11:51 , 17 июля 2008

«Диалог с городом»





Диалог с городом

Эфир 8 июля 2008 года



А.КОРЕННИКОВ: Добрый вечер. Это «Диалог с городом» – программа, в которой Губернатор Валентина Матвиенко отвечает на актуальные для горожан вопросы в эфире «Пятого канала». Примерно такими словами вот уже больше 4 лет мы начинали наши ежемесячные эфиры, эфиры «Диалога с городом». Мы касались любых острых, важных, горячих тем, для нас не было тем мелких или незначительных. Постарались говорить обо всем, о чем спрашивали нас петербуржцы. Но, так получается, что есть одна общая тема, одна общая боль, которая объединяет сегодня всех горожан – это беспокойство за судьбу Петербурга, за то, как город должен развиваться. Поэтому сегодня вот этот вопрос, эта тема перевешивает все остальные.

Сегодня необычный эфир программы «Диалог». Но необычный надо сказать потому, что сегодня мы не можем выходить в прямом эфире, потому что сегодня новый Российский праздник – День семьи, естественно, Валентина Матвиенко участвует в городских торжествах. И второй момент, сегодня я уже не могу вести эту программу в качестве журналиста, потому что я принял предложение Губернатора и работаю пресс-секретарем Валентины Матвиенко.

А зато мы сегодня имеем возможность услышать точку зрения, услышать вопросы мнений, если так можно сказать. Мы пригласили для участия в программе «Диалог» ведущего телеканала «Россия» Сергея Брилева. Сергей, добрый вечер. И петербургского историка, публициста, автора программы «Культурный слой» на «Пятом канале» Льва Лурье. Лев Яковлевич здравствуйте. Вот в такой компании сегодня пройдет программа «Диалог с городом».

Добрый вечер, Валентина Ивановна.

ГУБЕРНАТОР: Хорошо обо мне не забыли.

С.БРИЛЕВ: Валентина Ивановна, я меньше всего на свете хочу внимание петербуржцев сейчас отвлекать на какие-то Федеральные и не очень городские темы. Но как раз на этой неделе я тоже завершаю сезон, такой, телевизионный, и в эфире «Пятого канала» мы встречаемся с Вами, а в эфире канала «Вести 24» у нас большие интервью с Борисом Вячеславовичем Грызловым. Вот он мне рассказал о том, что, несмотря на то, что в пятницу Дума формально уже попрощалась, тоже уйдя на летние каникулы, тем не менее, 8-го числа еще предстоят Парламентские слушания, отдельные, по малому бизнесу. Я понял, на самом деле, что перемена в законе о малом бизнесе, которая уже действительно касается сотен тысяч, если не миллионов по всей стране и в Петербурге – это, во многом, заслуга петербургских властей, которые эти перемены лоббировали, в том числе, которые уже приняты. Не пытаясь быть комплиментарным, скажу, что дело сделано очень большое, в плане того, что малые предприниматели превращаются из арендаторов в собственников тех помещений, где они работают. И, повторю для зрителей, это небольшая политическая тайна, здесь в Петербурге зародилась идея этот закон поменять, и через депутатов Единой России от Петербурга это было достигнуто. Если перевести с государственно–законного на приземленное: а что реально меняется сейчас в жизни предпринимателей малых, после того как, повторяю, вашими, петербургскими, усилиями изменен этот Федеральный Закон?

ГУБЕРНАТОР: Прежде всего, мы очень рады, что федеральные власти не просто продекларировали заботу о малом и среднем бизнесе, а начали активно действовать. Действительно, мы все хорошо понимаем, что только с развитием малого и среднего бизнеса, с формированием среднего класса будет устойчивость нашей экономики, будет улучшаться материальное положение людей. И мы, действительно, то, что могли на местном уровне, мы делаем по поддержке малого и среднего бизнеса. Но был целый ряд проблем, которые невозможно было решить без изменения федерального законодательства. В частности, это доступ малого бизнеса к аренде помещений, к имуществу. Так сложилось в Петербурге, что малый бизнес, начиная с девяностых годов, брал в аренду разваленные подвалы, никому не нужные здания, вкладывал деньги, создал из этого имущества нормальные условия для работы, и по федеральному законодательству приобрести в собственность эти помещения можно было бы только на торгах и на конкурсе. Конечно, было несправедливо. Теперь, когда эти помещения приведены в порядок, желающих их приобрести, с толстыми кошельками, просто как активы, было бы очень много, а малый бизнес, конечно бы, в этом пострадал. Поэтому мы очень настойчиво лоббировали в федеральном центре, притом, что было сопротивление очень многих регионов и даже целого ряда моих коллег – губернаторов. Но мы настойчиво добивались того, чтобы был принят Федеральный Закон, и было дано приоритетное право для добросовестных арендаторов, которые арендуют помещение более трех лет, вложили свои средства в приведение их в порядок, было право преимущественного выкупа занимаемых помещений. Во-первых, мы создаем класс собственников. А собственник – это уже основа, опора рыночной экономики. Во-вторых, мы за справедливость. Люди, которые действительно занимаются малым бизнесом, вложили в эти помещения, они приобретают преимущественное право выкупа этих помещений. Мы бились за этот закон, просто бились в прямом смысле этого слова два года, и мы рады, что партия «Единая Россия», Борис Вячеславович Грызлов, услышали нас, и фракция «Единая Россия» в Государственной Думе, несмотря на отрицательное заключение в то время Правительства Российской Федерации, все-таки приняла этот закон. Уверена, что это будет огромная поддержка малому бизнесу, и он будет успешно развиваться.

С.БРИЛЕВ: Вы этим летом столкнулись с проблемой в Петербурге, которая на самом деле о Петербурге говорит хорошо. Мы в последний момент решили увеличить количество людей, приезжавших на Петербургский экономический форум, и не смогли их уже разместить в городе, просто по причине того, что количество участников таково, что все – никакой город уже не справится. Это реально. Когда приезжаешь на Форум, опять же смотришь на него немножко федеральными глазами, видно, кто приехал, и представительство в этом году действительно было прекрасным. А дальше начинают звучать цифры, которые, я боюсь, для рядового гражданина, человека, не вовлеченного в политику, экономику, как собственника или как члена парламента, звучат некоторой абстракцией. Вот, например: пятикратное увеличение, или почти шестикратное, увеличение бюджета города Петербурга – это так вот без специального экономического образования, влёт, не поймешь. А вот по итогам этого Форума действительно огромные миллиарды ворочаются в разговорах на Форуме, а что город Петербург получает от него, кроме как дохода на аренду гостиниц, которые мы, москвичи, платим?

ГУБЕРНАТОР: Кроме, конечно же, тех трат, которые производят участники Форума – это тоже очень существенное вливание в нашу экономику города, это более 15 миллионов евро, мы считаем, за дни Форума город получает – но Форум, конечно же, дает огромный кумулятивный эффект для Санкт-Петербурга. Во-первых, наш город сегодня хорошо известен в мире. Во-вторых, это возможность презентовать потенциал нашего города и в том числе его инвестиционный потенциал. Я считаю, что в том существенном росте ежегодного объема иностранных инвестиций – в этом и большая заслуга Форума. И даже путем контракта, протоколом о намереньях, которые были подписаны на Форуме, примерно половина – это относится к Петербургу. Поэтому, конечно же, этот Форум очень важен не только для России, но и для города. И мы чувствуем, как потенциал города с каждым годом растет.

С.БРИЛЕВ: Я в позапрошлом году как раз Вас перехватывал на Форуме с руководителем «Дженерал моторз» тогда. У вас сейчас пять или шесть заводов уже автомобильных?

ГУБЕРНАТОР: Нет, уже пять заводов. Один завод уже построен, 5 ноября мы сдаем следующий завод «Дженерал моторз». В следующем году мы сдаем «Ниссан», «Сузуки» и «Хендай». Это пять заводов мировых брендов автомобилестроения. Это, конечно же, изменило характер промышленности города. Это принесло новую культуру. Это, конечно, новые рабочие места, это налоги и это дополнительная возможность нашим предприятиям участвовать в локализации, то есть участвовать в производстве автокомпонентов, автозапчастей, и это, конечно, оказывает большое влияние на изменение культуры производства, на внесение новых инновационных технологий. Это, конечно же, огромный плюс для города.

Л.ЛУРЬЕ: Валентина Ивановна, я хочу перейти к тому кругу вопросов, которые вот сейчас особенно волнуют горожан, вызывают шум, телепередачи и реакцию власти тоже. Я помню, как когда Вы выбирались в 2003 году, страшно подкупили всех тем, что сказали, что гостиница «Ленинград», которая находится рядом с Авророй, страшно уродливая, что она Вам никогда не нравилась, и что вообще сделаете все, чтоб ее снести. Действительно мы видим, что гостиницу можно сносить, рядом с Кремлем больше нет гостиницы «Россия». А на юге Выборгской стороны рядом с гостиницей «Ленинград» выросли два небоскреба, и вид туда просто уже напоминает не Петербург, а Токио или Шанхай. Как это могло случиться?

ГУБЕРНАТОР: Ну, если позволите, я все-таки постараюсь более подробно ответить на этот вопрос, потому что действительно в Петербурге идет очень активная, живая дискуссия на эту тему. Петербуржцы очень трепетно относятся к своему историческому наследию. Давайте я начну немножко с начала, что называется. Да, действительно мы живем в уникальном городе, городе, который создан был нашим Великим Петром I и создан как, знаете, такой стройный Римский лагерь, и сегодня по ландшафту, по архитектуре ничего подобного в мире нет. И, наверное, в ближайший век никто ничего подобного уже не создаст.

Но мы не должны забывать еще вот о чем. Когда столица из Петербурга переехала в Москву, новые власти, ну мягко говоря, стали не любить наш город. Да? Менеджмент Ленинграда был репрессирован где-то в середине 20-х годов, такие духовные символы Петербурга, как Зощенко, Ахматова и другие, они подвергались серьезным репрессиям, и Ленинград финансировала Москва по остаточному принципу. То есть Ленинград работал на страну, а получал крохи на содержание, на развитие города. Все это привело к тому, что здания обветшали, инфраструктура пришла в негодность. И действительно наш город уникален еще и тем, что у нас в исторической охраняемой части города – это 9 тысяч гектар. Аналогов в мире такой большой охраняемой зоны нет, если сюда приплюсовать и пригороды, это 72 тысячи гектар. В этой уникальности и большие проблемы, которые, к сожалению, много десятилетий накапливались, но эффективно не решались. Если другие города мира уже прошли путь нахождения баланса между сохранением и развитием, то Петербург сегодня находится вот на стадии этого поиска. И Франческо Бандарин, который является руководителем ЮНЕСКО мирового наследия, он сказал как-то такую фразу, что мы научились сохранять мертвые необитаемые города, но к историческим населенным городам понятие «город-музей», «город-памятник» неприменимо, там живут люди. И мне кажется, что в этом очень большой смысл. Действительно, в историческом центре города живут миллионы людей. И нам небезразлично, в каких условиях они живут. Естественно, мы хорошо понимаем, что сохранение исторического наследия – это главнейшая, важнейшая задача, это капитализация нашего города, это то, чем ценен наш город и чем он привлекателен. И просто для сравнения: бюджет 2003 года на реставрацию памятников архитектуры был чуть более двухсот миллионов, сегодня это уже более девяти миллиардов.

Уже не хватает ни проектных, ни реставрационных мощностей для сохранения. Мы понимали, что в первую очередь надо направить средство на сохранения уникальных памятников архитектуры, которые находятся под охраной государства. Мы буквально спасли и Смольный собор, и Адмиралтейство, и продолжаем реставрацию Александро-Невской лавры. Вот у меня есть отчёт за эти годы – это два огромных альбома, действительно уникальные памятники архитектуры, иначе мы могли их потерять. Мы начали беспрецедентную программу «Фасады Санкт-Петербурга», результаты этой работы видны сегодня невооружённым глазом. Причем это было, может быть, впервые за многие-многие годы не просто покраска зданий для наведения глянца, а впервые это была научная реставрация. К 11-му году мы практически полностью завершим реставрацию фасадов исторического центра и тем самым её сохраним.

Есть, конечно же, и уникальная фоновая застройка Петербурга, которая и создаёт вот этот неповторимый ансамбль. Но по фоновой застройке, которая не охраняется, то есть там здания, не имеющие архитектурной, исторической ценности, они не находятся под охраной государства, здесь есть целый комплекс проблем, по которым мы работаем. Прежде всего, среди зданий рядовой застройки очень много зданий, которые и в то старое время строились подешевле и побыстрее, это так называемые здания для рабочих, доходные дома, которые не строились на века и которые в разные времена сносились, перестраивались, и так сложилось, что в историческом центре более 16,5 миллионов квадратных метров жилья – дореволюционной постройки. И только шесть миллионов из них в разные годы в той или иной мере отремонтированы. Более десяти миллионов – это дома, которые ни разу не подвергались ни капитальному ремонту, ни реконструкции. Большинство из них – или ветхие и аварийные, и в них живут люди, причем в жутких коммуналках. И наша задача, и моя ответственность как Губернатора, естественно, в первую очередь, обезопасить людей. И когда не Правительство, не Губернатор, а когда межведомственная комиссия, специальные экспертные организации, институты делают заключения, о том, что дом аварийный – мы обязаны его незамедлительно расселить. И, конечно, хотелось бы, хотелось бы, наверное, вот каждое такое здание всё-таки сохранить. Но давайте посмотрим, во-первых, технически есть ли такая возможность, и второе – это цена вопроса. Реконструкция, а эти здания именно должны подлежать реконструкции, потому что там происходит замена перекрытий, которые, как правило, деревянные, там нуждаются в замене все внутридомовые коммуникации, реконструкция одного квадратного метра в историческом центре города иногда по некоторым зданиям от тысячи евро до десяти тысяч евро. Если посчитать, вот разложить на все эти здания, сколько нужно средств, это три годовых бюджета. Может ли город себе позволить каждое такое здание отремонтировать, несмотря на то, что не по каждому зданию это технически возможно. Не может. Поэтому мы ищем возможности привлекать средства бизнеса, без бизнеса вообще эту задачу не решить. И бизнес, когда есть под этим малейшая экономическая основа, и здание можно сохранить, мы настаиваем на сохранении здания. Если такой возможности нет, это здание рядовой застройки, оно подлежит, к сожалению, разборке. Я уже не говорю о том, что очень много зданий, пораженных грибком. В Финляндии, например, вообще на этот счет нет дискуссии, такие дома просто подлежат незамедлительному сносу и утилизации. В таких случаях принимаются решения о сносе и новом строительстве. Я считаю вторжение в историческую среду недопустимо, а там где это необходимо, оно должно быть чрезвычайно деликатным. Эти проекты должны быть максимально адаптированы к исторической среде, адаптированы к архитектуре, и вот здесь уже это ответственность власти, чтобы не появлялись те градостроительные ошибки, которые мы в открытую признали, неважно, что они до меня начали строиться, это не имеет значения, есть преемственность власти. Мы… Мы отвечаем.

Но не только власть за это отвечает, отвечает за это архитектурное сообщество, наши архитекторы, которые позволили себе такое вторжение в город, которое не органично к его архитектуре. И, поверьте мне, что не Правительство, не Губернатор утверждает те или иные проекты, это утверждает Градостроительный совет. В состав Градостроительного совета входят ведущие архитекторы, специалисты, эксперты, которые тоже должны разделить эту ответственность. Конечно у инвесторов одна задача – получить прибыль. Вот здесь должны действовать законодательные ограничения. Именно поэтому, кроме того, что мы утвердили концепцию по сохранению культурного наследия, мы подняли статус совета по культурному наследию, теперь он имеет не только рекомендательный голос, а в принципе, его решение являются практически обязательными для Правительства. Мы утвердили временный высотный регламент, которого до этого времени не было, именно поэтому было позволительно вот эти превышающие высоты здания. И этот временный регламент, он действует. Мы не могли его сделать раньше и для того, чтобы разработать высотный регламент – это опять-таки огромная работа нескольких институтов. Это не просто чье-то субъективное мнение. Это специальное зонирование, это специальное изучение высотного регламента, будет ли он влиять на панорамы Петербурга, это зонирование по разным районам – где какое строительство какой высоты возможно. Причем мы должны были учесть и те изменения, которые были внесены в градостроительный кодекс, которые вот произошли за последние годы, и этот закон внесён в Законодательное Собрание сейчас. Мы полагаем, что это будет дискуссия с Законодательным Собранием, это будет широкая общественная дискуссия и до конца года правила застройки, включая высотный регламент, будут приняты в виде закона, и тогда этот закон уже никто не смеет нарушать.

Л.ЛУРЬЕ: Понятно, что речь касается и двух небоскребов, которые стоят около Дворца культуры имени Кирова, которые вызвали такой общественный резонанс, и об этом здании гостиницы, которая стоит на фоне Исаакиевского собора, да, на то ли на Малой Морской, то ли… И о том здании на Старой деревне, из-за которого Елагин дворец совершенно не просматривается. Что с этим делать? Это уже случилось. Нарушали они закон, не нарушали они закон, как власть должна реагировать на то, что это не имеет сегодня никакого социального значения? Этот небоскреб построен не для того, чтобы разгрузить жилищную очередь, это чисто бизнес.

С.БРИЛЕВ: Я, честно говоря, периодически впадаю в недоумение от услышанного, честно вам скажу. Не пытаюсь обидеть ни в коем случае петербургский дух, но иногда недоумение меня охватывает. Я намекну на свою позицию, намекну, и эту тему отодвину в сторону. Тем не менее, вот знаете, горизонталь, вертикаль… Естественно, если ты родился в Петербурге, к этому относишься глубоко трепетно, но я не понимаю, как можно быть трепетным петербуржцем, и почему-то не считать вертикалью шпиль Петропавловской крепости, или телевизионную, эту самую, антенну, которая вот здесь стоит, и чего? И стоит… И кому-то… Ну ладно, я повторяю, с вертикалью – это очень болезненный вопрос, и уже даже то, как вы сейчас с друг другом общались.

Л.ЛУРЬЕ: Вы москвич?

С.БРИЛЕВ: Москвич.

Л.ЛУРЬЕ: Вам нравится Дворец Съездов в Московском Кремле?

С.БРИЛЕВ: Вот я к этому подхожу, что есть вещи, которые очевидно вываливаются и мешают.

Л.ЛУРЬЕ: Или гостиница «Россия», которую приказал Юрий Михайлович снести, она Вам нравилась?

С.БРИЛЕВ: Нет, я с удовольствием увидел гостиницу…

Л.ЛУРЬЕ: Вы хотите, чтобы за Василием Блаженным японский архитектор построил небоскреб?

С.БРИЛЕВ: Знаете, за Василием Блаженным у нас как раз сейчас торчат Красные холмы и мы, москвичи коренные, по поводу этого бурчим.

Л.ЛУРЬЕ: Ну, так тогда какие вопросы? Знаете, у меня с Валентиной Ивановной в данном случае схожие позиции. Валентина Ивановна возмущена этими зданиями, я слышал по этому поводу ее прямое высказывание

ГУБЕРНАТОР: Я хочу по этому поводу. Сережа, я поняла Ваш вопрос.

С.БРИЛЕВ: Это даже не вопрос, это настроение, если угодно.

ГУБЕРНАТОР: Я поняла Ваш вопрос. Ценность Петербурга не только в архитектурных ансамблях, это правда, что ценность Петербурга и в сохранении его как комплекса, с его панорамами, с Невой, с его набережными. И я здесь абсолютно согласна с точной зрения необходимости его сохранения. Что касается высотного строительства, первое, еще раз хочу сказать, что все те архитектурные ошибки, которые мы публично, открыто признали все вместе, и власть в том числе. Еще раз говорю, не киваю ни на кого, но та же Биржа начала строиться в 93-м году, 15 лет строилось здание. Вы представляете, сколько наслоений, согласований, пересогласований – это стало возможным. Но застройщик позволил себе превысить регламент. Вот это недопустимо, и вот здесь власть должна проявлять свою силу. Я однозначно высказала свою точку зрения, что застройщики должны привести это здание в соответствие с утвержденной высотностью и с утвержденной регламентацией.

С.БРИЛЕВ: Серьезно заставите ломать?

ГУБЕРНАТОР: Да. И мы будем настаивать на том, чтобы эти лишние этажи, лишние метры, возведенные самовольно, были снесены. Для меня это вопрос прецедента. Для того чтобы другие застройщики, которым наплевать на город и которые не дорожат его сохранением, для себя сделали вывод, и это было им уроком. Больше, больше мы терпеть этого не будем. Мы по Монблану ведь, Правительство города…

Л.ЛУРЬЕ: Я знаю, что Ваша позиция по Монблану была однозначна.

ГУБЕРНАТОР: Вот все эти объекты, они из длительного времени строительства. К сожалению, Правительство города суд проиграло. Но мы же живем в правовом поле. Я не Николай I, я не могу на площади публично казнить или принять такие…

Л.ЛУРЬЕ: Очень жалко, Валентина Ивановна.

ГУБЕРНАТОР: …очень жалко, но должно быть…

Л.ЛУРЬЕ: Горожане, в данном случае даже демократы, высказались бы за недемократичное решение – надо выпороть.

ГУБЕРНАТОР: Понимаете, вот когда я в Послании в своем к Законодательному Собранию говорила, что нужна цензура, я вообще слово цензура не люблю, я никогда его не использую, но я осмысленно это сказала. Но цензура архитектурная, Лев Яковлевич. Вот здесь должно быть то сито, через которое не проскочит ни один метр, который бы нарушал панорамы города, и впредь никому не будет позволительно допускать архитектурных ошибок с точки зрения нарушения высотного регламента. Вот за это я буду лично отвечать как Губернатор.

Центр можно испортить не только высотой, согласитесь. Ничего лучше Эрмитажа, конечно, не надо копировать, делать лубок, да? Это должна быть все-таки современная архитектура. Каждый век вносил свои тенденции в архитектуру, и мы не можем быть вот где-то на обочине, да? Мы все равно должны и новые технологии, и новые архитектурные тенденции учитывать. Это должна быть современная архитектура, но органично вписывающаяся в исторический центр. Вот здесь это ответственность Градостроительного совета, Общественного Градостроительного совета, который мы создали, и, естественно, власть будет осуществлять за этим контроль. По моему поручению Орт проверил все здания последних лет. И, строго говоря, по существовавшим до 2003 года нормам превышения согласованной документации нет. Но эти градостроительные ошибки публично назвали, и я полагаю, что архитекторы петербургские, ведь к нам не приезжают инопланетяне проектировать дома, это наши петербургские архитекторы, жители нашего горда. Я хочу сказать, что ответственность и архитекторов, и бизнеса, и городского сообщества, которое должно под контролем держать, и, конечно же, власти. И сегодня, когда мы все основные правила сформулировали и определили для себя, что такое сохранение исторического наследия через развитие и развитие через сохранение, я уверена, что впредь таких градостроительных ошибок в городе не будет допущено. Я в этом абсолютно сейчас уверена.

Л.ЛУРЬЕ: Валентина Ивановна, ну, хотелось бы, действительно, в это верить. Потому что возникает такое ощущение, что это каждый раз является неожиданностью. Вот сегодня ты просыпаешься, ты едешь, и вдруг ты видишь – что-то вот раз, как мухомор выросло.

ГУБЕРНАТОР: С 93-го года строилась Биржа. Понимаете? До тех пор, пока не появилась…

Л.ЛУРЬЕ: Ну, так было время с 93-го года.

ГУБЕРНАТОР: Правильно, но они превысили согласованную высоту. Пока ее не построили, этого не было видно, сейчас это видно. Согласование было правильное, значит, они обязаны снести, и здесь моя позиция жесткая, однозначная.

Л.ЛУРЬЕ: Но Вы можете позвать горожан на субботник. Я думаю, что охотно люди примут участие.

ГУБЕРНАТОР: Лев Яковлевич, не призывайте к таким акциям. Это неправильно.

С.БРИЛЕВ: Вы знаете, у нас в Москве с точки зрения архитектуры напортачили то в разы, если не в десятки раз, больше. Дворец Съездов то – это ладно, это уже советское время. А вот посмотрите, что последние пятнадцать лет действительно беспредел архитектурный происходит. Тут не нужно быть профессионалом, чтобы это увидеть.

Вообще, я немножечко вам завидую, Петербургу. Знаете почему? По большому счету, вы – первый большой город, не будем там брать маленькие какие-нибудь европейские Брюгге или там какой-нибудь в Уэльсе город, где там пилочками, щеточками вычищают все. А вы – первый большой город, который в отличие от Москвы, и в отличие от Лондона, где я многие годы работал…

Л.ЛУРЬЕ: Ну, с Лондоном, понимаете, поработала немецкая авиация…

С.БРИЛЕВ: Ну, у вас уникальная возможность как раз приступить к модернизации города, привлекая деньги, работая с архитектурой, и, тем не менее, как-то заранее договорившись. Понятно, что проколы есть, ну, собственно вот они очевидные, да? Хотя, на самом деле, неужели, в самом деле, будете сносить, я прямо не верю, вот эти вот, лишние этажи?

Л.ЛУРЬЕ: Будем, будем сносить, сносить.

ГУБЕРНАТОР: Будем. На Бирже, на Бирже. Мы будем настаивать на этом. Но, к счастью, к счастью, к счастью… Это плохо, это ужасно, но все-таки не так много градостроительных ошибок допущено в городе. Они есть, там порядка десяти. Они очевидны, они на слуху у всех горожан. Для нас это урок. Мы сделали выводы. Мы способны делать выводы. Я рада тому, что такая общественная дискуссия идет, и мы слышим горожан. Только дискуссия может идти по-разному, Лев Яковлевич, понимаете? Когда это искренняя болезнь горожан за свой город, и это видно, и когда не архитектура, не градостроительство интересует, а когда это превращается в политику, это превращается в передергивание фактов.

Л.ЛУРЬЕ: Валентина Ивановна, Вы помните прекрасно 87-й год, и как у нас началась перестройка. Вы просто были участником этих событий, по поводу «Англетера». И в городе есть мало вещей, которые сами по себе несут такой эмоциональный заряд, ну, просто особенность такая города, как эта архитектура. То есть, грубо говоря, любая градостроительная ошибка, получает политическое значение. Это минное поле.

ГУБЕРНАТОР: Да, Лев Яковлевич, но когда десятилетиями никто даже не подступался к этим проблемам, и город разрушался, разрушались здания, разрушалась инженерная инфраструктура и так далее, и когда мы за пять лет подняли такой пласт, когда мы восстановили столько зданий памятников архитектуры, столько зданий в историческом центре. Мы максимум выжали, все что могли, поверьте, максимум. Сегодня уже не хватает реставрационных мощностей и проектных мощностей для того, чтобы осваивать те деньги, которые бюджет выделяет на реставрацию исторического центра. Это тоже уже сегодня проблема.

Л.ЛУРЬЕ: Валентина Ивановна, с этим никто не будет спорить. Невский, например, никогда не выглядел так нарядно, как при Вас. Это правда. Идешь по улице: дворы чистые, значит, не загаженные, фасады убранные. Люди выглядят богатыми, богаче и счастливее, чем когда бы то ни было, масса молодежи. Но здесь проблема то заключается в том, что сапер ошибается только раз. Вот если ты идешь по Невскому и, в конце концов, видишь какую-то дылду, то ты забываешь про эти фасады.

ГУБЕРНАТОР: На Невском нет дылд. «Невский Палас» – проект 90-х годов. При этом мы настояли, там расселили здание. Они стояли десяток лет. И они рушились, была угроза их обрушения на Невский проспект. Что в этом? Вот Вы – Губернатор. Что бы Вы приняли, какое решение? Чтобы это рухнуло на Невский проспект и с соответствующими последствиями? Но мы настояли на том, что все фасады будут восстановлены. Такая же история у станции метро «Восстания» – проект 90-х годов. Там непонятно каким образом люди приватизировали эту землю. Перепродавали из рук в руки. Я не хочу комментировать те структуры, которые там сидели и сколько они на этом заработали денег. И кода мы пришли в 2003-м году, с этой дырой надо было что-то делать. Мы нашли солидную финскую компанию, которая, несмотря на все сложности, взялась за этот проект, и опять мы настояли, чтобы все фасады были восстановлены. Потому что другого выхода не было. Когда здание простояло пять или десять лет расселенным, без отопления, когда туда снег, вода текла и все что угодно, понятно его состояние. Его невозможно сохранить. Пришлось принимать решение соответствующим ведомствам о необходимости разборки этих зданий.

Но вторая проблема, которая есть в центре города, там где, скажем, полностью аварийные дома подлежат разборке, и начинается согласованное, нормальное проектное строительство, таких тоже достаточно много в городе, о них не говорят. Вот наша задача: чтобы технологии, которые используются при строительстве в центре города, были самыми современными, самыми лучшими и самыми щадящими, чтобы они не наносили вреда рядом стоящим зданиям. И именно этой проблемой мы озаботились. Мы создали специальное государственное учреждение, которого не было. Теперь оно будет следить за каждой стройкой в центре города, начиная от начальных работ до завершения строительства. И конечно у нас, ну, чего там говорить, у нас и почвы сложные, и еще раз говорю, и здания и тогда не все качественно строились. Но, тем не менее, вот это ответственность наша, чтобы не допустить при новом строительстве разрушения рядом стоящих зданий. Мы это обязательно будем делать.

Л.ЛУРЬЕ: Валентина Ивановна, Вы говорите, что архитектурные вопросы иногда политизируются, это правда. Но проблема заключается в том, что пока люди не закричали – власть не слышит. Я живу на углу Невского и Владимирского, и рядом со мной вот этот скверик около эльфа на Стремянной улице. И я видел вот этот прелестный совершенно, милый, тихий, не политический митинг, который привлек внимание, и на который Вы совершенно позитивно, и спасибо Вам большое, отреагировали. Там же проблема заключается в том, что наш город, в отличие от Москвы, и так исторически сложилось, очень не зеленый.

ГУБЕРНАТОР: Я полностью разделяю Вашу точку зрения и Вам отвечу по всем вопросам. Именно Правительство Санкт-Петербурга инициировало городской закон о зеленых зонах, куда мы внесли, как святцы, парки, скверы, в которых категорически и навсегда запрещено какое-либо строительство.

Второе. Мы очень многое делаем по озеленению города. Мы сотни тысяч высаживаем деревьев, кустов, миллионы уже цветов для того, чтобы возобновлять зеленый фон Петербурга, который, к сожалению, тоже стареет. И мы вынуждены снимать в центре, в том числе, и не только в центре, деревья-угрозы, как мы их называем. Деревья, которые отжили свой век, и они могут в любой момент обрушиться. Вы видите, когда у нас ветер или сильная буря, что происходит, сколько падает деревьев, которые мы еще не успели как угрозу снять и так далее. Но мы замещаем в разы большим количеством зеленых насаждений.

В то же время, что касается сквера на Стремянной. Не планировало Правительство и никаких инвесторов, и никаких решений его застраивать не было. Я не знаю, откуда взялась эта утка, и кто ее придумал. И я разделяю возмущение людей на Стремянной. Но вот в этом скверике ничего и не планировалось. И мы не доходим до всех и недостаточно информируем население. Это правда. Но у нас и возможностей стало гораздо меньше. «Пятый канал» стал федеральным. Самое эффективное средство информирования населения – это телевидение. У нас осталось, к сожалению, мало ресурсов.

Что касается Таврического сада. Вы себе не представляете, сколько людей и в том числе важных людей выходили на меня и пытались на меня давить¸ чтобы я разрешила строительство в Таврическом саду, я всем отказала. И КГИОП наш всем отказал. Там есть собственник, он купил эту землю, он ее приватизировал. Это не наша, естественно, собственность, не наша земля. Но мы этому собственнику сказали, что мы строительства в Таврическом саду не допустим. Вот моя позиция.

Л.ЛУРЬЕ: Вообще проблема зелени, она, правда, очень важная. Ну, значит, понятно, что Крестовский остров, та его часть, которая не является парком Приморским, она частная земля, да?

ГУБЕРНАТОР: Да.

Л.ЛУРЬЕ: Но, тем не менее, это был парк, да, туда выезжали. И Вы, наверное, помните: студенты, дни здоровья, пикники… Теперь там это ничего нет, и постепенно Приморский парк Победы окружается. Причем, это понижает, Вы знаете, стоимость жилья. То есть люди построили себе элитное жилье, оказалось, что оно растет, как грибы, оно становится менее элитным. Тихой сапой, постепенно такие же куски появляются на Каменном острове, правда, малоэтажные. И в результате вот эта проблема, проблема того, что там дышать нечего. Оно становится для города более-менее критической. Парк 300-летия, который был заложен, тогда еще Владимиром Анатольевичем, ну это смешное какое-то зрелище. То есть, новых парков нет, старые постепенно и стихийно теснятся.

ГУБЕРНАТОР: Это из той же серии, о которой я говорила – о системном недофинансировании всех сфер городского хозяйства. В том числе, парков. Если по 20 лет туда никто не заходил, и все это пришло в такое состояние. Ни за один, ни за два года привести это порядок невозможно. Хотя сегодня очевидно, что ситуация в парках улучшается. Потому что мы увеличили финансирование, у нас садово-парковое хозяйство, наконец, пошло в парки, начало благоустраивать. Это относится ко всем паркам. Но нужно время.

Понимаете, когда я в 2003-м году пришла, и самое большое количество почты у меня было по текущим кровлям, Лев Яковлевич, у полгорода текли кровли, то, конечно, я занялась протекающими кровлями, и сегодня мне не стыдно, мы вышли на нормативное состояние содержания кровли. И у меня уже нет ни одной жалобы по протекающим кровлям. Когда все были затопленные подвалы, и я не хочу говорить чем, и мы расчистили большинство сегодня подвалов. Когда мы отремонтировали огромное количество зданий, находящихся в тяжелом критическом состоянии, когда мы в этом году, заканчиваем благоустройство фактически на 90% всех дворовых территорий, не только Невского проспекта. Ни в один двор невозможно было зайти, понятие асфальта исчезло, ни одна лампочка не горела. Мы завершаем благоустройство, мы начинаем освещать кварталы реально, где люди живут. Мы только в этом году 140 мини-площадок футбольных построили для того, чтобы создать нормальную среду для населения. Мы, извините меня, вкладываем огромные средства в развитие инфраструктуры, потому что, поверьте, город сгнил, сгнили сети. Мы бы ни одну зиму не пережили. Понимаете? И я как Губернатор набросилась на эту проблему.

Если бюджет 2003-го года был 73 миллиарда, то в этом только году из разных источников, которые мне удалось привлечь, 82 миллиарда вкладывается только в развитие инженерной инфраструктуры. И впервые в прошлом году мы вывели город из того кризиса тяжелейшего энергодефицита, в котором он находился. Мы на 15% увеличили электромощности. Двадцать лет не было ни одной подстанции в городе построено. В прошлом году четыре, и одна из них – 33 киловольт. Поэтому, конечно же, и парками занимались, но не в такой мере, потому что на все ресурсов не хватает. Мы в 5 раз увеличили доходную часть бюджета, в 5 раз, Лев Яковлевич. И все равно этого мало, потому что параллельно с этим надо было увеличивать зарплату учителям, врачам, приводить в порядок больницы и школы. Вы были 5 лет назад в больницах? Вы видели, какие у нас были больницы? И сегодня пойдите, какие изменения произошли в больницах. Мы ремонтируем все больницы, мы переоснащаем медицинским оборудованием, спросите у главных врачей, они вам скажут, они зажили другой жизнью. Мы увеличили финансирование здравоохранения в разы. Образование. У нас по 70 лет школы капитально ни разу не ремонтировались. Только в этом году 13 школ мы водим после капитального ремонта. Полностью заменили перекрытия деревянные, все инженерные коммуникации. И новое оснащение, это новые практически школы. Сколько мы детских садов уже построили? Мы начали строить театры. Лев Яковлевич, огромный, пятимиллионный город, огромный живой организм, который требует ежедневного управления, и не так все просто, как кажется. Конечно же, и до парков дошли руки. Но дайте время, и парки все приведем в порядок. Я так же беспокоюсь за зеленые насаждения, как любой горожанин. И это по моей инициативе стали сажать деревья и кусты. По моей инициативе начали оформлять цветочно город. И создавать вот эту атмосферу эстетики, в которой люди должны жить, а не на грязных помойках, кстати, и помойки все привели в порядок.

С.БРИЛЕВ: Я сейчас был поражен, знаете какому обстоятельству? Неужели Вам, Валентина Ивановна, приходится петербуржцам все это доказывать? Со стороны, это все так очевидно. Город реально так изменился, сюда с совсем другим настроением стало приезжать. Понятно, что приезд и жизнь – это две, несколько две разные вещи. Но мне, Валентина Ивановна, Вы уж извините, я сейчас откровенно назову Ваше настроение двухминутной давности. Даже некоторая раздраженность, похоже, накопилась.

ГУБЕРНАТОР: Нет, нет, ни в коей мере, я не имею права себе это позволять.

С.БРИЛЕВ: Нет, да? Я не прав оказался?

ГУБЕРНАТОР: Я очень уважаю Льва Яковлевича, мне интересно с ним дискутировать.

С.БРИЛЕВ: Нет, естественно, не в отношении Льва Яковлевича, а в целом. Я просто как раз говорил, что не про Льва Яковлевича. Но, в принципе, дорогие петербуржцы, обратите внимание на то, как вы сами стали совсем по-другому жить. У меня просто периодически действительно какое-то чувство недоумения, второй раз сегодня за передачу я произношу это слово. Чувство недоумения приходит по причине того, что не узнать отдельные куски города, в хорошем смысле этого слова. Но открываешь местную газету, а там пишется: «Вот, хуже у нас еще никогда не было». Начинаешь с ними говорить, с петербуржцами – смотрите, какой клевый стал Московский проспект. А зачем это сделали? Вот есть психологические загадки.

ГУБЕРНАТОР: Ну, Сережа, Вы знаете…

Л.ЛУРЬЕ: Сережа, извините ради бога, Валентина Ивановна, Вы читали московские газеты?

С.БРИЛЕВ: Поправьте меня, конечно, читаю.

Л.ЛУРЬЕ: По поводу Юрия Михайловича Лужкова, Вы читаете, что пишут целый ряд газет? Критика – это тот воздух, которым живет политик.

ГУБЕРНАТОР: Лев Яковлевич, именно поэтому я спокойно отношусь, поверьте мне. Конечно, кому приятно критику слушать, но поверьте мне, абсолютно спокойно. И более того, я очень реагирую, в хорошем смысле слова, на критику.

Л.ЛУРЬЕ: Я Вас знаю и верю Вам. Я знаю, что возмущает горожан – возмущает и Вас. То есть горожане, и в том числе и зло критикующие Вас журналисты, являются в данном случае Вашими союзниками. Если все люди согласны, что небоскреб, который возникает неизвестно как и уродует город, должен быть разрушен, и Губернатор считает, что он должен быть разрушен, я не вижу здесь почвы для вражды, я вижу здесь почву только для союза и взаимной любви.

ГУБЕРНАТОР: Абсолютно. Вы знаете, я против чего? Я против того, когда ангажировано, когда передергивание фактов, когда клевета. Ну, вот в список снесенных зданий внесены здания, скажем, Шкапина-Розенштейна. Лев Яковлевич, дорогой мой, я знаю очень хорошо этот квартал. Еще когда зампредом горисполкома я была, это было 25 лет назад, было принято решение о необходимости расселения проживающих там людей из-за очень плохого состояния этих зданий.

С.БРИЛЕВ: Это где Берлин 45 года снимали?

ГУБЕРНАТОР: Где, да, снимали, кстати, фильм без декораций о войне. Ну не было ресурсов, я вам говорила, город все время был недофинансирован. Не было ресурсов, возможностей. Мы нашли эти ресурсы. Ведь сами жители называли этот квартал «Шкапятник». Там жить уже было невозможно. Я удивляюсь терпению наших горожан, которые там жили. Я была там много раз. Ужасней ничего я в своей жизни не видела. И мы нашли ресурсы, огромное количество домов расселили, дали людям бесплатные хорошие, благоустроенные квартиры. И конечно, его нельзя было сохранять, невозможно. Ну, каким образом, если просто полуразрушающиеся здания. Заморозить всю эту ситуацию, это ведь просто. Вот, для меня ничего проще нет, просто не принимать решения. Здания-угрозы, расселить жильцов, да? Хотя для этого надо построить жилье, как вы понимаете. Ведь за эти 5 лет, сколько тысяч семей получило новое жилье бесплатно, за счет расселения ветхого аварийного фонда и которые действительно счастливо себя сегодня чувствуют. Ведь вы представьте, расселить вот этот дом, аварийный, коэффициент один к двум, вот, на один квадратный метр проживающих, как минимум, надо в два раза больше жилья. Во-первых, надо это жилье построить, переселить людей, а потом еще вложить огромные средства. Я уже говорила, что надо минимум три годовых бюджета, да где их взять, для того, чтобы его отреконструировать. Нет денег? Хорошо. Заморозили. Можно и по этому пути пойти. Но тогда там будут жить бомжи, там будут постоянные пожары, и рано или поздно эти дома просто рухнут. Я могу себе это позволить как ответственный человек? Не могу. Поэтому я по каждому дому, только после, вот, железобетонного заключении, экспертизы, когда жесткое, железобетонное заключение, что дом не подлежит восстановлению, да, мы принимаем решение, выставляем его на торги, даем право на этом месте сделать реновацию, преобразование.

Л.ЛУРЬЕ: Мне кажется, что вот мы вот здесь находимся в неком параллелограмме сил. С одной стоны есть горожане со своими нуждами, а с другой стороны есть власть, а с третьей стороны все-таки есть строительный бизнес, и это очень большие деньги. И чтобы нам не говорили, ну, скажем, господин Тюльпанов, что в Законодательном Собрании нет коррупции, но мне кажется, что везде, кое-где, коррупция есть. И понятно, что у строительных компаний есть такие ресурсы, которые позволяют им действовать на неизвестных Вам, я совершенно не говорю про Вас, например, на каких-то чиновников на каких-то. Так происходит во всем мире. Для того чтобы продвигать решения, которые выгодны этому бизнесу, потому что цель бизнеса – есть извлечение прибыли, максимальное. И поэтому, как мне кажется, здесь есть две стороны. С одной стороны, бизнес является союзником власти, потому что только через бизнес украшается город. С другой стороны, жители, которые недовольны иногда действиями бизнеса, сигнализируют власти. Власть, посмотри, они отнимают у нас зеленые насаждения. И мне кажется, что Вам необходимо абсолютно прислушиваться и к бизнесу, и к тем людям, которые иногда бывают крайне неприятны. Я понимаю, что не очень приятен человек, который хочет застроить Таврический сад, и не очень приятен какой-нибудь «Живой город». Но и у того, и у того есть свой плюс. Один хоть что-то строит, а другой хоть что-то замечает и кричит, чтобы Вы обратили на это внимание. А Вы представляете нас.

ГУБЕРНАТОР: Это абсолютно нормально. Это и есть диалог. Но диалог всегда состоит из двух частей. Власть обязана слышать общество и отвечать на проблемы, вопросы и реагировать, что мы и стараемся всегда делать и прислушиваемся, и поверьте, для меня не безразлично мнение горожан. Но с другой стороны, власть должна быть услышана обществом правдиво, без купюр, без передергивания и без клеветы. И без права монополизировать отдельные группы людей, мнения всего городского сообщества. Оно очень разное. Не надо формировать из строительного бизнеса образ врага. Да, конечно, есть такие представители строительного бизнеса. Это, наверное, логично, которые хотят любой ценой добиться своего решения. Вот для этого мы и ввели все регулирующие нормативы и в виде закона, который будет принят, где уже дальше вступает уголовная ответственность за нарушение закона. Вот мы это сделали. Мы этот путь прошли. И мы эту страницу, вот этого безвременья, поиска пути развития, мы ее закрыли. Теперь мы живем по закону и по правилам, и мы будем это контролировать и требовать исполнения этого закона. Но если мы создадим нетерпимые условия в городе для бизнеса, к чему приводит нагнетание истерии, и вот такие заклинания: мы теряем город, город надо спасать, город разрушают, город сносят целыми кварталами. Вот это неправда. И когда мы добьемся, что эта истерия начнет уже преобладать, уверяю вас, ни один инвестор, ни одни строительный бизнес в город не пойдет. Он уйдет из этого города. И что тогда мы будем делать с этими разрушающимися зданиями? Я хочу задать вам вопрос. Вот бюджет открыт. Вот эта часть на ветеранов. Эта на учителей. Эта на врачей. Эта на строительство нового жилья, на дороги, а вот эта часть на сохранение исторического здания. Мы хотим нагнать таких страшилок, чтобы от нас ушел бизнес? Правда же нет? Поэтому давайте найдем меру.

Л.ЛУРЬЕ: Валентина Ивановна, я абсолютно не являюсь в данном случае, не являюсь сторонником экстремизма, я считаю так: если будет принят закон о высотном регламенте, ведь действительно, превышение высотного регламента в соответствующих зонах будет караться уголовными преступлениями. Если все строители будут соблюдать требования, которые предъявляют к ним ведомство Веры Дементьевой, которая абсолютно квалифицирована и профессиональна. Если все решения будут проходить Градостроительный совет, то вообще никаких вопросов к этому нет. Мы говорим только да.

ГУБЕРНАТОР: Лев Яковлевич, вот сегодня мы уже так именно и можем сказать. Но для того, чтобы прийти к этому состоянию, нужно было проделать колоссальную работу. Для того чтобы утвердить, я повторюсь, но, для того, чтобы утвердить высотный регламент, это ведь не субъективное решение кого-то, проведена огромная работа по зонированию, по замеру высоты, по ее влиянию на панораму, это же огромный город, и это надо было все сделать. До этого был высотный регламент, он работает, и вот о тех архитектурных ошибках, о которых мы говорим, они были согласованы в большинстве своем, в абсолютном большинстве, до введения этого временного регламента, который мы ввели в апреле 2004-го года. Практически через несколько месяцев после того, когда я заступила на работу.

С.БРИЛЕВ: Лев Яковлевич, Валентина Ивановна, я в этой передаче отвечаю еще немножко за хронометраж, а он у нас с вами заканчивается. Я хотел только один коротенький вопрос задать Вам, Валентина Ивановна. Вы, ну, обычно все помнят о Конституционном Суде, о Морской коллегии, которые представляют теперь федеральный центр в Петербурге и по-настоящему наполняют содержанием понятие «северная столица», я, тем не менее, хотел Вас спросить, я, в свою очередь, честно говоря, больше обращаю внимание на то, как Вы налогоплательщиков из Москвы забираете в Петербург: «ВТБ», «Газпром нефть». Потому что для того, о чем Вы сейчас говорили с Львом Яковлевичем, как это ни печально, нужны деньги и немалые. А вот скажите мне, Вы все-таки Военно-Морской Флот тоже от нас уведете?

ГУБЕРНАТОР: Вот вы, москвичи, всегда так настроены, какие-то провокационные вопросы. Конечно же, переезд Конституционного Суда, абсолютно изменил статус города. А главное для меня в том числе – это, что мы благодаря этому переезду смогли восстановить историческое здание Сената и Синода, которое было в катастрофическом положении, и оно признавалось аварийным последние 20 лет. Город никогда не нашел бы средств на реставрацию. Мы, во-первых, построили новый архив. Спасли тем самым наш архив, лучший в Европе и самый большой. Наш архив получил 56 000 квадратных метров нового современного здания с климат-контролем. Архивисты до сих пор не могут опомниться от счастья. И весь аккуратно перевезли, сохранили, вы можете себе представить здание Сената и Синода с открытой проводкой, с прогнувшимися потолками от хранилища и так далее? Я молила бога, чтобы там ничего не произошло. Мы построили архив, перевели архив и теперь, восстановили Сенат и Синод. Я счастлива. И когда начинают опять спекуляции – сколько стоил переезд Конституционного Суда? Да он ничего не стоил, потому что основные средства были потрачены на восстановление уникального исторического здания, уникального.

Что касается налогоплательщиков, то поверьте, что никто заставить эти компании перейти в Петербург не мог. Да, у меня есть личные контакты со многими руководителями за время моей работы в Правительстве. Но, главное – климат, который есть в городе для бизнеса, вот когда этот климат есть, когда бизнес чувствует себя защищенным, когда он благоприятный, инвестиционный и деловой, тогда компании идут. И вот когда Вы говорите о коррупции, Лев Яковлевич, первое, с чего мы начали, это мы поменяли правила игры. Не под столом сегодня выделаются участки земли, как это было раньше, за копейки, а остальное в виде кэша. А только через торги. Открытым способом. Через Фонд имущества. С участием прессы, всех участников и так далее. Мы убрали основное звено для коррупции. Потому что мы сделали равнодоступными землю и имущество для отечественных и зарубежных инвесторов.

Конечно, вопрос стоит о том, что Петербург – морская столица России, это объективно. У нас Морской регистр, у нас морские учебные заведения, у нас судостроительные заводы, у нас Ленинградская Военно-Морская база и так далее.

С.БРИЛЕВ: То есть остался штаб ВМФ?

ГУБЕРНАТОР: Это вопрос не мой, это вопрос Министерства обороны. И только Министр обороны вправе принимать это решение.

С.БРИЛЕВ: Но Вам хочется, Валентина Ивановна?

ГУБЕРНАТОР: Не провоцируйте меня на ответы.

С.БРИЛЕВ: Спасибо большое. Хронометраж программы действительно подошел к концу. Я единственное знаю как частый гость Северной Столицы, что закончить надо сакральной фразой – диалог продолжается. Диалог продолжается. Спасибо, Лев Яковлевич. Спасибо, Валентина Ивановна.

ГУБЕРНАТОР: Спасибо Вам за помощь в Диалоге, спасибо.



Источник  — Официальный портал Санкт-Петербурга

Читать, слушать и комментировать беседу А.Венедиктова и В.Матвиенко на Эхе


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире