dovzhenko

Михаил Довженко, журналист

03 октября 2012

F
Закон об оскорблении чувств верующих в нашей стране уже существует. И существовал давно. Вернее, даже не закон, а серия нормативных документов, указов и других официальных бумаг, согласно которым в России, учителем, например, не может стать человек без образования педагогического. И неважно, умеет ли он в принципе с таким дипломом общаться с детьми. Главное, чтоб он у «педагога» был. Библиотекарем у нас никогда не станет человек без специального библиотекарского образования. Я лично удивился, когда узнал, что такое есть.

А возглавлять в качестве художественного руководителя театр никак не может человек без высшего театрального специального образования. Так сказано в Приказе Минздравсоцразвития от 30.03.2011г. № 251-Н «О назначении на должность высшего руководящего состава в области культуры». Физфак Ростовского Государственного университета, а именно его окончил Кирилл Серебренников, действительно вряд ли имеет отношение к театру.

Атавизм? Да. Мало ли в Европе или в Голливуде выдающихся режиссеров и актеров, которые вообще никакого образования не имеют? Но буква закона в данном случае на стороне «верующих». На стороне актёров нынешней труппы московского театра имени Гоголя, которые всю жизнь верили в то, что государственная корочка о профильной подготовке в какой-то жизненный момент действительно сможет их защитить от увольнения, обеспечит им пенсию и т.д. И не они в таком инфантильном отношении к системе виноваты. Система была и остается такой. Нужно ли ее в таких пунктах менять? По-моему, ответ очевиден.

К самому Кириллу Серебренникову относиться можно как угодно. На то он и художник, он обязан раздражать публику, вызывать у неё эмоции. Бесталанным его точно не назовешь. Неизвестным — тоже. Но даже он, участник Венецианского кинофестиваля, постановщик десятков пьес в разных странах мира нежданно-негаданно получил на свою голову казённую проблему, решать которую, конечно же, не ему. Что уж говорить о каком-нибудь театральном гении без профильного образования из какого-нибудь города N-ска, с которым даже разговаривать без корочки никто не станет. Что, невозможна такая ситуация за пределами Садового кольца?

Кстати, похожая история случилась пару лет назад с одним из руководителей РАО ЕЭС, когда выяснилось, что тот — талантливый управленец, высоко оцененный самим Анатолием Борисовичем — вообще не имеет высшего образования. И зачем оно ему сдалось на таком посту, спросите вы? Ан нет, пришлось успешному топменеджеру всеми правдами и неправдами добывать себе диплом. Чубайс для своего ценного кадра исключений не делал.

Но для Сергея Капкова всё это вообще может не являться проблемой. В случае с Серебренниковым почему бы не закрыть на это глаза? Но почему бы, раз такой повод случился, именно в случае с Серебренниковым не избавиться от этого законодательного атавизма, по инициативе, как говорится «сверху»? Для всех. Чтоб и гения из N-ска это как-то касалось.

Стоит ли самому Серебренникову демонстративно не вступать в должность худрука театра, пока сея странная норма не будет отменена, и не пользоваться предложенным для него лично «исключением из правил»? Не знаю. Но было бы красиво.
Не так давно, в апреле, на лавке у Новодевичьего монастыря я видел девушку в каком-то очень смешном, плюшевом пальто. Она оделась явно не по погоде. Люди вокруг ходили в лёгких пиджаках и платьях. Но, может быть, ей было почему-то холодно. Не знаю. Она была ухожена. Очень красивое, почти эталонное азиатское лицо выдавала в ней то, что писатели называют «породой». Она пила белое вино прямо из бутылки, не боясь быть пойманной милиционером. И то разговаривала с молодым человеком, сидящим рядом, то очень эмоционально обращалась к прохожим с какими-то вопросами, делала им комплименты. Она была весела и очень естественна…

Почему я вспомнил о ней? Да потому что вдруг тогда же у Новодевичьего я попытался представить на её несуразном пальто какую-нибудь ленточку – белую, георгиевскую, бело-сине-красную… И не смог. Я видел перед собой немного странного, но почему-то интересного человека, который никак не мог в моей голове «принадлежать чему-то». И неважно, что это могло бы быть – либеральная интеллигенция, «нашисты», фашисты, «люди, которые были на Болотной», «люди, которые были на Поклонной»… Эта девушка в пальто была «сама по себе» – в своём собственном безленточном пространстве.

И я подумал тогда, а много ли нас таких в этом городе, которые смогут быть «сами по себе», когда друзья и просто знакомые вокруг в едином порыве наденут те или иные ленточки? Ведь, к сожалению, даже георгиевскую ленту, которая, казалось бы, не может вызвать никаких отрицательных эмоций в этой стране, сегодня в сетях пытаются сделать символом «прокремлёвского флэшмоба». Да, в общем-то, этого следовало ожидать – любой неграмотно растиражированный символ рано или поздно начинает вызывать раздражение. А с георгиевской ленточкой случилось именно это. Обидно даже за Гумилёва, у которого «Святой Георгий тронул дважды, пулею нетронутою грудь». Сегодня в Москве Георгий по десять раз трогает любые части тела и машины чуть ли не каждого гопника. Что уж говорить о ветеранах следующей войны, которые эту ленту получили уже в виде ордена «Победы»… Хорошо хоть на белый цвет с 1789 года претендовать некому.

Наличие какой-либо ленты на груди сегодня – это уже как обладание страничкой в социальной сети. Не меньше. Но и не больше. Ты выбрал белую ленту и «Фейсбук», но с иронией посмотрел на тех, кто до сих пор не удалился с «Одноклассников» и нацепил на ручку машины георгиевскую полоску. И ведь многие такое разделение на «лагеря» сегодня воспринимают всерьёз. Как-то даже не смешно. Недавно поймал себя на мысли, что все самые интересные мои знакомые – вообще не пользуются социальными сетями…

По-моему, лучше всем тем, кто не сбежал от «великой инаугурации» на праздники из Москвы, прийти в День Победы к Большому театру – без всяких лент на груди – и подарить оставшимся ветеранам красные гвоздики. Я почему-то уверен, что та девушка, которая была у Новодевичьего, 9 мая «сама по себе» сделает именно так, если, конечно, будет в этом городе «в шесть часов вечера после войны»…
Международный олимпийский комитет в очередной раз продемонстрировал, что пафосное выражение: «О, спорт, ты — мир!» дырок от олимпийских колец не стоит. МОК во главе с Жаком Рогге торжественно заявил, что не намерен разрешать КНДР участвовать в подготовке зимней Олимпиады-2018 в южнокорейском Пхенчхане. Этот город объявили хозяином будущих игр совсем недавно — на июльской сессии МОК, которая состоялась в ЮАР. Северные соседи Сеула, видимо, выразили желание поддержать южан на спортивной арене, так сказать. Но Рогге был непреклонен. Он заявил, что ему это, видите ли, «затруднит организацию игр»...

Помните ли вы открытие летней Олимпиады Афинах-2004? Сколько высокопарных слов было сказано самим Рогге и записано в официальных релизах МОКа про то, что и те и другие корейские спортсмены, проходя во время церемонии под одним флагом, «демонстрируют значимость Олимпийских Игр и спорта, которые могут служить инструментом к построению нормальных мирных отношений». Достоверности ради стоит сказать, что не при Рогге это все началось. Впервые под одним белым флагом с кольцами корейцы вместе промаршировали с подачи Хауна Антонио Самаранча в Сиднее в 2000-м.

Казалось бы, Рогге, который так много говорил о значимости объединения двух азиатских народов в 2004-м году, спустя 7 лет получил все карты в руки — возможность развить тему этого самого объединения под эгидой спорта одним росчерком пера. И пусть желание КНДР участвовать в подготовке южнокорейской Олимпиады выглядит столь же утопично, как заявление СССР о вступлении в НАТО в 1954-м. МОК, в отличие от НАТО, развалиться от подобной инициативы не может.

Так нет же — бельгийский граф Жак Рогге почему-то больше не вспоминает об «олимпийских ценностях». И действительно, к чему о них вспоминать? Ведь они же «усложняют организацию». Проще слиться с такой скользкой темы.
Не так давно мне дважды довелось говорить о Каддафи с совершенно разными любопытнейшими персонажами.
Вернее, на язык он сейчас попадается гораздо чаще, но именно эти два разговора мне показались довольно показательными.

Первый из них был с Тони Шериданом.
Это такой парень, который в 1961 году записался с молодыми Джоном Ленноном, Джорджем Харрисоном и Полом Маккартни в Гамбурге. Шеридана тогда уже знали. Упомянутых тинэджеров из Ливерпуля — нет. С тех пор кое что изменилось. Так вот этот Шеридан приезжал в Москву аккурат после начала бомбардировок Ливии. Естественно, тема в разговоре всплыла сама собой. «Мне стыдно за мое правительство и за правительства тех стран, которые участвуют в этом позорище», — это боевой такой 71-летний ирландец ответил на вопрос, который я даже не успел ему задать. «Конечно же, это не имеет никакого отношения к защите прав человека и к демократии. Ребята просто очень злы на Каддафи, который им 40 лет показывал fuck, поэтому и пытаются его уничтожить. И конечно же им нужна нефть. Никакой ливийский народ им не нужен». Я спросил его, надел бы он майку с Каддафи на концерт, если бы она него была. «Конечно! Без разговоров!».

Второй разговор состоялся в Казахстане – в ночь перед выборами Назарбаева.
Мы с коллегами-журналистами сидели в баре астанинского отеля и выпивали. Пили виски. Рядом с нами оказались несколько хорошо одетых иностранцев с искусственным загаром на лицах. Думая, что это — тоже журналисты, мы пригласили их выпить вместе. Оказалось, что они из БДИПЧ ОБСЕ. О казахских выборах говорить было не интересно. Заговорили о Каддафи. Глаза моих собеседников еще до того, как я успел договорить вопрос: «Какого фига вы полезли в Ливию, ребята?...» В ответ понеслась ругань в адрес Каддафи и дежурные фразы о демократии и правах человека… Фразы были настолько заученными и неосознанными, что, казалось, ночью разбуди этих европейцев — они скажут то же самое в ответ на любой вопрос…

В общем, разговор явно закончился бы ничем, если бы не виски.
После n-ного бокала мой коллега напомнил европейцам о 1945-м годе (один из них был немцем, другой – австрийцем). Так просто напомнил, на всякий случай. А еще через несколько бокалов стекло из европейских глаз куда-то исчезло, и загорелые, хорошо выглядящие ребята в целом согласились, что им не так уж и важно, что там с народом Ливии происходит, и какие его права ущемляются. Слово «нефть» перестало вызывать показного отторжения. Но фамилия Каддафи по-прежнему раздражала…

«Хороший всё-таки напиток — виски», — подумал я тогда, в баре астанинского отеля.
И есть все-таки много общего между недипломатичным европейцем Шериданом и дипломатами из ОБСЕ. Когда выпьют, все говорят более-менее то, что думают. Я бы сейчас тоже — как Тони — надел наверное майку с Каддафи (портрет нужно сделать в стиле канонического «Че») и сходил бы на какую-нибудь пресс-конференцию по правам человека в Ливии. Если там будут наливать виски…
Забавно каждый год наблюдать, как наши власти пытаются внушить народу, что именно 4 ноября, а не 7-е нужно вроде как отмечать в этой стране. Пару лет назад Хотиненко снимал к этому дню бездарное кино. Не помогло. «Ноябрьские» как ассоциировались с 7-м, так и ассоциируются.

В эфире «Прожектораперисхилтон» от 6 ноября ведущие усердно перечисляли все праздники ноября. Опять же — без упоминания 7-го числа.

Когда придумывали перенос праздника с Дня Октябрьской революции куда-нибудь, очень хотели найти что-то поблизости. Чтобы народ не раздражать. Нашли так называемый День примирения и согласия. Привязали его к мифической дате, связанной с русско-польской войной 1612 года. И кто с кем в таком случае «примиряется»? Мы с поляками? А поляки в курсе? Может, лучше тогда 10 апреля Днем примирения сделать?

И вот каждый год выходные пытаются учредить так, чтобы именно 7-е число было выходным днем. Проводят на Красной площади парад, чтобы историческая память была не задета. Ведь если даже я помню ноябрьские демонстрации, то какое-то количество миллионов людей в этой стране их тоже помнят.

Парад — это хорошо. И выходной день 7-го — тоже. Но не лучше ли было бы оставить всё на своих местах — отмечать нормальный праздник День Октябрьской революции? Французы отмечают ведь 14 июля — и ничего. А ведь крови в 1789-м у них было побольше, чем у нас в 1917-м. Просто историческая память у них, видимо, покрепче. Их сменяющие друг друга президенты видимо иначе понимают слово «преемственность». Если ты будешь уничтожать праздники, памятники, учебники истории и т. д., которые связаны с твоими предшественниками, то и твои последователи будут делать с тобой тоже самое.

09 октября 2010

Леннону — 70

9 октября Джону Леннону исполнилось бы 70 лет. При всей моей огромной любви к «Битлз» я в очередной раз поймал себя на мысли: «хорошо, что Леннон не дожил до этих дней, и вообще — погиб в свои 40». Он вовремя ушёл. Точно так же, как у нас вовремя ушли Виктор Цой, Игорь Тальков, Владимир Высоцкий. С трудом представляю их встроенными в современную продюсерскую систему шоу-бизнеса.

Цой в лучшем случае собирал бы десятка два фанатов в «Пирогах», Тальков — стал бы звездой на радио «Шансон». Высоцкий? Его всё равно не представляю в «сегодня». Не представляю Высоцкого, которого не запрещают. Точно так же — не представляю Леннона без «Revolution» и «Sunday Bloody Sunday».

Это Маккартни можно простить любую «Hope Of Deliverance» и дочь — популярного модельера. Леннону такого конформизма не простили бы. Это если бы Цой спел «Упала шляпа». Если бы Пушкин, как дедушка Крылов дожил бы до 70 и писал бы басни для детей. Леннон, кстати, похож на Пушкина не только тем, что погибли они примерно в одинаковом возрасте. Как стихи Пушкина, его песни приходят к нам первыми из рок-н-ролла в школе. Мы их слушаем, начинаем любить, и нам кажется, что ничего больше и нет. Такое же происходит и со сказками Пушкина в нашем детстве, с его хрестоматийными стихами.

Позже, мы узнаем, что в мире музыки и литературы — много чего еще. И назвать «Битлз» своей любимой группой или Пушкина любимым поэтом — нам уже западло, не круто, нас с них уже тошнит. И лишь наслушавшись и начитавшись после этого «много чего еще», мы возвращаемся к простым песням «Битлз» и простым стихам Пушкина, открывая в них совсем недетскую глубину…

Именно в этот момент я почему-то понимаю, что, проживи они до 70-ти, никакой этой романтики ни вокруг Пушкина ни вокруг Леннона не было бы. Они вовремя ушли.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире