diletant_ru

Diletant.media

23 октября 2017

F
23 октября 2017

Форточка в Европу

Немецкая слобода в Москве была настоящей маленькой Европой посреди российской столицы. Иностранцы не изменяли своим традициям, строили дома наподобие тех, что видели дома, разговаривали на своих языках и женились лишь на таких же «немцах». Русские обходили их стороной, а вот Петр I всю свою молодость прокутил в Кукуе, где нашел друзей, завел роман и полюбил Европу всей душой. 

Заморские гости 

Первая немецкая слобода появилась в Москве еще в конце XVI века. Жители Государства Российского называли немцами не только выходцев из Германии, но и вообще всех иностранцев. Те, якобы, были немы, поскольку не знали русского языка. Приглашать иноземцев на поселение в столицу начал Василий III. Он отвел заморским гостям слободу Наливка между Полянкой и Якиманкой. Просуществовала та слобода недолго – в 1571 ее сожгли войска Девлета Гирея. 

 
Фото 3

Карта немецкой слободы 

Изгнание из Кукуя  

Иван IV после Ливонской войны доставил в столицу много плененных иностранцев. Для поселения им предоставили место в устье Яузы. Москвичи прозвали слободу Кукуем – по одной из версий, по названию протекавшего там ручья. Другая версия гласит, что немцы, удивляясь происходящему на улицах, говорили друг другу: «Kucken Sie!», что означает «Посмотрите!». У иностранцев было много привилегий: они могли заниматься своими ремеслами, «курить» вино и исповедовать свою религию. Вскоре русские стали жаловаться царю, что немцы их спаивают и занимаются ростовщичеством. Пришлось Грозному слободу разгромить, а сами иностранцы, как писал в заметках французский путешественник Маржерет, были «зимой изгнаны нагими, в чем мать родила». 

Маленькая Европа 

На том же месте немецкая слобода возродилась лишь в середине XVII века. Царским указом не православным иностранцам было приказано переселиться к Яузе. Немцы устроились как дома – они построили целый маленький городок с прямыми чистыми улицами, аккуратными деревянными домами и садами. Были у них и собственные церкви: две лютеранские, реформатская и католическая. Чешский путешественник Тарнер писал: «они сохранили… порядок на образец германских городов при сооружении и умножении домов, которые строили красиво и расчетливо». В слободе в основном жили офицеры и военные специалисты, которых приглашал для работы царь Алексей Михайлович. Также было много купцов, аптекарей и врачей. Москва с охотой принимала мастеров из Германии, Голландии, Англии, Дании, Швеции и других европейских стран.

Фото 4

Императорские кутежи  

Немецкая слобода особенно полюбилась будущему императору Петру I. Кукуй стал для него маленькой Европой, с которой ему еще предстояло по-настоящему познакомиться во время Великого посольства. В российском обществе женщины все еще имели намного меньше прав, чем мужчины, и не могли присутствовать в мужском обществе. В немецкой слободе женщины запросто участвовали в балах и кутежах наравне с мужчинами. В Кукуе Петр позабыл условности, щеголял в «немецких» платьях, танцевал «немецкие» танцы и устраивал шумные пирушки. 

Первая любовь Петра I 

Именно в Кукуе Петр завел свой первый большой роман с дочерью немецкого ювелира Анной Монс. Она оставалась фавориткой царя вплоть до 1704 года. В слободе ее прозвали «кукуйской царицей». Петр щедро одаривал Монс, назначил ее матери ежегодный пансион и пожаловал Дудинскую волость в качестве вотчины. Ради немки император даже сослал свою жену Евдокию в монастырь и уже всерьез подумывал жениться на Монс. Но в ее многочисленных письмах за десять с небольшим лет так и не появилось ни слова о любви. Петр с большим сожалением оставил любовницу.

Фото 5 

Дружба с Лефортом и Гордоном 

В Кукуе будущий император нашел не только любовь, но и друзей. Именно в немецкой слободе он познакомился со швейцарцем Францем Лефортом и шотландцем Патриком Гордоном. Они имели огромное влияние на Петра и были его соратниками в проведении многочисленных реформ. Лефорт был веселым и энергичным, запросто придумывал новые развлечения. Именно Лефорт, с его изысканными манерами, научил Петра общаться с дамами и познакомил его с Анной Монс. Он же подал царевичу идею отправиться в Европу, чтобы изучить науки и привлечь иностранных специалистов в Россию. Гордон был строгий католик и семьянин. Именно шотландский офицер стал советником будущего императора по военным вопросам. 

К началу XVIII века немецкая слобода потеряла свою автономию. Кукуй постепенно стал застраиваться дворцами аристократов. Во время войны с Наполеоном слобода почти полностью выгорела. После этого ее заселили купцы и мещане. Часть территорий бывшей немецкой слободы получили название Лефортово. В памяти горожан Кукуй остался лишь благодаря Немецкой улице, которую ныне переименовали в Бауманскую. 

Оригинал 

Читайте также: 

Петровские ассамблеи: как обязанность веселиться становится традицией 

Неугомонные стрельцы: бунтарская элита армии 

Бедные родственники

Португалец Фернан Магеллан уже не первое столетие пользуется славой человека, совершившего первое в истории кругосветное путешествие. Тут нужно учитывать два фактора. Во-первых, Магеллан огибать Земной шар не планировал, во-вторых, он его и не обогнул. Больше того, останься Магеллан жив, и его путешествие имело бы совершенно иной маршрут. Объясняем парадокс Магеллана.

Что должно было бы быть

VFL.RU - ваш фотохостинг

Повторимся еще раз, Магеллан Землю не огибал. Он об это даже не думал. Кругосветка получилась вынужденной, решение принимал другой человек, и, наверное, именно  его мы должны были бы помнить лучше, чем помним Магеллана. Звали его Хуан Себастьян Элькано. Этот испанский мореплаватель возглавил экспедицию после того, как погиб Магеллан. И именно он принял то решение, которое, в итоге, привело к тому, что каракка «Виктория» совершила кругосветное плаванье. Этим, как ни странно, Элькано увековечил не себя, а Магеллана. Все лавры, однако, достались Магеллану. Потому что сама экспедиция была задумана им, а Элькано не  оказался бы перед сложным выбором, если бы уже погибший командир эскадры не  привел его в Азию. Тем не менее, технически Магеллан никакого отношения к  путешествию вокруг света не имел. Больше того, если бы его изначальный план осуществился, то это было бы самое обыкновенное плаванье из Европы в Азию и  обратно.

Могло ли быть иначе?

Повторимся еще раз, Магеллан Землю не огибал. Он об это даже не думал. Кругосветка получилась вынужденной, решение принимал другой человек, и, наверное, именно его мы должны были бы помнить лучше, чем помним Магеллана. Звали его Хуан Себастьян Элькано. Этот испанский мореплаватель возглавил экспедицию после того, как погиб Магеллан. И именно он принял то решение, которое, в итоге, привело к тому, что каракка «Виктория» совершила кругосветное плаванье. Этим, как ни странно, Элькано увековечил не себя, а Магеллана. Все лавры, однако, достались Магеллану. Потому что сама экспедиция была задумана им, а Элькано не оказался бы перед сложным выбором, если бы уже погибший командир эскадры не привел его в Азию. Тем не менее, технически Магеллан никакого отношения к путешествию вокруг света не имел. Больше того, если бы его изначальный план осуществился, то это было бы самое обыкновенное плаванье из Европы в Азию и обратно. 

 Могло ли быть иначе?

VFL.RU - ваш фотохостинг 

Конечно. То самое решение, о котором пойдет речь, Элькано принял на Молуккских островах. В тот момент он и его уцелевшие спутники находились в крайне трудном положении. Неудачное вмешательство в войну на Филиппинах, которое привело к гибели Магеллана и еще нескольких десятков человек, по сути, обескровило экспедицию. И  дело было даже не в той злополучной стычке, в которой погиб сам глава всего этого предприятия, а в событиях, которые произошли потом. Правитель Себу (одного из филиппинских островов) пригласил европейцев на ужин, который оказался западней. В жуткой резне, устроенной туземцами, погибли почти все офицеры трех добравшихся до Филиппин кораблей: «Виктории», «Тринидада» и  «Консепьсона». Среди жертв оказались Жуан Серран и Дуарте Барбоза – опытные мореплаватели, которые возглавили экспедицию после гибели Магеллана. Элькано же, судя по всему, в тот момент вообще находился на птичьих правах. Несколько ранее, когда экспедиция еще только пересекала Атлантику, он поучаствовал в  бунте против Магеллана, но позже был прощен. После резни на Себу он остался чуть ли не единственным участником экспедиции, имевшим хоть какой-то опыт командования судном. В распоряжении Элькано оказалось три корабля и примерно шестьдесят человек (по другим данным восемьдесят). Сколько бы их ни было 60 или 80, а для трех больших кораблей маловато. Не говоря уже о том, что те сильно обветшали, а Элькано, судя по всему, не знал, как нужно проводить кренгование. «Консепсьон» пришлось бросить. Молуккских островов, которые и были целью путешествия, достигли лишь «Виктория» и «Тринидад». Здесь участники экспедиции сделали то, ради чего и вытерпели все те страдания, что выпали на их долю с  того момента, как они покинули Европу. Они закупили пряности, набив ими трюмы двух своих кораблей. Теперь с этим грузом нужно было вернуться назад. Ситуация осложнялась тем, что власти Португалии объявили Магеллана дезертиром и врагом короны. Все корабли его экспедиции подлежали аресту с конфискацией груза. А  между тем Элькано с «Викторией» и «Тринидадом» находился в португальских владениях. Точнее на территории, которая отошла к этой стране по договору с Испанией. Чтобы увеличить шансы на успешное возвращение, Элькано принял решение разделить корабли. «Тринидад» пошел в Европу обратным путем, «Виктория» — через Африку. Решение оказалось удачным. «Тринидад» все-таки был перехвачен португальцами, а  большинство членов его команды умерли в плену. А вот «Виктория», а с ней 18 выживших человек команды, доскреблась-таки до Испании. Ей при этом предстояло трижды уходить от погони. При любом ином исходе экспедиция так и не была бы  завершена.

Если бы Магеллан выжил.

VFL.RU - ваш фотохостинг

Магеллан задумывал коммерческую экспедицию. Именно обещаниями больших барышей он и убедил, в конце концов, испанскую корону проспонсировать его предприятие. Идея его сводилась к следующему: добраться до Молуккских островов, именуемых также Островами Пряностей, закупить там пряности и вернуться с ними в Европу. Продать груз в Испании можно было за баснословные деньги. Хватило бы не только на  покрытие всех расходов, но и на безбедную жизнь всем участникам. В первую очередь, конечно, тем, кто дал денег, но даже простые матросы не остались бы  голодными. Предприятие сулило колоссальную прибыль, что и было доказано Элькано по возвращении. Продажа груза из трюма одной только «Виктории» полностью покрыла все траты на снаряжение экспедиции из пяти кораблей и буквально озолотила вернувшихся мореплавателей. Тем не менее, Магеллан испытал серьезные трудности с поиском спонсоров. Путешествие, конечно, сулило выгоду, но запросто могло обернуться провалом. Во-первых, Магеллан, хоть и знал о существовании Молуккских островов, но сам на них никогда не был. Во-вторых, никто не мог с  уверенностью сказать, что существует путь из Атлантики в Тихий океан. Сам океан уже был известен европейцам, благодаря конкистадору Нуньесу Бальбоа, который пересек Панаму и вышел на его берег, однако ни одно судно еще не входило в его воды. Европейцы активно искали морской путь в новый океан из Атлантики, но  поиски эти к 1519-м году (началу экспедиции Магеллана) так и не дали результатов. В-третьих, никто, включая самого Магеллана, даже приблизительно не  представлял себе размеров Тихого океана. Он оказался сильно больше всех представлений о нем, что убедительно доказывают дневники Антонио Пигафетты – летописца экспедиции Магеллана. Из его записей следует, что с расчетом времени, заложенного на переход от Америки к Молуккским островам, мореплаватель ошибся в  два-три раза. Все эти обстоятельства ставили под сомнение возможный успех предприятия. Магеллан, в конце концов, убедил испанское правительство геополитическим доводом. Все неосвоенные колониальные Земли были поделены между Испанией и Португалией по Тордесильясскому договору еще в начале XVI-го века. Меридиан 49’32’56 западной долготы (он же папский меридиан) стал границей. Все, что лежало к западу от  него, отходило Испании, к востоку – Португалии. Магеллан обещал привезти доказательства того, что Молуккские острова лежат на испанской стороне, грубо говоря – находятся ближе к Америке, а не к Индии.

Так или иначе вся суть путешествия сводилась к тому, чтобы достичь Молуккских островов, закупить ценного груза и вернуться в Европу как можно скорее. Никакого резона идти назад через Индийский океан, Африку и Атлантику не было. Магеллан планировал вернуться тем же путем, каким и пришел – через Тихий океан и Америку. Так что если бы он не погиб на Филиппинах и сам завершил бы свое дело, то никакого кругосветного путешествия не состоялось бы. По тем временам оно было и не нужен. Куда главнее было само возвращение. Но вот по прошествии нескольких веков —  факт совершения кругосветного плаванья приобрел очень большое значение. Потому что одно дело – первый случай путешествия вокруг Земли, а другой – обыкновенная коммерческая экспедиция до  Молуккских островов и обратно.

Если бы «Тринидад» вернулся, а  «Виктория» нет.

VFL.RU - ваш фотохостинг

Случай аналогичный предыдущему. «Тринидад» возвращался через Америку, как было задумано Магелланом. Элькано на «Виктории» шел через Индийских океан, кишащий португальскими кораблями. Удивительно, что «Виктория» вернулась, а «Тринидад» был захвачен. Случись оно наоборот, и кругосветное путешествие не состоялось бы. Ибо совершить его могла лишь «Виктория». Даже если бы выживший Магеллан вернулся бы в Европу по уже пройденному пути, а кругосветное плавание не  состоялось бы, его экспедиция все равно оказала бы большое влияние на судьбы человечества. Большое на тот момент. Потому что, удивительным образом, Элькано и Магеллану удалось доказать, что Молуккские острова находятся в испанских владениях. Португальской короне пришлось с этим смириться. Чуть позднее она выкупила Молуккские острова у Испании за 350 тысяч золотых дукатов. Главным же итогом путешествия Магеллана и Элькано стало заключение нового договора между Испанией и Португалией. Стороны поняли, что им нужен еще один разделительный меридиан. В  1529-м году было подписано сарагосское соглашение, по итогам которого в  восточном полушарии появилась своя демаркационная линия. Пролегала она в 300 лигах восточнее Молуккских островов. Все это имело огромное значение в XVI-м веке, но не в наши дни. Иными словами, Магеллан стал бы очень важной фигурой для своего времени, но не для истории в  целом. Сейчас его имя было бы известно лишь специалистам по Эпохе Географических открытий и стояло бы в одном ряду с Уильямом Дампиром, Петером Стейвесантом или Мартином Фробишером.

А  вот лавры командира первой в истории экспедиции, участники которой обогнули земной шар, достались бы Фрэнсису Дрейку. Впрочем, тут бы мог вмешаться еще баск Андрес Урданета, открывший безопасный путь и Мексики на Филиппины, но его путешествие на было цельным и проходило с большими перерывами. Кругосветка образовалась по принципу челночного бега. Урданета сначала отправился из Европы в Америку, потому, прожив там какое-то время, совершил экспедицию на Филиппины, оттуда вернулся в Новую Испанию через Индийский океан, а под конец жизни прибыл в Мадрид. Он стал, таким образом, человеком, который обогнул землю, но его путешествия не были единой экспедицией. А вот Фрэнсис Дрейк полноценно сходил из Англии в Америку с возвращением через Индию и Африку. Делал он это в конце XVI-го века исключительно с военными целями. Однако, если бы Магеллан выжил, первым настоящим кругосветчиком был бы не он, а  Дрейк.


Оригинал

Смотрите также:

ЛТ: Кто ты из постоянных гостей «Эха Москвы»?

ЕГЭ: Остап Бендер

Реновация по-французски — Османизация Парижа

Цена Победы. Сталин в первые дни войны 

То, что Томас Бекет, став архиепископом, резко изменил свой образ жизни, удивило английского короля Генриха II. А то, что, приняв сан, бывший канцлер стал бороться за ограничение королевской власти, Генриха разъярило. И он вслух помечтал, чтобы кто-нибудь остановил «мятежного попа».

В отечественной историографии принято указывать, что Томас Бекет (или, как еще его называли в России, Фома Бекет) был простолюдином. Это не совсем так. Его отец родился в семье рыцаря, то есть был дворянином, но  двинулся не по военной линии, а по коммерческой. Он развернул торговлю тканями, скупал недвижимость в Лондоне и жил на доходы от сдачи её в аренду. Он  постарался дать сыну хорошее образование. После грамматической школы в Лондоне юный Томас отправился в Париж. Однако фундаментальных знаний в Сорбонне он  получить не успел – отцовские дела пошли хуже, и юноше пришлось вернуться в  Англию, где он стал подрабатывать писцом.

Сменив несколько мест работы, он оказался в доме главы католической церкви в Англии архиепископа Кентерберийского Теобальда. Тот приметил смышленого юнца и стал давать ему ответственные поручения. Выполняя одно из них, Томас посетил Ватикан. В Италии он задержался на несколько лет и  прослушал курсы канонического права и риторики в Болонском университете. Полученных знаний хватило, чтобы Теобальд в 1154 году назначил 35-летнего Бекета архидьяконом в Кентербери. Эта должность не требовала от Бекета пострига в  монахи, но сразу придала ему большой вес в церковных кругах Англии. Примерно тогда же Томас Бекет познакомился с двадцатилетним Генрихом Плантагенетом, претендентом на королевский трон.

Кентерберийский собор

В Англии тогда заканчивалась гражданская война. Мать Генриха Матильда более полутора десятилетий с помощью оружия доказывала свои права на  престол деда Вильгельма Завоевателя. Правивший страной её двоюродный брат Стефан Блуаский в конце концов согласился признать наследником племянника Генриха. В октябре 1154 года новым королем Англии стал Генрих II Плантагенет. Юный монарх деятельно взялся за наведение порядка в стране, разделенной и  разоренной гражданской войной. В ослабленном государстве усилившиеся бароны понастроили замков, таивших за мощными стенами угрозу сопротивления процессу централизации. Некоторые местные феодалы даже стали чеканить собственную монету. С таким сепаратизмом Генрих развернул яростную борьбу. Ему требовались союзники, и архиепископ Теобальд представил ему своего помощника. В январе 1155 года король назначил Томаса Бекета канцлером.

Эта должность тогда не была особо значимой – под началом Бекета оказались всего два писца, которые регистрировали королевскую почту, однако резко возросший объем делопроизводства, оживленная переписка двора с  провинциями, городами и монастырями сделали королевскую канцелярию сосредоточием государственной власти. Через несколько недель под началом Бекета были уже 52 писца – фантастическая цифра для малограмотной Англии XII века, а  сам канцлер превратился в одну из ключевых фигур при дворе.

Генрих II Плантагенет

С королем у Бекета завязались не только деловые, но и дружеские отношения. Монарх поручил Томасу воспитание своего маленького сына Генриха Молодого. Канцлер оказался хорошим и внимательным педагогом. Английские хроники сохранили слова наследника, что Бекет выказывал ему больше отеческой любви за один день, чем родной отец за всю жизнь. Скоро воспитанников у  канцлера прибавилось. По поручению короля в 1158 году он съездил в Париж, где сосватал для трехлетнего принца только что родившуюся невесту – дочь Людовика VII Маргариту. В 1160 году двухлетнюю суженную с почестями доставили в Лондон, и она тоже быстро попала под обаяние долговязого (180 см) воспитателя. Привязанность к Бекету сохранилась у Генриха Молодого и Маргариты на всю жизнь.

Канцлер был незаменимым помощником короля, неутомимым в  делах и способным выполнить любое его поручение. В 1159 году Генрих неожиданно поручил Бекету командование войсками, воевавшими во Франции за Тулузу, и  руководитель его канцелярии, неожиданно для всех прекрасно справился и с этим поручением – Тулуза пала. Когда разгорелся конфликт между королем и недавним благодетелем Бекета архиепископом Теобальдом, канцлер однозначно поддержал монарха и добился взимания налогов с церковных земель, чему яростно сопротивлялся архиепископ.

Бекет вёл роскошный образ жизни. Он держал открытый стол в  своем доме в Лондоне, за которым ежедневно обедали несколько десятков заискивающих вельмож. Одевался канцлер у лучших лондонских портных, и иногда его роскошные одежды резко контрастировали с одеянием короля, которому всегда было наплевать на свой внешний вид. Собственных земель у Бекета не имелось, и  немаленький доход он явно извлекал из своей должности. Но Генриха это не  смущало. Главным для него было то, что дело делалось, а коррупция в XII веке считалась вполне естественным способом обогащения.

Канцлер Бекет

В 1161 году умер Теобальд, и Генрих решил сделать главой английской католической церкви своего канцлера. Это вызвало яростное сопротивление британского духовенства – все понимали, что Бекет станет жестким проводником королевской воли, направленной на сокращение церковных привилегий и  перераспределение доходов монастырей в пользу казны. Тем не менее под давлением короля 23 мая 1162 года собрание английских епископов избрало Томаса Бекета архиепископом Кентерберийским. 3 июня он принял постриг и стал главным представителем бога в Англии. Король торжествовал – теперь они с Бекетом быстро прижмут всех этих богатых попов к ногтю.

Но что-то пошло не так. Уже через пару недель в комнату 7-летнего Генриха Молодого, который, пока отец воевал во Франции, формально управлял страной, вошел босой Бекет, одетый в простую рясу, и со словами, что новый сан не позволяет ему исполнять обязанности канцлера, отдал мальчику государственную печать. По Лондону поползли странные слухи: Бекет страшно переменился, питается только черствым хлебом, носит под грубой рясой власяницу, выкинул из дома всю мебель и спит на простой скамье, ежедневно приглашает к  столу по 30 нищих, собственноручно моет им ноги и раздает милостыню. Слухи подкреплялись фактами. Вместо лишения монастырей привилегий, опытный крючкотвор Бекет приказал пересмотреть все судебные дела за последние сто лет, связанные с  отъемом монастырских земель. Неожиданно для себя церковь стала еще богаче, чем прежде.

Генрих срочно вернулся в Англию. Попытка примирения не  удалась – новый архиепископ считал себя равным монарху. Конфликт усиливался: короля поддерживала знать, а Бекета – народ, для которого церковь и бог были единственными защитниками от государственной машины угнетения. Отстаивавший церковную независимость архиепископ вдруг стал народным святым – слухи о его чудесах стали распространяться еще при его жизни.

Архиепископ Бекет

Окончательный разрыв произошел в 1164 году, когда король потребовал от духовенства принять Кларендонские конституции, резко ограничивавшие церковные вольности. Многие епископы подписали сужавший их права документ, а Бекет не только отказался это сделать, но и заручился поддержкой папы римского Александра III, что сводило на нет всю королевскую затею. Взбешенный Генрих объявил бывшего друга изменником и потребовал от верных ему епископов приговорить упрямца к смертной казни. Те колебались. Не дожидаясь их  вердикта, опальный архиепископ покинул Англию.

В эмиграции он провел шесть лет. За это время Генрих продавил-таки Кларендонские конституции. Бекет убеждал Папу пригрозить английскому королю анафемой, но тот отказывался: Александр III в это время воевал с Фридрихом Барбароссой и терять возможного британского союзника не  хотел. Но в 1170 году Генрих перегнул палку – по его приказу в Йорке Генриха Молодого короновали как соправителя отца, причем обряд провели епископы Йоркский, Лондонский и Солсберский. Это было уже чересчур – по традиции и  законам, такую церемонию мог провести только архиепископ Кентерберийский. Папа поставил под сомнение законность коронации. 22 июля 1170 года Генрих II и Томас Бекет встретились в Нормандии. Свидетелям казалось, что произошло примирение: архиепископ-изгнанник преклонил перед королём колени, а тот, прощаясь, лично поддерживал стремя Бекета. Бывшие друзья-враги договорились, что архиепископ заново коронует Генриха Молодого, а король накажет епископов, поносивших Бекета. Казалось, что конфликт улажен.

Еще до возвращения на родину Бекет направил в Англию своих гонцов, которые публично, во время церковной службы, вручили трём прелатам, участникам незаконной коронации, архиепископские письма об отлучении их от церкви. Все формальности были соблюдены. Анафема произошла при свидетелях и в стенах церкви. Отлученные епископы были в шоке.

Сведения о прибытии самого Бекета в Англию разнятся. По  одним источникам, ликующая толпа несла на руках лодку с сидящим в ней народным заступником до Кентербери, по другим – Бекет высадился на берег тайно, опасаясь врагов, не желавших его возвращения. Добравшись до Кентербери, Бекет объявил еще несколько анафем, адресованных его противникам. В декабре он отправился в  Лондон, чтобы короновать Генриха Молодого. Архиепископа сопровождала огромная толпа, состоявшая не только из крестьян и монахов, но и отряда вооруженных рыцарей. Это вызвало подозрение у лондонских чиновников, и они не пустили Бекета в столицу, хотя Генрих Молодой очень хотел увидеться со своим воспитателем.

В Нормандию к королю неслись панические донесения от  отлученных Бекетом епископов и дворян. Неудавшийся визит в Лондон был раздут чуть ли не до народного восстания. Прочитав эти доносы, Генрих II воскликнул за  обедом: «Неужели никто не избавит меня от этого мятежного попа?». По другой версии, вопль короля был еще более театрален: «Каких же ничтожных трусов и  предателей я кормил и призрел в моём доме, что они позволяют подлому попу оскорблять их господина?» Позже король уверял, что он всего лишь вслух пожаловался богу на судьбу. Как бы то ни было, нашлись люди, которые восприняли эту жалобу как приказ.

Четверо рыцарей Реджинальд Фитц-Урс, Хьюг де Моревиль, Уильям де Траси и Ричард ле Бретон срочно отправились в Англию. Пока они достигли Кентербери, Бекет успел прочитать рождественскую проповедь на тему «Смерть епископа Альфреда от рук датчан». В конце он пророчески заметил: «И скоро будет еще одна смерть». После этого он предал анафеме маршала Кента Реджинальда де Брока, прославившегося притеснением крестьян и захватом монастырских земель.

Убийство Томаса Бекета

29 декабря четыре рыцаря, оставившие во дворе мечи и шлемы, ворвались в покои архиепископа. Они предъявили Бекету список его «преступлений»: от неповиновения королю до подстрекательства к бунту, и  потребовали покинуть пределы Англии. Бекет гордо отказался, заявив, что действовал с ведома Папы и Генриха. Взбешенные рыцари бросились за оружием, а  архиепископ, несмотря на уговоры священников спрятаться, отправился в собор служить вечерню.

Слухи о незваных и опасных визитерах просочились в город, и  толпы бросились к стенам собора. Во двор народ не пускали солдаты отлученного маршала де Брока. Однако справиться с людской массой им не удалось, и сотни людей, вбежавших в собор, стали свидетелями убийства у алтаря. Первый удар принял на себя монах из Кембриджа Эдвард Гримм, позже оставивший воспоминания об этом преступлении. Томас Бекет получил четыре удара мечами. Два первых он  принял стоя, после третьего упал со словами: «Я принимаю смерть во имя Господа и отдаю свою душу на суд Божией Церкви». Четвертый удар меча раскроил архиепископу голову. Рыцари бежали из храма сквозь пораженную святотатством толпу.

Узнавший об убийстве король тут же заявил, что его неверно поняли, и он вовсе не мечтал о смерти своего друга архиепископа. Однако убийцы не понесли сурового наказания – их для покаяния и искуплениях греха отправили сражаться за Святую землю. Один из них не подчинился приказу и сбежал в  Ирландию, следы другого затерялись по дороге в Италии, а двое оставшихся, повоевав на Ближнем Востоке, благополучно вернулись домой.

Генрих Молодой

На утро после убийства один из кентерберийских монахов сообщил, что во сне к нему явился живой и невредимый Бекет. Во время заупокойной службы калека, которую знал весь город, вдруг отбросила костыли и  закричала, что исцелилась. Слухи об этих чудесах распространялись одновременно с известиями о смерти архиепископа. Культ народного святого возник уже в первые недели после смерти Бекета, в Кентербери к могиле архиепископа потекли паломники. Власти пытались бороться с несанкционированным культом. В Лондоне огласили указ, запрещавший священникам под страхом порки упоминать в проповедях имя «изменника Бекета». Не помогло. Соправитель Англии Генрих Молодой во  всеуслышание сказал, что не простит отцу смерти своего воспитателя. Молитвы убиенному архиепископу возносили уже во всех концах католической Европы. 21 февраля 1173 года папа Александр III официально причислил Томаса Бекета к лику святых.

12 июля 1174 года в Кентербери приехал Генрих II. Дела у  него теперь шли неважно – против короля подняли бунт его сыновья. Не доезжая до  города, монарх спешился, переоделся во власяницу и босиком пошел к собору. Стоя на коленях, он облобызал камни, на которых убили Бекета, и публично покаялся в  том, что его неосторожные слова стали причиной смерти друга. В соборе Генрих молился сутки, а затем, выйдя на двор, приказал, чтобы каждый из его свиты нанес ему пять ударов хлыстом, а каждый монах – три. После сотен ударов, королевская спина покрылась кровью.

Томас Бекет стал одним из самых почитаемых в Англии и всей Европе святых, но злоключения его на этом не кончились. Новую борьбу с мёртвым архиепископом развязал в реформаторском XVI веке Генрих VIII. По его приказу был устроен суд по обвинению давно убитого Бекета в государственной измене и  незаконном присвоении звания святого. После вынесения приговора все ценности из  крипты Кентерберийского собора были конфискованы, изображения экс-святого уничтожены по всей Англии, упоминания о нём изъяты из церковных книг, а его мощи сожжены. Однако любовь англичан к своему святому заступнику не поддалась указаниям сверху. Культ Бекета сохранялся сперва в тайне, а вскоре был опять узаконен. Спустя несколько десятилетий святой Томас Бекет наравне со святым Павлом был признан покровителем Лондона, и его изображение появилось на  городской печати.

Автор: Дмитрий Карасюк

Оригинал

Читайте также: 

Личностный тест. Кто ты из персонажей британской литературы?

7 сталинских шуток

Операция «Coldfeet»: разведка в Арктике


Сражение при Кунаксе стало кульминацией восстания персидского царевича Кира против своего брата Артаксеркса. В 401 году до н. э. на берегу Ефрата, к северу от Вавилона встретились войска претендента на  престол и законного царя. В армии Кира был настоящий козырь: будучи сатрапом богатой Лидии, он нанял целый корпус греческих наемников-гоплитов, стянувшихся под знамена царевича со всей ойкумены. О том, как греки оказались в Междуречье, сколько нужно гоплитов молодому и энергичному лидеру и как в один момент провалить все дело, – в нашем новом материале.

Дарий и сыновья

Отношения в семье шахиншаха («царя царей» перс.) Дария II  сложно назвать безоблачными: престол должен был унаследовать его старший сын Артаксерск, но при дворе существовала сильная партия сторонников Кира – младшего брата наследника, возглавляемая матерью царевичей Парисатидой. После смерти отца в 404 г. до н. э. (далее все даты до нашей эры) власть, хотя и  перешла Артаксерксу, но не все были довольны таким положением вещей, в первую очередь сам Кир, назначенный сатрапом Лидии (область в центре Малой Азии). По  прибытии на место, Кир тут же начал приготовления к войне с братом.

Лидия была богатой и обширной страной; когда-то тут правил царь Крез, известный своими богатствами (в истории даже осталось выражение «богат как Крез»). После завоевания персидским царем Киром II Лидия вошла в состав его державы. Лидийское наместничество было влиятельной и почетной должностью, куда шахиншах ставил своих верных сторонников и любимцев. Неудивительно, что Артаксеркс выделил Лидию своему брату, пытаясь усмирить сторонников царевича при дворе.

Дворец в Персеполисе. Обиталище «царя царей» и бесконечных интриг

Как следствие, это обернулось против самого правителя: Кир получил в свое распоряжение огромные финансовые и военные ресурсы сатрапии, которые тут же направил на захват власти, не забывая отправлять дань в столицу, дабы не вызывать подозрений. Он пригласил к себе спартанца Клеарха, выступившего в роли кондотьера, – после военных преступлений, совершенных во  время Пелопоннесской войны, Клеарху был заказан путь домой, так что он с радостью нанялся на службу и принялся вербовать греков по всей Эллладе. Примечательно, что и сама Спарта не гнушалась теперь иметь дело с изменником: в  Лидию был послан отряд спартиатов во главе с Хирисофом – слишком выгодным казалось дело, чтобы вспоминать старые обиды.

Нужно отметить, что наем греков «варварами» не был чем-то необычайным: в эпоху, когда крестьянство стремительно беднело, а полисные ополчения повсеместно сменялись наемными контингентами, такому «солдату удачи» было безразлично кому служить, главное, чтобы хозяин платил жалование вовремя (да побольше), давал пограбить и не поднимал оружия против родного полиса грека.

Греческое вундерваффе

Зачем же Киру понадобилось вербовать воинов из далекой Эллады, если у него в распоряжении была богатая и населенная Лидия? Ответ довольно прост: греческий гоплит был настоящим «суперсолдатом» античности. До  появления римских легионеров и манипулярной тактики, миру нечего было противопоставить греческой фаланге (кроме другой фаланги). Гоплит не зря стал одним из символов Греции, не зря говорили: «нет слова более греческого и более грозного, чем гоплит».

Вооружение гоплита:

●       круглый щит-гоплон (по которому гоплиты и получили свое название), надевавшийся на  предплечье и защищавший всю левую сторону воин

●       длинное копье (более двух метров) «дорю», предназначенное для ближнего боя

●       меч ксифос (или махайра)

Греческий гоплит

Гоплиты строились, образуя живую стену, ощетинившуюся частоколом копий, в 8-10 шеренг. Такая фаланга была достаточно гибкой и  подвижной, при этом, по выражению древних, ее «было легче истребить, чем разбить» – такой впечатляющей была ее стойкость и ударная мощь. Персидские цари имели возможность лично оценить преимущества этого греческого оружия еще за век до описываемых событий: в греко-персидских войнах уроженцы Эллады не раз показывали, чего стоит греческая фаланга. Не сказать, что подобное построение не было известно до греков, но только им удалось превратить ее в по-настоящему действенное оружие; секрет был в удачном сочетании тяжелого защитного вооружения, высоких моральных и физических качеств отдельного бойца и взаимном доверии в  коллективе воинов.

Братская война

За несколько лет Кир сумел завербовать около 13 тысяч греков, которые были собраны в пять корпусов, разбросанных от Фессалии до  Лидии. Греки выполняли небольшие поручения для царевича, пока сам он воевал со  своим неприятелем Тиссаферном – тестем Артаксеркса, занимавшего пост лидийского сатрапа до Кира. Как только сын Дария стал сосредотачивать войска для решительного удара по недругу, тот быстренько смекнул, что дело плохо и бежал в  столицу с дурными вестями.

Путь «десяти тысяч»

Претендент прошелся по областям Малой Азии, ставя везде верных себе людей, а затем направился с войском вглубь страны к главным центрам персидской монархии: Персеполю, Сузам и, конечно, Вавилону. Помимо внушительного греческого корпуса, в армии Кира были собраны отряды с  подконтрольных ему частей империи: в основном это были местные ополчения и  небольшие отряды конницы. Несмотря на то, что греки составляли численно меньшую часть войска, именно наемники были главной надеждой Кира в бою.

Армия шла по пустыне все дальше к Ефрату, что совсем не  нравилось грекам: простым солдатам не сообщали об истинной цели похода. То они направляются против непокорного сатрапа, потом против врага Кира в Сирии. Но  вот армия прошла Киликию затем и Сирию, а Кир не собирался останавливаться. На  сходке стратегов было объявлено об истинной цели похода, когда греки, подозревая неладное, готовились оставить царевича. Кир пообещал наемникам земли и города в управление, подкрепив свои слова солидной прибавкой к жалованию: воевать с каким-то сатрапом и с самим шахиншахом было совсем не одно и то же.

Миллионная армия?

Уладив дела с греками, Кир переправился через Ефрат и у местечка Кунакса, в районе современного Багдада, встретил брата. Артаксеркс должен был защитить Вавилон (главный город древности находился всего в 70 км) и  свою стремительно расползающуюся державу – отпал еще и Египет, с 520-х годов находившийся в составе Персии. Кир был обязан победить брата, иначе от него мгновенно отложились бы занятые области, объявив о своей лояльности «законному царю», да и положиться на свое войско после поражения он бы не смог. Битва произошла летом или осенью 401 года до н. э. (традиционно днем битвы считается 3 сентября).

Схема битвы при Кунаксе

Ксенофонт, наш главный источник о войне Кира и участник похода греческого отряда, сообщает о совершенно фантастическом количестве участников сражения. Так Кир, по его мнению, собрал почти 120 тысяч воинов, а  Артаксеркс и вовсе (будто мобилизовал все население Персии) и привел на поле боя 1 200 000 человек! Даже если уменьшить численность армии царя в 10 раз, все равно получается более чем внушительная цифра. Так или иначе, царская армия, видимо, была значительно больше кировой – правый фланг Артаксеркса охватывал неприятельское левое крыло. По оценкам современных исследователей армия Кира насчитывала около 30 тыс. пехоты и 2,5 тыс. всадников, армия царя – 50 тыс. пехоты и 6 тыс. конницы.

Армия Кира построилась следующим образом: к берегу Ефрата примыкал греческий корпус (10 тыс. гоплитов и 2,5 тыс. метателей-пельтастов), центр состоял из отборного отряда персов и местных ополчений, перед которыми расположился конный отряд во главе с самим Киром. Левое крыло составили фригийцы и лидийцы под командованием Ариэя – бывшего полководца Дария, поддержавшего Кира – с конным отрядом в 1000 всадников.

Персидские воины

На левом фланге персов (противостоящему грекам) располагалась персидская пехота с характерными прямоугольными плетеными щитами-геррофорами, египетские пехотинцы (вероятно, небольшой отряд, учитывая отпадения Египта) и 500 всадников во главе с Тиссафеном – тем самым недругом Кира. Кроме того, тут же были персидские серпоносные квадриги – традиционный род войск Древнего Востока. В центре был сам Артаксеркс с отрядами пешей гвардии, персов и других народностей. По традиции шахиншах также возглавил конный отряд, построенный перед пехотой. О том каким был правый фланг персов мы  знаем мало: сколько-нибудь заметной роли в сражении ему сыграть было не  суждено, но, вероятно, это были все те же «варварские» ополчения с небольшим конным отрядом перед ними.

Битва при Багдаде

Сражение началось с атаки греков на левом фланге персидской пехоты. Сомкнутая масса гоплитов, ощетинившись копьями, медленно приближалась к  позициям царских войск. Когда до неприятеля оставалось примерно 700 метров, греки перешли на бег, чем спасли себя от губительного воздействия града неприятельских стрел и копий. Атака фаланги была страшным и впечатляющим зрелище, и персы не посмели принять боя – пехота рассеялась, даже не вступая в  рукопашную. Колесницы, по сообщению Ксенофонта, также были отброшены фалангой.

Атака фаланги

Тиссафен попытался обойти греков и бросил свою конницу на  пельтастов (род подвижной пехоты, вооруженный особым щитом-пелтой и дротиками), располагавшихся у самой реки, но те лишь расступились перед всадниками, осыпав их градом копий. Конницы спокойно прошла до лагеря Кира и занялась грабежом. Основная масса греков бросилась за отступающими персами, которые и не думали вступать в ближний бой. Казалось, что все шло как нельзя лучше – греки вполне оправдывали вложенные средства.

Битва царей

Теперь обратимся к событиям в центре сражения. Здесь произошла настоящая «битва царей»: Кир во главе своей конной гвардии атаковал Артаксеркса, потеснил его и сумел рассеять часть отрядов. Завидев брата, Кир бросился к Артаксерксу и даже сумел ранить его дротиком. Шахиншаха вынесли из  боя на ближайшую высоту, а Кир, окрыленный успехом, с новой энергией бросился в  рубку. По обычаю персов Кир сражался без шлема, подчеркивая свою доблесть, что и сыграло с ним злую шутку. Он получил рану копьем в висок, после его настиг еще один дротик. Царевич ударился о камень и скончался. Все, кто мог взять на  себя командование мятежниками, находились при Кире в гуще сражения, так что армия оказалась обезглавленной. Узнав о смерти царевича, командир правого фланга Ариэй приказал своим отрядам отступать, за ними же потянулся центр.

Техника безопасности прежде всего!

Лишь пройдя несколько километров, греки заметили, что не все идет гладко: союзники отступают, повсюду враги. Клеарх сплотил ряды гоплитов, развернул фалангу и, прижавшись к Евфрату, готовился принимать бой. Но персы не  решили испытывать на себе мощь греческого оружия, и лишь гоплиты бросились в  атаку, как враги разбежались.

Неясный исход?

Обе армии вернулись в лагерь: разгромленный лагерь мятежников представлял собой грустное зрелище, но, что было куда важнее, они лишились своего предводителя, на котором держалось все предприятие. Артаксеркс до последнего момента не был уверен в исходе боя, только когда уже ночью ему принесли обезглавленное тело брата, стало ясно, что грандиозный мятеж, угрожавший его престолу и жизни, очень скоро сойдет на нет.

Персидские воины на поле боя. Страшно только на первый взгляд

Царь оказался прав: щедро раздавая помилования и привлекая новых сторонников, он без боя переманил на свою сторону армию Кира. Всю, кроме отряда греков, которые, казалось, сами были бы рады вступить на царскую службу, но то ли цена Артаксерксу показалась слишком высокой, а может он просто запомнил непобежденных греков и сомневался в их лояльности. Так или иначе, греки оказались предоставлены сами себе в центре неприятельской страны, без командования (Клеарха и прочих стратегов персы сумели заманить в ловушку и  перебить) и припасов.

Сыны Эллады не пали духом и решили с боем пробиваться на  родину. Так началась главная часть Анабасиса – «отступления десяти тысяч», увлекательной истории гоплитской одиссеи. Но это уже другая история.

Значение

Сражение при Кунаксе является образцовым примером отсутствия взаимодействия между частями армии, и того, к каким тяжелым последствиям это может привести. Горячность и неопытность Кира Младшего привели к тому, что, и без того рискованное предприятие лишилось своего главного вдохновителя. Безрассудная атака горстки всадников во главе с Киром безусловно достойна уважения, но именно это стало причиной его смерти и провала всего дела. Клеарх, поддавшись на хитрость Тиссафена, увлекся преследованием левого крыла царя вместо того, чтобы ударить по центру персов.

С другой стороны, битва при Кунаксе и последующие события со  всей очевидностью показали превосходство греческого воина и фаланги в целом, одновременно продемонстрировав слабость децентрализованной Ахеменидской державы. Очень скоро слава о походе десяти тысяч разнесется по всей ойкумене, и, кто знает, может быть именно эта история вдохновит впоследствии молодого македонского царя Александра на завоевание огромной Персидской империи.

Автор: Владимир Шишов

Оригинал

Читайте также:

ЕГЭ. Россия, которую мы потеряли

Николай Бауман. Большевистский Грач

«Летающий блин», реактивный ранец и другие авиационные эксперименты

Именно Елизавета Петровна привила русскому дворянству любовь к французской культуре: галлы-гувернеры, учителя танцев, портные и знатоки этикета привнесли в духовную практику роскошные придворные балы да и европейский образ жизни в целом. Тяга к светским развлечениям повлекла за собой и необходимость в соответствующем гардеробе — у самой императрицы насчитывалось более 15 тысяч платьев! Известно, что Елизавета не появлялась в одном и том же костюме дважды, предпочитая менять наряды даже по несколько раз в день. Следуя заветам отца, она повсеместно внедряла каноны и нормы западного мировоззрения, сосредоточившись, однако, не на реформировании промышленности или государственного управления, а на созидании основ национального самосознания.

Взойдя на престол, Елизавета Петровна сразу же декларировала верность заветам отца, преемственность его видения развития страны. Введя мораторий на смертную казнь, действовавший до самого конца ее царствования, она повторила петровские распоряжения о необходимости бритья бороды и ношения европейского костюма. Страстная любительница барокко, императрица привнесла стремление к роскоши и величию даже в мелочах, так что русский императорский двор 1740 – 50-х годов слыл одним из наиболее изысканных в Европе: сановные вельможи «изыскивали в одеянии – все, что есть богатее, в столе – все, что есть драгоценнее, в питье – все, что есть реже, в услуге – возобновя прежнюю многочисленность служителей, приложили к оной пышность в одеянии их». Так, пышность обстановки и излишества в одежде стали мерилом общественной значимости и обязательным атрибутом принадлежности к высшему сословию.

Тяга к переодеваниям и любованиям перед зеркалом занимала будущую императрицу с самого детства: современники вспоминают, как маленькая цесаревна встречала отца, вернувшегося из заграничных переговоров в 1717 году, щеголяя в традиционном наряде испанской инфанты, а во время введенных через год регулярных ассамблей Елизавета не упускала возможности покрасоваться перед публикой в платьях, вышитых серебром и золотом, в блистающем бриллиантами головном уборе. На знаменитом портрете того времени нарядная Елизавета изображена с крылышками за спиной – таким аксессуаром часто наделяли девочек до наступления совершеннолетия. Что касается остальных забав юной Елизаветы, то ее воспитание по сути сводилось к типичному набору навыков и умений, которые входили в образовательную норму русской дворянки последующих эпох: чтение французских романов, уроки танцев и этикета. Отметим, правда, что будущее дочери Петр представлял весьма однозначно — в качестве супруги французского короля Людовика XV, брак с которым активно лоббировал русский царь.

Причудливый стиль узоров и орнаментов барокко, кажется, очень соответствовал мировоззрению Елизаветы Петровны, в характере которой успешно сочеталась и неудержимая страсть к веселью, и истовая набожность, когда, по меткому замечанию Ключевского, «от вечерни она шла на бал, а с бала поспевала к заутрене, благоговейно чтила святыни и обряды русской церкви, выписывала из Парижа описания придворных версальских банкетов и фестивалей и до тонкости знала все гастрономические секреты русской кухни». Сдерживаемая неблагосклонностью предыдущей правительницы Анны Ивановны, тяга к роскошеству вышла на свободу с самого начала правления Елизаветы: по воспоминаниям Екатерины II, «дамы тогда были заняты только нарядами, и роскошь была доведена до того, что меняли туалет по крайней мере два раза в день… Игра и туалет наполняли день». Театрализация поведения и публичного образа, так свойственная европейской культуре галантного века (истоки коренятся в имидже «короля-солнца» Людовика XIV), нашла свое воплощение в нравах и характере русской императрицы.

Внутренняя политика интересовала Елизавету в гораздо меньшей степени, чем унификация нарядов своих придворных, поэтому регулярно издают множество указов за авторством императрицы, регламентирующих модные тенденции:  например, необходимо было являться на бал каждый раз в новом платье, а по приказу Елизаветы гвардейцы даже метили специальными чернильными печатями наряды гостей, чтобы отмеченные не смели в дальнейшем появляться в обществе в старых одеждах. Штатной придворной должностью стали поставщики-”байеры” парижских модных новинок — товаров, которые, завоевав популярность у себя на родине, незамедлительно отправлялись в Петербург, где императрица придирчиво отбирала образцы тканей и орнаментов.

Елизавета в свое время воспринималась как настоящая красавица. Так, не скрывавшая своего восхищения Екатерина II писала: «Хотелось бы смотреть, не сводя с нее глаз, и только с сожалением их можно было оторвать от нее, так как не находилось ни одного предмета, который бы с ней сравнялся». Этой своей природной красотой императрица всегда стремилась воспользоваться, причем все в той же игровой, театрализованной манере – устраивая балы-маскарады или «метаморфозы», как называли эти придворные развлечения. Основной идеей стала форма травестии, когда мужчины одевались в женские платья, а женщины вынуждены были примерить мужские наряды. Самодержавная власть императрицы безоговорочно распространялась на бытовые культурные практики: по указу Елизаветы все придворные дамы должны были обрить головы и надеть черные парики. Причина этого весьма сурового указа органично укладывалась в психологический образ императрицы: не сумев до конца вывести краску из собственной прически, она вынуждена была остричь волосы и, чтобы умерить переживания, приказала разделить горе своим подданным. По ее велению вдруг «все дамы надели на полуюбки из китового уса короткие юбки розового цвета, с еще более короткими казакинами из белой тафты, и белые шляпы, подбитые розовой тафтой, поднятые с двух сторон и спускающиеся на глаза». Екатерина II иронично прокомментировала эту ситуацию: «Окутанные таким образом, мы походили на сумасшедших, но это было из послушания».

Императрица проявляла заметную монаршую зависть к нарядам своих придворных, особенно женщин, которые, как ей казалось, могли превосходить по роскоши блеск одежд царственной особы. Статс-даму двора Наталью Лопухину, появившуюся на балу в похожем на царское платье, Елизавета публично отхлестала по щекам, после чего несчастная женщина упала в обморок, не выдержав унижения.  Увидев, что ее сопернице стало плохо, императрица съязвила: «Ништо ей, дуре!», а впоследствии подвергла Лопухину жестокой экзекуции. Еще большую обиду нанес Елизавете отзыв ее несостоявшегося жениха Людовика XV, который, желая посмеяться над одной из своих фрейлин, сказал: «Как вы смешно сегодня одеты, словно русская царица!» Императрица очень жестко отреагировала на пересказанную ей историю, что повлекло за собой серьезное охлаждение русско-французских отношений.

С годами здоровье императрицы становилось все слабее, а красота постепенно увядала: страстная любительница торжеств и придворных балов, она теперь все реже и реже появлялась в обществе. Иностранцы, пребывавшие в то время при русском дворе, писали, что императрица отказывается заниматься государственными делами, и приходится выжидать по полгода, чтобы обсудить с ней подписание того или иного письма или указа. Императрица была весьма суеверна (на слово «смерть» было наложено негласное табу), а потому, когда осенью 1761 года во вновь отстроенной резиденции в Царском селе разразилась сильная гроза, Елизавета сочла такое буйство стихии дурным предзнаменованием. И печальное предвестие оправдало себя: 25 декабря императрица скончалась. Даже на смертном одре Елизавета сохраняла царское величие и торжественность, когда «в роскошной серебряной робе с кружевными рукавами и золотой короной на голове, она, даже отправляясь на тот свет, была одета, как истинная модница».


Читайте также:
Пушкин на Кавказе: экскурсия по главным местам, где побывал поэт
Постановление СНК: как советских граждан заставили собирать шишки
Раскрепощенные: рабы и крестьяне, получившие свободу благодаря своему таланту
Пережил бы ты набег викингов? Проверь в нашем новом тесте
В 2001 году фонд Сотбис устроил аукцион, в рамках которого на продажу были выставлены различные предметы из известных фильмов. Самой дорогой покупкой на торгах стоимостью в 170 тысяч долларов стал двуручный меч, которым в фильме «Храброе сердце» сражался герой Мэла Гибсона Уильям Уоллес. Всего за съемки Гибсон использовал 12 копий оригинального меча, по сей день хранящегося в музее Уоллеса в городе Стерлинг в Шотландии, где он почитается как борец за свободу и национальный герой. В то же время клеймор — двуручный меч, подобный тому, которым Уоллес сражался с англичанами на рубеже XIII — XIV столетий, по сей день считается одним из национальных видов оружия горцев.
С гэльского языка название «клеймор» переводится как «большой меч». Единого представления о времени его появления у шотландских горцев нет: одни говорят, что его начали использовать еще в XIII веке (так, согласно типологии оружиеведа Эварта Окшотта клеймор относится к мечам XIII-го типа, которые были распространены в Европе как раз в XIII-XIV веках) , другие отмечают, что в XV. Вместе с тем, считается, что золотой век клеймора пришелся на XVI столетие — время наибольшей популярности большинства двуручных мечей в Европе в целом.

Фото 1.

Вместе с тем, клеймор выделялся из ряда, скажем, немецких цвайхендеров (больших двуручных мечей ландскнехтов): он был меньше, легче и, соответственно, маневренней. Его длина в целом могла достигать около 135 см: на клинок приходилось от 95 до 105 см, на рукоять — около 30 см. Учитывая немаленькие размеры оружия, носили его любимым в кино способом — за спиной вместе со щитом: быстро извлечь оружие в таком случае было затруднительно, однако во время похода вполне удобно. Говоря о весе, исследователи отмечают, что самый тяжелый меч такого типа составляет 2,6 кг. Так, один из образцов такого клеймора, датируемый началом XVI века, хранится в Эдинбурге в Национальном музее Шотландии. Его общая длина составляет чуть более 148 см, при длине клинка, равной около 111 см.  Однако, как правило, вес шотландского двуручного меча в среднем был равен 1,8 кг.  



Фото. 2 

Вместе с тем, тот же меч Уоллеса в длину составляет чуть ли не 1,78 метра и весит около 3 кг. Кстати, исходя из его размера, историки предположили, что рост Уоллеса должен был составлять около 1,90 м, что для того времени было чем-то из ряда вон выходящим.Впрочем, с точностью определить время и место изготовления оружия историки до сих пор не могут: предполагают, что меч был выкован в Шотландии, хотя для конца XIII века в большей степени характерно использование клинков фламандского или германского производства. Некоторую сумятицу вносит еще и тот факт, что в 1505 году эфес меча Уоллеса был переделан по приказу короля Джеймса IV. Так, перекрестие получило дополнительные защитные дуги, характерные как раз для XVI века, нежели времен национального героя. Таким образом, сходство этого меча с клеймором ограничивается, пожалуй, только его внушительными размерами.



Фото. 3. Меч Уоллеса

Характерной особенностью двуручного меча горцев было перекрестие. На конце отходящих под углом в разные стороны от клинка лепестков зачастую помещали четырехлистник — символ Шотландии. А вот навершие было обычным: оно могло быть либо дисковидным, либо в виде яблока. Говоря об эффективности меча, оружиеведы отмечали и наличие рикассо — незаточенной части клинка возле перекрестия, за которую воин мог ухватиться для нанесения более мощного выпада или добивания.     

Фото 4. JPG

Фото 5. 

В целом, как нетрудно догадаться, клеймор был преимущественно рубящим оружием, хотя некоторые исследователи отмечали и его колющие свойства. При этом для нанесения колющего удара горцы в основном использовали дирки — свои национальные кинжалы или палаши. Клеймор же был удобен для того, чтобы буквально прорубать себе дорогу сквозь толпу неприятеля. Так, например, в битве при Флоддене, в которой шотландцы потерпели сокрушительное поражение от английских войск, как считается, отряд горцев, вооруженный клейморами и луками, одиин из немногих смог дать отпор англичанам, не понеся существенных потерь.



Оригинал
Смотрите также:
ЛТ: Сепаратометр — на сколько ты сепараатист?
ЕГЭ: Колыма — что ты знаешь о лагерях, находившихся там?
Сними это, Бальдюс!
«Инквизиция» по-русски

Акмолинский лагерь жен изменников родины или, как его называли заключенные, А.Л.Ж.И.Р., был один из трех островов печально известного «Архипелага ГУЛАГ». В огромный лагерь посреди казахской степи, где зимой морозы доходили до 40 градусов, а бараки были построены из смеси глины и соломы, отправили тысячи женщин. Виновны они были лишь в одном – им довелось оказаться женами тех, кого во времена сталинских репрессий сочли изменниками родины. Голод, холод, болезни и нескончаемая вера в справедливость – жизнь заключенных лагеря А.Л.Ж.И.Р. – на diletant.media.

2838430

Мы пришли за вами

15 августа 1937 года нарком внутренних дел СССР Николай Ежов подписал приказ «О репрессировании жен и размещении детей осужденных «изменников Родины»». НКВД следовало незамедлительно арестовывать жен осужденных за шпионаж, «изменников родины» и членов правотроцкистских организаций. Забирали всех — за исключением беременных, пожилых и тяжело больных. Правда, и тех не всегда жалели — нередко под горячую руку попадали и супруги в положении. Суда и следствия не было — человека обыскивали, забирали, его имущество описывали, а квартиру опечатывали. Об объяснении и речи не шло — давали подписать бумагу с признанием в контрреволюционной работе и подготовке убийства товарища Сталина. Если жертва отказывалась, ее бросали в камеру и пытали.

Фото 3.jpg

Лагерь А. Л. Ж.И.Р. располагался в почти голой казахской степи

«Не спится. Обнимаю сидящую дочурку, смотрю на спящую мать и вдруг — стук в дверь. Ещё раз… Ещё раз… сердце замирает. Открываю — передо мной двое в форме МВД: «Мы пришли за Вами». — «Что, арест?» — вырвалось из груди. «Да. Вы арестованы. Собирайте вещи себе, ребёнку. Без шума, живо»… И в один час была уничтожена семья навсегда: по дороге из машины забрали дочь, и тюремные двери на 16 лет закрылись за мной…» — вспоминала Мария Анцис, жена секретаря секретаря Краснолуганского горкома ВКП (б).

По этапу

После вынесения приговора женщин ждал долгий этап в Казахстан. Юго-западнее Акмолинска (нынешняя Астана) находился Карагандинский лагерь. Именно там, на основе 26-го поселка трудопоселений в начале 1938 был создан А. Л. Ж.И.Р. Кругом — казахская степь с 40-градусными морозами зимой и 40-градусной жарой летом, сильные ветра круглый год. Отделение было обнесено несколькими рядами колючей проволоки, за которыми стояли шесть бараков из высушенной глины с соломой. Стекол хватало не везде — окна приходилось занавешивать или затыкать ветошью. Отапливали бараки камышом, который рос неподалеку — собирать ходили все вместе.

Фото 4.jpg
Одна из заключенных лагеря Анна Носова

Бараки в лагере были сделаны из глиняных кирпичей

Добирались осужденные в лагерь долгим этапом в вагонах-теплушках. В них было тесно, душно, не хватало воды. В одном из вагонов ехали женщины с грудными младенцами. Мария Анцис рассказывала в своих воспоминаниях, как все «жены изменников родины» переживали, не разболеются ли. Через конвоира они передали кормящим матерям сэкономленный сахар, чтобы те растворяли его для детей в воде.

Особо опасны

Заключенные лагеря считались «особо опасными», поэтому условия содержания были строгими. Проверки два раза в день, запрещено читать, писать, получать письма и устраивать свидания с родственниками. Это было тяжелее всего — даже несмотря на надежду выйти из лагеря, женщины понимали, что могут больше не увидеть своих близких. Мужей расстреляют, а детей отдадут в детский дом, где им сменят имена.

Фото 5.jpg
Часть экспозиции музея-мемориала

Из-за постоянного голода (заключенных кормили только пшеном, иногда давали хлеб) часто возникали цинготные заболевания. В А. Л. Ж.И.Р.е выращивали новые сорта овощей и фруктов — яблоки, груши, дыни, огурцы, лук. Но все это вывозилось за территорию лагеря, так что питание осужденных не улучшалось. Местные казахи старались помочь женщинам, подкармливая куртом. Этот своеобразный вид сыра они кидали в проходящих мимо заключенных. Стражники приняли курт за камни. Также местные иногда оставляли под кустами мясо и хлеб. Но это не спасало ото всех бед — страдали узницы и от туберкулеза, пневмонии, рака и дизентерии. Еще одна беда — насилие охранников.

Фото 6.jpg
Кадр из спектакля «А.Л.Ж.И.Р.» театра имени Грибоедова г. Тбилиси

Местные жители подкармливали женщин казахским сыром куртом

С началом войны поступил приказ никого из лагеря не выпускать — и даже тех, кто уже отбыл свой срок. Заключенные шили форму для фронта, работая, как и везде, по плану, и перевыполняя его. Официально А. Л. Ж.И.Р. закрыли в 1950 году, но Акмолинское отделение Карлага ликвидировали только в 1953.

Высшее общество

В лагере собралось по-настоящему хорошее общество. «Среди нас были ленинградская профессура, почти вся труппа Харьковского оперного театра, инженеры, техники, строители, врачи, геологи, учителя — профессий сто, наверное. А еще художники… Здесь находились и артистки, и ученые, и инженеры, и преподаватели. Лошадьми с ассенизационными бочками поначалу управляли дамы в шляпах. Шляпы потом поистрепались, и все приобрели лагерный вид», — писала в своих воспоминаниях узница лагеря Мария Даниленко.

В А. Л. Ж.И.Р.е содержалась певица Лидия Русланова

Галина Степанова-Ключникова так рассказывает о своем заключении: «Под нами спала Рахиль Михайловна Плисецкая (мать балерины Майи Плисецкой — Д). Три раза в день она бегала в детский барак кормить грудью сына <…> В углу барака тихонько шептались между собой жены белорусских поэтов — Вечер, Астапенко, Таубина. Напротив что-то вязала самодельным крючком Лидия Густавовна Багрицкая, жена поэта Багрицкого. После его смерти она вторично вышла замуж, но все равно получила восемь лет лагерей».

Фото 7.jpg
Кадр из сериала «А.Л.Ж.И.Р.»

Были среди узниц мать Булата Окуджавы Ашхен Налбандян, Кира Андроникашвили, княжна из рода Андрониковых, певица Лидия Русланова. Последняя на одном из смотров художественной самодеятельности отказалась выступать, заявив: «Соловей в клетке не поет». Точных данных, сколько узников содержалось в лагере, нет. В 1938 там находилось около 8 тысяч женщин В 2000 году 12 узниц лагеря были прославлены в сонме новомучеников и исповедников. 31 мая 2007 (в день памяти жертв политических репрессий) на месте бывшего А. Л. Ж.И.Р.а был открыт музей-мемориал.

Оригинал статьи

Читайте также:

Колыма — ЕГЭ
Распутиметр

Античный Рим


Что, если бы не маркиза де Помпадур

Жанна-Антуанетта Пуасон, более известная как маркиза де Помпадур, – одна из самых известных женщин XVIII-го столетия. Широкую известность она получила как фаворитка короля Франции Людовика XV. Между тем маркиза оказала огромное влияние на всю мировую политику, произведя в  ней настоящую дипломатическую революцию.

А, действительно, как?

В  романе Дюма-отца «Виконт де Бражелон» умирающий Мазарини дает юному Людовику XIV такой совет: «Не берите себе первого министра». Это предсмертное наставление, скорее всего, является художественным вымыслом. Тем не менее, по чьему-то совета или по собственному почину, Людовик себе первого министра действительно не взял. Эпоха мудрых кардиналов закончилась и началась эпоха блистательных королей. Дело Людовика XIV продолжил его правнук Людовик XV. В разные годы при этих монархах возвышались самые разные люди. Мы можем вспомнить братьев Кольберов, которые добывали денег для Короля-Солнца, а также восстановление должности премьер-министра в первые годы царствования Людовика XV-го. Аббат Дюбуа, принц Конде, кардинал Флёри занимали этот пост, в общей сложности, четверть века.

Помпадур

Но  в 1743-м Флёри умер, а возмужавший Людовик упразднил должность первого министра, объявив, что будет править сам. Король вернулся к традициям своего прадеда, когда во Франции не существовало не только главы кабинета министров, но, как такового, и самого правительства. Ключевым органом управления страной становился, в этих условиях, двор, а функции министров выполняли либо люди, близкие к монарху, либо люди из окружения людей, близких к монарху. И чем сильнее ты влияешь на короля, тем больше ты влияешь и на страну.

Правда, многочисленные фаворитки Людовика XIV и  близко не имели такой власти, какую имела мадам де Помпадур. Она прибрала к  рукам всю международную политику, а при решении ряда вопросов вообще не  советовалась с королем. При этом она была при французском дворе приблизительно  в том же положении, что Муаммар Каддафи в Ливии. То есть, не имела официального поста. Как Каддафи, который именовался просто «Отцом ливийской революции» и, если ему было нужно, мог заявить, что он, вообще-то, просто сидит в шатре, а в Ливии ничего не решает.

Примерно таким был и статус Помпадур. Она была главным человеком во Франции, не занимая никаких должностей. Маркиза именовалась «официальной фавориткой короля». Слово «фаворитка» предполагает любовную связь. Вот только в случае с Помпадур и  Людовиком связь достаточно быстро оборвалась. Достоверно известно, что король и  маркиза познакомились в феврале 1745-го на балу в Версале. Вскоре после этого между ними завязался роман.

Однако в 1750-м сексуальные отношения Людовика и Помпадур явно прекратились. Маркиза больше не появлялась в спальне короля, но стала занимать все более и более высокое место при дворе. Французский историк Франсуа Лемерье метко назвал Помпадур «политической бордельмаман». По сути, теперь только она решала, кто будет новой любовницей короля, оставаясь его фавориткой. Переводя на  современный язык, маркиза и король стали просто друзьями. При этом подруга сохранила на друга прежнее влияние.

Что же изменилось?

Началось возвышение людей из окружения Помпадур. И эти люди, с легкой руки короля, который продолжал безоговорочно доверять маркизе, сильно повлияли на внешнюю политику Франции. В 1757-м году пост министра иностранных дел занял кардинал Берни – протеже Помпадур. Этот человек неожиданно начала проводить курс на  сближение Франции с Австрией. Причем сближение военное. Это был неожиданный ход, с учетом того, что Бурбоны и Габсбурги практически всегда находились в  состоянии вражды. Но в 1758-м Берни поссорился с Помпадур, и та быстро нашла ему замену. Французскую дипломатию возглавил Этьен Франсуа де Шуазёль, герцог д’Амбуаз. Злы языки называли его любовником Помпадур (что, скорее всего, вранье), а также говорили о том, что некие австрийские дипломаты позолотили маркизе ручку, чтобы та помогла им добиться союза с Францией (что, к слову, никогда не было доказано).

 

Герцог Шуазёль

В  любом случае Шуазёль успешно завершил дело Берни. Франция и Австрия стали полноценным союзниками. Строго говоря, между странами были подписаны сразу три соглашения, самым сильным, из которых было третье. Это был полноценный военный пакт. Если одному из союзников объявлена война, то второй вступает в конфликт на его стороне. А Австрии война уже, по сути, была объявлена. Фридрих Великий заявил свои права на Силезию и успел присоединить ее к Пруссии. В итоге же, в Европе образовались два мощнейших альянса. Франция, Австрия и Россия, против Англии и только  возмужавшей Пруссии, которую поднял с колен Фридрих Великий. В Европе все это назвали дипломатической революцией или даже «переворачиванием альянсов». Вслед за «переворачиванием» не замедлил начаться и глобальный конфликт. Он вошел в  историю под именем Семилетней войны. 

Чтобы оценить масштабы революции взглянем на политическую карту Европы начала 50-х годов XVIII-го столетия. Мы увидим довольно прочный союз Франции с Пруссией и вражду Парижа с  Петербургом и Веной. Отношения с Россией вообще были прерваны в 1748-м году, и  в следующие годы две страны находились в состоянии необъявленной войны. Но тут случилась довольно любопытная история. Англия заключила с Пруссией договор об  охране Ганновера, являвшегося частью владений правящий в Англии династии. Франция могла покончить с давней враждой с Англией, продлив военный союз с  Пруссией. Но маркиза Помпадур приняло иное решение, и Франция заключила союза с  Австрией и Россией. Более того, именно тогда была достигнута договоренность о  браке наследника французского престола с австрийской принцессой Марией-Антуанеттой.

Что изменилось бы?

По  сути, маркиза де Помпадур стала одной из виновниц Семилетней войны. С ее легкой руки мир был на долгие период охвачен конфликтом небывалого доселе масштаба. Боевые действия шли по всему земному шару. Не только в Европе, но также в Америке, Индийском океане и, немного, в Северной Африки. Театр военных действий вполне соответствует масштабам полноценной мировой войны. Для Франции война обернулась рядом болезненных поражений, а после выхода из войны России, где в 1761-м воцарился большой поклонник Фридриха Петр III, события приняли катастрофический для Парижа (а, точнее, Версаля, оборот). Вместе с тем, вина за все это лежала именно на маркизе. Именно Помпадур вела военные и дипломатические дела. Назначала командующих и вела переписку с Императрицей Австрии Марией-Терезией. Фридрих Великий шутил, что его «доконают три чертовых бабы», имея ввиду Елизавету Петровну, Марию-Терезию и маркизу де Помпадур. В 1762-м начался мирный процесс. Франция лишилась значительной части своих владений в Северной Америки и Индии. Пруссия обрела статус мировой державы, запустив на полную процесс объединения германских земель, который завершится через сто лет.

 

Битва при Крефелде. Одно из поражений французской армии от Пруссии

После того, как Пруссия подписала с Англией договор о защите Ганновера, у Франции было два пути. Заключить новый союз с двумя недружественными на тот момент державами (Австрией и Россией) или влиться в компанию к приятелю и недругу (Пруссия, Англия). Выбран был первый вариант. Пойди французская дипломатия иным путем, и страна не только сохранила бы обширные владения, но и ослабила бы  Австрию. Итогом мог бы стать с одной стороны – рост богатства и могущества Франции, с другой – существенно более резкий взлет Пруссии к вершинам. А еще такой сценарий мог бы предотвратить Французскую революцию, до которой оставалось меньше тридцати лет. Да и подле Людовика XVI оказалась бы совсем другая женщина. Вполне возможно, что это была бы немецкая принцесса из дома, подчиненного Фридриху. 


Читайте также: 

Величие и падение Карфагена: как выросло могущественное государство, которое ненавидел весь Рим

«Я от роду таких рыб вкусом не едала, как здесь»: Екатерина II – о путешествии по Волге

Хождение Горького по Руси: где и кем работал писатель до того, как взялся за перо

Распутин: похож ли ты на него? Пройди наш тест и узнай!


Единственное успешное восстание в нацистском концлагере произошло в Собиборе, расположенном на востоке Польши. 14 октября 1943 года от газовых камер спаслись несколько сотен евреев. Двумя ключевыми организаторами побега были советский офицер Александр Печерский и сын раввина Леон Фельдгендлер. 

Подполье 

Лагерь смерти Собибор работал полтора года (весна 1942-ого – осень 1943-ого). За это время там убили до 250 тысяч евреев. Их последний путь к газовым камерам по дороге, окруженной колючей проволокой, называли «Дорогой на небеса». Из-за планомерного уничтожения заключенных попытки бегства в лагере были рядовыми событиями. Они либо устраивались в одиночку, либо готовились малыми группами. А вот большое подполье сложилось в Собиборе летом 1943 года. Поначалу в его среде определились два лидера – Леон Фельдгендлер и Йосеф Джейкобс. Последний был выдан предателем и вместе с еще 72 голландскими евреями убит – в назидание другим узникам. 

В сентябре надзиратели обнаружили подкоп, который подпольщики почти закончили, надеясь под землей обойти не только стены и проволоку, но и минные поля. Были расстреляны еще несколько десятков заключенных. Однако группа Фельдгендлера сохранилась.

 VFL.RU - ваш фотохостинг 
После очередного инцидента из-за заметного опустения лагеря туда привезли дополнительную группу евреев. Одним из них был лейтенант Красной армии Александр Печерский. Он попал в плен, бежал, снова был пойман; теперь его привезли на фабрику смерти из минского гетто. До войны Печерский руководил художественной самодеятельностью в ростовском клубе, но в лагере он сказал, что по профессии – плотник. Это спасло его от газовой камеры, так как от всех новых заключенных без рабочей специальности нацисты физически избавлялись. 

Изъян в плане 

Печерский и Фельдгендлер очень быстро установили контакт. Было решено готовить массовый побег вместе. Заключенным стало легче. Польская группа хорошо знала окрестности, а советские военнопленные обладали боевым опытом. Пришлось пойти на риск и включить в подполье двух капо – надзирателей из числа заключенных, у которых была некоторая свобода передвижения по лагерю. Опасный шаг оправдался – Печерского и еще одного координатора восстания Лейтмана перевели в мастерские на работы. План подпольщиков состоял из трех этапов. На первом предполагалось позвать ключевых эсэсовцев лагеря в мастерские, где их якобы ждала примерка одежды или сапог. Так 14 октября 1943 года были убиты 11 человек, в том числе начальник лагеря Иоганн Ниман. Заключенные перерезали телефонные и электрические провода, а также вывели из строя автотранспорт. Также удалось незаметно с помощью водосточных труб вынести из караульного помещения шесть винтовок. На начальном этапе восстания все прошло по плану подпольщиков.

VFL.RU - ваш фотохостинг    
Александр Печерский    
Дальше восставшие собирались построиться в организованные шеренги и идти к наружным воротам, по дороге завладев оружейным складом. Однако сделать этого они так и не успели. К штабу СС неожиданно подъехал грузовик, за рулем которого находился надзиратель. Повстанцы зарубили его топорами, но было уже поздно: охранники на вышках поняли, что в лагере что-то не так. Александр Печерский и другие координаторы подпольщиков больше не контролировали ситуацию.  

С криками «Ура!» и «Вперед!» заключенные, которым уже было нечего терять, бросились в сторону заветных ворот и проволочного ограждения. Одна группа прорвалась на юго-западе и скрылась в роще. Другая покинула Собибор через брешь на севере. Эти беглецы попали на минное поле. Здесь было больше всего погибших. Группа Печерского нашла выход за жилыми домами эсэсовцев. 

Погоня  

После массового убийства надзирателей выжили только двое из них. Именно они встали во главе охранников и бросились в погоню за беглецами, убив около 150 человек. Сбежать получилось у 300. Раненные, которые не могли оторваться от преследования, насильно возвращались в лагерь и там расстреливались. На следующий день также были казнены те заключенные, которые не принимали участия в бунте и не пытались сбежать на волю. Третьим этапом плана считалось бегство в леса и присоединение к партизанам. Оборвав телефонную линию, восставшие выгадали себе некоторое время. Новость о бунте не сразу пришла в соседние Люблин и Хелем. По тревоге ночью (все события в самом лагере произошли до заката) в погоню были брошены несколько подразделений, в том числе кавалерийская рота. Всего около 600 человек. С рассветом к поиску подключились самолеты-разведчики.

VFL.RU - ваш фотохостинг

Спасшиеся восставшие с сотрудником НКВД. Послевоенное фото 

Беглецы разделились на несколько отрядов. В группе Печерского было около 75 человек. Их общий арсенал состоял из четырех пистолетов и одной винтовки. Преследуемые намеревались переправиться через Буг и присоединиться к партизанам. Однако реку стали тщательно охранять. Тогда группа разделилась на еще несколько звеньев. Печерский с несколькими военнопленными все-таки оказался на противоположном берегу. После недели скитаний они в районе Бреста присоединились к советским партизанам. Те восставшие, что ушли на северо-запад, позже в основном погибли. Фельдгендлера убили в 1945 году. К концу войны из восставших в Собиборе в живых остались только 53 человека. Сам лагерь немцы уничтожили. Его постройки были разобраны, а территорию вспахали. 

С наступлением мира Александр Печерский вернулся в Ростов-на-Дону. Он работал в театре, написал книгу воспоминаний о восстании. В период борьбы с космополитизмом лишился работы. В 1962-м узник Собибора поехал в Киев и выступил свидетелем на суде против 11 охранников концлагеря. Его показаний также ждали на Нюрнбергском процессе, однако советские власти не выпустили офицера за границу. Александр Печерский скончался в 1990 году в возрасте 80 лет. 

Оригинал 

Читайте также: 

«Кто спасает одну жизнь, спасает весь мир»      Георг Эльзер. Отчаянный идеалист, пытавшийся убить Гитлера      Цена победы. Соломон из гитлерюгенда
У истории русской колонизации Америки долгое время не было своего ярлыка в масскультуре, пока наконец в 1980-е гг. на грампластинках «Мелодии» не вышла «Юнона и Авось». С тех пор даже тот, кто ничего не знает об экспедиции Николая Резанова, обязательно хотя бы раз слышал романс «Я тебя никогда не забуду». Как и любая адаптация, написанное по мотивам реальных событий произведение многое вырезает из сюжета. Что на самом деле привело русского камергера в Сан-Франциско, где он встретил юную дочь коменданта, – читайте в нашем материале.

Автор либретто рок-оперы Андрей Вознесенский в качестве рабочего материала использовал свою же поэму «Авось». Так реальная история плавания в Америку камергера Николая Резанова подверглась двойной литературной обработке. 

Будущий дипломат и путешественник происходил из дворянской семьи. Его родные были дружны с поэтом и сенатором Гавриилом Державиным. Именно в его канцелярии служил в начале 1790-х гг. молодой Резанов. В 1799-м он вместе со своим тестем Григорием Шелиховым основал Российско-американскую компанию (РАК), целью которой являлась колонизация Нового Света. Структура была создана с согласия императора Павла I. Она просуществовала вплоть до продажи Аляски США.

Действительно, у Резанова еще до встречи с Марией Консепсьон Аргуэльо (настоящие имя Кончиты) были тесть, жена, а также трое детей. Дворянин сыграл свадьбу в 30 лет. Через несколько месяцев его супруга Анна Григорьевна лишилась отца, и молодой семье досталось большое наследство. В 1802 году после рождения дочери Ольги умерла и жена. Не успела разыграться семейная трагедия, как император Александр назначил Резанова первым официальным российским послом в Японии. Дипломатическая миссия отправилась на чужбину вместе с первой же русской кругосветной экспедицией, которой командовал Иван Крузенштерн. 


Николай Резанов 

Взаимоотношения мореплавателя и посла не были четко прописаны. Во многих бумагах они рассматривались как равные друг другу по статусу лица. В то же время коммерческие инструкции Резанова противоречили морскому уставу, действовавшему на кораблях «Надежда» и «Нева». Эта коллизия стала причиной конфликта. Ссоры между Резановым и Крузенштерном сотрясали команду на протяжении всего пути, при том что морякам нужно было обогнуть Америку и проплыть через Тихий океан. Наконец экспедиция достигла Петропавловска, а оттуда направилась в Японию, куда и прибыла в сентябре 1804-го. В стране восходящего солнца Резанов провел полгода. Дипломатическое задание было с треском провалено, зато удалось составить один из первых русско-японских словарей. После возвращения в Петропавловск пути дипломата с Крузентенштерном разошлись.

Следующая миссия уже в качестве главы Российско-американской компании привела камергера в Новоархангельск – русское поселение на Аляске. Колония, оторванная от метрополии, пребывала в плачевном состоянии. Чтобы снабдить порт всем необходимым, Резанов обзавелся двумя кораблями «Юнона» и «Авось» и на них уплыл за провиантом в принадлежавшую тогда испанцам Калифорнию. Прибыв в Сан-Франциско, он познакомился с комендантом крепости и его пятнадцатилетней дочерью Марией Консепсьон Аргуэльо.

Русский дворянин получил хорошее домашнее образование и образцово владел несколькими европейскими языками, в том числе испанским. Это умение помогло ему – за шесть недель в городе гость успел сделать девушке предложение о помолвке. Вынашивался даже план переезда невесты в Россию. Однако та была католичкой, и для заключения брака требовалось разрешение папы Римского. Получить его можно было только при посредничестве императора. С этой целью Резанов и заспешил домой, предварительно сделав крюк до Ново-Архангельска, куда были доставлены жизненно важные для колонии продукты. Осенью 1806 года он вернулся на Дальний Восток. 


Ново-Архангельск (сейчас – Ситка)

В пути по сибирским глухим углам Резанов сильно подорвал свое здоровье. Мучили горячка и травма головы, полученная при неудачном падении с лошади. Скиталец добрался только до Красноярска, где и скончался 1 марта 1807 года в возрасте 42 лет. Его безутешная юная невеста так и не вышла замуж. Почти полвека спустя она приняла постриг и ушла в монастырь. 

Парадоксально, но о Резанове в России быстро забыли. Массы узнали о нем только благодаря песне «Я тебя никогда не забуду». А вот в Америке история романа русского визитера с дочерью коменданта Сан-Франциско сразу же приобрела вирусную популярность. Даже Вознесенский написал свою поэму в Ванкувере. И хотя его сюжет – романтический, реальные свидетели событий двухсотлетней давности отмечали, что основой взаимоотношений двух столь непохожих людей мог быть холодный расчет. Например, для Резанова сближение с семьей коменданта сулило облегчение торговли с испанцами. Но что бы не двигало им, именно «Юнона и Авось» на доступном языке напомнила советской аудитории в бурные 80-е, что в стремительно менявшемся мире, где стираются границы, больше нет места железному занавесу.  

Автор: Максим Новичков

Оригинал

Читайте также: 

Кинократия. «Берегись автомобиля» Эльдара Рязанова

Упущенная корона Мюрата

Платон Зубов: последний фаворит Екатерины II

Легенды и мифы – ЕГЭ

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире