30-летию Великой августовской демократической революции 1991 года посвящается
(фрагменты будущей книги «От Ельцина до Путина. И обратно»)

КС (короткое сообщение) 20. Ельцин и Примаков

Примаков приехал на дачу Ельцина. От чая отказался. Очень скромно сидел в углу стола. Ждал. Приехал заранее, чтобы не опоздать. Я попытался с ним поговорить. Так… о природе-погоде. Он отреагировал сухо. Видно, что на светские разговоры был не настроен. Предложения стать премьером от разных представителей администрации Президента он уже отверг. Видимо, ждал главного разговора. Точно в назначенное время Ельцин и Примаков уединились в кабинете. Из кабинета он уже вышел премьер-министром. Точнее, конечно, кандидатом в премьер-министры. Требовалось ещё утверждение в Государственной Думе. Но Думу он прошёл блестяще. Там у него была поддержка.

В отличие от многих близких к Ельцину людей, я хорошо относился к Примакову. И по сей день хорошо отношусь. Считаю его сильным руководителем, настоящим государственником. Он умел аргументировать и отстаивать свою позицию. Мог ли он стать Президентом России? Вполне мог. Что помешало ему? Я думаю, причин несколько. Во-первых, он не переносил критику в свой адрес. Любая критическая публикация или заявления депутатов били ему прямо в сердце. О телерепортажах Сергея Доренко я вообще молчу. Зачем-то Примаков втянулся в публичную полемику с Березовским. К чему?! Мог бы стоны Березовского пропустить мимо ушей. Но не смог. То ли тбилисские понятия о чести мешали (Примаков вырос в Тбилиси), то ли подвели нервы.

Во-вторых, Примаков жёстко проводил свою линию, не оглядываясь на администрацию Президента. Это раздражало шефа администрации Волошина. Но самое главное – это доходило до Ельцина. Я полагаю, что во время того самого памятного разговора на даче в кабинете один на один Примаков поставил ряд условий, в том числе предоставление свободы действий в рамках конституционных полномочий премьера. Борис Николаевич согласился, поскольку ситуация в стране сразу после дефолта была взрывоопасная. Но Ельцин не любил, когда на него давили. А Примаков, похоже, стал давить. Однажды, например, он поднял Президента с постели и потребовал срочно убрать с поста главы Внешэкономбанка Андрея Костина. Ельцин, пока шёл к телефону, подумал, что стряслось что-то страшное. А тут… Костин. Не землетрясение, не война, не наводнение. Ельцин был раздражён. Костина тогда не сняли (до сих пор он один из российских топ-банкиров).

Одной из ошибок Примакова (ошибок, подчеркиваю, с точки зрения перспективы стать Президентом) стало его участие в деле «Аэрофлота». Валерий Окулов (генеральный директор «Аэрофлота», муж дочери Ельцина Елены и, соответственно, мой родственник) написал заявление в прокуратуру на акционеров «Аэрофлота», среди которых главным был Березовский. Начался многолетний затяжной конфликт. В тот момент дело главной авиационной компании страны стало насквозь политическими и шумным. Подумать только… Зять Ельцина, Березовский, «Аэрофлот» в одном флаконе. Думская оппозиция и пресса завелись. Я понимаю, почему писать заявление потребовалось Валерию Окулову. Он парень конкретный, прямолинейный. Он не хотел быть «мальчиком для битья», марионеткой в руках крупных олигархов. Но политические последствия он недооценил. А Примаков, к которому Валерий обратился за советами и который порекомендовал ему пойти к прокурору, должен же был оценить политические последствия? Ведь дело «Аэрофлота» – это удар по Кремлю и правительству. Примаков с его политическим опытом не мог не понимать этого. Или он считал, что грязь ляжет только на семью Ельцина? Или он, такой умный и мудрый, мог считать, что станет следующим главой государства, не опираясь на полное доверие со стороны Ельцина, что преемник не нуждается в прямой санкции и легитимации со стороны предшественника? Может быть, тут роль сыграла колоссальная, выходившая далеко за пределы разумного ненависть Примакова к Березовскому. Но большой политик не имеет права быть сверх эмоциональным, он должен быть расчетливым. Подождал бы ещё тихо годик-два, стал бы Президентом и спокойно бы разобрался с Березовским, Костиным и кем угодно другим.

Была и третья причина, по которой Примаков не стал Президентом России. Эта причина не была связана с его политическим поведением. Дело в том, что Ельцин видел своим преемником человека молодого, не несущего груз прошлых ошибок, обязательств и обид. Он хотел, чтобы пришёл тот, кто начнёт с чистого листа. Ельцин сам любил этот самый чистый лист. За время своего правления он несколько раз переворачивал стол для игры и удалял игроков. В 1993 году прямо в тюрьму пошли Хасбулатов и Руцкой, в 1996 году в одно мгновение ушли Коржаков, Барсуков и Сосковец, в 1998-м закончилась эпоха Черномырдина (а ведь многие считали его вполне логичным преемником первого президента), в 1999 году настала очередь Примакова и Степашина.

Всякий раз процесс ухода бывших партнёров был болезненным. В 1993 году это сопровождалось даже выстрелами из танков. В 1996-м – грандиозным скандалом с «коробкой из-под ксерокса». В 1999 году отставка Примакова прошла без выстрелов, но с переживаниями. Моя жена Татьяна и Валентин Юмашев везли лично в машине проект указа об отставке Примакова на дачу Борису Николаевичу. Эту бумагу они не доверили даже специально обученным людям. Татьяна и Валентин реально ожидали нападения на машину с целью остановить указ. Я лично в возможность нападения, разумеется, не верил. Все-таки Примаков – настоящий политический деятель с советским воспитанием, а не бандит с большой дороги. Но такие опасения были. Примакова боялись в том числе и потому, что он опирался на уважение в народе, не говоря уже о его весе в государственном аппарате. Чтобы оценить этот вес, достаточно вспомнить, как и кем – многими федеральными чиновниками и десятками губернаторов – формировался под думские выборы-99 блок «Отечество – Вся Россия». Он делался «под Примакова», возглавлявшего его избирательный список, и был реальной политической надстройкой правящей бюрократии – правда, только до самих выборов в Думу, после которых грядущее президентство Владимира Путина перестало вызывать какие бы то ни было сомнения.

Одно из событий, принёсших славу Примакову на посту премьера – знаменитый «разворот над Атлантикой». 24 марта 1999 года Примаков летел в США с официальным визитом, но, узнав в полёте о решении НАТО бомбить Югославию, приказал развернуть самолёт и вернуться в Москву. Самолёт уже был над Атлантическим океаном. Как будто Примаков счёл невозможной встречу с американцами в такой момент.

Придётся расстроить некоторых историков. Примаков развернул самолёт по прямому личному указанию Президента России Бориса Николаевича Ельцина. Для тех, кто знает, как устроена работа бюрократического аппарата, это не вызовет удивления. Те, кто внутри Кремля, отлично понимают, что без ведома первого лица такие вещи не делаются. Тем более многоопытный Примаков никогда бы не решился на такой шаг без ведома своего руководителя. Сфера международных отношений, тем более отношения с США – это исключительно президентская сфера. Вторгаться туда без разрешения – такого дипломат Примаков себе бы никогда не позволил. Впрочем, это аргументы для тех, кто верит в полную самостоятельность Примакова в этом эпизоде. Мне же дополнительные аргументы не нужны. У меня – информация изнутри, инсайд, как сейчас принято говорить.

Почему же Ельцин открыто не взял на себя ответственность за разворот самолета? Повесил, что называется, это на Примакова. У Ельцина были многолетние хорошие отношения с Клинтоном и даже в условиях конфликта публично портить эти отношения он не хотел. Да и вообще, правильно было в той ситуации сыграть в «двух следователей» (злого и доброго).

После отставки Примакова никаких контактов между ними не было.

Продолжение следует



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире