬ: Которые свободные, да.

А.ВЕНЕДИКТОВ: В свободном обществе это электорат. А в несвободном обществе это быдло. С точки зрения власти.

СЛУШАТЕЛЬ: Нет, мы не быдло.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да? Стадо баранов. Стадо баранов в несвободном обществе.

СЛУШАТЕЛЬ: Мы можем выйти на конференцию и сказать, что, вот, всему обществу, Россия, огромная страна – чтобы она пускай знает, что в Белоруссии нет демократии, нет свободы. Потому что, ну, под союзом строят маску. На самом деле, нет союза никакого, никто не выбирал союз, никто не проявлял свободу свою.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да, это правильно.

СЛУШАТЕЛЬ: И поэтому не надо и людям вгонять про союзное государство, ради бога. Ну вот и все.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет, Виктор, вы кому это говорите сейчас? Вы это Путину скажите, да?

СЛУШАТЕЛЬ: Обществу.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Значит, еще раз, я попытаюсь вам объяснить. Вот, вы беспокоитесь о своей стране, о своем народе закономерно. А я вам говорю, что делает российская власть. Российская власть пытается интегрировать Белоруссию внутрь, чтобы освободиться от Лукашенко. И вот у вас выбор. Реальный. Отвратительный выбор. Либо вы поддерживаете Путина, он забирает, грубо говоря…

СЛУШАТЕЛЬ: Лучше такой (НЕРАЗБОРЧИВО) демократия в России.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет, секундочку. Да, и с мраморными крыльями. Подождите-подождите. Я понимаю. И то же самое, но с мраморными крыльями – мы с вами это кино уже смотрели, и с перламутровыми пуговицами, да-да-да. Я просто вам объясняю реальность, циничную отвратительную реальность. Да, но она реальность. Вот, история заключается в том, что Россия может потянуть за собой Белоруссию во всех отношениях к Европе, да? А Белоруссия может остаться с Александром Григорьевичем, ну, не в изоляции, конечно, а отстать, грубо говоря. Не сейчас – через 5 лет. Спасибо большое, я вижу мы полетели уже. Ладно.

СЛУШАТЕЛЬ: Спасибо.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я хотел бы сказать всем нашим уважаемым принимающим участие слушателям. Вот я вам просто хотел обратить внимание, ребят, спасибо всем, хотел обратить внимание на то, что когда я говорил об участии в программе «Особое мнение», что вот такие вещи когда у нас улетают звуки, улетает свет, они будут невозможны. Вот. Поэтому спасибо всем, кто вытерпел это все. Понимаю, что был чрезвычайно многословен, но обещаю, что в «Особом мнении» 20 секунд на вопрос, 30 на ответ (секунд, не минут). И мы посмотрим. Кстати, присылайте на сайт Firmbook ваши заявки, с кем бы вы хотели сделать следующие видеоконференции. В принципе, если вы смотрите сайт «Эха Москвы» и видите наших гостей наперед, я вижу да, что вы хотите Пикуленко. Но, тем не менее, вот, посмотрим, как это получится. Вы свои заявки через Firmbook посылайте – вы знаете, кто являются нашими гостями, кого постоянно можно увидеть на «Эхе Москвы», с кем надо вперед договариваться. Заявки на support@firmbook.ru, нет формы заявок, но просто присылайте в виде электронного письма – я думаю, что это будет нормально. Еще раз прошу прощения за то, что длинно отвечал и за то, что у нас был перерыв. Ничего. Видите, мы совершенствуемся. Всем пока.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире