17:20 , 26 апреля 2019

Рассекреченные СБУ документы по чернобыльской аварии

Источник документов

3087771

3087773
3087775
3087777

3087779
3087781

3087783
3087785
3087787
3087789

3087791
3087793
3087795

3087797
3087799
3087801
3087803
3087805

3087809
3087811

Источник документов

Чайная история с географией. К 24-й годовщине аварии на ЧАЭС(2010)

Был я тогда молодым и не в меру инициативным научным сотрудником, работал в международном научном ядерном центре в г. Дубне — Объединенном институте ядерных исследований, знаменитая Лаборатория ядерных реакция академика Г. Н. Флерова. Дело было где-то в июле 1986 г. Сижу пью чай, жарко… Заходит знакомый монгол, который занимался активационным анализом: «Борис, ты радиохимик ведь?». — «Ну да», — отвечаю, а сам думаю: «К чему это он клонит? Опять ГН в какую-нибудь авантюру втягивает?» — «Понимаешь, — говорит, — приехали друзья из Грузии, привезли хороший чай, «Букет Абхазии» называется. Активность там какая-то светит, фон создает, работать мешает. Ты же химик. Можешь активность убрать, а чай оставить?»

Хотел посмеяться, но потом екнуло что-то. «Давай-ка сюда твой чай», — говорю. Поставил на германиево-литиевый детектор — мама родная! Богатый спектр радиоактивных изотопов! Решил заняться этим делом в промежутках между работами по открытию новых элементов. Тут же — в магазин, накупил разных чаев, которые были. Всех знакомых и родственников подрядил привозить мне чай отовсюду. Проанализировал спектры, посмотрел, как активность ведет себя при заварке, почитал нашу и американскую литературу.

Что же выяснилось?

По соотношению активности различных нуклидов удалось установить, что эта грязь — Чернобыльского происхождения, а не с ранее произошедшей аварии на Армянской АЭС, как говорили мне некоторые товарищи. Активность была во всех добытых образцах черного грузинского чая. В азербайджанском — ничего, в краснодарском — ничего, в индийском — все чисто (все-таки индийский чай был весь из Индии, а не смешанный с грузинским). Зеленый грузинский -тоже без активности. Ребята из Грузии рассказали, что когда-то черный чай сушили на солнце, а сейчас прокачивают нагретый воздух. Так что чай служит как бы фильтром от воздушной пыли. В какие-то дни после Чернобыльской катастрофы ветер дул не к северу в сторону Белоруссии и Швеции, а к югу — через море в сторону Грузии, где, видимо, пыль перед горами и притормаживалась.

Примерно половина активности переходила в воду при заварке. Из литературы следовало, что радиотоксичность многих радионуклидов (например, цезия-137, который просто хорошо виден) невысока. Главная проблема — стронций-90, который напрямую детектировать сложно, но я рассчитал его количество исходя из содержания тех радионуклидов, с которыми дифференциация стронция в пыли маловероятна. Стронций — аналог кальция, он идет в кости и облучает костный мозг. Этот процесс особенно опасен для детей, у которых кости активно растут. Кстати, период полураспада стронция-90 — 28 лет.

Я сходил к нашему инженеру по технике безопасности Кузнецовой, чтобы выяснить, какие есть нормы на содержание радионуклидов в различных пищевых продуктах. «А мы как раз новые получили, — обрадовала она меня. — Они на порядок больше, чем раньше были». Но на чай никаких норм почему-то не было.

Ладно, посчитал по-другому — по нормам поступления через пищевод. Оказалось, чтобы превзойти эти нормы по стронцию-90, надо выпить всего-то три больших пачки грузинского чая № 300 в год. Лично я пил гораздо больше, притом, заметьте, чай, а водку не пил вообще, принципиально. Ну, а индийский был тогда в дефиците.

Особенно интересно, что чай, купленный в Москве и Ленинграде, был примерно раз в 10−20 чище, чем купленный в провинции. И чего они Дубну формально провинцией посчитали? Народ-то здесь грамотный.

Тут-то я припомнил, что приятель с дачи, пожарник (а у них была общая система информации с МВД), пару недель до этого говорил, что поступило какое-то странное распоряжение — ограничить продажу чая этого года производства. Мы тогда подумали, что грибок там какой-то нашли. Впрочем, в те времена продажу всего то и дело ограничивали.

Намного позднее «Огонек» писал про радиоактивность турецкого чая, но, по моим измерениям, уровень активности там был гораздо ниже, чем в том нашем грузинском чае.

Итак, я решил действовать конструктивно: написал письмо аж в семь инстанций. Всех уж не припомню: в санэпидемстанцию, дирекцию института, профком, исполком, горком партии, еще Бог знает куда. Письмо было примерно такого содержания: мы, мол, советские ученые, по приказу партии и правительства готовы глотать все что угодно. Но надо бы ограничить поступление этого чая в детсады и ясли. К письму приложил подробные результаты моего исследования с расчетами.

Проходит две положенные недели — нет ответа. Впрочем, недели через четыре ответ прислали, но не мне, а нашему директору академику Флерову.

Общее содержание ответа такое: в моем письме все неправда. Но никаких цифр в ответе не приводилось, и мои данные не опровергнуты. А вообще, пишут, объясните вашему сотруднику, чтобы не совал нос не в свое дело. Активности никакой, мол, нет, но в детские сады и ясли мы этот чай и так не даем.

Надо отдать должное Георгию Николаевичу: никаких репрессий и даже упреков не последовало. Всё бы хорошо, но только после этого весь чай в Дубне исчез надолго…

Борис Жуйков, доктор химических наук, заведующий Лабораторией радиоизотопного комплекса Института ядерных исследований РАН, г. Троицк, Московская обл.

Оригинал



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире