30-летию Великой августовской демократической революции 1991 года посвящается
(фрагменты будущей книги «От Ельцина до Путина. И обратно»)

КС (короткое сообщение) 18. Ельцин и спорт. Ельцин и Тарпищев

Ельцин любил спорт. Можно сказать, обожал. Болел за футбольный «Спартак». Я болел за киевское «Динамо». На этой почве у нас были споры.

Любил равнинные лыжи. Со студенческих лет профессионально играл в волейбол. Был даже тренером волейбольной команды. Потом, из-за травмы спины, которую он повредил, как раз играя в волейбол в уже зрелом возрасте, этот вид спорта для него закрылся. Играл в настольный теннис. Считал, что играет хорошо. Но я его постоянно обыгрывал. Из-за проигрышей Борис Николаевич злился. Он не любил проигрывать. Меня много раз просили окружающие: «Ну сдай ты ему партию. Проиграй! Видишь, он нервничает». Сегодня я бы прислушался к этому совету. Но тогда, то ли по молодости, то ли по глупости меня разбирал азарт. Не хотел я поддаваться!

Играл он в большой теннис. Это стало своего рода заменой волейболу. В теннисе, особенно играя в паре с профессионалом, не надо сильно бегать и прыгать. Особенно, если ты VIP-игрок. Главное – стабильная и мощная подача, которая у Бориса Николаевича была. Кстати, первую и вторую подачу он бил одинаково. В ответ на мои рассуждения о том, что вторая должна быть крученая и более надежная, он сказал, что не в его характере вторую бить слабо.

Ещё в советское время мы поехали на отдых в Ригу, где проходил этап Кубка Дэвиса. Ельцин тогда был в опале. Но именно поэтому оппозиционно настроенные прибалты встречали его как героя. Дали нам правительственный лимузин «Чайка». Тогда-то Ельцин и познакомился с Шамилем Тарпищевым, и они подружились на долгие годы. Ельцин играл с Тарпищевым в теннис в паре.

Кстати, Тарпищев всегда считал, что у него были свои, самостоятельные отношения с Борисом Николаевичем. Никто его к Президенту за руку не приводил. Познакомились они в Риге в конце 80-х годов, когда в успешном будущем Ельцина многие, мягко говоря, сомневались. Этот независимый подход Тарпищева к шефу напрягал людей из Кремля. Особенно Коржакова. Тарпищев и Коржаков – антагонисты. Коржаков всегда хотел показать, что он старше и важнее. Но это было не так. Впоследствии это привело к конфликтам. Типа схваток вокруг Национального фонда спорта.

Ельцин яростно болел за российских героев тенниса – Кафельникова, Сафина и других ребят. Обожал девчонок-теннисисток. Гордился Кубком Кремля по теннису. Он считал, что через успехи в теннисе Россия заявляет себя как цивилизованная держава, как страна, которую любят и уважают в мире.

Однажды Ельцин на эмоциях наградил теннисиста Андрея Чеснокова орденом Мужества за победу над немцем Штихом в Кубке Дэвиса. Это было в 1995 году. Чесноков стал единственным теннисистом, удостоенным такой награды. Борис Николаевич не был близким другом теннисиста. Хотя они виделись не раз. В том числе, когда Б.Н. не был Президентом. В этом награждении не было желания «порадеть родному человечку» или поздравить «с большим юбилеем», как это любили делать при Советской власти. Это было эмоциональное поклонение перед силой воли человека, вырвавшего в тяжелейшей борьбе победу. В этом жесте весь Ельцин – неожиданный, нестандартный, сопереживающий тем, кто зубами выгрызает победу. Уж он-то знал, что значит выгрызать победу.

Говорят, что Андрей Чесноков был крайне удивлён, узнав об ордене. И многие люди вокруг него тоже. Неудивительно…

От тенниса Ельцину досталась стандартная проблема – «теннисный» локоть. Локоть пришлось лечить.

На всех государственных дачах стояли шахматы. Это шло ещё с партийных времён. Считалось, что шахматы – игра вождей. И поговорить можно во время игры. Ельцин в шахматы не играл. Но однажды внук Борька его уговорил: «Дедушка, ну сыграй…» Дедушка сел за шахматы, получил мат в три хода, обозлился и больше никогда к шахматам близко не подходил. Повторюсь, он ужасно не любил проигрывать. И такие обиды помнил. Но обидчикам он никогда всерьёз не мстил.

Он был выше мести. И вне её. По-христиански. (Об отношениях Бориса Николаевича с религией и к религии мы еще поговорим отдельно). Это и позволяло его яростным оппонентам – от Горбачева и Лигачева до Руцкого и Хасбулатова, а с какого-то момента Лужкова и Примакова – публично костерить живого Ельцина на чем свет стоит. Они знали, что ничего им за это не будет. Конечно, в какой-то момент все они вспомнили, что первое лицо нельзя публично ругать, да еще в таком тоне. Но это было уже после Ельцина, в другой реальности.

Продолжение следует



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире