dmitrieva

Оксана Дмитриева

19 декабря 2014

F

Сегодня Государственная дума рассматривает поправки в Бюджет, согласно которым предлагается наделить Госкорпорацию «Агентство по страхованию вкладов» правом осуществлять меры по повышению капитализации российских банков и получить от Правительства имущественный взнос в размере 1 трлн.рублей.

Если мы отбросим весь пафос, которого при обсуждении поправок было чрезвычайно много, и все-таки разберемся с тем, что предлагается на самом деле, то я думаю, позиция многих депутатов по голосованию сильно изменится.

Данными поправками предлагается передать облигации федерального займа в виде бумаг на 1 трлн.руб. в «Агентство по страхованию вкладов». Что значит бумаги? Это же не бумаги, которые у нас тут лежат на столах, на самом деле передаются абсолютно реальные деньги! Деньги могут быть переданы двумя способами. Либо это выдача облигаций Агентству федерального займа на 1 трлн.рублей, а потом бюджет сам же их и выкупит, потому что профицит бюджета на настоящий момент 1 трлн.200 млрд. руб., из которых 150 млрд. руб. переносится на следующий год, а 1 трлн.руб. зависает. И вместо того, чтобы этот триллион направить на расходы будущего года, чтобы не осуществлять никакого секвестирования, по несколько причудливой схеме эти деньги предлагается передать в Агентство по страхованию вкладов. Другой вариант — покупать эти облигации будет непосредственно Центральный банк. Но в любом их этих случаев речь идет о живых деньгах, а не о бумаге и это совершенно дикая схема!

Передача 1 трлн.руб. Агентству по страхованию вкладов объясняется тем, что нужно будет осуществлять страховое возмещение вкладов гражданам. Для того, чтобы оправдать тот закон, который мы сейчас рассматриваем, предлагается в 2 раза поднять сумму страхового возмещения, но все это лишь дымовая завеса. Для обеспечения страхового возмещения даже в удвоенной сумме совершенно не нужно передавать один триллион.

Я вам открою тайну: знаете, сколько средств было выделено в 2008-2009 г.г. на страховое возмещение гражданам? 10 миллиардов рублей в 2008 году и 10 миллиардов в 2009 году. При этом, страховой случай, который возник у Агентства в 2009 г. — 5,8 млрд.руб.

Так кого тут пытаются обмануть? Для того, чтобы даже в гипотетическом случае выплатить страховое возмещение, даже в удвоенном объеме, нужно от силы 10 млрд.руб., а никак не триллион. Из имущественного взноса на санацию банков за всю историю было выделено 140 млрд.руб. Агентству по страхованию вкладов. И думать, что сейчас эти средства пойдут на докапитализацию банков тоже невозможно, потому что у Агентства есть специальные условия, оно выделяет средства при угрозе банкротства на предбанкротное состояние и санацию.

В нынешней ситуации мы пытаемся экономить каждую бюджетную копейку, чтобы высвободить средства на нужды инвалидов, пенсионеров, на помощь отдельным бюджетным учреждением… А сегодня нас вынуждают «лечить» проблемы банковской системы и все просчеты, которые могут возникнуть из-за действий ЦБ, бюджетными же средствами, и выделять банкам 1 трлн.руб., который в дальнейшем может понадобиться на гораздо более острые проблемы и актуальные нужды и в социальной сфере и в экономике в целом.

1 трлн.руб. предлагается, фактически, на банкротство банков, потому что Агентство, как я уже говорила, может выделять деньги только на санацию и предбанкротное состояние. Откуда возникнет вдруг банкротство банков? Почему вдруг сейчас мы заговорили о банкротстве банковской системы? Рассмотрим для этого действия Центрального банка. Поднимается ставка рефинансирования до 17%. Ребенок может разобраться: вырастут после кредитные риски или уменьшатся? Конечно, вырастут! Возрастут риски банкротства заемщиков банков и предприятий. И в тот же самый день ЦБ принимает решение «О мерах Банка России по поддержанию устойчивости российского финансового сектора». Если проанализировать все, что в этих мерах предложено, и перевести на понятный язык, получается следующее: банки, делайте дальше все что хотите, мы снижаем вам размеры резервирования.

У вас возросли кредитные риски из-за действия ЦБ? Мы вам теперь все прощаем, ваше резервирование по плохим займам по разным направлениям уменьшается. Мы вас не регулируем, мы вас не контролируем, делайте, что хотите. Но уж если у вас и случится банкротство, то мы вам обязательно поможем. То есть сначала ЦБ искусственно создает кредитные риски, потом говорит банкам, что мы их все заранее прощаем, а в случае банкротства дадим денег из бюджета. Тем самым банки приглашают к осуществлению очень сомнительной и очень рискованной кредитной деятельности.

Подобные законы и решения на самом деле являются абсолютно причудливыми и запутанными схемами, которые маскируются красивым набором слов и терминов. Тот, кто их не знает или не понимает, думает, что за этим что-то стоит. Это решение абсолютно вредное и совершенно некомпетентное.

Сегодня Государственная дума в третьем чтении рассматривает бюджет на 2015-2017 годы. Я буду голосовать против, и вот причины:

1. Представленный бюджет не создает источников экономического роста и механизмов импортозамещения, что в условиях стагнации чрезвычайно опасно.
2. В бюджете сокращены в абсолютном отношении расходы на здравоохранение и образование.
3. В бюджете нет реальных средств для по повышения заработной платы по майским Указам Президента. Если и подаются успешные отчеты, то это либо прямое очковтирательство, либо происходит это за счет сокращения бюджетной сети, либо за счет сокращения численности или за счет увеличения нагрузки.
4. Налоговый маневр, предусмотренный бюджетом в 2015 году – это перенос налогового бремени за счет снижения экспортных пошлин и повышения НДПИ с внешнего потребителя на внутреннего, на россиян, что подрывает конкурентоспособность отечественного производства и перспективы импортозамещения.
5. Происходит раскручивание инфляции издержек за счет повышения НДПИ и акцизов на  бензин ЕВРО 5.
6.Повторяются ошибки 2008-2009 г.г. — финансирование неэффективных механизмов поддержки экономики, сельского хозяйства и промышленности через капитализацию банков и создание разнообразных фондов-посредников.
7. Заложено финансирование заведомо неэффективных коррупционных расходов как, например, предоставление 11 млрд. гарантий «Роснано». При том, что Счетная палата подтвердила неэффективность расходования выделенных «Роснано» ранее 250 млрд.
8. Межбюджетная несбалансированность, дефицит региональных бюджетов, который увеличивается вследствие налогового маневра.
9. Затейливые кругообороты финансовых средств между федеральным бюджетом, бюджетами субъектов и внебюджетным фондом обязательного медицинского страхования.
10. Ошибочная методология бюджетирования, искажающая информацию о реальном состоянии дел: бюджетное правило, которое не выполняется, но и не отменяется, программно-целевой подход, который усиленно применяется при отсутствии реальных программ и связанных с ними целевых показателей.

Основный мотив голосования «за» бюджет, который выдвигают наши оппоненты, это то, что без бюджета нельзя, лучше плохой бюджет, чем никакого. Но с бюджетом, в котором из года в год повторяются концептуальные ошибки и продолжаются провальные реформы  — невозможно! Ибо, как говорили великие, безумие — это упорное повторение одних и тех же ошибок.

Сегодня Государственная дума рассматривает во втором чтении законопроект о Налоговом маневре.

Мои коллеги из других фракций говорили о существенных ошибках в налоговой политике, которая предусмотрена на 2015 год, но мне кажется, что депутаты и Правительство недооценивают масштабы бедствия, которое имеет исключительно рукотворный характер.

Все реформы, которые проводились в последние два десятилетия, по степени вреда отличались масштабом и лагом отрицательных следствий. Некоторые реформы немедленно приводили к отрицательному результату, как, например, монетизация льгот  — сразу с 1 января 2005 года. А другие реформы, например, 83 Федеральный Закон или Закон об обязательном медицинском страховании имели определенный лаг отсрочки, и только сейчас мы начинаем пожинать плоды этих вредных реформ. Что касается Налогового маневра, закон о котором мы будем рассматривать сегодня во втором чтении, мы почувствуем отрицательные результаты сразу, с 1 января 2015 года. А потом в течение многих-многих лет будем пожинать еще и отдаленные отрицательные последствия налогового маневра.

Теперь о масштабах бедствия. Вы представьте, снижение экспортных пошлин на 1 трлн. 300 млрд. руб. и повышение налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ) на 1 трлн. 300 млрд. руб., плюс снижение акцизов на 228 млрд.руб., потом снова их повышение на 60-90 млрд.рублей… То есть порядка 3 трлн. рублей доходов бюджета подвергаются рискам администрирования, рискам сборов, коррупционным рискам, в конце концов это просто бессмысленное перекладывание налогового пресса. А что делается в Бюджете – 2015, чтобы оживить нашу промышленность и нашу экономику? Создается Фонд поддержки промышленности на 20 млрд. рублей! По сравнению с дополнительным налоговым прессом в 1 трлн. 300 млрд. рублей – это мертвому припарки.

А какой порочный круг порождает снижение экспортных пошлин и одновременное повышение НДПИ? Естественно, в первую очередь, это приведет к инфляции, причем, к инфляции значительной. Цены на бензин будут минимум 50 рублей за литр! Во-вторых, для того, чтобы сократить ущерб от повышения НДПИ, Правительство предложило снизить акцизы. Снижение акцизов влечет за собой сокращение доходов и федерального, и региональных бюджетов. Выпадающие доходы региональных бюджетов, у которых и так уже дефицит полтриллиона рублей, предлагается компенсировать за счет федерального бюджета (228 млрд.рублей), а расходы Федерального бюджета на образование и здравоохранение в 2015 году сокращают в абсолютном измерении. Дорожным фондам, тем не менее, по-прежнему не хватает средств, поэтому тут же принимается решение акцизы снова повысить, таким образом повернув вспять все предыдущие решения по стимулированию производства и потребления экологически чистого топлива, а вложения, которые нефтяные компании уже сделали в нефтепереработку, девальвируются.

Но доходов регионам все равно не хватает, и принимаются совершенно дикие решения по введению дополнительного сбора на отдельные виды предпринимательской деятельности. Здесь шизофрения достигает наивысшего пика: в одно и то же время в Государственной думе принимается Закон о введении налоговых каникул для малого бизнеса по патентному режиму и по упрощенному режиму налогообложения, и планируется к принятию Закон о введении сборов по отдельным видам предпринимательской деятельности, по которому, конечно, никаких налоговых каникул не будет. Это удар по мелкой рознице и мелкому опту, и тут самое время обратиться к программе по импортозамещению. Вкладываются дополнительные средства в сельское хозяйство на импортозамещение – 20 млрд. рублей, а дальше что? Где эти сельхозпредприятия будут реализовывать произведенную продукцию, если вся розница и мелкий опт и частично система общественного питания будут этим законом убиты! Все вложения в сельское хозяйство будут девальвированы, потому что до сих пор основная проблема отечественного сельхозпроизводителя – это сбыт, ориентированный прежде всего на мелкую розницу, на наш малый бизнес. В торговых сетях как были проблемы с реализацией отечественной сельхозпродукции, так они и останутся. Поэтому весь оптимизм по поводу программы импортозамещения может быть заключен исключительно в замещении европейских продуктов китайскими, но отнюдь не нашими, отечественными.

Дальше – больше. Для того, чтобы компенсировать проблемы региональных бюджетов, дополнительно в этом году вводится увеличение налогового пресса за счет налога на имущество с переходом на кадастровую стоимость жилья. Наконец, вводится налог, фактически, на продажу жилья. Эти дополнительные налоги во многом обесценят усилия по введению материнского капитала, потому что чаще всего он направляется на улучшение жилищных условий. Всем понятно, что размер материнского капитала недостаточен для приобретения квартиры, но если семья добавляет его к уже имеющемуся жилью, то есть шанс существенно улучшить жилищные условия. Теперь же получится, что всю выгоду, которую семья получит от материнского капитала, она заплатит в виде налога на продажу того жилья, которое они планировали использовать для улучшения жилищных условий.

Теперь вернемся к истокам. Откуда вообще взялась идея налогового маневра? Эта идея – снижение экспортных пошлин, повышения НДПИ, выравнивания цен для внешних и внутренних потребителей, давно проводилась международными финансовыми организациями и предлагалась неоднократно при предоставлении международных финансовых займов. Затем эти нормы были повторены в предложении по вступлению России в ВТО. Казалось бы зачем сейчас следовать этим нормам, когда соглашения по ВТО дезавуированы и не реализовываются? Как раз сейчас момент не следовать этим вредным для нашей страны, для национальной экономики решениям! Где наши ура-патриоты сейчас, при отстаивании национальных интересов? Или весь этот ура-патриотический треск лишь ширма для того, чтобы на фоне этой демагогии и под ее прикрытием проводить решения, которые убивают отечественную экономику и отечественный бизнес?

Сегодня в Государственной думе рассматривался бюджет на 2015-2017 годы. По традиции публикую стенограмму моего выступления.

В бюджете на 2015 год успех или неуспех решения тех или иных задач определяется не столько бюджетными рычагами и бюджетными проектировками. Потому что ситуация, когда в 2003, 2004, 2005, 2006 и даже 2011 году был бюджетный резерв, фактически 2-3 триллиона рублей каждый год, и он вкладывался в Резервный фонд и Стабилизационный фонд, либо доходы бюджета просто занижались, этого резерва в бюджете сейчас нет. А, следовательно, такого люфта для ошибок в бюджетных проектировках тоже нет. Поэтому успех или неуспех в решении социальных и экономических проблем лежат во многом за рамками бюджета и требуют решений по всем отраслям. И сегодня на представлении бюджета, конечно, должен был бы присутствовать Председатель Правительства.

Мы, конечно, пожинаем плоды не только тяжелой внешнеэкономической ситуации, но и системных концептуальных ошибок всех предыдущих 10-15 лет. И это не только бюджетные ошибки, когда благоприятная внешнеэкономическая конъюнктура в виде доходов от нефти и газа десятилетие вкладывалась в чужую экономику. Это и все остальные реформы, которые проводились по всем отраслям.

Итак, что делалось все последние 10 лет и за что мы теперь расплачиваемся?

2001 год – налоговая реформа. Что с ней? Провалилась.

2002 год – пенсионная реформа. Что случилось с  ней? Повалилась.

2003 год – реформа электроэнергетики. Провалилась, пожинаем теперь рост тарифов ЖКХ.

2004 год – жилищный кодекс, начало реформы ЖКХ. Успех? Провал!

2005 год – монетизация льгот. Дополнительно только в  тот год это обошлось нам в 400 млрд.руб.

2007 год – ЕГЭ.

2008-2009 годы — перерыв на кризис, когда мы буквально заливали деньгами банки и финансовые институты.

2012 год – реформа бюджетной сферы, пресловутый 83 Федеральный закон. Пожинаем плоды.

Наконец, 2013 год – реформа научной сферы и разгром Российской Академии Наук…

Каждая реформа сопровождалась разрушением отрасли, дополнительными бюджетными расходами и снижением эффективности. Поэтому если сейчас мы хотим сохранить эти сферы, то нужно не только дополнительное бюджетное финансирование, нужно просто повернуть вредные реформы вспять, нужен разворот к нормальному, цивилизованному механизму.

Как ни парадоксально, но прогноз бюджета – 2015 можно характеризовать как наиболее точный. Иного прогноза цены на нефть в данной ситуации быть не может, потому что экономически предсказать ситуацию нельзя. Мировая экономика находится на восходящей стадии экономического цикла, экономических причин для падения цены на нефть нет. Источники и причины исключительно внешнеполитические и не Минфин, а служба внешней разведки скорее предскажет какова будет цена на нефть.

Что касается экономических параметров бюджета, то мне представляется, что они скорее всего будут близки к реальности. Естественно, в таких условиях экономического роста 1,2% не будет. Рост будет около нуля. Но и инфляции 5,5% тоже не будет, она будет существенно выше. Поэтому номинально доходы и расходы, скорее всего, будут выполнены по бюджету, а вот та индексация пособий и выплат, которая предусмотрена в связи с инфляцией, конечно, окажется недостаточной.

Что касается бюджета в целом, тут жизнь, наконец, заставила Минфин отказаться от нескольких совершенно вредных механизмов. В частности, это первый бюджет, где в плановом порядке не предусматривается, наконец, производить одновременно и заимствования, то есть брать деньги в долг, и пополнять Резервный фонд. При этом почему-то сохраняется бюджетное правило, а это означает, что все равно Правительство боится признать: то, что было принято раньше – абсолютная глупость и вредная вещь. Это означает, что дефицита бюджета реально на следующий год не будет 430 млрд.рублей, а если его восполнят нефтегазовыми доходами, которые должны были пойти в Резервный фонд, то дефицит будет существенно меньше — менее 100 млрд.руб. И не нужно никого вводить в заблуждение, что в Федеральном бюджете дефицит будет (его не будет), а вот в региональных бюджетах дефицит действительно будет реальный, 500 млрд.руб. дефицита региональных бюджетов придется покрывать кредитами банков.

Отказ от обязательного накопительного элемента пенсии и перечисления взносов финансовым посредникам — НПФ и Внешэкономбанку — тоже был правильным решением, это дало дополнительно в бюджет 350 млрд.рублей. Правильным шагом стал отказ от схемы финансирования государственного оборонного заказа по банковской схеме. Формально это дало увеличение расходов бюджета на оборону, на самом деле оно не такое значительное, мы просто перешли к цивилизованной схеме — финансированию закупок вооружения непосредственно через бюджет, а не по банковской кредитной схеме.

Что касается абсолютно вредных вещей, которые запланированы на 2015 год. Прежде всего это налоговый маневр. О каком сокращении налогового пресса идет речь, если повышается налог на добычу полезных ископаемых, фактически это 1 трлн.300 млрд.руб., и больше половины будут вынуждены оплачивать внутренние потребители, промышленность, отечественная экономика?! Это дополнительный серьезный налоговый пресс на внутреннего потребителя, и ни о каком повышении конкурентоспособности и импортозамещении говорить нельзя. Это абсолютно вредная вещь, которая будет провоцировать инфляционную спираль – минимум +5 рублей только к цене на бензин, но это же еще и топливо, электроэнергетика, наши тарифы…

Снижение акцизов на бензин, которым попытались сбить инфляцию, означает сокращение доходов дорожных фондов. Их компенсируют в бюджете дополнительными ассигнованиями из Федерального бюджета за счет сокращения финансирования все тех же сфер: образование и здравоохранение.

Ситуация в здравоохранении, на самом деле, критическая. Запланировано сокращение расходов: лишь 78% от уровня прошлого года идет на здравоохранение. По федеральным клиникам финансирование будет лишь 60% от прошлого года. Это 60% от уровня, когда врачи уже голодали по всей стране! Принято решение увеличить взносы в Фонд обязательного медицинского страхования. Казалось бы, правильное решение, мы поддерживаем. И то, что плоская шкала будет применятся по всем заработным платам тоже правильно. Но куда потом будут направлены эти деньги? Они не пойдут целевым образом на здравоохранение, они пойдут в Федеральный бюджет, и денег в здравоохранении больше не станет, критическая ситуация сохранится.

При этом заявляется, что выполняются майские Указы Президента. Мифическая цифра о том, что 65 млрд.руб. пойдет на повышение заработных плат бюджетников. Кого мы снова обманываем? Как можно повысить зарплату, если одновременно сокращаются ассигнования в целом на сферу? И в образовании, и в здравоохранении… В здравоохранении плановая численность занятых – 900 тыс.человек, а физических единиц только 500 тыс.человек. То есть даже по официальным данным совмещение ставок в сфере здравоохранения минимум 1,5 раза! А это увеличение нагрузки и, конечно, потеря качества…

Теперь кратко, что в этой связи нужно сделать.

1. Нельзя принимать закон о налоговом маневре.

2. Нельзя забирать деньги из Фонда обязательного медицинского страхования, их нужно оставить в здравоохранении.

3. Нельзя осуществлять размещения средств Фонда национального благосостояния, необходимо возвращать их в бюджет и направлять на федеральные бюджетные стройки.

4. Нужно изменить систему государственного заказа, потому что при федеральной контрактной системе никогда средства не будут осваиваться до окончания текущего бюджетного года.

И в целом могу пожелать всем: меньше патриотического треска и демагогии, а больше конкретных, грамотных решений в интересах нашей экономики и нашего народа.

Сегодня в Государственной думе Министерство финансов представило Отчет об исполнении бюджета на 2013 год.
К этому Отчету, я уверена, мы будем не менее часто апеллировать в будущем, чем в свое время возвращались к 1913 году, поскольку 2013 год — это первый год, который можно характеризовать, как стагфляционный застой, еще без наступления внешнеполитических неблагоприятных факторов. Причем это не была стагфляция одного года, она имеет все шансы стать долговременной.

Цена на нефть сохранялась в 2013 году на достаточно высоком уровне, причем, была существенно выше той, что запланирована Правительством в бюджете. При этом экономического роста не было. Что было бы, если бы цена на нефть была такой, как спрогнозировало Правительство? У нас не было бы вообще никакого экономического роста, потому что никаких источников экономического роста в стране, кроме нефтегазовых доходов, нет.

На данный момент причины отсутствия экономического роста уже не макроэконмические, это не бюджетная или налоговая политика, это уже не политика Центрального банка. Это проблемы на микроуровне: институциональные и кадровые ограничения для экономического роста. И связаны они не с тем, что в стране не проводились институциональные реформы, а с тем, что они проводились. Каждая структурная реформа в каждой области приводила к деградации отрасли и вымыванию квалифицированных кадров.

Реформа в сфере электроэнергетики, например, привела к тому, что мы лишились во многом и объектов в электроэнергетике, и кадров в этой отрасли. Реформа науки привела к тому, что мы лишаемся учреждений науки и научных кадров. Реформа здравоохранения привела к тому, что мы лишаемся части бюджетной сети и вымываем оттуда высококвалифицированные кадры… И так в каждой отрасли. Поэтому теперь, когда нужно решать задачи импортозамещения, искать новые технологические ниши, выводить на рынок новые продукты, этого уже делать негде, потому что производственные мощности утеряны, и этого делать некому.

Уважаемые депутаты, за примером далеко ходить не надо. Сколько абсурдных решений, глупых, коррупционных было принято в зале Государственной думы, когда было совершенно очевидно тем, кто их принимал, и я обращаюсь в первую очередь к Единой России, что это решения неэффективные, коррупционные и их результаты будут отрицательными!

Почему же мы ждем, что будут приняты эффективные решения, допустим, по созданию элементной базы для комплектующих ВПК, когда не то что нет людей, которые могут эти решения выработать, а нет даже людей, которые знают, кого нужно позвать в отрасль, чтобы выработать эффективное решение?! То же самое касается любой технической отрасли, где мы собираемся осуществлять импортозамещение.

Сегодня с нами, с нашей критикой, согласились, наконец, представители Единой России. Но хорошо было бы, если бы они соглашались с нами в тот момент, когда принимались решения, которые привели к спаду экономического роста, к истощению квалификационного и технического потенциала.

Два примера.
713 млрд.руб. в 2013 году пошло на пополнение Резервного фонда. Чистые заимствования составили при этом 512 млрд.руб. То есть одновременно шло пополнение Резервного фонда, т.е. вложение денег в чужую экономику, и заимствования. Наконец, через 10 лет после проведения этой порочной практики Министерство финансов, Антон Силуанов, согласился, чтобы на следующий год не было практики одновременного пополнения Резервного фонда и заимствований. Но ведь за прошедшие 10 лет как раз и улетучились те источники роста, которые могли быть уже созданы. При этом все равно утверждается, что бюджетное правило нужно сохранять. Какие могут быть эффективные техническое решения, если 450 депутатов заблудились в трех соснах? Одновременно заявляется, что Резервный фонд пополнять не надо, и при этом бюджетное правило, по которому доходы от нефти и газа направляются в Резервный фонд, нужно сохранять…

Посмотрим на структуру доходов бюджета — 2013. Сокращалась доля импортных ввозных пошлин. Сокращалась доля экспортных вывозных пошлин. Увеличивалась доля НДПИ. Это все следствия вступления России в ВТО. То есть увеличилась налоговая нагрузка на наш бизнес, ухудшились его конкурентные возможности, а налоговый маневр пошел на подавление экономического роста, если еще какие-то рычаги и оставались.

Что в 2013 году происходило с бюджетами регионов? Планировалось, что рост доходов будет 12 %. А на самом деле — 1,2%. Один триллион по прогнозу был недополучен регионами. А в Федеральном бюджете на 2013 год в то же самое время окращались расходы на образование и здравоохранение, в надежде на то, что из своих больших доходов регионы это покроют. Кого мы обманываем? О каком исполнении Указов Президента и социальных обязательств можно говорить? Чудес не бывает. Если этого триллиона нет, если фактически доходы сокращаются, то стоит задуматься, было ли реальное выполнение Указов Президента, а если было, то за счет чего или кого? Потому что без денег выплатить зарплату просто невозможно.

Сегодня, выступая на Пленарном заседании Госдумы, я говорила о Петербурге и о том, почему научная и культурная столица стала в сентябре этого года столицей уголовных избирательных фальсификаций.

Масштаб нарушения избирательных прав в городе таков, что выборы полностью были выведены из законодательного поля. Тысячи людей были принуждены к голосованию, втянуты в фальсификации, замешаны в таких нарушениях избирательного законодательства, которые характеризуются как уголовные преступления. Тысячи людей, фактически, стали соучастниками уголовных преступлений.

В Петербурге 14 сентября одновременно проводились губернаторские и муниципальные выборы. Каковы же основные механизмы уголовных преступлений, фальсификаций и выведения избирательного процесса из законодательного поля? Во-первых, выборы были проведены без выбора. До регистрации не были допущены реальные конкуренты как на муниципальных, так и на губернаторских выборах. На губернаторских выборах был заблокирован муниципальный фильтр антиконституционным способом, поскольку господин Полтавченко дал команду собрать за себя более 70% подписей муниципальных депутатов, сознательно блокируя фильтр для всех остальных, для «неугодных» кандидатов. Кроме того, было оказано беспрецедентное давление на муниципальных депутатов в нарушение всех конституционных прав.

Второй акт – блокировка и устранение конкурентов на муниципальных выборах. Как можно было не допустить до избирательной гонки тысячи кандидатов? Я вам расскажу, потому что, возможно, на следующих выборах эта технология будет использована в вашем регионе. В Петербурге выборы проходили в 107 муниципальных образованиях, соответственно, было 107 избирательных комиссий, расположенных в разных районах города. Чтобы не допустить к регистрации кандидатов, нужно скрыть местоположение этих избирательных комиссий, ИКМО. Затем нужно скрыть часы работы и ежедневно произвольно их изменять. Если кандидаты все же находили ИКМО и вычисляли часы работы, то организовывался физический фильтр: приглашались братки, молодчики с татуировками-свастиками на руках, и физически блокировали доступ в избирательную комиссию. Таким образом 200 человек из 900, выдвинутых СПРАВЕДЛИВОЙ РОССИЕЙ, и сотни представителей других партий и самовыдвиженцев просто не смогли физически зайти в помещение комиссии и сдать документы. А те, кто прорвался и сдал документы, не смогли на следующем этапе сдать финансовый отчет. А дальше тем кандидатам, которые смогли преодолеть все эти барьеры, отказывали в регистрации по надуманным причинам. Получив в отказ в регистрации кандидаты шли в суды, и суды часто принимали решение в пользу кандидатов. Но после решения суда кандидаты снова идут в ИКМО и у них снова не принимают документы…

И чем это не Кущевка? Петербург превратили в Кущевку! Устранили реальную конкуренцию на губернаторских выборах, заблокировали фактически выдвижение половины кандидатов в муниципальные депутаты от оппозиционных партий. Но этого мало, потому что 480 кандидатов нам удалось выдвинуть и они выигрывали с вероятностью 70-80%. Поэтому на следующем этапе было организовано досрочное голосование.

В Санкт-Петербурге досрочно проголосовало 350 тыс.человек, 9% от общего числа избирателей. В Москве, для сравнения, 20 тысяч человек, меньше 0,5 %. Если из досрочного голосования делают основное голосование, это полностью нарушает 27 из 84 статей Закона об основных гарантиях избирательных прав.

Теперь о том, как осуществлялось досрочное голосование. В автобусах, по разнарядке, из бюджетных учреждений, общественных организаций свозили избирателей в принудительном порядке на избирательные участки, что является уголовной статьей. Самый вопиющий случай, который я вообще расцениваю как надругательство над всем святым, что есть у Петербурга, был принудительный привоз ветеранов ВОВ после траурной церемонии на Пискаревском кладбище в день годовщины начала блокады. Ветераны не хотели выходить из автобусов, понимая, во что их втягивают, их буквально выталкивали и принудительно с Пискаревского кладбища привозили к избирательной комиссии Центрального района.

Реально таким образом смогли доставить на досрочное голосование 5 % избирателей, а оставшиеся 4 % досрочного голосования – это вообще просто прямые вбросы. Под этими голосами нет даже реальных списков избирателей, проголосовавших досрочно. В ходе досрочного голосования все 10 дней конверты с бюллетенями, не запечатанные, не подписанные, «гуляли» на виду у всех по кабинетам избирательных комиссий, с их содержимым можно было делать что угодно и есть сотни фото— и видео— доказательств этой вакханалии. Там, где наблюдатели и члены комиссий от оппозиции заставили произвести отдельный подсчет голосов по реальному голосованию и досрочному голосованию выяснилось, что результаты везде с точностью да наоборот! На 70-80 % при реальном голосовании выигрывали представители оппозиции, а при досрочном они не проходили совсем.

Но нашему губернатору и этого варварского досрочного голосования оказалось мало, потому что явка реальная в день голосования составила 15-17 %, плюс 9% — досрочное голосование, в итоге максимум 25%. Откуда на выборах губернатора появилась вдруг явка 39%? На более чем 500 участках в систему ГАС Выборы вводились вообще абсолютно произвольные цифры. Произвольные настолько, что невооруженным взглядом видна вопиющая разница между протоколами на одном и том же участке на муниципальных выборах и информацией, введенной в ГАС Выборы на губернаторских. Например, участок 2044: явка на муниципальные выборы – 272 человека, явка на губернаторских выборах – 1472, в семь раз больше! То есть, 1200 человек пришли на участок, взяли бюллетень по губернаторским выборам, и отказались брать бюллетень на муниципальных? И почему никто из наблюдателей и членов комиссии эту тысячу в глаза не видел и не зафиксировал? Это что, невидимки из фантастических романов Уэллса? И это не единицы, это свыше 500 участков по городу, то есть больше 25%.

Теперь о политической подоплеке произошедшего в Петербурге.

Президент Российской Федерации в Петербурге на выборах без фальсификаций получал около 60 % голосов. Единая Россия в нашем городе после всевозможных фальсификаций никогда не получала больше 36%. Поэтому рейтинг Президента в Петербурге никогда не распространялся ни на Единую Россию, ни на губернаторов, которых она выдвигала. Почему же получилась ситуация, когда Президент на честных выборах получает 60%, а господин Полтавченко – 80%? Если по отношению к народу то, что произошло в Петербурге – узурпация власти, то по отношению к Президенту это подлость, которую осуществили региональные власти. Используя сложную геополитическую ситуацию, понимая, что федеральное руководство сосредоточено на решении серьезных экономических и внешнеполитических задач, они использовали патриотический подъем и высокий рейтинг Президента исключительно как прикрытие для крупномасштабных, фантастических фальсификаций выборов.

Мы не признаем такие результаты. Мы считаем, что итоги губернаторских и муниципальных выборов в Петербурге должны быть отменены, а фальсификаторы должны быть наказаны по всей строгости закона.

14 сентября — Единый день голосования. В Санкт-Петербурге пройдут выборы губернатора. Я уже говорила, что буду принимать участие в них вне зависимости от того когда и по какому законодательству они пройдут.

Иллюзий по поводу честности и прозрачности выборов я не питала. Но то беспрецендентное давление, количество угроз и масштаб психологической травли, с которыми пришлось столкнуться муниципальным депутатам, поддерживающим неугодного власти кандидата, иначе как фарсом и пыткой не назовешь.

Представляю вашему вниманию мое сегодняшнее выступление на Пленарном заседании Государственной думы по этому поводу.

Когда на территории братской для нас Украины развязана гражданская война, вопросы войны и мира, жизни и смерти — они, безусловно, затмевают все. Но, тем не менее, мы должны извлекать из ситуации на Украине не только внешнеполитические уроки, но и внутриполитические.

Мы видели как опасно, когда власть, и региональная, и муниципальная, не избрана народом. Как опасно, когда она не пользуется его доверием. Как опасно, когда она не чувствует ответственность перед своим народом, когда власть бросает народ на произвол судьбы, не защищает, она позволяет сжигать людей в домах профсоюзов, она сбегает и люди остаются в физической, информационной и продовольственной блокаде.

Это также актуально и для нас. Важно, чтобы наши губернаторы, наша муниципальная власть реально были избраны, реально умели хозяйствовать, реально чувствовали ответственность перед народом и перед горожанами.

14 сентября — Единый день голосования, выборы пройдут во многих субъектах Российской Федерации. Первое. Я обращаюсь, прежде всего, к оппозиционным партиям. Уважаемые коллеги! У нас были разные политические взгляды, очень часто мы голосовали по-разному. Но в одном мы были всегда едины — мы всегда боролись вместе  против беспредела на выборах. Мы всегда боролись вместе против фальсификаций. Мы всегда боролись против фарса и профанации выборов. Я надеюсь, что эту традицию мы продолжим и в дальнейшем. Второе. Наш народ устал не только от власти и не столько от власти. Народ устал от оппозиции, которая не побеждает, которая только борется за власть, но не выигрывает на выборах. Мы часто слышим от наших избирателей: почему вы не сделали то или это? Мы отвечаем, что мы в меньшинстве. Ну так нужно бороться за большинство! Нужно реально бороться за власть, тогда мы сможем делать все, что планируем и все, что обещаем нашим избирателям. Третье. Власть совершенствует свою форму борьбы и методы фальсификаций и беспредела на выборах. Все мы помним, вначале были карусели и вбросы. Потом власть решила:  а зачем заморачиваться вбросами, подвозить тысячи людей на автобусах к избирательным участкам, если достаточно просто не выдавать наблюдателям от оппозиции протоколы участковых избирательных комиссий. Потом  власть решила: зачем вести борьбу за протоколы в каждой участковой комиссии с наблюдателями и членами участковых комиссий с правом решающего голоса, когда можно просто вбивать в систему ГАС выборы любые цифры. Это технология 2011 года. А теперь можно еще проще! Зачем устраивать беспредел и фальсификации на избирательных участках, если можно просто не допускать на выборы реальных конкурентов. Зачем переписывать протоколы, когда достаточно надавить, запугать, устроить психологическую пытку 20-ти депутатам муниципальных образований, и запретить им отдавать подпись за реального конкурента. А дальше все пойдет как по маслу!

Муниципальный фильтр — это новое явление, и я безо всякой иронии думаю, что еще не все иезуитские технологии муниципального фильтра знакомы представителям оппозиции. Муниципальный фильтр, как сказали мои коллеги из Законодательного собрания Петербурга и муниципальные депутаты города — это фарс с пыткой. В Санкт-Петербурге 1560 избранных муниципальных депутатов и 111 муниципальных образований. Барьер по закону у нас установлен предельный, самый жесткий. Для прохождения муниципального фильтра кандидаты должны собрать 10% подписей из 3/4 муниципальных образований. В  68 из 111 муниципальных образований работают от 6 до 10 депутатов. В настоящий момент в приказном порядке районными администрациями  со всех депутатов того или иного муниципального образования собираются подписи в поддержку исполняющего обязанности губернатора и двух технических кандидатов,  кандидатов-спойлеров. Если у нас в шестидясети восьми муниципальных образованиях депутатов от 6 до 10, подписи «выбираются» под чистую — 2:2:2 или 4:2:2, и мы еще тоже собираем подписи за нашего кандидата у смельчаков, которые не боятся отдать подпись за оппозиционного кандидата и таких немало, то решается задача, известная в математике как «Размещение элементов по группам». Совершенно очевидно в такой ситуации, что подписей муниципального фильтра хватает максимум на четырех кандидатов, из них три уже есть, а еще один, оппозиционный, есть в моем лице. Несколько слов о том, какими методами собираются подписи муниципальных депутатов. Бюджетники получают угрозы увольнения. Особенно этого боятся те, кому осталось 2-3 года до пенсии. Бизнесмены — лишатся бизнеса, отдав подпись за неугодного кандидата.

Пенсионеры станут изгоями, останутся без социальной помощи сами, пострадают их дети — бюджетники или бизнесмены (смотри выше).

При этом я подчеркиваю — это не политические деятели, это муниципальные депутаты. Они не готовили себя к героическому подвигу, они не привыкли к психологическому давлению и пытке. Преодоление этого беспредела зависит сейчас от позиции представителей оппозиционных партий. В Санкт-Петербурге около 120 муниципальных депутатов Справедливой России, которые в зависимости от масштаба угроз и психологической травли  на них готовы отдавать свои подписи вопреки давлению  за оппозиционного кандидата. У КПРФ 20-30 голосов. У Яблока и Гражданской платформы вместе около 20 голосов. Вопрос стоит следующий: либо все мы консолидируем усилия, объединяемся и противостоим этому беспределу, либо кто-то начинает соучаствовать в этом беспределе. Власть может придерживаться двух тенденций. Первое — даже блокировка этих 20-30 голосов сейчас для партии власти будет решением вопроса. Второе — деморализация. Деморализовать и лишить надежды всех, кто под таким гнетом и давлением осмеливается отдать подпись за неугодного оппозиционного кандидата. Я часто обвиняла с этой трибуны и Правительство, и Президента и Единую Россию, но хочу сказать, давление на муниципальных депутатов сейчас ни Правительство, ни Администрация Президента, ни даже Единая Россия не оказывают, осуществляется все это местными властями, районными администрациями, которые в своем желании выслужиться катком проходятся  по не только по нашим членам партии, но и по вашим.

Еще раз повторю. Многие из нас прошли битвы и в одномандатных округах, и психологическое давление в Государственной думе, мы закаленные бойцы. Муниципальные депутаты — это люди, которые еще не готовы к этому, они этого не видели. Губернаторские выборы в Петербурге — это тест, это испытание для оппозиции. Впереди выборы 2016 года. Если сейчас оппозиция не проявит солидарность, как мы будем противостоять партиям-спойлерам, как мы будем противостоять техническим кандидатам по одномандатным округам, если мы сейчас не научимся солидарности?
24 апреля 2014

Налог на роскошь

Вчера Государственная Дума рассматривала наш законопроект «О налоге на роскошь». Он был поддержан представителями всех оппозиционных фракций и провален голосами Единой России.

Мы много сейчас говорим об угрозах национальной безопасности. Я считаю, что угрозой национальной безопасности страны и её целостности является вопиющее социальное и региональное неравенство, нищета населения и социально-экономическая отсталость. Концентрация богатства и роскоши в нашей стране у немногих людей достигла астрономического значения. Это на настоящий момент является фактором не только социальной несправедливости, но и экономической неэффективности.

Представляю Вашему вниманию стенограмму своего выступления в Госдуме по законопроекту «О налоге на роскошь». Текст законопроекта: http://www.dmitrieva.org/id344 
 
В нашем законопроекте «О налоге на роскошь» роскошью признаются дорогие объекты недвижимости, стоимостью свыше 30 млн.руб. и дорогие транспортные средства, стоимостью свыше 3 млн.руб. Причем, вводится прогрессивная ставка налога. Так на объекты от 30 до 50 млн.руб. ставка – 0,1%, затем она повышается до 5% на объекты, стоимостью свыше 150 млн.руб.

Принятие этого законопроекта позволит  не вводить налог на недвижимость для всех граждан, для всего населения страны, а ввести его только как налог на роскошь по дорогим объектам недвижимости для сверхбогатых россиян.

Налог на недвижимость, который Правительство обсуждает, и который планируется ввести для всего населения, коснется по меньшей мере 100 миллионов объектов жилой недвижимости: квартиры, дома, дачные участки… А наш законопроект по дорогим объектам недвижимости будет касаться примерно 200-300 тысяч объектов. Таким образом, все вопросы по рыночной оценке объектов недвижимости, по введению кадастра, по противоречиям и оспариваниям рыночной стоимости можно будет отрегулировать на очень узком сегменте, для того, чтобы в дальнейшем решить все сложные моменты с администрированием. Когда мы вносили данный законопроект, наши оппоненты говорили, что очень сложно провести рыночную оценку объектов недвижимости по дорогим, элитным объектам. Значит, оценить 200-300 тысяч элитных объектов сложно, а вводить налог на недвижимость для всего населения, где объектов будет больше 100 миллионов  — это легко?

В обсуждаемом сейчас Правительством варианте налога на недвижимость для населения предлагается ввести ставку 0,1% для всех объектов, стоимостью до 300 млн.руб. Это означает, что вся Рублевка и все хрущевки, однокомнатные квартиры и дачные домики будут облагаться налогом по одинаковой ставке.

По нашему законопроекту, например,  владелец объекта недвижимости стоимостью 100 млн.руб. должен будет заплатить налог 450 тыс.руб. Пенсионерка, которая  живет в однокомнатной квартире, стоимостью 3 млн.руб. от уплаты налога освобождается. В варианте, обсуждаемом Правительством предполагается, что владелец элитной недвижимости, стоимостью 100 млн.руб. будет платить по ставке 0,1% и заплатит 100 тыс.руб. Но зато и бабушка за свою хрущевку заплатит 3 тыс.руб. Для того, чтобы владелец элитной недвижимости не платил 450 тыс.руб., 116 пенсионеров должны будут оплачивать налог за недвижимость со своих пенсий.

При этом, наш законопроект имеет фискальную составляющую. Налог на недвижимость по дорогим объектам и по тем ставкам, которые мы предлагаем, может принести от 200 до 600 млрд.руб. дополнительных доходов в бюджет, и  при этом он социально справедлив, потому что затрагивает только узкий сегмент населения – сверхбогатых людей. Оценки говорят о том, что такими объектами владеет около 1% населения.

Наши оппоненты также заявляют, что 30 млн.руб. – это очень мало, это не дорогая недвижимость. Уважаемые народные избранники! У нас средняя зарплата в стране составляет 30 тыс.руб. А 2/3 населения получают зарплату ниже среднего! Для того, чтобы человек с зарплатой 30 тыс.руб. имел возможность купить недвижимость за 30 млн.руб., он должен в течение 100 лет не пить, не есть, и всю свою зарплату отдавать на строительство дома. Если человек имеет возможность купить дом за 30 млн.руб., то он имеет возможность заплатить налог в 30 тыс.рублей!

Подчеркну, что налог на роскошь, в том или ином виде существует во всех развитых странах Запада, как прогрессивный налог на недвижимость, налог на сверхпотребление.
Сегодня Государственная Дума рассматривает законопроект, соавтором которого я являюсь, который предлагает совершенно очевидную вещь. Поскольку все население страны последние 20 лет сталкивается с лавинообразным ростом тарифов естественных монополий и расходов на ЖКХ, которые обгоняют и официальный уровень инфляции, и темп роста заработной платы и пенсии, мы предлагаем ввести норму о том, что уровень роста тарифов естественных монополий закрепляется в законе о федеральном бюджете и он не может быть выше официально установленного в том же бюджете индекса инфляции.

Этот законопроект неоднократно вносился в Государственную Думу и неоднократно отклонялся. Объяснялось это разными причинами, но давайте, наконец, разберемся, что происходит с тарифами. С 1992 года тарифы на коммунальные услуги в абсолютных цифрах, без учета деноминации выросли в 24 тысячи раз, в то время как официальный индекс инфляции вырос менее чем в тысячу раз. Это означает, что тарифы на коммунальные услуги за последние два десятка лет росли в 24 раза быстрее, чем все остальные цены, в которых, кстати, уже сидят и цены на услуги естественных монополий. Чтобы не удалятся далеко в прошлое, я взяла цифры начиная с 2010 года, как раз с момента, когда и в Думе, и в Правительстве начали активно обсуждать вопрос о необходимости ограничения тарифов. Пока мы этот вопрос обсуждали и спорили, Васька слушал, да ел. Васька, в данном случае, это тарифы естественных монополий. За четыре года прирост тарифов на газ был в среднем в 3 раза больше, чем средний индекс фактической инфляции. А прирост тарифов на ЖКХ и электроэнергию – в два раза выше, чем официальный индекс инфляции.

Насколько обосновано растут тарифы? Кого и что мы оплачиваем по этим завышенным и постоянно растущим тарифам? Посмотрим, как росла численность занятых и заработная плата в естественных монополиях. Газоснабжение: численность занятых выросла по сравнению с советским периодом практически в три раза. При этом добыча газа осталась на уровне конца советского периода. То есть, производительность труда в газовой отрасли снизилась в три раза и составляет 30% от уровня советского периода. Электроэнергетика: численность занятых увеличилась в полтора раза. Нефтедобывающая промышленность, которая влияет на цены на бензин и на тепловую энергию: численность увеличилась в два раза. Заработная плата в газовой промышленности в советское время обгоняла среднюю по стране в 2 раза, а теперь выше, чем средняя по стране, в 5 раз. В электроэнергетике заработная плата обгоняла среднюю на 20%, сейчас на 60%. В нефтяной отрасли зарплата раньше превышала среднюю на 65 %, теперь в три с половиной раза. То есть постоянно растущими тарифами граждане страны оплачивают падающую производительность труда, рост численности занятых за счет управленческого звена и постоянно растущую заработную плату менеджмента естественных монополий. Все население, фактически, платит оброк на паразитизм естественных монополий!
Когда естественные монополии обосновывают рост тарифов, часто говорят об инвестициях в отрасль. Но мы по-прежнему финансируем, во всяком случае, электроэнергетику, из бюджетов, как федерального, так и субъектов федерации. В 2008 году финансирование электроэнергетики из федерального бюджета за счет вложений в уставные фонды составило 35 млрд.руб. В 2009 году – 67 млрд.руб, в 2010 г. – 24 млрд.руб, в 2011 – 31 млрд.руб, и, наконец, в 2012 г. – 99 млрд.руб. В совокупности – 256 млрд.руб, которые опять же оплачивает население страны дважды: в виде тарифов и в виде налогов, которые мы платим в бюджет, а потом передаем Акционерным Обществам, энергетическим, газовым и железнодорожным компаниям в виде вложений в уставный капитал.

Много было рассуждений о причинах, по которым не принимается законопроект об ограничении роста тарифов естественных монополий и тарифов на ЖКХ, и обосновывалось это тем, что в соответствующих профильных отраслевых законах предусматриваются другие механизмы определения тарифа и цен на основе фактических издержек. Но я только что объяснила, какие на самом деле издержки закладываются в тарифы. Если мы не установим этим «издержкам» барьер, то цены будут расти сколь угодно долго, ограничиваясь лишь аппетитами монополистов. Первым шагом для обуздания тарифов должно стать обязательное включение нормы об ограничении при принятии Федерального бюджета на очередной год роста тарифов естественных монополий и ЖКХ официальным уровнем инфляции.
21 января Государственная Дума приняла в первом чтении законопроект о переносе сроков утверждения федеральных целевых программ в 2014г.

Я, безусловно, поддерживаю данный законопроект. Только я убеждена, что откладывать утверждение государственных программ нужно навсегда. Потому что, на самом деле, государственные программы и попытка встроить их в систему рассмотрения, утверждения и составления бюджета – это абсолютно искусственный нарост. Мы и так нашей системе государственного управления, которая работает с низкой эффективностью, постоянно навязываем абсолютно холостые обороты.

Когда мы обсуждали пенсионную реформу, я, для того чтобы показать абсурдность пенсионной формулы, сказала, что и Эйлер, и Пифагор переворачиваются в гробу. Так в данной ситуации в гробу переворачивается уже Норберт Винер – теоретик экономической кибернетики в целом и науки об управлении в частности.

Программно-целевой метод может быть использован только как дополнительный. И на самом деле не более десяти процентов от расходов бюджета реально подпадают под программный характер. Всё остальное – это функциональные расходы.

Причём, когда может быть эффективна госпрограмма? Только тогда, когда она имеет межотраслевой характер, и только тогда, когда она ограничена по времени.

Каким образом может быть программно-целевой федеральная государственная программа развития образования? Мы что, образование во времени ограничиваем? В течение 5 лет мы развиваем образование, а потом не развиваем? Или программа в области пенсионного обеспечения. Мы пенсии выплачиваем до определённого предела, а потом у нас не остаётся пенсионеров? Какую цель мы перед такой программой ставим?

Мы фактически придумываем совершенно схоластические показатели. Мы сотрясаем воздух, потом мы составляем критерии для оценки этого сотрясания воздуха, а потом создаём систему контроля для оценки критериев по сотрясанию воздуха. И вместо того, чтобы заставлять Правительство работать на результат, на решение социальных проблем, на экономический рост, который у нас стремится к нулю, мы их заставляем вырабатывать всю эту макулатуру.

А теперь я вам покажу на примере. В рамках бюджетного комитета Госдумы я контролирую Счётную палату. Счётная палата – эффективно работающий орган, и он эффективно работал до того времени, как мы их не заставили делать свои отчёты по совершенно надуманным критериям целевых программ.

Недавно я  получила очередной отчёт Счетной палаты. Оценка деятельности открытых экономических зон. Счётная палата добросовестно попыталась сделать отчёт уже по оценке новых критериев федеральных целевых программ. Итак, смотрим, критерий один. «Создана достаточная нормативно-правовая база, регламентирующая процесс создания и функционирования открытых экономических зон в Российской Федерации». Это оценка слов, а не критериев эффективности!

Дальше. «Создана достаточная правовая база для обеспечения эффективного управления открытых экономических зон». Следующий критерий. «Развитие открытых экономических зон осуществляется на плановой основе». То есть, вместо того, чтобы нам оценить, как расходуются средства, сколько ушло не туда, где разворовали, насколько вообще эффективно мы вложили эти 98 миллиардов, нам дают эту птичью грамоту. И Счетная палата обязана это делать, потому что такова программа, такие совершенно надуманные схоластические критерии обозначены.

Следующий критерий. «Создана действенная система контроля Минэкономразвития за функционированием открытых экономических зон». Я уже вам практически половину отчёта зачитала Счётной палаты, где к делу — к оценке реальной эффективности расходования бюджетных средств — даже не приступили. Вот таковы критерии и оценка их исполнения по отношению к программе, которая имеет хоть какой-то целевой характер. Можно представить себе, что происходит с теми программами, которые вообще не имеют никакого целевого характера.

Мы придумываем совершенно бесполезное занятие для нашей системы государственного управления. У нас уже редкий министр знает отрасль, которой он управляет. То же самое касается заместителей министра. А мы при этом им ещё навязываем систему, где они даже никогда не будут иметь шанса узнать суть вопросов, которые подведомственны их отрасли, и будут разговаривать и с нами, и друг с другом, и с народом вот такими схоластическими, абсолютно не имеющими никакого содержания терминами и показателями. То есть, финансируется виртуальная экономика виртуальными методами, создаются виртуальные системы контроля. Но люди-то захотят потом иметь не виртуальные услуги, не макулатуру, а конкретное масло, намазанное на конкретный хлеб, иметь конкретный объём производства и конкретные социальные расходы.

Поэтому я полагаю, что нужно беспристрастно ещё раз проанализировать весь ущерб, который будет нанесён эффективности государственного управления совершенно бездарным, не имеющим никакого теоретического и практического обоснования переходом всего бюджета на программно-целевой характер. Это совершенно бесполезная работа, потому что Правительству есть о чём подумать серьёзно: над экономическим ростом, над социальными программами, а не над килограммами и тоннами макулатуры.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире