13:19 , 12 июля 2018

«Я говорю сейчас о своем счастье»

Григорий Петрович Коблов, будучи курсантом, охранял Кремль и отвечал за безопасность Владимира Ильича Ленина. Ему неоднократно приходилось стоять на посту № 27, у квартиры вождя. Он с трепетом вспоминал их беседу. 27 января 1924 года, в день похорон Ленина, Коблов был первым часовым почетного караула на посту у Мавзолея. «Все, что я рассказываю сейчас о Владимире Ильиче Ленине, хранится в моем сердце как самое дорогое, что я видел и слышал», ¬— говорил генерал Коблов.  


Запись воспоминаний Коблова хранится в Государственном архиве Оренбургской области.


Лид+соцсети


Траурные дни января 1924 года навсегда оставили у меня в сердце горький и никогда ни с чем не сравнимый отпечаток глубокой скорби. Кругом, не стесняясь своих слез, плакали люди, переживая тяжелую утрату. В день похорон все улицы и площади Москвы были переполнены народом. Стояли холодные дни и ночи – всюду стояли костры, около которых люди обогревались. 


Для сопровождения гроба с телом Владимира Ильича и несения как у гроба, так и у мавзолея почетной вахты был назначен почетный караул. В этом караул был и я. Когда гроб с телом Владимира Ильича был поднят с помоста и понесли его в мавзолей, то в этот момент в Москве и во всей нашей стране все остановилось и замерло. Только слышен был на Красной площади был слышан бой часов на Спасской башне Кремля и исполнявших партийный гимн интернационал. И все, кто присутствовал в это время на Красной площади и ее окрестностях, пели старую революционную песню, которую любил Ленин, — «Вы жертвой пали в борьбе роковой». Затем прозвучали артиллерийские залпы, отдавая последний салют родному Ильичу. 



Вот так народ Советского Союза и трудящиеся со всего мира провожали в последний путь своего любимого, дорогого, мудрого вождя, учителя и друга – великого Ленина. В 16 часов 27 января 1924 года гроб с телом Владимира Ильича с помоста на Красной площади был перенесен на вечное захоронение в мавзолей. Именно в эти минуты курсант Кашкин, я стояли на помосте у гроба с телом Владимира Ильича. Все, что я рассказываю сейчас о Владимире Ильиче Ленине, хранится в моем сердце как самое дорогое, что я видел и слышал, и что пережито мной в годы моей молодости. Я стоял у мавзолея Владимира Ильича Ленина в почетном карауле первым часовым. 


<…>  


Когда разводящий поставил меня на этот пост, кажется, моему волнению вовсе не было границ. Вдруг Владимир Ильич спросит меня о чем-нибудь, а я не смогу ему ответить. Волновался я еще и потому, что хотел как можно лучше выполнить свои обязанности на этом важном и особо ответственном посту и оправдать доверие, которое было оказано мне нашей родной коммунистической партией. 



Я стоял и ждал с минуты на минуту появления Ленина. И вот он. Открывается дверь, и из квартиры выходит Владимир Ильич Ленин. «Здравствуйте, товарищ часовой!», — сказал он мне. «Здравствуйте, товарищ Председатель Совета Народных Комиссаров!», — сказал я. А сам замер на посту, словно окаменел. Я даже забыл, что мне надо подать соответствующие сигналы о выходе Ленина из квартиры. О том, что он направляется в рабочий кабинет. Видя мое окаменение, он спросил меня: «Вы, товарищ часовой, очевидно первый раз стоите на этом посту?». – «Да, первый раз, товарищ Председатель Совета Народных Комиссаров», — по-военному ответил я. Потом Владимир Ильич стал меня спрашивать, коммунист ли я или беспартийный». Я сказал, да, коммунист с 1920 года.  — А откуда вы прибыли?  — Из Оренбурга.  — А вы участвовали в Гражданской войне?  — Участвовал.  — А откуда вы родом?  — Уроженец Саратовской губернии.  — Значит, вы из Заволжья. Знаете, что сейчас там большой голод? Кто же у вас там живет? Если есть, кто, имеете ли вы с ним письменную связь? Что они вам пишут?  — Да, Владимир Ильич, я из Заволжья и знаю, что там сейчас большой голод. Там живут отец и мать, братья, сестры. Недавно получил письмо из дома, где они пишут, что хлеба там нет, люди едят траву. Люди голодают, от голода некоторые умирают. Моя мать лежит больная, просит, чтобы я приехал и повидался с ней. Владимир Ильич все пристальнее смотрел на меня и очень внимательно слушал, затем сказал:  — Да, они вам правильно пишут. 


Только много позже я понял, почему я стал объектом внимания Владимира Ильича. Страшный голод, охвативший все Поволжье, волновал Ленина. Ему хотелось больше, точнее, из первых рук узнать о размерах бедствия, постигшего 34 губернии. 


 — Советское правительство принимает самые энергичные меры, чтобы обеспечить народ этого района необходимым продовольствием. И в самое ближайшее время оно это сделает. А что касается просьбы вашей матери, то рекомендую обратиться к своим командирам об отпуске, и вас пустят. А повидаться с больной матерью надо обязательно. Затем Владимир Ильич поинтересовался, тепло ли у нас в казарме. Я ответил, что в среднем у нас в казарме 8-10 градусов и мы буквально замерзаем.  — Да, это ненормально. А как вы питаетесь?  — Нам в сутки положено: хлеба 400 граммов, из них 200 граммов мы отчисляем в пользу детей и голодающих.  — Это вы делаете хорошее дело!  — А 200 граммов нам выдают к обеду.  — Это голодновато. Надо потерпеть и пережить это. Этим вопросом наше правительство так же занимается и в самом ближайшем времени для курсантов будут созданы более нормальные условия как с отоплением, так и с питанием. А как у вас обстоит дело с дисциплиной, службой и учебой?  — Дисциплина и служба у нас на самом высоком уровне. Мы хотим учиться и стараемся, но нам трудно, так как основная часть курсантов малограмотна, с образованием от 1 до 3 классов. А чтобы хорошо усвоить программу, наше командование организовало для нас вечерние курсы повышения общей грамотности, где мы занимаемся по 4 часа ежедневно.  — Совершенно правильно, что вы посещаете общеобразовательные курсы. Командир нашей рабоче-крестьянской Красной армии должен быть грамотным во всех отношениях.  


Уходя и как бы торопясь, Владимир Ильич пожелал всем нам, курсантам, не только окончить эту школу, но в дальнейшем окончить военные академии. От себя и своих товарищей я сердечно поблагодарил Владимира Ильича и тут же заверил, что его добрые пожелания нами, курсантами, будут выполнены с честью. В дальнейшем мне приходилось стоять на посту номер 27 неоднократно и видеть Ленина. 


Обычно Владимир Ильич допоздна, а иногда и до утра работал в своем кабинете. Идя из рабочего кабинета и подходя к квартире, он всегда здоровался с часовым, заем аккуратно доставал пропуск из кармана, улыбаясь, предъявлял его часовому и тут же что-нибудь спрашивал, либо говорил ему несколько ободряющих слов. Короткая задушевная беседа с Лениным, о которой я вспоминаю сейчас, на всю жизнь осталась в моем сердце. Я почувствовал, что Владимир Ильич Ленин не только вождь для трудящихся, он близкий товарищ и друг каждого трудового человека. 


С тех пор я испытываю крепкую и безграничную любовь к Владимиру Ильичу Ленину. Это первая памятная встреча на посту номер 27, его короткая беседа со мной и минуты встреч на этом же посту в дальнейшем, а также мое участие с Владимиром Ильичом на субботнике мне очень дороги. Это были самые лучший и радостные моменты в моей жизни и остаются и теперь светлейшими страницами памяти. И сколько раз, будучи на фронте с врагами в Великой Отечественной Войне, и в самые тяжелые минуты жизни, вспоминалось мне доброе отеческое, по-настоящему родное лицо дорогого и любимого Владимира Ильича. Его улыбка, его несколько торопливая манера говорить, его пытливые, острые, с каким-то огоньком и блеском глаза. Да, я говорю сейчас о своем счастье. Я видел, я помню живой облик по-настоящему великого человека, идеями которого озарен наш путь в борьбе за коммунизм. 


Оригинал 


Читайте также: 


«Наряду с молодежью за партами сидели и убеленные сединами студенты» 


Дорога в небо 


«Ну, надо сказать, полет это был небольшой»


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире