ddiktator

Антон Дмитриев

18 октября 2017

F

Я всегда чувствовал, что в том, как организованна социальная активность и все наши движения за права тех или иных групп, есть какая-то ошибка, что-то идет не так и не туда. Мои попытки объяснить бессмысленность воспроизведения шаблонов поведения англо-саксонского мира в  украинских реалиях привели лишь к тому, что я стал персоной нон-грата в  украинском активизме, а точка зрения стала фактически преследоваться. ЛГБТ активистам в Украине не нужна дискуссия, увы. 

Поговоримте конкретнее. Украинские организации за права сексуальных меньшинств очень слабо можно назвать таковыми по факту. Они все, скорее, точные копии американских ЛГБТ движений, которые были созданы в Украине и поддерживаются Нидерландами, Скандинавией и США для выполнения миссии просвещения туземцев в вопросах сексуальной свободы. И, конечно, для снижения количества заявлений о политическом убежище в этих странах на почве преследований ЛГБТ.

Поразительно и удивительно то, что в этих самых странах потихоньку отказываются от тех самых стандартов, которые так категорично продвигают заинтересованные общественные организации в нашей стране. Идеалы Стоунволла и района Кастро уже перестали быть актуальными в развитых странах. Зато экспорт секонд-хэнда идей в постсоветские страны очень даже развивается. 

Возьмем для примера такое понятие, как каминг-аут. Почему-то считается, что это должен сделать любой представитель ЛГБТ и тем самым «легитимизировать» себя для общества. В Украине до сих пор каждый такой шаг вызывает бурю эмоций. 

Термин «каминг-аут» возник из психологической теории австралийской ученой Вивьенн Касс в 1979 году, как следствие линейной модели развитие гомосексуальной идентичности. На протяжении десятилетий эта модель стала общепринятой благодаря масс-культуре и поддержке известных людей. 

Сейчас эта теория и ее выводы опровергаются на основе того, что такой подход является тенденциозным, локальным, исходит из конкретных «западных» культурных и гендерных стереотипов и не может быть применен более глобально, чем для Западной Европы, Северной Америки и Австралии. Огромный массив человеческого опыта познания себя и своей сексуальности уже давно не  может быть упрощен до линейной теории Касс. 

В Украине же до сих пор общественными активистами и  журналистами считается правильным и закономерным придерживаться именно взглядов середины 1980-х годов, при этом поощряя и распространяя в какой-то мере подавляющие индивидуальность взгляды. Мол, если ты действительно ЛГБТ, ты  должен соответствовать таким-то критериям и вести себя должен соответственно. 

Конечно, такая своеобразная гомонормативность присутствует везде, просто в Украине западные идеи были заимствованы наиболее примитивным образом при отсутствии региональной ЛГБТ-культуры. Не стараясь сформировать собственную идентичность, активисты и организации слепо переняли форматы, которые были понятны грантодателям, но чужды культурному и  поведенческому опыту украинцев. 

Или, например, большинство СМИ и общественных организаций публикуют исследования и отчеты американских, британских и других западных ученых о проблематике ЛГБТ. Мало того, эти отчеты становятся нормативными документами в Украине, на основании чего те же самые СМИ и активисты судят и  дают оценки своим же гражданам. Не исследования украинских ученых, а американских, но все равно наше общество активно пользуется ими, чтобы сформировать или скорректировать свои взгляды.

Исследования, теории, подходы развитых стран к вопросу сексуальной ориентации человека могут быть применены к нескольким личностям, но  диктовать на основе их поведенческие реакции для всего общества даже в этих странах не считается адекватным. Линейные теории развития идентичности предполагают, что события разворачиваются по возрастающей, переходя в четкое определение личности как гомосексуальной в гетеросексуальном мире. 

Такой подход является не чем иным, как научным коммунизмом, считающем, что все без исключения индивиды должны проходить одинаковые этапы становления, без учета любых особенностей. 

Само ЛГБТ движение в Украине является следствием этой недоразвитости научных исследований внутри страны. Общественные организации возникли потому, что в западных странах так принято делать для защиты прав и  свобод тех или иных групп. Правда, сначала эти группы формируют запрос на такие права и свободы, а уже вслед за ними появляются организации, готовые их  представлять. 

В Украине все наоборот. В отсутствие общественного запроса сначала появились организации, которые потом активно начали формировать мнение на основании ориентированного на американскую историю опыта. Фактически, культурная и национальная идентичность украинцев вообще не принималась и не принимается во внимание. Да и спонсорам проще объяснять программы мероприятий, которые уже проводились в других странах, чем искать что-то характерное для себя. 

Почему я вдруг должен поддерживать ЛГБТ-организации, даже  если я – открытый гей? Просто потому, что в их названии есть что-то знакомое для меня? Отнюдь. Лично я, как и многие мои знакомые, абсолютно не нуждаемся в  существовании всех без исключения контор, открытых потому, что так есть в ЕС и  США. Покажите мне хоть одно исследование внутри Украины от респектабельной институции, которое показало, что 51% ЛГБТ осознают свои права, нуждаются в их защите и, что еще более важно, уверены в необходимости существования ЛГБТ-организаций и активностей. 

Гей-клубы и гей-парады – это оттуда же. С чего вдруг, на  основании каких фактов и анализа вдруг было решено, что гей-клубы и гей-парады в Украине являются неотъемлемым признаком демократизации и развития общества? Некоторое время была даже идея, что если ты ни разу не был в гей-клубе или на  гей-параде, то ты и не ЛГБТ вовсе. Мол, если ты не принимаешь участие в нашей социальной жизни, мы сомневаемся в твоей идентичности. 

Можно ли себе представить что-то более дикое? Западные ученые, которых так любят цитировать в Украине, пришли бы в ужас от того, как их теории, полученные из изучения локальных групп, были чудовищно извращены в  абсолютно другой стране. 

Поэтому у большинства ЛГБТ активистов нет для вас четких ответов, зачем ходить в гей-клубы и почему они вообще должны быть в нашей стране; зачем проводить гей-парады; зачем нужны однополые партнерства или вообще какие-либо права ЛГБТ. Организаторы зачастую сами не знают смысла того, что они делают, потому что для них это – не идентичность, не культурный код, а  заученные переводы с английского. 

Даже вот эти слова «гей», «лесбиянка» — ведь они же  нехарактерны для Европы. Во многих странах есть свои собственные слова, обозначающие принадлежность к сексуальным меньшинствам, а английские термины «гей» и  «лесбиянка» многие считают обидными. Конечно, в англоязычных источниках сказано, что, наоборот, общества не воспринимают термин «гомосексуалы», а  радуются использованию американского сленга. Хотя, например, в той же Германии большинство гомосексуалов-мужчин называют себя «швуль». А в Украине при всей национальной направленности лингвистики, медиа и культуры за 26 лет так и не появился свой собственный синоним американскому «гей». 

Конечно, именно исходя из вышеописанного я понимаю и ультраправых, которые протестуют против ЛГБТ по точно таким же причинам – они не видят национального культурного кода в том, что происходит. Так же, как собака лает иногда потому, что не может понять, что происходит, праворадикалы выступают против слепо скопированных западных стереотипов поведения. 

Они, так же, как и ЛГБТ активисты, не могут объяснить свою позицию, но ощущают, что что-то происходит не так. Возможно, именно эти силы смогут повлиять на формирование собственно украинской ЛГБТ-идентичности, добавив к западным идеалам украинский колорит. 

Вывод простой: если вы ощущаете, что что-то не так, что лозунги и активности далеки от ваших запросов и реальности, значит, вы правы. Найти себя, понять себя и быть честным с собой намного, в разы сложнее, чем прикрываться исследованиями каких-то далеких ученых и методичками посольств или фондов.

Мне не хочется, чтобы в моей стране национальные особенности выхолащивались, заменяясь устаревшим западным барахлом. Мне также не хочется, чтобы молодые люди чувствовали себя обязанными поступать так или иначе, чтобы быть собой и защитить свое право на идентичность. 

В Украине остались до сих пор десятки психологических институтов, не особо нужная академия педнаук и научные организации, проедающие бюджет без каких-либо результатов. Не пора ли им провести исследования нашей собственной гендерной и сексуальной культуры, дать пищу для размышлений и  развития? 

Впрочем, идеологические компоненты цивилизации не только  в России, но и в Украине всегда были статьей импорта. Мы и дальше предпочтем пустоты внутри нашего понимания забивать чужими мыслями и концепциями вместо вдумчивого и неторопливого осмысливания своих идентичности и путей развития.

«Вторая свежесть – вот что вздор! Свежесть бывает только одна – первая, она же и последняя. А если осетрина второй свежести, то это означает, что она тухлая». Так Михаил Булгаков описал то, чем так грешит постсоветская политика. 

Мы все привыкли к тому, что под те или иные выборы появляются и даже  получают посты пара десятков «новых» политиков, в то время как большинство «старых» остаются на своих местах. Несколькими нотками настоящей свежести пытаются перекрыть тошнотворный запах затхлости и протухлости. 

Помните, был такой немецкий политик, первый министр-гей, и вице-канцелр Гидо Вестервелле? Был, отслужил одну каденцию в правительстве Меркель – и нет его больше в политике. Была шведский министр, попавшаяся чуть-чуть выпившая за  рулем, — и нет ее больше в политике. 

Украинская же элита, прикрывая свой запах для избирателей «молодыми» и  «новыми», остается неизменной, со своими пороками, мерзостью и пронизанной негативом средой. Эдакое вечно незамерзающее болото. 

Помните, 6 лет назад нынешний украинский генпрокурор, бывший тогда министром МВД в правительстве Януковича (да-да), устроил пьяный дебош в  аэропорту Франкфурта? И что же с ним случилось – отставка, дисциплинарное дело или публичное порицание? Ничего. Наоборот, он стал героем и последние несколько лет поднимается по служебной лестнице украинской политики. 

Или, например, малоизвестный украинский политик Николай Катеринчук. Заурядный депутат, ничего не достигший. Когда-то в смутное время революции 201314 гг. он сам себя объявил комендантом Киева, что выглядело просто нелепо. Потом он проиграл все возможные выборы, оставшись не у дел, но все равно продолжает играть в политику, теперь уже за команду Саакашвили. 

Можете ли вы представить, чтобы Юлия Тимошенко, например, сказала, что она поняла, что никому не интересна, что пора на покой, что она часто воспринимается как карикатура, — и ушла из политики насовсем? Конечно же нет. 

Конечно, украинский президент – это венец нечистоплотности и пример для всех своих товарищей. Бизнесмен, сотрудничавший с любой властью, избивавший полицию, бывший министром в правительстве своего предшественника, человек без политических убеждений и принципов, — тем не менее он уже больше 20 лет в  политике Украины. И за эти 20 лет почти беспрерывно около ее вершины или на  ней.

Да и «новые», «молодые» лица приходят в политику только для того, чтобы лет через 50 их тоже вынесли вперед ногами из нее или вывели в наручниках. Такова природа постсоветских политических элит и Украина не исключение из правил, а, скорее, показательный пример. 

Вместо демократизации партийной и публичной политики, вместо адаптации ее к среднеевропейскому или, если угодно, западному стандарту, политики в Украине продолжают жить с геном ЦК КПСС в их крови и комсомолом в их мозгу. 

Декоммунизацию в Украине нужно было прежде всего начать не с памятников, гербов и атрибутики, а с самих высоких кабинетов. Ведь, если смотреть с точки зрения настоящей декоммунизации мозгов, практически 80% правящей элиты в  Украине начиная с Киева и заканчивая малюсеньким селом, — непригодны для функционирования и коммунизированны до ДНК. 

Правило КПСС – держаться «у кормушки» пока не умрешь или не «посадят» — даже молодые украинские политики, не говоря уже о заслуженных «ветеранах», отлично усвоили и несут. Посмотрите, сколько скандалов окружает любого «молодого» политика и как они реагируют на это. 

Типичный ответ любого украинского политика на даже обоснованную критику: это «рука Кремля (Москвы, Путина, можно продолжать) или просто провокация, направленная на очернение имени. То есть, политики сознательно считают себя эдакими богами, которые заведомо выше любой критики плебеев. Это очень заметно в известных личностях, но прослеживается и в любом другом политике старше 30 лет. 

Этим и объясняется дурной запах украинской элиты. «Вторая свежесть» не  потому, что одни старики, а потому, что правда, объективная реальность и  коммуникация с обществом там воспринимаются как оскорбление. Какой может быть реальная сменяемость элит, если каждый винтик в системе держится намертво и  навечно? Даже если этот винтик насквозь проржавел, он все равно будет всеми силами противиться замене. 

Этот пример заразителен и крайне опасен. Вместо европейской подотчетности, открытости и транспарентности политической элиты в Украине продолжается брежневский застой несмотря на всю декоммунизацию и сотни «новых» лиц. Политики – небожители, критика которых недопустима. Поэтому вы и не увидите, как лидеры партий сами уходят в отставки, а политики могут быть ответственными и нести наказания за свои проступки. 

Если обычный человек что-то украдет, подделает диплом и получит должность или совершит преступление, его, конечно же посадят и надолго. Если это сделает политик – его все лишь отстранят от должности, но при этом он останется где-то неподалеку, будьте уверены. Ведь Украина – это ж не Европа. Это там такие прохвосты будут выброшены на обочину жизни на долгие годы, а в Украине они, несомненно, будут либо депутатами, либо губернаторами, либо учеными. 

Вот поэтому в коридорах украинской власти пахнет так плохо. И будет пахнуть еще очень долго, увы.

28 сентября 2017

Украина – это Азия

Мы так любим кивать, показывать пальцами на Европу и сравнивать многие процессы в нашей стране с «европейскими». Но мы никогда не задумываемся зачем. 

Европа для украинцев – это больше, чем география или политика. Это – национальная идея, символ веры, идеал и рай. Уже несколько десятилетий каждый день каждое СМИ и каждый политик твердит о «европейскости» того или иного действия, понятия, слова. 

При этом мало кто утруждается погуглить, из каких стран состоит Европа и  что там происходит. Нет какой-то вот «общей» Европы, чтобы ее ставить в пример. Сербия разительно отличается от Люксембурга, а бельгийцы уж никак не считают себя равными венграм и хорватам. В Германии хорошие дороги, а в Норвегии, например, не очень. В Италии безработица и постоянные кризисы, а в Дании государство благосостояния. 

Так на какой же именно «среднепотолочный» европейский идеал ориентируют Украину? И почему? 

Конечно, если провести исторические параллели, Украина все-таки теснее связана с ЕС, чем с Японией, Австралией или Америками. Но ментально Украина ближе все-таки к России и Средней Азии, но уж никак не к Нидерландам или Швеции. 

Но благодаря пропаганде в умах и сердцах украинцев сформировался образ Европы как рая, земли обетованной; места, где все, что их раздражает в своей стране, не существует. С одной стороны можно с этим согласиться, с другой – Европа никогда и не была радушной и гостеприимной хозяйкой. 

Наоборот, вся история Западной и Северной Европы – конфликты, завоевания, революции, смены режимов и социальных строев. Да и сейчас Европа уж никак ни с какой стороны не похожа на небеса. Нацисты в ряде стран уже некоторое время активно маргинализируют общества, внутренняя политика становится все более жесткой, за  гражданские права снова в ряде стран нужно бороться. Похоже ли это на рай? 

Для большинства моих сограждан мечта – это посмотреть и, если получиться, пожить в Европе какое-то время. Конечно, в Западной, не в Восточной. И в силу специфики мечтаний и информационного фона вокруг, ни о каких других частях света те же самые 80% украинцев и не помышляют. 

Однако Сингапур и Япония с точки зрения технологий уже давно обогнали Европу, а канадская медицина уж ничем не хуже австрийской. Курорты Латинской Америки намного дешевле, чем итальянские или испанские, а экзотика Ближнего Востока намного интереснее, чем полки супермаркетов Польши или Чехии. 

Конечно, с точки зрения гражданских прав и свобод именно Европа наряду со  США является бастионом демократии. Но, например, однополые браки разрешены в  Аргентине и Южной Африке, а верховенство права в Новой Зеландии, Гонконге и  Чили выше, чем в большинстве европейских стран. Так ли Европа важна? 

Как идеал, мечта, цель Европа хороша. Как место для жизни и смерти – не  уверен. Каждый, конечно, волен сам распоряжаться своей судьбой, но вот  многолетняя дихотомия «Европа и Запад – прекрасно, Россия и Восток – говно» уже давно перестала быть реалистичной. 

Можно сравнивать до бесконечности страны и части света. И ни одно место не  является раем или адом – везде можно привыкнуть к ритму жизни и везде так или иначе люди могут жить. Просто не нужно идеализировать или демонизировать что-либо. 

У меня много друзей из стран Ближнего Востока и Юго-Восточной Азии, но не «коренных» европейцев. Потому что в Европе решения мозга и разум преобладают над стихийностью, порывами и решениями сердца. И Украина с точки зрения чувственности ближе все-таки к Азии, чем Европе. Мы, как люди, открытее и  наивнее, чем большинство европейцев, и этим, несомненно, ближе к Азии. 

Конечно, нам нравится качество жизни. Конечно, в этом смысле Европа намного лучше, чем другие части света. Но какое именно качество жизни нужно именно вам? Вам нужна чистая вода из-под крана в Австрии или огромные и необлагаемые налогом зарплаты во Вьетнаме или Ираке? Вам нужны права ЛГБТ и людей с  инвалидностью или буйство красок Таиланда и Алжира? Вы знаете, чего конкретно вы хотите от жизни и чем в этом вам поможет Европа? 

Но посмотрите на нашу еду, приверженность чаю в противовес западным традициям кофе, посмотрите на наши традиции и обряды, посмотрите на наше отношение к жизни, экономике и политике. Это все ближе ближневосточной культуре и обществам, чем европейскому. Вся наша жизнь, по большому счету, европейская и  западная лишь поверхностно, на уровне медийности. 

Не нужно быть гением и доктором антропологии. Достаточно пожить какое-то время в развитых странах Европы, чтобы понять, что ментально мы, конечно, никакие не европейцы. Мы – азиаты. 

Нам отчасти чужда строгая и жесткая система российских общества и политики, но нам не менее чужда свободная и либеральная западная система. Даже доминирующая религиозная конфессия в Украине намного ближе по консерватизму к  традиционному исламу, чем к протестантизму и католицизму. 

Так в чем же именно наша европейскость, по сути? И, если не география, чем еще мы схожи с Европой на ценностном уровне? Бесспорно, на умы и души украинцев активно повлияли США и Западная Европа, но суть сознания осталась прежней, более близкой Азии, чем Европе.

Национальная идея, заключающаяся в том, что «Украина – это Европа», — это огромнейшая и, несомненно, гениальнейшая профанация, которой, увы, не суждено стать реальностью. Кроме того, Европейский Союз меняется отнюдь не в сторону благосклонности к Украине. Исходя из всего этого – одной ли европейской мечтой должно характеризоваться будущее 40 миллионов украинцев?

Читая украинские новости, ленты социальных сетей, можно почувствовать, как грязь и негатив захлестывают тебя, как хочется пойти и  помыть глаза после нескольких минут в ннформпространстве.

Однако, если раньше мы все дружно смеялись над тем, какой тупой у нас президент, или открыто возмущались, кто и сколько берет, то теперь это намного сложнее. Украиной правит действительно умный и хитрый человек, коррупция переросла период примитивизма и вступила в фазу виртуозных теневых операций.

Все это, конечно, заслуга не «прошлой» власти, не  маргинальных радикалов и не «руки Москвы». Все это прямой результат того, что в  2014 году, увы, к власти в Украине пришел поклонник Трампа, человек без морали, без совести и без каких-либо ценностей. Именно этот человек покровительствует всему плохому и именно вопреки этому человеку делается все хорошее.

Украинская политика очень схожа с политикой России, Казахстана и Беларуси. Ее основная проблема – отсутствие сменяемости, непотизм, продажность политиков и нежелание быть ответственным и принимать решения. Что хуже, в отличие от соседей, наша политика прикрывается моралью, духовностью и  европейскими идеалами.

Малодушие и ограниченность взглядов – вот то, что характеризует всех без исключения политиков в Украине, которых мы с вами знаем. Ни один из них не является лидером, не способен подняться выше собственных интересов и строить будущее без оглядки на прошлое. Тон этому всему, конечно, задает господин президент Порошенко.

Можно ли закончить бессмысленную и никому уже давно не  нужную склоку на востоке страны? Да, за несколько часов. Можно ли побороть коррупцию? Да, за несколько месяцев. Можно ли усмирить радикалов и смести их с арены? Да, за год.

Безусловно, в сохранении статуса-кво заинтересован не только  господин Порошенко. Все господа (и госпожа) лидеры парламентских партий так или иначе причастны к тому, что страна, несмотря на две революции и войну, не  меняется. Тем или иным способом они поддерживают дестабилизацию, раздражение общества и ориентацию на прошлое вместо будущего.

Не оправдали ожидания и все эти «новые лица», которых волна 2014 года вознесла на политический и социальный верх. Увы, печально осознавать, что поговорка о том, что именно всегда всплывает, как нельзя лучше подходит ко всем тем, кто старался показать себя реформатором после 2014 года.

Нельзя отрицать тот факт, что страна изменилась. Но эта заслуга не столько господина Порошенко или его команды, сколько общества, которое эволюционирует быстрее своих лидеров. Запрос на изменения не дает тому же господину Порошенко окончательно стать «просвещенным абсолютистом».

Всего этого недостаточно для развития общества и  государства. Нам не хватает политической и социальной элиты, лидерами мнения являются маргиналы, параноики, «нарциссы», невротики и сторонники теории заговора. Тенденциозность и конъюнктурность, а, следовательно, отсутствие независимости, присуща 95% т.н. элит.

Общество устало от революций, бессмысленности, негатива и  постоянных вызовов. Именно поэтому «контрреволюция», полнейшая замена политического устройства и правящего класса является среднесрочной целью общества.

Признаемся честно: у нас нет достаточно прогрессивных и  широко мыслящих людей для того, чтобы заполнить все государственные посты в  одночасье или хотя бы за несколько месяцев. Это значит, что бунты и потрясения ни к чему не приведут. Элиты нужно воспитывать и учить, рабское и  потребительское сознание изменить нельзя.

Сейчас ходит много разговоров (провоцируемых определенными группами), что, вот, радикалы и националисты набирают вес в  обществе. Это – абсолютная чушь. Украинские «крайне правые» являются политическими пигмеями даже в сравнении с их западноевропейскими коллегами. Поэтому у них нет никакого будущего, пока они не перестанут быть обычными погромщиками и мелкими хулиганами. 

Можно сколько угодно рассказывать об особенности Украины. Но все это будет неправдой. Какой бы ни была страна, где бы она не находилась, какое бы прошлое у нее не было, времени и истории это неинтересно. 

Эволюции мира, как бульдозеру истории, глубоко плевать на  все мещанские дрязги украинской политики и общества. В конечном итоге, хотим мы  того или нет, мы обязаны сделать масштабный выбор либо в пользу Азии, либо в  пользу Европы. Пока что мы выбрали первый путь, азиатский. 

Украинская контрреволюция должна быть мягкой, «ползучей», но при этом неумолимой и безусловной. Изменения вполне себе могут быть эволюционными и поступательными, однако прогресс не должен заменяться регрессом. Закон должен быть один для всех, а не лишь для тех, кто является врагом господина Порошенко. 

Именно всеобъемлющая сила закона, возможно, не  украинского, но западноевропейских ценностей, должна составить основу контрреволюции. И, согласно этим ценностям, первым должен пострадать от силы закона господин Порошенко. Он и вся его команда не имеют больше никакого права находится во власти или около нее. 

Точно так же его «непримиримые» соперники, поддерживаемые теми или иными олигархами или внешними силами, должны быть вычищены подчистую с  поля зрения общества и политики. Их не нужно «садить», высылать и преследовать: их просто нужно вырвать и выбросить, как листок из тетради. Без сожалений, без чувства вины. 

Ненависть, репрессии и гонения, которые так любит применять любая украинская власть к своим недругам должны быть заменены на  общественное порицание и возмущение малейшим нарушением закона этой или любой другой властью. Контрреволюция прежде всего должна пройти в сознании, заменив стереотипы и штампы беспрекословным подчинением и уважением к праву. 

Обществу не нужно возмущаться, преследовать или садить в  тюрьмы нынешнюю элиту. Ее просто нужно не выбирать на следующих выборах. Никого из них. Ни единого. И просто на следующий день после выборов о них всех забыть. Как это происходит в тех странах, куда мы так любим ездить, о которых любим мечтать. 

Мы пережили две бездумные идеологические революции. Теперь необходимо им противопоставить контрреволюцию сознания. Сознания, которое четко будет понимать, что неонацисты, радикалы, популисты и все замешанные в  даже малейших коррупционных схемах, должны быть вычеркнуты из истории и  будущего. Они просто не имеют права там быть. Без репрессий, без скандалов, без негатива. Нажмите сочетание клавиш shift+del.

Все это, конечно, произойдет не завтра и даже не в следующем году. Для начала общество нужно подготовить, научить его анализировать, прогнозировать и мыслить критически. Это и будет приговором господину Порошенко, господам (и госпоже) лидерам парламентских партий и всем уличным погромщикам и клоунам. Контрреволюция произойдет не на улице, а на избирательных участках.

Но это будет, вот увидите. Может быть, не на грядущих выборах. Но обязательно. Можно сколько угодно рассказывать о своей незаменимости, господин Порошенко, но мир вращается и без Вашего участия. И  точно так же мир не остановится, если Вы, все Ваши друзья и коллеги, все Ваши ходы и манипуляции вдруг окажутся ненужными. 

Никаких репрессий, никакого негатива, никакого возвращения к прошлому. Shift+del.

Некоторое время назад я написал как мне тогда казалось программную статью о  том, что Украина нуждается в своем ЛГБТ герое. Время показало, что таких героев много, но ни один так и не стал лидером.

За полтора года со времени написания статьи для нескольких британских изданий об ЛГБТ движении в Украине в стране изменилось пусть не многое, но  достаточно. Массовая гомофобия общества идет на убыль, медленно, но уверенно. В  этом неоспоримая заслуга многих активистов, кого я постоянно критиковал раньше. Они за полтора года сумели изменить тренд. Впрочем, критиковать все равно есть за что, ведь никто не идеален. 

Тогда, перед местными выборами 2015 года, я рассматривал проблему отсутствия лидеров движения исключительно в политической плоскости. Время показало, что суть вопроса – далеко не в политике, а в смысле движения и самом понятии лидерства. 

В 2015 году я писал о том, что Киев – это далеко не вся страна и что о  появлении ЛГБТ движения можно говорить лишь в том случае, когда акции за права меньшинств пройдут и в других городах. В 2017 году я смело утверждаю, что это свершилось. Поздравляю нас всех. 

Вместе с тем, удивительно, что движение сразу же пытаются политизировать. Но только не для того, чтобы помочь какому-нибудь обычному мальчику или девочке стать Харви Милком украинской политики, а чтобы завоевать голоса некоторых членов коммьюнити. То есть, по сути эти политические проекты нас используют, как делают все остальные партии со всем населением Украины. 

Другой тренд – в Украине «старые», «заслуженные» ветераны ЛГБТ-движения стараются на базе КиевПрайда создать некое подобие организованного сообщества. Это, конечно, является абсолютно неестественным. Организации, проводящие Прайды, во многих странах являются специфическими, ориентированными на  проведение только таких видов мероприятий в стране. Никакой другой смысловой нагрузки они не несут и никого не объединяют в масштабах страны. 

Вполне понятно, почему в Украине все делается наоборот: все те, кто претендует на лидерство или на голос сообщества, занимаются организацией Прайда и именно в нем видят основную цель жизни сообщества и фундамент для объединения. То есть, не имея возможности пока что коммерциализировать Прайд, как это есть в других странах, украинские ЛГБТ-активисты пытаются коммерциализировать и приватизировать все движение.

Я их понимаю – мы все ощущаем, что общество меняется и уже через несколько лет ЛГБТ в Украине станут внушительной силой. Вот почему каждую неделю появляются в коммьюнити очередные каплины, тимошенко, яроши и другие сказочные персонажи. Те, у кого «нос по ветру», чуют, что парадигма изменится довольно-таки скоро. 

Не в последнюю очередь этому сопутствует и полный политический и  общественный проигрыш крайних правых. Они больше не способны на создание каких-либо серьезных осложнений или проблем для ЛГБТ-сообщества, да и украинцы стали меньше поддерживать радикальные провокации против оппонентов. Общество устало от негатива, от кого бы он не исходил. 

Вместе с тем, риторика правых и активистов гей-движения (нужно подчеркнуть, что большинство пропагандистов ненависти являются именно парнями, а не девушками) стремительно накаляется. Мы видели эти явно провокационную рекламную продукцию в Киеве накануне Прайда, мы все прекрасно видим в фейсбученьке, как оппоненты друг друга обливают грязью. 

Теперь у нас появляется другая проблема – ненависть. Переборов страх перед радикалами, ЛГБТ сообщество, взирая на ветеранов движения, активно участвует в  создании и распространении ненависти, нетерпимости к инакомыслию и неприятию чужой точки зрения. И это очень печально. 

Если мы действительно говорим о западном образце толерантности и равенства, то просто загуглите, какие парады проводят коммунисты, нацисты и другие маргиналы в тех же странах, где проходят отличные гей-парады. 

Это может быть печально, но это факт: в Европе уже давно наряду с ЛГБТ движением очень влиятельны радикальные политические движения, по сравнению с  которыми «правосексуалисты» и украинские националисты – просто первоклассники. Вот это является вызовом для ЛГБТ сообщества в мире, которое считало, что их  права уже незыблемы и установлены навсегда. Каждый день, в каждой развитой стране, ЛГБТ должны бороться за свои права. 

В этом вызов для Украины – нам всем нужно научиться слушать друг друга. Я отчетливо понимаю, что ЛГБТ активисты взаимно оскорбляющие и ненавидящие радикалов поступают неправильно. Лично меня родители научили, что никогда не нужно опускаться до уровня тех, кто тебя оскорбляет. Наоборот, нужно пытаться их  дотянуть до своего. Но я – не активист, я пассивист, что с меня взять! 

Ни один из руководителей ЛГБТ-организаций или активистов не смог пройти мимо каких-то маловажных слов неизвестных никому радикалов, не отреагировав в  точно таком же духе, как и они. Дискуссии в стиле «сам дурак» являются нормой для тех, кто претендует на лидерство в движении и системообразующую роль в нем. 

В этом сдвиг акцентов в Украине: если раньше я не верил в существование движения и думал, что лишь какой-то герой, ставший политиков, сможет подстегнуть его образование и систематизацию, то теперь я абсолютно уверен, что героев много, политиков тоже достаточно. Нет только лидеров. 

Я редко говорю комплименты, но не могу не сказать, что абсолютно все мои знакомые ЛГБТ активисты сделали все, что могли и даже больше для того, чтобы склонить весы  общественного мнения в  пользу ЛГБТ. И автоматически, даже без особых усилий, с этих весов просто слетела повестка дня радикалов. Обществу она стала просто неинтересна. 

Но при этом ужасно то, что ЛГБТ активисты в своем большинстве наследуют модели поведения своих оппонентов, критикуя их и отказываясь понимать и  принимать. Все эти радикалы и даже нацисты, увы, тоже имеют право на свою точку зрения и на то, чтобы быть услышанными. Не может быть так, что ЛГБТ организации будут что-то диктовать и все должны с ними соглашаться. Демократия – это не  «одобрямс», это дискуссия. 

Почему я опять пишу и ворошу память Харви Милка? Потому, что кроме смелости быть политиком и открытым геем, у него была смелость быть хорошим и добрым человеком. Он не писал пасквили на своих оппонентов, не организовывал против них провокаций, не оскорблял их и их приверженцев нецензурными и обидными словами. Он был лидером и символом потому, что у него было моральное право быть им. 

Ни у одного гей-активиста, которого вы можете назвать или знать лично, такого морального права быть лидером нет. Большинство из них использует сообщество или делает добро в расчете на отдачу. 

Тех, кто делает хорошие дела и поддерживает ЛГБТ коммьюнити просто так, без рекламы, громких лозунгов и должностей, без краудфандинга и организаций можно перечесть на пальцах. И ни один из них не является известным человеком или руководителем какой-либо организации. Все они – что называется, подвижники. Своеобразные ЛГБТ-апостолы, хоть очень многие активисты и радикально настроены против церкви. 

Сейчас нам всем нужен на политик и общественный деятель Харви Милк, но  Человек, друг, брат, милосердный, добрый и морально сдержанный лидер, который своим собственным примером будет не только показывать открытость ЛГБТ, но и станет моральным авторитетом для большинства. Всем нужен пример, на который можно равняться. 

Вот этот абсолютизм мышления, когда, мол, я исключительно прав, а другие исключительно неправы – именно этот абсолютизм мы видим сейчас в среде ЛГБТ активистов. Они в большинстве отказываются принимать другую точку зрения и  понимать, а, может, и поддерживать ее. 

Практически никто из активистов не готов извиниться за свои собственные слова и ошибки, свою неуступчивость и нетерпимость. Но именно с этого начинается рост – с признания и исправления своих ошибок, примирения и  нахождения если не точек соприкосновения, то хотя бы консенсуса и  невмешательства.

Нет ничего страшного в том, чтобы из врага сделать друга, быть выше, не  опускаться до уровня базарных разборок и подавать пример. Но увы. «Сам дурак» намного проще, чем понять и, возможно, просто промолчать. 

У нас кризис не политиков, политиканов, «говорящих голов» или героев. У нас нет моральных примеров, моральных лидеров, которым не нужны должности, деньги, лавры, гранты и прочая дребедень. Вернее, они есть, но они не «на баррикадах», не с флагами или плакатами наперевес, не выступают по телеку и не пишут политических деклараций. Лидеры не бросаются оскорблениями, а объединяют; не  ищут виновных, а стараются найти компромисс. 

Они просто живут рядом с нами так, чтобы мы могли с них брать пример. Вопрос лишь только в том, сделаем ли мы это или продолжим формировать ЛГБТ-движение на ценностях противоречия, нетерпимости, скандалов, неприязни и  отторжения. Конечно, проще быть провокатором, спикером, активистом, артистом, чем просто быть хорошим и умным человеком.

И все же я верю, что рано или поздно представители ЛГБТ-сообщества придут к  осознанию необходимости переосмысления ценностей и смещения центра дискуссии с  «сам дурак» и злорадства на действительно важные и нужные темы. Точно так же, как общество сбросило со счетов радикалов и отмело националистическую повестку, ЛГБТ могут наконец дорасти до концентрации на позитиве и толерантности и найти для себя настоящих лидеров. Среди них и будет Харви Милк. 

Все помнят или слышали поговорку: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». В нынешние смутные времена эта поговорка как нельзя лучше иллюстрирует то, на что стоит обращать внимание в первую очередь. 

Я, вообще-то хвастаюсь: мне повезло с друзьями. Каждый из них очень своеобразный человек, некоторые кардинально противоположны мне по воспитанию, образованию, мышлению. Но объединяют нас всех не только определенные ценностные устои, но и конечный результат мышления – здравый анализ действительности. 

В течении последних недель в Украине идет массированная «охота на ведьм». С  одной стороны понятно для чего – чтобы нынешним было неповадно действовать, как «папередники». С другой стороны – никого из действительно приближенных и важных нынешней власти людей не трогают. Это тоже определенный сигнал: ближе к ПАПе – меньше проблем. 

Мы с друзьями редко обсуждаем карнавалы и цирковые шоу вроде задержания тех или иных чиновников, раскрашивания и перекрашивание объектов, диких законопроектов и прочей чепухи. Что действительно важно, так это то, что Украина теряет свободу, гражданские права все больше сужаются, а взамен прав и свобод общество получает красивую картинку ловли (но не «посадки») чиновников. 

Так вот, к чему я это, к тому, что умные люди не дадут вам забыть во всем этом хороводе нелепостей о главном – наши права все больше сокращаются, нам навязывают все больше обязанностей и запретов. Вот об этом мы говорим с  друзьями, а не о мимолетных гладиаторских боях. 

Конечно, сложно выбрать одну или несколько тем и отслеживать их, не обращая внимания на остальной информационный мусор. Но если сложно конкретно вам, поговорите с близкими: вместе вы поймете, что, в сущности, 80% из происходящего вокруг вас – лишь суета и мишура. Только 20% имеет значение и именно эти проценты большинство упускает из виду. 

Я просто вам напомню, что декларирование для активистов и журналистов осталось, цензура и ущемление свободы слова только увеличиваются, голоса людей становятся для власти все менее слышны. Зато общество активно включается в  обсуждение малозначительных деталей вроде игры в кошки-мышки каких-то абсолютно далеких обществу людей. 

Не отвлекайтесь на мелочи, пожалуйста, не помогайте власти. Если вам трудно, поговорите с хорошими и умными людьми, если у вас нет таких друзей – найдите их. Ум, как и мышцы, необходимо постоянно развивать. Только с  достойными и трезвомыслящими людьми рядом это возможно, если вас самих уже увлек поток глупостей и мелочей. 

Почему я заговорил о друзьях в связке с политикой? Перечитайте воспоминания европейских интеллектуалов времен начала мировых войн и вы поймете, как важно создать вокруг себя здоровую атмосферу и экологичность чувств. Многие люди в  период потрясений, кризисов и конфликтов подвержены истерии или соглашательству, важно не принадлежать к их числу и исключить из своего круга таких. Решать, впрочем, каждому из вас. 

У нас на всем постсоветском пространстве принято во всех бедах винить коррумпированность системы управления. Но так ли это на самом деле плохо, как мы привыкли думать? 

Вот эти все «откаты», «распилы», «дерибаны» и прочие неологизмы, произведенные явлением коррупции, конечно, являются неприятными для нашего уха. Опять воруют, думаем мы, мечтая попутно о том, какая счастливая и безоблачная жизнь могла бы быть без этих слов и без их источника. 

Разочарую вас: мы не станем лучше, жизнерадостнее и довольнее без коррупции, с господством закона и правопорядка. И сам секрет нашего благосостояния содержится именно в том, с чем нас Запад активно призывает бороться. 

Вот вы можете считать, что там, за границей, все намного лучше, потому что не берут взяток, чиновники более честны и ответственны, а услуги государства и  муниципалитетов являются более качественными и доступными, чем, например, в  Украине или России. Это оправдано лишь в части отсутствия взяточничества. 

Мы всем любим ругать наше государство, но так ли оно плохо? Возьмите тот же  институт субсидий – где еще, в какой некоррумпированной стране Европы вы  найдете такое щедрое возмещение государством предоставляемых им же услуг? Конечно, возразите вы, там соцвыплаты и зарплаты выше. Но ведь и уровень цен тоже, соответственно, выше. 

Многие украинские политики и активисты любят тыкать пальцами в Сингапур, мол, вот у кого нужно учиться. В Сингапуре до сих пор существует и используется смертная казнь, права обвиняемого приблизительно такие же, как во времена Сталина, ЛГБТ криминализованы, а слово «can’t» («не можем») является одним из самых употребляемых. 

Вы хотите жить по правилам? Пожалуйста. Хотите, чтобы из пиццы для вас в  ресторане убрали грибы – не положено по правилам, ешьте с грибами! Хотите «ранний заезд» в гостиницу, потому что самолет раньше приземлился? Не положено, по правилам после 11. Ни один работник сферы обслуживания или государственных органов не сделает ничего, что прямо не прописано в инструкции, законе или правиле.

И это – настоящий кошмар. Это мы привыкли договариваться, «решать проблемы», ныть или просить. В Сингапуре, на который многие готовы молиться, такое не пройдет. Не указано в правилах – давай, до свидания! 

То же самое с механическим и буквоедческим выполнением законов в  благословенных (как нам кажется) Германии, Швеции, Дании и даже Испании. Конечно, там крайне редки случаи коррупции, но и госуслуги получить не так легко, как у нас. Очереди в различные сервисы есть, но двигаются они быстро, так что оформить заказ или подать документы можно очень быстро. 

Другое дело – это собрать необходимые документы и получить решение. В  большинстве своем все административные процедуры в странах, где коррупция минимальна, не регламентированы по времени, зато очень даже регламентированы по  количеству необходимых документов, дополнений, объяснений и нюансов. Это значит, что примут вас достаточно быстро, а вот решение вопроса может затянуться на год и больше. 

Например, в Украине в связи с приближением безвиза есть проблемы с  оформлением паспортов. Но даже по обычной процедуре их оформляют в течении месяца, не больше. В Австрии или Швеции, например, загранпаспорт может оформляться до 3 месяцев и нет возможностей ускорить этот процесс.  

Или, например, вы подали документы на какую-нибудь госуслугу, открытие бизнеса или инвестирование. В Украине вы все-таки можете как-то договориться, исправить, вам подскажут и даже после подачи документов вы можете повлиять на  результат рассмотрения. В развитых странах если хотя бы в одном документе из  пакета будет ошибка, вам откажут и вернут все на переделку. И никакие мольбы или увещевания не помогут. Если в законе или правиле указано – будь добр, сделай именно так. 

Все очереди – по талончикам и/или записи, никаких «ой, я с ребенком», «бабушке плохо» или чего-то в этом стиле. Фактор чувственности и эмпатии здесь не работает. Если сказано – взять талон и ждать, то никто вас не пропустит, даже если у вас очень срочно и очень надо. И, конечно, медицинские учреждения тут не выдают справок «обо всем и ни о чем», как у нас. Пришел к врачу – будь готов к обследованию, к лекарствам, к процедурам, а не отлеживанию дома на диване, как часто бывает у нас. 

И так можно продолжать бесконечно. Признаемся честно: мы же привыкли жить, не уважая закон, но требуя этого от других. Мы просим, умоляем, угрожаем, юлим, договариваемся, шушукаемся, приходим «по знакомству» и тем самым нарушаем любые правила и порядки. 

Конечно, наше государство во многих случаях само этому способствует, но мы ведь только рады! Представьте, если бы все правила и законы уважали бы не только  политики и активисты, но и вы сами. Мы же не любим стоять в очередях, считая, что это все осталось от совка, а совсем даже не потому, что мы – не одни такие. Но если уважать закон и не мириться с коррупцией, то стоять в очередях придется всем, не взирая на обстоятельства. 

Мы абсолютно не готовы к тому, чтобы жить без коррупции. Даже в малейших контактах с социальными институтами мы готовы к нарушению правил ради своей выгоды вместо дословного соблюдения этих правил. При этом мы же сами требуем отдать под суд тех, кто то же самое совершает, как нам говорят, с  государственными средствами. 

Отличная двойная мораль: мы все милые и добрые котики, нам можно частенько, но понемножку нарушать закон, подмигивать и одаривать подарками госслужащих и  бюджетников. А вот когда то же самое делают во власти – это, конечно, смертный грех, который должен быть прилюдно наказан.

Я ничуть не защищаю взяточников и нечестных делков, попавших во власть. Просто мы должны понять, что бытовая коррупция и толерантность к ней в разы опаснее, чем коррупция в высших эшелонах, где она всегда есть и будет. Пока мы  сами, каждый в своей жизни, не научимся подчиняться всем правилам и не искать в  них лазейки, до тех пор мы и будем жить с коррупцией.

Кроме того, если уж говорить начистоту, а готовы ли мы все быть честными? Готовы ли мы к тому, что государство будет проверять нас точно так же, как мы  стараемся проверить его? Причем, проверять каждого и достаточно скрупулезно. Вы  готовы?

Мы с вами, при всем нашем неприятии системы и постоянных трениях с ней, живем достаточно либерально и самим своим способом жизни ставим коррупцию выше закона. Так скажите, стоит ли с этим бороться, если такая борьба подразумевает прежде всего изменения самих себя?

Многие события в украинской политике проходят под знаком евроинтеграции не  один год, дважды именно под европейскими лозунгами народ восставал против действующей на тот момент власти. Быть равноправным членом европейского сообщества является мечтой и в какой-то степени национальной идеей прогрессивно настроенных украинцев.

Но, как все мы с вами знаем, реальность зачастую кардинально отличается от  наших мечтаний, а большинство целей и ориентиров со временем вилоизменяются, а  то и исчезают вовсе. 

Те, кто были в Румынии, Болгарии, Хорватии и Венгрии часто диву даются, как их приняли в ЕС вообще. Те, кто были в более развитых странах Европы, видели румын и болгар с паспортами ЕС, которые сидят и просят милостыню или продают различные ненужности с рук.

Многие из тех, кто побывал в перечисленных странах-выходцах из советского блока, без тени сомнения скажут, что столицы этих стран похожи на наши Киев, Львов, Харьков и Одессу, только чуть-чуть прихорошенные (а иногда и наоборот). И, зачастую, Киев выигрывает в этих сравнениях. 

Когда ходишь пешком по европейским столицам, особенно подальше от центра, иногда сложно понять, почему и за что приняли в ЕС ту или иную страну и чем же, собственно, она отличается от Украины. Еще чаще в новичках ЕС (страны, вступившие в 2004-2013 гг.) поражает откровенная нищета, разваливающиеся старые дома, маленький выбор тех или иных товаров и другие факторы. 

Признайтесь, ведь даже в излюбленном многими Будапеште не понимаешь, чем же, собственно, Венгрия более подходящая для ЕС, чем Украина. Не является секретом ни для кого, что уровень гражданских свобод и коррупции в странах Восточной Европы не настолько выше, чтобы сказать, что Украине до них далеко. Наоборот, нужно признать, что Украина прикладывает больше усилий, чем все они вместе взятые. 

Действительно, нам много лет навязывали образ Европы как манны небесной, в  которой каждый может найти то, что пожелает, и быть тем, кем хочется именно  ему. В противовес России, Беларуси и Казахстану ЕС нам со всех площадок представляли эдаким раем, в который нужно стремиться. 

Можно с уверенностью сказать, что на данном этапе истории национальная идея Украины – стать членом ЕС. И с точно такой же уверенностью нужно отметить, что этого не случиться в обозримом будущем. То есть, на нашем с вами веку – примерно никогда. 

Я, как и многие другие, был введен в заблуждение соглашением об ассоциации и обещаниями безвизового режима. Я думал, что это – первые шаги к вступлению в  ЕС, но сейчас я отчетливо понимаю, что это отнюдь не первые, а последние шаги. Получение безвизового режима и начало действия ассоциации являются конечными точками украинской евроинтеграции. По крайней мере, в следующие 50 лет. 

Вы мне можете возразить, что многие нынешние члены ЕС начинали с наших же  исходных позиций. Но я тогда напомню, что та же Турция, например, подписала соглашение об ассоциации с ЕС в 1964 г., но до сих пор никто не собирается ее в этот самый ЕС приглашать. Чили, если вы не знали, тоже может похвастаться подписанной ассоциацией с ЕС еще в 2005 году, но даже простые географические знания объяснят, что Чили никогда не станет членом европейского сообщества. 

Взгляните на вещи с позиции Брюсселя, Парижа и Берлина. С Турцией все понятно – она никогда не станет членом ЕС, пока на Ближнем Востоке не воцарится стабильный и долгосрочный мир. Европа не заинтересована, чтобы ее граница проходила прямо с нестабильными Сирией или Ираком. К тому же, и визовые ограничения для турков снимать не выгодно, так как тогда миграция может опять захлестнуть Европу. 

Что же касается Украины, то мы находимся в очень схожей с Турцией ситуацией, только вместо нестабильного Ближнего Востока у нас – Владимир Путин. Европа до сих пор не знает наверняка, что делать с общей границей Финляндии и  прибалтийских стран с Россией. Но с теми проще – они все являются членами НАТО, поэтому с точки зрения безопасности границ ЕС может полагаться на североатлантический альянс. 

Украина же, в отличие и от Турции, и от вышеназванных европейских стран, не  входит в НАТО. Если Украина будет являться членом ЕС, то в случае открытой агрессии со стороны российской армии, именно Европа должна будет принять какие-то меры военной поддержки. Учитывая то, что в ЕС только ведется диалог о создании общей армии, а сам блок является своеобразным противовесом военному вмешательству, то защищать Украину просто некому, кроме нее самой. 

Возвращаясь к примерам стран бывшего советского блока, а ныне являющихся членами ЕС, нам не нужно скромничать: мы во многом положительно «переросли» наших соседей. Да, конечно, остаются еще проблемы, но если сравнивать верховенство права, то Украина все-таки больше делает для его установления, чем та же Румыния и даже Польша.

Давайте признаемся: мы не хотим в такой ЕС. Мы бы хотели присоединиться к  Германии, Франции, Нидерландам, другим странам Западной Европы, но не к таким бедным, как Болгария, Хорватия или Венгрия. Странам Восточной Европы очень многое Брюссель прощает, чтобы не дать им повода обратить взоры к Кремлю. И  если даже гражданских свобод там становится меньше, чем в Украине, все равно это вызывает меньшую критику еврочиновников.

Пока Россия существует с нынешним режимом и в нынешнем виде, Европейский Союз и любые другие структуры будут всячески отодвигать любые реальные перспективы Украины в этих структурах. Как бы нам того не хотелось, но  большинство европейских наций не заинтересованы в конфликте со сверхдержавой из-за страны, которая им, в принципе, и не нужна. У большинства членов ЕС нет стратегических интересов в Украине, поэтому нас и будут держать как буферную зону между «дикой Ордой» и «цивилизованным Западом».

Нашим же политикам выгодно спекулировать на том, что, как они прекрасно понимают, недостижимо. Ведь если отбросить тему евроинтеграции, то, окажется, что никакого другого мотивационного рычага преобразований нет. Что, конечно, является чудовищной ошибкой, так как развитые государства проводили реформы не  для того, чтобы вступить в ЕС, а для себя самих.

Мы все-таки больше азиаты, чем европейцы, так как наши стремления и  национальная идея больше чувственны и эмоциональны, нежели логичны и взвешены. Мы  хотим в ЕС, который нас не хочет, мы хотим в НАТО, куда нас тоже не зовут. Так, возможно, стоит просто перестать хотеть? Как говорила бывший чиновник Госдепа США, «фук зе ию». 

Недавние события, связанные с отдельными районами Донецкой и Луганской областей, послужили началом очередного обсуждения будущей реинтеграции Донбасса в составе Украины. Я считаю, что это не нужно.

Блокада транспортного сообщения, постоянные стычки, обстрелы, захваты заложников, «война слов», внутреннее непонимание того, что стоит сделать, — все это приводит к тому, что западный мир все больше уверяется в отсутствии видения Киева будущего. Как Донбасса, так и Украины в целом. 

За последнюю неделю появилось много материалов с историческими аналогиями. Мол, нужно посмотреть, как было в Германии, что пыталась сделать Грузия, как ведет себя Азербайджан с Нагорным Карабахом и прочие. Мы всегда ищем примеры, выгодные нам, в истории и у других государств, отрицая свой собственный путь. 

Вот эта типично англо-саксонская модель поведения «Не вести переговоры с  террористами» является чуждой украинскому обществу. Вся история именно Украины учит тому, что с террористами и захватчиками переговоры и различные связи всегда так или иначе велись. Иногда это были набеги, иногда торговля, иногда общие интересы во внешней политике. 

Что я хочу сказать прямо, так это то, что политика гордой непримиримости приводит лишь к большей нестабильности, законсервированности, а не решению конфликтов. Можно сколько угодно бросаться пафосными фразами и призывать весь мир увидеть беззакония, можно постоянно жертвовать жизнями гражданских и  военных – но ради чего? 

Скажите, все эти тысячи и миллионы покалеченных Донбассом жизней, они всего этого стоят? Задумывались ли когда-нибудь Петр Порошенко, Арсений Яценюк и  Александр Турчинов над тем, что не только сепаратисты, но и они виноваты в  смертях детей, тысячах покалеченных и убитых? 

Мировое публичное право  в последние десятилетия становится все более призрачным и прецедентным. Когда Россия в ходе войны с Грузией признала независимость Абхазии и Южной Осетии, она Западу кивала на прецедент Косово. В настоящее время территории непризнанных «ДНР» и  «ЛНР» считаются Украиной оккупированными российскими войсками. 

Я далек от дискуссий с юристами-международниками, но фактом остается отсутствие какой-либо реальной стратегии возвращения Донбасса и Крыма Украине в  обозримом будущем. Мы не знаем и вряд ли хотим, чтобы все было так, как при Януковиче. 

Выходом является признание независимости самопровозглашенных «республик». Конечно, это можно заклеймить «поддержкой сепаратизма» и прочими громкими формулировками, но, учитывая геополитическую обстановку, какова реальность воссоединения Украины в границах 1 января 2014 года? 

Слишком много всего было сказано и написано для того, чтобы предотвратить реинтеграцию спорных территорий. Кроме того, как показывает мировая история, непризнанные государственные образования гораздо сложнее держать под контролем, чем независимые или автономные. Более того, никто не может гарантировать, что в  результате внешнего вмешательства в дела этих «государств», ситуация не  изменится в худшую сторону. 

Нужно признать, что в нынешней ситуации на общества и государства гораздо проще осуществлять влияние посредством международно-правовых инструментов, в  том числе обширных санкций. Это болезненно для понимания, но сохранение очагов нестабильности не приносит ничего хорошего в долгосрочной перспективе. 

Конечно, тут же можно привести пример ИГИЛ, которая большинством демократических и не очень стран признана террористической организацией. Но, согласитесь, в методах боевиков ИГИЛ и сепаратистов из «ДНР» и «ЛНР» точно есть огромная разница. Кроме того, террористический характер ИГИЛ признали мировые державы, а в отношении Донбасских «государств» такого нет и не будет. 

Помимо этого нужно помнить еще один нюанс. Украина не является больше стратегическим приоритетом США и Европы, поэтому прятаться за спинами чиновников из Вашингтона или Брюсселя, намеренно не решая конфликтный вопрос, долго не получится. 

Нам всем понятно, что, закончив конфликт на Донбассе, украинская власть так или иначе потеряет всякое значение для Запада, да и внутриполитическая жизнь кардинально изменится. Балканский сценарий гораздо более приемлем для Украины, чем аналогии с азиатскими и африканскими странами. 

Почему-то в обществе не принято озвучивать четкую идею полной независимости «ДНР» и «ЛНР», оставив их под протекторатом международного сообщества, как Косово. Украина боится, что любое движение навстречу Донбассу будет истолковано как слабость и потакание России. Кремль же, в свою очередь, тоже не  заинтересован в признании независимости спорных территорий на российских границах. 

Во всем этом во внимание не принимаются ни люди, проживающие на территории непризнанных «республик», ни перспективы Украины. Признаем: за 3 года Киев, кроме силовых приемов и манипуляций президентом вопроса Донбасса, не предложил ничего конкретного ни сепаратистам, ни мировому сообществу. На что надеется украинская власть? На то, что «само рассосется» или на то, что в 2018 году Путина не изберут президентом? 

Если бы Украина признала независимость «ДНР» и «ЛНР», это открыло бы путь к  правовым путям давления на эти «республики», которые уж намного более эффективные, чем игра мускулами и постоянные смерти, увечья и несчастья. Другой вопрос, что более выгодно Киеву с точки зрения мировой конъюнктуры и  взаимоотношений с Россией. Еще более важный вопрос, что выгодно верхушке украинской власти. 

В любом случае, я осознаю, что нынешняя власть как Украины, так и России, не пойдет на признание независимости и хотя бы какую-то определенность на этой территории. Многим выгоден не только конфликт, но и его затягивание, ведь  думать о том, что будет в следующих году и десятилетии намного сложнее, чем спекулировать на теме. 

Мне искренне жаль всех тех, кто погиб в конфликте на Донбассе – они погибли не напрасно, просто иногда история и геополитика сложнее, чем наши жизни.

Присуждение в 2016 году Нобелевской премии по литературе американскому артисту Бобу Дилану многими было воспринято, мягко говоря, странно. Но нельзя отрицать, что его тексты действительно стали гимнами поколения в 1960-х.

Конечно, вскоре после написания своих песен-памфлетов, Дилан отошел от  политического подтекста и многие десятилетия был обернут спиной к этой теме. Но  то, что его цинизм и прагматизм так или иначе повлияли на развитие и поддержку движения за права человека в западном мире, – неоспоримый факт.

Все мы с вами, включая международные организации, знаем, что в Украине нет свободы слова и самовыражения. Точнее, она есть, но дозированная, по графику и  в четко оговоренных границах. И последние решения президентской вертикали лишь  это подчеркивают.

В стране, где существует министерство информационной политики и ряд контролирующих свободную прессу органов, СМИ очень сложно действительно быть свободными. Кроме того, собственниками в большинстве своем являются люди крайне небедные, которым ссорится с властью не к лицу. В результате сложения этих факторов мы получаем квазиоткрытую и едва ли свободную печать, которая от  западных стандартов страшно далека.

В современной Украине не принято быть Бобом Диланом. В современной Украине за то, что сделало Дилана популярным и символом поколения, его бы давно уже посадили за измену, разжигания чего-либо или просто «работу на врага». Украинской власти не нужны альтернативные мнения.

Вопрос с цензурой в постсоветских странах вот уже которое десятилетие остается открытым. С одной стороны, вроде бы оппозиция и другие точки зрения присутствуют в медиа-пространстве, но ровно до такой степени, чтобы они не были видны широким кругам.

Свобода слова по-украински ограничена обоюдно и правительством, и  издателями/собственниками. Правительство под прикрытием «гибридной войны» с  Россией ограничивает спектр высказываний, которые могут считаться правомерными, а менеджмент СМИ не рискует вступать в конфронтацию с властью, публикуя нелицеприятные материалы.

Последовательные атаки на крупные СМИ, угрозы и манипуляции с  государственными разрешениями, преследования и насилие в отношении журналистов, часто санкционируемые правительством, — все это явно не является признаками развитой демократии и свободы слова.

Все мы слышали фамилии Коцабы и Шария. Не комментируя их высказывания, тем не менее, стоит отметить, что ни одно украинское СМИ не публикует их при том, что они являются лидерами мнений части населения страны. Можно относится к ним по-разному, но ведь заявления этих двух людей собирают больше просмотров на YouTube, чем важнейшие новости о бюджете или войне на Востоке.

Показателем ангажированости прессы является то, что зачастую лидеры альтернативных (пусть и неприятных) мнений просто не  получают площадки для высказываний, вместо честной и открытой дискуссии, как в  странах, на которые Украина хочет равняться. Я не становлюсь ни на одну из  сторон, но считаю, что свобода слова на то и свобода, что даже противоречивые взгляды достойны точно такой же платформы, как и провластные.

Инциденты с «Интером», «112 каналом», радио «Вести» и другими СМИ, представляющими часто альтернативные власти позиции, пусть даже и неприемлемые в ряде случаев, доказывают государственное вмешательство в дела СМИ и открытое преследование инакомыслия.

Мне, например, может не нравится «Интер», но я его попросту не смотрю. В  демократических и здравых обществах не нужно никаких регуляторных рычагов давления на прессу. Если же за какие-то конкретные высказывания, суждения и  репортажи СМИ подвергается преследованию, а его журналисты – остракизму и  лишению работы, то это никак не вписывается в понятие свободы чего бы то ни  было, кроме свободы произвола и репрессий.

В украинском обществе существуют директивы, навязываемые властью СМИ и  транслируемые прессой, о том, что правильно, а что нет. Открытой дискуссии о  серьезных проблемах в обществе нет. Можно потыкать пальцами в соцсети, мол, там постоянные яростные баталии, но, увы, соцсети не являются в Украине фактором изменений общественного сознания.

Например, в Швеции, которая первая в мире отменила цензуру, на страницах крупнейших газет открыто обсуждается вопрос независимости Норрланда, северной части Швеции. И нет никаких границ, никто не затыкает никому рот уголовными статьями и никто не призывает закрыть крупнейшие газеты.

Наоборот, открытая и честная дискуссия приводит к тому, что сам вопрос становится неинтересным, аргументированное обсуждение показывает, что Норрланд не выживет без остальной Швеции и дискуссия постепенно затихает из-за беспочвенности. Но при этом со стороны государства ни один чиновник или орган не посмеет вмешаться и как-то влиять на дискуссию, а уж тем более ее прекратить и посадить инициаторов.

Скажите, много ли вы видели таких широких дискуссий в общенациональных украинских изданиях? Например, о будущем Донбасса и Крыма? С альтернативными официальным точками зрения и аргументами не только политиков, но и ученых?

Конечно же таких нет вообще, потому что за любую такую публикацию, которая, кстати, абсолютно отвечает всем параметрам свободы слова и самовыражения, СМИ и  участников дискуссии ждут аресты, допросы и малоприятное будущее. Можно ли это назвать свободой? Конечно же нет.

Не только Боб Дилан, но и, например, Ремарк, Хэмингуей и Цвейг являлись активными противниками войны и государственных вмешательств. Но если я сейчас своими словами перепишу их строки, ставшие всемирно известными, в украинскую или российскую прессу они не попадут, так как они противоречат государственной политике. Фактически же, ограничивая мою свободу слова, таким образом издатели и государство ограничивает и цензурирует великих писателей ХХ века.

Казус Дилана очень хорошо иллюстрирует разные ценности и разное понимание свободы. Если бы в Украине был артист уровня Боба Дилана, который открыто бы  высказывал острое недовольство социальным строем или приемами правительства, он  бы получил не премию или награду за свободомыслие, а длительный тюремный срок.

Вот потому-то в Украине и не будет Нобелевских лауреатов, пока ценности свободы и прав человека не будут восприниматься одинаково с западом. Или же, наоборот, давайте признаем превосходство восточных ценностей и будем полностью цензурировать эфир и интернет. Пора наконец-то определиться, на чьей мы  стороне. 

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире