danilovcy1

«Волонтерство для чайников»

17 октября 2018

F

Делать что-то в первый раз часто бывает страшновато. А тут – первый раз идти волонтером, да еще и в детскую психиатрическую больницу! Это не шуточки! Вот так однажды в феврале после собеседования у нас в «Даниловцах» в шестую детскую психиатрию пришла новая волонтерка Дарья Фомина. И вот что теперь она рассказывает:

 «Когда на собеседовании нам сказали, что группе психиатрической больницы №6 требуется помощь, так как волонтеров на данный момент там меньше всего, у меня не было даже секунды на  раздумья. Мозг сразу выдал ответ «Мне туда».

Уже на следующий же день я позвонила координатору и, не успев опомниться, пошла в младшую группу. Сказать о моем состоянии тогда, что мне было страшно, наверное, ничего не сказать. Я не успела взвесить принятое мною решение, не успела подумать, с чем мне придется столкнуться, не прочла ни единого материала по  теме. И вот, февральский промозглый вечер. Встреча у метро с девочками-волонтерами. Оказалось, что в тот вечер кроме меня была еще одна новенькая девушка и всего один опытный волонтер. Почему-то сразу стало как-то спокойнее. Сработало чувство: «О, я не одна такая, а вместе бояться лучше». Пока шли до места, мы  все расспрашивали. Было страшно интересно, да и просто страшно. Страх того, что не справишься или будешь себя вести по-дурацки. Ведь дети, какие бы они ни  были, сразу чувствуют фальшь или зажатость.

Мы зашли в небольшой класс. Девочки занимаются своими делами. Просто дети. Кто-то читает, кто-то рисует, кто-то просто разговаривает. Никаких смирительных рубашек, задавленных взглядов, странных танцев и кружений, как в известных голливудских фильмах, которые подкрашивали мое сознание. Просто дети. Они видят нас, здороваются. Кто-то подходит. Ко мне подходит девчонка и с невероятным дружелюбием в глазах говорит: «Здравствуете, а как вас зовут? Как же хорошо, что вы пришли! А что мы  будем делать?» и крепко обнимает меня, как старую знакомую.

Вот именно так и началась моя любовь к  этому делу, к этим дням посещения, к поделкам и детскому смеху.

В тот раз девочек было катастрофически много! А нас было трое, и мы явно не справлялись. Хотя сейчас я понимаю, что справляемся мы или нет, это наши личные критерии оценок своей деятельности, так как детям совершенно все равно, «справляемся» мы или нет. Им хорошо от того, что мы приходим к ним просто поболтать, что-то поделать, посмеяться, иногда попеть песни, что-то обсудить.

...Со временем появились девчонки, которых уже знаешь. Очень приятно, что они спрашивают иногда какой-то житейский совет. А потом, когда, наконец, выписываются, оставляют трогательные письма, где чаще всего пишут одну фразу: «Очень хочется увидеться еще, но уже точно не здесь».  В такие моменты начинаешь еще больше любить свое дело.

Конечно, сейчас, встречая возле метро новых волонтеров, которые так же задают вопросы, я понимаю, что пока не  увидишь группу, никогда не узнаешь даже по довольно развернутым ответам «бывалых», как именно тебе там будет. Как-то на общей встрече волонтеров нам дали задание придумать, с каким животным ты себя ассоциируешь, находясь на  посещении. Ответы были абсолютно разные. Я ответила, что я попугай. Моя история работы с девчонками — это болтовня на все темы, шутки, дразнилки, ну и все чем еще занимаются попугаи.

В общем, что говорить, приходите и сами все увидите и поймете, какое животное вы. Может, спасатель-дельфин?»

И в самом деле, приходите! Вот здесь вы можете заполнить анкету, которая поможет вам сориентироваться, где именно вы можете быть полезным, и приходите! Стать волонтером просто! 

А если пока не получается, помогите группе небольшим пожертвованием — там всегда нужны краски,блестки, пластилин, бумага и т.д. Спасибо! 

…В один прекрасный день девушка просто решает раз в неделю гулять с детьми из Дома ребенка. Просто приходит туда каждую субботу. Просто зовёт с собой друзей. А  потом понимает, что она уже живет в другом мире, и этот мир ей важен, и она его, кажется, меняет…

Марианна Бушуева ведет группу волонтеров «Даниловцев» в детдоме-интернате для инвалидов ЦССО «Сколково"меньше года. Она пришла в это учреждение, чтобы иногда гулять с малышами 2-4 лет – у нее самой маленькая дочка, и ей хотелось дать тепла и внимания и другим детям. Но сегодня, не веря своим глазам, Марианна видит, что дает детям не просто прогулки на свежем воздухе. Кто-то из малышей начал лучше разговаривать, кто–то  — привстает в кроватке. Кто-то просто перестает бояться большого пространства. И  это – чудо.

«…Каждое посещение Дома ребёнка — особенное. Никогда не знаешь, как на этот раз сложится прогулка.

Бывает, что волонтёров пришло меньше, чем детей в группе. Допустим, трое, а детей — 5-8. Всего же в Центре, который мы посещаем, восемь групп разных возрастов и разного состояния здоровья. А так как это малыши, которые не всегда хорошо умеют ходить и почти всегда не умеют разговаривать, то на одного ребёнка приходится строго один волонтер. Эта система помогает очень внимательно следить за безопасностью детей, а ещё даёт то качественное внимание, заботу и тепло, которых так не хватает сиротам. Суббота — тот день, когда взрослый весь твой, слушает только тебя, хочет провести именно с тобой свой выходной день просто так, просто потому что вам хорошо вместе. И эти дети реально умеют это ценить, брать свой максимум из общения. Лежачие дети начинают привставать, не говорящие  — учатся разговаривать и издают свои первые звуки.

Но и поэтому самое трудное в нашем волонтерском деле — это первые 5-10 минут, когда мы разбираем детей на прогулку. Вот этот немой вопрос в глазах: «А меня сегодня возьмут погулять? Меня подержат за ручку?»

Вот мы  заходим в помещение группы и забираем на прогулку пять детей из шести, а 4-летняя Маша остаётся наблюдать, как няня моет полы и готовит ужин. Маша никак не может смириться с таким положением дел, в ход идут слезы, и эти слёзы мне кажутся горче слез моей дочурки — в них столько безысходности… Столько понимания, что никто не утешит и не успокоит… Ведь Машенька уже успела полюбить и волонтёра Алёну, и внимательную Таню. Но у малышки изредка случаются припадки, поэтому ей  нужно внимание супер плюс, и мы никак не можем взять ее сегодня на прогулку. Я  как координатор подмечаю, как расстроены такой ситуацией мои волонтёры, и в следующую субботу Маша непременно пойдёт ворошить осеннюю листву своими крепкими ножками, за ручку с любимым волонтёром. 

Ведь ей  это совершенно необходимо! Наши совместные прогулки – это не просто время, проведенное на свежем воздухе.  За полгода регулярных прогулок дети научились ценить ту свободу, которую им дают волонтёры, научились слышать свои собственные желания.

Хорошо ли это? Однозначно да, ведь именно запросы и желания заставляют ребенка развиваться, расти, становиться сильнее, а значит, у этих детей будет больше шансов на  лучшее будущее. Потому что одновременно меняется и система, меняется сознание людей, общество перестало панически бояться малышей с особенностями развития, поворачивается к ним лицом. Особенно это заметно по молодому поколению (в нашем движении много студентов). И это очень позитивные изменения!

У  каждого ребёнка своя история. Кто-то с радостью идёт на контакт, кто-то, наоборот, замыкается в себе. Но абсолютно каждый ребёнок, которому мы регулярно уделяем внимание – меняется. Глаза как будто распахивается шире, расширяется диапазон звуков, движений, он как будто начинает ощущать себя и своё место в  этом мире. 

Бывает очень грустно, когда ребёнка вот-вот должны усыновить, но каждую субботу мы по-прежнему встречаем его в казённых стенах… А потом усыновление и вовсе отменяется. Здесь роль волонтёра бесценна — ведь наши уже такие знакомые лица рядом каждую неделю, в одно и то же время. Любым детям очень важно, чтобы в мире было что-то незыблемое! И я счастлива, что в нашей группе большинство волонтёров приходит регулярно!

Каждую субботу мы показываем детям, что каждый из них — личность, вне зависимости от  тяжести заболевания и невзгод, которые им пришлось пережить. Учим их быть друзьями друг другу, приносим бесценную информацию о большом мире за забором, частью которого они являются.

Я  считаю, что общение с особенными детьми — это самое благодарное и ресурсное дело, потрясающие результаты которого можно видеть каждую неделю! Дети в  принципе быстро растут, а если дать им мотивацию, проявить интерес к отдельно взятой личности и немного любви — делают невозможное….»

Хотите тоже стать волонтером? Запишитесь вот здесь. Всем детям в этом детдоме очень нужны прогулки! 

А еще нашим группам можно помощь небольшим пожертвованием вот здесь. Спасибо!

В  эту субботу в дверь с надписью «Солнышко» я вошла очень уверенно, даже  целенаправленно. Это был мой второй визит к детям из детского дома-интерната в  этом сезоне. Летом все разъезжаются – и волонтеры, и дети, — а осенью мы с радостью возобновляем наши посещения: открываем очередной волонтерский сезон. У  «Даниловцев» он уже 11-й!

Нам вывели трёх малышек: Аришу, Машу и Соню. Волонтёр Юля взяла двухлетнюю Аришу. Кстати, если кто-то ещё не знает, у них любовь. Настоящая. После того, как Юля пришла в нашу группу, Ариша теперь играет только с ней. Они очень часто поют песни, всегда смеются. А ведь еще недавно Ариша не делала никаких различий между волонтерами.

Маленькую Машу стала одевать Татьяна. А ко мне пошла Соня. Мы знакомы уже очень давно, поэтому долго не думали – сразу стали обниматься. Слишком соскучились друг по  другу.

Из  группы вышли первыми. Если честно, очень гордо вышли, как победители. Мы  быстрее всех «укутались», натянули ботинки и направились к выходу. Вероятно, за  нами поспели Ариша с Юлей и Маша с Таней, но мы за ними уже не наблюдали, слишком были увлечены.

То, что на улице достаточно прохладно, я отметила сразу, как только мы с Соней вышли. Она со мной согласилась, но добавила, что ей очень нравится осень. Мы  стали бродить по тротуарам детского дома и много говорить: о том, как много под ногами листьев, какие они красивые и в то же время печальные.

В  этот день Соня меня не только слушала, но ещё и слушалась. Такое у Сони бывает не каждый день. Она девочка очень активная, любознательная. Волонтёру с ней редко когда бывает скучно. Скорее, не бывает скучно никогда. (А в этот раз, как мне показалось, она даже философствовала – было не до игр).

Вдруг я поняла, что Соня замёрзла. Подошла воспитательница, которая предложила нам зайти в помещение и поиграть уже внутри. Я начала говорить малышке, что наша прогулка подходит к концу.

Знаете, что я услышала в ответ? «Пожалуйста, давай ещё погуляем, я больше так не буду делать», — проплакала Соня. Да, именно проплакала. У неё выступили слёзы. Я тут же присела перед ней и начала объяснять, что она ничего плохого не  сделала. Просто на улице холодно. И это единственная причина, по которой мы с ней вынуждены вернуться в группу.

А  она ведь подумала, что в чём-то виновата, что что-то сделала не так. Удивительно, сколько тайн хранят в себе дети. Тайн, к каждой из которых им самим очень трудно подобрать ключик. А запираем все замки, между прочим, мы – взрослые. Просто потому, что многое не объясняем. Не объясняем, почему сейчас мы поступаем так, а завтра – уже иначе. Мы очень мало говорим. Разговариваем много, а говорим мало. Давайте будем исправляться? Исправляться для того, чтобы завтра Соня не думала, что это она виновата в том, что на улице всего лишь холодно.

Приходите к нам волонтерить! Записаться на собеседование можно здесь. А еще нашей группе можно помочь небольшим пожертвованием. Спасибо! 

Виолетта Протасова

«Мне не очень-то нравятся прикосновения. В моём идеальном мире люди обходились бы  без объятий и рукопожатий». Так всегда думал волонтер «Даниловцев» Николай Левит. Но в ПНИ №30 такой номер не пройдет, и сам Коля это уже прекрасно понял.

«— Коля! – кричит Катя и  бежит обниматься. Она всегда обнимается, всегда кричит и всегда импульсивно всё делает.

— Прыэт! – разбираю я  булькающие звуки другой Кати. Та наоборот: постоянно стоит в стороне и только  совсем недавно начала сама подходить ко мне при встречах и расставаниях и  давать себя обнимать.

Галя вот до сих пор всегда стоит в стороне, надувши губы, – никогда сама не подойдёт. Мы знаем: пока к  Гале не прорвёшься через её «бу-бу-бу», не обнимешь и не скажешь: «Здравствуй, Галя, рад тебя видеть!» — она так и будет сердиться и угрожать, что «больше никогда к нам не придёт»!

Сегодня мы делаем коллаж из наших общих фотографий. То-то сюрприз для них будет! Проживающие уже давно нас упрашивали сделать им фотографии. В прошлый раз мы все вместе отбирали их  на ноутбуке, и вот сегодня наш координатор Эля распечатала их и привезла огромную пачку. Приятно было видеть, что наши подопечные отобрали не только  собственные снимки, но и фотографии друг друга, и фотографии волонтёров.

Ну что ж. Посмотрели фотографии, а теперь главное – коллаж! Эля рассказала, что такое коллаж, раздала всем ножницы, выложила клей, всякие салфетки, ленточки, блёстки, и  работа закипела: кто-то вырезает по контуру изображения друг друга, кто-то — цветочки из салфеток, кто-то — клеит. Я сел между Светой и Олей и по очереди помогал то  одной, то другой вырезать: один из нас крутит лист фотографии, а другой режет ножницами и наоборот. Иногда, правда, кому-нибудь нет-нет, да и отрежут голову или руку – ну да никто не обижался, даже хозяин руки или головы.

Постепенно, не сразу, посещая наших подопечных и тренинги Школы социального волонтёрства, я почти избавился от перфекционизма и научился сосредотачиваться на главном — на общении. В этот раз тему для разговора искать было не нужно, фотографии порождают массу воспоминаний. Вот мы пекли блины, вот – встречали Новый год, ходили на пикник, разукрашивали воздушные шары…
 — А у нас отбирают кабинет для занятий, — вдруг заявляет кто-то из проживающих. «Как!? Разве!? Нас никто из администрации не предупреждал… Наверное, вы путаете что-то…».

— Не буду больше к вам ходить! – кричит раскрасневшаяся Оля, её лицо исказилось от ярости. Я с опаской поглядываю на ножницы в её руке. Хоть они и с закруглёнными концами, но тем не  менее… Соображаю, как бы половчее извернуться и отобрать их.

Оля начала ходить к нам только с прошлой зимы. Что мне сразу запомнилось: Оля с первой же встречи стала вцепляться в мою руку и стараться не выпускать до расставания, а, расставаясь, норовила не только обнять, но и смачно поцеловать. Перед каждым расставанием я  напоминаю ей: «Оля, сейчас мы будем прощаться, мы просто обнимемся и целоваться не будем, мне это неприятно». «Хорошо», — говорит Оля, обнимает меня и… целует в шею. Ладно, хоть не в губы… Однажды, прошлой весной, я был в интернате с  другим проектом и не присутствовал на занятии. Оля тогда меня увидела, а я впервые увидел у неё вспышку ярости. Тогда я подумал, что это ревность, и даже  потом опасался, как она будет на меня реагировать. Но ничего тогда не  изменилось. И вот сейчас схожая реакция… И ко мне моментально пришло понимание: Оля так болезненно реагирует на перемены, на то, что из-за них её могут бросить!

«Что ты, Оленька, мы  обязательно будем к вам приезжать и поговорим, чтобы кабинет наш у нас не  отбирали». Оля сразу стала прежней, выбралась из моих объятий и стала дальше вырезать…»

Хотите тоже стать волонтером? Записаться можно здесь.

А вот здесь можно помочь пожертвованием, чтобы у группы всегда был «клей, ленточки и салфетки», а значит – радость и удовольствие у обитателей ПНИ.


Уже много лет Добровольческое движение «Даниловцы» занимается благотворительными ремонтами. Да, именно так: люди собираются и безвозмездно, то есть, задаром клеят обои каким-нибудь старичкам. А могут и плитку переложить, и даже всю квартиру после пожара восстановить. Сами волонтеры при этом получают колоссальное удовольствие: после рабочей недели в офисе самое оно — что-нибудь поотдирать или покрасить. Да еще если видишь, что приносишь реальную пользу. 

Длится такой ремонт по-разному, потому что волонтеры – сами люди работающие и могут приезжать только по выходным. Комнату сделать или кухню – пара месяцев. Однокомнатную квартиру – месяцев шесть-восемь. «Мы работаем пару дней в неделю по несколько часов, — говорит координатор группы благотворительных ремонтов Сергей Блинов. — Но бывают недели, когда мы отрабатываем три или даже четыре смены. Тут многое зависит от  количества волонтёров. Если их много – то и работаем много».

Чтобы принять решение о начале ремонта, нужна рекомендация, например, от какого-то фонда, который знает людей и их обстоятельства. Или есть общие знакомые, которые скажут Сергею: «Да мы их знаем, это не мошенники, у них, действительно, такая ситуация». То есть кто-то подтверждает, что это на самом деле люди малоимущие, испытывают нужду и сами сделать ремонт не могут.  

Следующий этап – личное знакомство и  осмотр квартиры. Сергей Блинов приезжает и смотрит, насколько велика потребность в ремонте, и насколько люди готовы к помощи. «Были случаи, — рассказывает Блинов, — что нас просили сделать ремонт в квартире, состояние которой было вполне приемлемо. Особой нужны мы не видели. Но такое очень редко бывает. В основном, приезжаешь и видишь разруху. И там даже вопросы неуместны…»

Была квартира после пожара, была – после регулярных потопов, а жили в ней мальчик-подросток и полуслепая женщина. Делали квартиру одиноким старикам, помогли привести жилье в порядок маме с сыном-инвалидом. Но в любом случае нужно оценить, насколько люди сами хотят принять помощь, и насколько они готовы помогать. «Это тоже определенная работа – содействие, — считает Сергей. — Потому что, может, человек не готов быть дома, когда могут приехать волонтеры. А если хозяин не может нас принять по нашему расписанию, то и ремонта не получится. Поэтому, первое, что мы спрашиваем: насколько у нас будет доступ в  квартиру, и будет ли человек посильно помогать? Стремянку, например, попросить у соседей…»

Следующий важный вопрос: насколько люди готовы к длительности ремонта и насколько они готовы принять то качество, которое волонтеры могут обеспечить. «Мы работаем довольно хорошо, — говорит Сергей, — и все же недорогие стройматериалы, сменяющиеся волонтеры, их непрофессионализм  — все это не дает нам возможность конкурировать с профессиональными бригадами. Мы делаем для людей бесплатно, делаем, как сами умеем, у нас благотворительная организация».

Хотя некоторые вещи волонтеры уже вполне могут делать на уровне опытных строителей: обои поклеить, что-то покрасить, ламинат уложить. А, как правило, именно это и требуется старикам, инвалидам и  просто одиноким людям со скромным достатком: покрасить облупившиеся трубы, батареи и потолки, наклеить новые обои, починить текущие краны и нерабочую электрику, заделать щели в окнах.

А уж с новой плиткой в ванной и вовсе жизнь наладится!

Если вы тоже хотите поучаствовать в благотворительных ремонтах, отдохнуть от офисной рутины и привнести в этот мир немного порядка и  надежности, приходите к нам! В группе ремонтов работают и мужчины, и женщины, бухгалтера и курьеры, с опытом ремонтов и без. Записаться можно здесь.

Также группа нуждается в средствах на оплату транспорта (ну вы знаете, как это бывает при ремонтах) — помочь можно здесь. А если вы хотите стать нашим партнером и оплачивать стройматериалы (с этим всегда огромная проблема), то мы сможем делать в два раза больше ремонтов, чем сейчас! И в два раза больше одиноких стариков будут жить в нормальных условиях. Пишите сюда. Спасибо!

Маленькой Оле три годика и восемь месяцев. Воспитатель выносит ее, держа одной рукой за  талию, другой придерживая ноги, и передает волонтеру. Тело Оли скрючено, головка запрокинута набок. Сегодня для нее особенный день — девочку забирают гулять. Это бывает нечасто, потому что персонала на всех детей не хватает. Олю с трудом кладут в коляску: крепко сжатые в неестественных позах ручки и ножки никак не ложатся. Взгляд огромных голубых глаз упирается куда-то в пустоту, она почти не реагирует на манипуляции с ее телом и терпеливо ждет.

— Самое страшное было впервые взять ее на руки и спустить по лестнице на улицу, чтобы не сделать больно, не уронить, — говорит Марианна Бушуева, координатор группы «Даниловцев» в ЦССВ «Сколковский» для детей с особенностями развития.

 Группа новая – ходить начали к малышам с  марта, деятельность для Марианны тоже новая, но догадаться об этом сложно. Широкими шагами девушка входит в интернат, улыбаясь, шутит с охранником, забирает ключи от сарая с колясками, приветливо обменивается парой слов с попавшимися на пути работниками учреждения:

— Мы сегодня берем трех лежачих. Мишу, Ваню и Олю.

— Ваню не дам, его комар укусил вчера.

— Ммм…

Но через несколько минут все трое малышей, заявленных Марианной, оказываются в удобных колясках на одного. Колясок таких много, вот только пользоваться ими некому. Асегодня три штуки курсируют по территории интерната. Марианна читает наизусть «Тараканище», меняя тембр голоса, заглядывает то в одну, то в другую люльку. Маленький Миша, чья головка постоянно съезжает в бок и запрокидывается, ловит взгляд девушки и улыбается ей во весь рот. Оля периодически поднимает глаза, будто возвращаясь ненадолго из пустоты, в которой пребывает большую часть своей жизни. Взгляд ее приобретает осмысленность, тонкие черты маленького лица преображаются, но сохраняют выражение тихой скорби. Оля опускает покрасневшие веки и погружается вновь в одной ей известные глубины. Она похожа на красивую куклу с полупрозрачной мраморной кожей, светлыми волосами и  печально сжатыми губами. У Оли детский церебральный паралич, и таким, как она, сиротам тут принято просто поддерживать жизнь: кормить и менять подгузник.

— Я предложила однажды после прогулки посидеть еще с детьми: почитать книжку, — рассказывает Марианна — Нам ответили: «Да какую книжку, вы что, они же ничего не понимают».

У  Марианны своя маленькая дочь, поэтому сказки подопечным она все равно читает. По памяти во время прогулки. Сегодня с ней всего один волонтер – Наташа. Она приехала сюда из Подольска, потратив полтора часа на дорогу, так она делает каждый свой выходной. У Наташи есть мыльные пузыри, и она выдувает радужные шарики для Вани в ее коляске и остальных малышей. Дети следят за пузырями, не  отрываясь, даже Оля провожает их взглядом.

— Для меня нет разницы — с синдромом ребенок или нет. И страшно мне не было. Я  работаю медицинской сестрой, видела разных людей и страдания, — рассказала Наташа по дороге к метро. — Когда я общаюсь с этими малышами, я могу отдавать им столько любви, сколько могу, и они с благодарностью ее принимают. У меня уже взрослая дочь, ей 15. И что удивительно, она намного менее сентиментальная. Почти никогда не плачет над фильмами и стойко переносит многие жизненные обстоятельства. Но, когда я впервые вернулась после посещения интерната, я показала ей  фотографии малышей, и она заплакала. Какие-то особые чувства будят в душе особые дети.

Коляски выруливают к площадке, на которой гуляют другие малютки. Двое сидят, еще трое неуверенно ходят. Широко открытыми глазами они с радостным удивлением смотрят на волонтеров и тянут к ним ручки. Арише и Демьяну по три с половиной годика. У  обоих синдромом Дауна. Они хватаются за коляски с Олей и Мишей и помогают катить их до подъезда учреждения.

— Мне кажется очень важным, что мы можем научить этих ребят быть друг другу опорой, — говорит Марианна, поправляя на Оле простынку от комаров. — Так сложилось уже, что у них никого нет, но социальное волонтерство дает им модель любви и взаимопомощи. Арина и Демьян — ровесники и, если ничего не изменится в  их жизни, им вместе предстоит перейти в интернат для старших, потом, скорее всего, попадут в один ПНИ. Если у них будет понимание, что друг для друга они опора и  поддержка, им будет легче пройти этот путь.

— А что может дать волонтерство таким, как Оля, лежачим?

— У нас тут происходили уже удивительные метаморфозы. Есть волонтер, с основания группы ходит. Ее тоже зовут Оля, и они с малышкой нашли контакт почти сразу. Она ее все на руках, на ручках носила. И Оля расслаблялась, ножки выпрямляла, смотреть начинала вокруг. Оля-старшая ее даже научила рисовать. Лежит с ней иногда на покрывале на траве, гладит ее, а потом мелок дает, а сама картонку держит. И Оля рисует.

Начинает накрапывать дождь. В спешке коляски устремляются к зданию интерната.

— Возьми Олю. Я помогу тебе ее вытащить, — просит Марианна.

Упрямо  сжатые ноги не хотят пролезать через ремни, голова норовит зацепиться за козырек коляски. Мы поднимаемся с Олей в группу два пролета молча. В группе моют полы. Я сажусь с девочкой на руках так, что ее  голова оказывается у меня на плече и, прижимая ее к себе, чуть-чуть раскачиваюсь. Ее печальные губы вдруг кривятся в улыбку. Она не отрывает взгляд от своей пустоты, но выражение ее лица становится мягче. Работница интерната в резиновых перчатках замечает нас.

— О, вы пришли. Кладите ее мне, — не снимая перчаток, она подставляет руки.

Я  кладу Олю животом на руки воспитательнице, та уносит ее лицом вниз и тонкие застывшие в неестественной позе ножки скрываются за дверью детской.

Виктория Дёгтева

Чем больше будет волонтеров, тем больше детей выйдут гулять этой осенью. Приходите к нам

А помочь группе можно здесь. Спасибо!

Полчаса в отделении детской онкологии федеральной клиники – и начинаешь очень хорошо понимать, зачем именно детям в больницах нужны волонтеры. Вот в стерильной маске до самых глаз скучающе проходит один ребенок лет семи, второй, третий… Ряд серьезных неулыбчивых глаз, глядящих на тебя в игровой комнате. Женщина в тапочках — чья-то мама — привычно везет по коридору капельницу. И все так буднично, что ты вдруг понимаешь: дети тут живут не один день и даже не  одну неделю. За забором больницы пройдут и лето, и осень, а дети так и проведут их в больнице. А ведь если взрослому очень страшно знать, что у него рак, то  ребенку как? Да еще если возле выхода видишь указатель «патолоанатомическое отделение»…

Очень хочется, чтобы эти дети выписались скорей домой. А пока – пусть они хоть два часа в день не думают о своем здоровье, смеются и не смотрят на свои капельницы. Именно поэтому 10 лет назад волонтеры Движения «Даниловцы» пошли в детские отделения не для медицинского ухода, а для того, чтобы играть с  детьми, вытягивать их из депрессии, просто давать возможность подурачиться.

Но это легко сказать: пошли в больницы. На самом деле за этим стоит большой труд – помимо того, что необходимо найти самих волонтеров, надо еще выйти на больничное руководство, наладить отношения с главврачами и потом периодически урегулировать конфликты с младшим персоналом, который иногда не  понимает, зачем в отделении находятся посторонние люди.

— Были медсестры, с которыми я  дружила, — говорит куратор волонтеров Движения «Даниловцы» Алена Характерова. — А бывало наоборот, что нянечки и воспитатели воспринимали волонтеров как помеху в размеренном больничном режиме: было тихо и никого не было, а тут пришли волонтеры, и начался шум-гам в игровой… Но, как правило, главврачи и заведующие отделениями понимают, зачем в больницах находятся волонтеры. Детям же в палатах очень одиноко. Они приезжают в Москву со всей России, и находятся здесь в течение недель и даже месяцев. И никого, кроме мамы, рядом нет. А детям нужны друзья, нужно нормальное общение. Помню мальчика, Диму, он лежал в Бурденко почти год! Его не  могли отпустить, потому что в его крае не было нужных ему лекарств, и ждали, пока там закупят. И год он один c мамой, без друзей, жил в больнице, маленький совсем мальчик… Мы его так и называли — Маленький хозяин большого отделения. Он волонтеров ждал каждый день. Мы были его друзьями постоянными…

Сегодня волонтеры «Даниловцев» ходят к детям-пациентам в пять больниц: в Центр нейрохирургии им. Бурденко, РДКБ, НПЦ психического здоровья детей и подростков (бывшая 6-я психиатрическая), ФНКЦ детской гематологии, онкологии и иммунологии им. Дмитрия Рогачева и  Морозовскую детскую. А началось все с Центра им. Бурденко.

 — Это была наша самая первая группа, которую мы открыли в мае 2008 года, — говорит Алена. — И вот с этого момента уже 10 лет без перерыва мы посещаем там два детских отделения нейрохирургии. Бурденко для нас — это очень важная история, потому что это и первая наша больница, и дети подопечные умирали, потому что там много онкологических больных… В этой больнице нас любят. Только последний год там как-то формализовалась пропускная система. Если раньше волонтеры-«даниловцы» свободно проходили, то сейчас как-то строже стало. Но это ничего…

Второй больницей стала Российская детская клиническая — РДКБ. На «Даниловцев» вышел один из спонсоров отделения нефрологии, и практически сразу волонтеры стали ходить в два отделения на одном этаже – нефрологии и гинекологии.

— Мы сотрудничаем с этой больницей до сих пор, у нас очень хорошие отношения с персоналом, — говорит Алена Характерова. — Волонтеры приходят к  детям каждую субботу. Но за 9 лет были и трудности. Вот там мы  впервые столкнулись со сложностями, вызванными, скажем так, человеческим фактором. Мы занимались с детьми в отделении нефрологии, и однажды зашел какой-то новый врач. Он посмотрел на нас круглыми глазами, сказал: «А вы кто?», и непонятно, что ему не понравилось, но нас перестали пускать. И мы какое-то время ходили только в отделение гинекологии. А потом сменился зав.отделения нефрологии, и снова все стало хорошо, вернулись и туда!..

Аоднажды волонтеры заметили, что в отделении гинекологии стало гораздо больше детей, и у них всех есть дефекты внешности. Оказывается, в отделении микрохирургии проходил ремонт, и на это время объединили два. По просьбе родителей после ремонта волонтеры начали ходить и к этим детям в микрохирургию, организовали новую группу. Так было до 2016 года.

— Мы ходили в микрохирургию три года, — вспоминает Алена. — Все было хорошо, были нормальные отношения и с заведующим, и старшей медсестрой. Но потом случилась вещь, которая мало поддается объяснению. В один день мы пришли, а нас не пустили. Сказали, что не  то, чтобы карантин, но волонтеры пока не могут приходить. Ну – мало ли, бывает. Я стала звонить старшей медсестре каждую неделю, и каждый раз она отвечала, что еще нет. Я поехала к завотделения. Он повел себя странно, я была напориста, спрашивала: «Когда можно будет?» Он сказал, что, «может, через несколько месяцев». Я сказала, что у меня группа развалится через несколько месяцев, и не уходила из кабинета. И тут он сказал: «Дело не в вас!», вышел и — сбежал от  меня по коридору!..

Что это было, никто не понял. Но  волонтеры не могли ждать неизвестно чего еще полгода, и через старшую медсестру оставили детям все коробки с материалами. Но сами дети остались без волонтеров.

— А очень жаль, — уверена Алена,  — потому что мы там были очень нужны! Детям в том отделении необходим опыт принятия. Там же проблемы внешности, пластика лица, дети со страшными ожогами лежат. И волонтеры приходили, играли с ними, спокойно смотрели на них, принимали их с любой внешностью. Это было практически психотерапевтической воздействие…

Следующей по хронологии стала 6-я психиатрическая больница (ныне Центр психического здоровья), куда «Даниловцы» ходят с 2009 года в 3-е женское отделение. Здесь никакого непонимания со  стороны руководства никогда не было – волонтерам в «шестерке» рады.

— Тут тоже невозможно недооценить наше присутствие, потому что девочки – и малыши, и старшие подростки — лежат там очень подолгу, повторно и без родителей. Девочки в очень грустном состоянии, многие — после попытки суицида. Кого-то туда родители отправили, скажем так, на перевоспитание. Есть и серьезные психиатрические заболевания, но  их не так много. Там чаще девчонок не отличишь от обычных детей. И я думаю, что все они из эмоционально неблагополучных семей. Неважно — обеспеченная семья или бедная. И волонтеры там — свет в окошке. Каждый раз их ждут, виснут, не  отпускают…

В 2012 году «Даниловцы» пришли в  ФНКЦ им. Дмитрия Рогачева. Там для волонтеров созданы все условия, и именно эта больница предоставила «Даниловцам» свое помещение для празднования 10-летия Движения. А в 2016 году была открыта группа в отделении офтальмологии Морозовской больницы.

— Пришли мы туда по инициативе одного из членов попечительского совета. Но через несколько месяцев посещения были прерваны, начались какие-то большие «документальные» требования к волонтерам. Но мы начали переговоры и  подписали с ними соглашение, в которых были прописаны уже вполне выполнимые требования. И спустя несколько месяцев продолжили туда ходить…

Сейчас «Даниловцы» ведут переговоры с детской инфекционной больницей: они сами зовут волонтеров в  педиатрическое, неинфекционное отделение. Если получится, это будет шестая по  счету детская больница. И в ближайшем будущем уже будет трудно представить себе детскую больницу в Москве – без волонтеров «Даниловцев».

-—

Детям в больницах очень нужны волонтеры, которые будут с ними играть и отвлекать от боли, страхов и чувства одиночества! Чем больше волонтеров, тем больше групп в разных отделениях мы сможем открыть. Приходите к «Даниловцам» — посмотреть все группы и записаться можно здесь.

А вот здесь можно помочь пожертвованием, такая помощь нам тоже очень важна.Спасибо!

Летнее воскресенье, солнечно и тепло. Волонтёрская группа «Даниловцев» решает провести встречу с подопечными на улице. За дверью проходной слышим обрывок разговора сотрудницы с охранником: «Да кто ж сюда по доброй воле-то пойдёт?!» Волонтёрки Оля и Алла переглядываются, усмехаясь: это мы — те самые люди, что каждую неделю идут в психоневрологический интернат не за деньги.

К слову, вопрос денег волнует проживающих в ПНИ остро. Ребята пошли в корпус брать мелки и мыльные пузыри, а я жду их на площади у неработающего фонтана. Ко мне робко приблизился улыбчивый пожилой мужчина. «Андрей…» — и через паузу добавляет: «Иванович! Ждёте? А… Деньгами не выручите? Ну, на нет и суда нет…» Возвращается волонтёр Коля, окружённый толпой оживлённо щебечущих дам. Андрей (Иванович) в смущении ретируется к дальним корпусам. Всего их здесь 4. В  них проживают 1000 человек, ещё 200 на дневном стационаре. Самый крупный психоневрологический интернат в Европе. Но это не повод для гордости.

Плана сегодня нет, всё спонтанно. Коля посреди цветника девиц исполняет хиты на гитаре. Подопечная Катя подпевает и танцует, загадочно улыбаясь. У Кати появился парень, и она час через час бегает к нему на свидания. На сцене волонтёрка Алла с подопечной Аней, они танцуют что-то изящное с чинными поворотами и вытягиванием ножек. Мы дуем пузыри. Молодой рыжий Коля не из наших подопечных – так, гулял, заглянул на огонёк. «А сколько такие пузыри стоят?» Быстро наловчился делать крупные. Да это любой ребёнок сможет, скажете вы. Но для обитателей ПНИ та ещё задачка. Пробует и Катя. Ей удаётся! Чтоб вы понимали: если ваши кисти представляют из себя распустившийся цветок с  лепестками-пальцами, то Катины кисти – нераскрывшийся бутон. Кисть есть, а  пальцев нет. Но Катя не ноет, а всегда решительно берётся за дело.

 

«Вот попадёт завтра нам… Тут вообще-то нельзя рисовать было…» Да, половина площади перед фонтаном изукрашена мелом. «А ты в крестики-нолики умеешь играть?» — спрашиваю я Олю. Та мотает головой и широко улыбается. Но быстро научилась! Вашим школьникам классики уже успели наскучить, а для здешних больших детей оказались новшеством! Черчу клетки, Оля и Инна пишут цифры. Скачут и  хохочут все, даже медленная Оля, похожая на щенка-переростка бассета – большелапая, крупноносая и бесконечно милая.

Потом Инна предложила так играть: кто-то один рисует фрукт – а остальные стараются угадать. Кто угадал – тот рисует следующим. Фрукты и  овощи закончились, рисуем что угодно. Игра вовлекает на свою орбиту и Колю с  пузырями, и добродушную пышечку из соседнего корпуса, и застенчивого джентльмена средних лет. На нём кроссовки популярной марки, модный спортивный костюм по фигуре. Он рисует прямоугольник и вертикальные полосы в нём. Гадали-гадали – сдались! Оказалось, мангал с шампурами.

А потом к нам присоединился Борька и поломал игру. Потому что он не признаёт соблюдения очерёдности хода. Девчули сердятся. Борька – хрестоматийный «псих». В том смысле, что если вы попробуете представить себе жителя ПНИ, то наверняка представите Борьку. Глаза его лихорадочно горят. Он  по-совиному сворачивает голову и заглядывает тебе в лицо. Рисует набор ровных линий, чёрточек и точек, дёргает за рукав, требует угадать. Что? Клонированный инопланетянин. Глаза на рогах, махонькие ручки, а сам – прыгающий по  поверхностям дальних планет сапог. Сапог! Вишенкой на торте Борька шёпотом уговаривает меня подзарядиться от «треугольника силы» с жирной точкой посерёдке. Соблазнительно, но воздержусь. Борьке 51. Он нюхал мел, и нос у него зелёный.

Счастье бывает, но быстро кончается. С волонтёрками Аллой и  Кристиной провожаем двух подружек – Аню и Галину – в дальний корпус. Рыжий Коля косолапит рядом. «Я тут на хорошем счету. Мне выход не закрывают, даже когда опаздываю вернуться ко времени. Реже щас выхожу, мамка умерла. ТётьОля осталась. Я ей так прямо и сказал: «ТётьОль, раз ты в квартире живёшь – ты с ней и разбирайся». А я тут живу. Борька мой друг. Ещё Олька. Её в больницу увезли. Эта… Кащенка. В  Кащенке Олька… А вот у меня кошелёчек. В нём ключ от тумбочки. Второй в  кармане. Если я один потеряю – второй останется. Конечно, надо закрывать. Ещё как воруют! Глаз да глаз… А я себе телефон хочу, как у Андрея. Вы знаете, сколько такой стоит?»

У входа на лавке лежит и греется молодой мужчина с  ангельским лицом. В холле корпуса он нагоняет нас, придвигается близко и шёпотом просит «денег на водичку». Или на водочку? В глазах дикий блеск. Галина оттесняет его плечом, загораживая меня. «Опять клянчишь?! Это наши волонтёры!» Молодой в  досаде натягивает Галине на нос поля старомодной летней шляпы. Сухонькая старушка отчитывает  молодца, тот огрызается. Кажется, нам совсем пора.

Рыжий Коля провожает нас к проходной. Мы идём под «Цвет настроения – синий», любимую песню Коли. Только вместо «богиней» они поёт «рабыней» — «Она так чувствует себя рабыней»… А у влюблённой Кати другая любимая песня. Она долго ищет её на маленьком приёмничке и подпевает мимо нот, но горячо:

Я закрою глаза,
Я забуду обиды,
Я прощу даже то,
Что не стоит прощать.
Приходите в мой дом,
Мои двери открыты,
Буду песни вам петь
И вином угощать.

Это – последнее волонтёрское посещение сезона. Группа вернётся сюда в сентябре, после каникул.

Если вы тоже хотите стать волонтером и навещать одиноких людей людей в ПНИ, вам сюда

А ваши пожертвования делают наши посещения стабильными и регулярными: на них, в частности, мы покупаем такие неведомые в ПНИ вещи, как мел и мыльные пузыри… Помочь можно здесь. Спасибо! 

Зачем волонтеру учиться? Ведь говорят же – никого образования не нужно, приходи и помогай. «Добрые намерения не так просто превратить в  по-настоящему добрые дела, как кажется на первый взгляд. Проверено на себе», — рассказывает Виктория Невская, волонтер со стажем в детском доме интернате для особых детей № 15 и первая выпускница Школы социального волонтерства, созданной Добровольческим движением «Даниловцы».



«Я работаю в крупной производственной компании. Отвечаю за  управление персоналом. Организовываю наем и увольнение сотрудников, их  перемещения на другие должности внутри компании и так далее. Стараюсь распределять время. Прежде всего, чтобы его хватало на общение с детьми.



У меня их двое. Дети для меня главное, но и про себя не забываю. Салон красоты два раза в месяц — обязательно, как на работу. Раз в неделю — занятия с  персональным тренером: бегаем или просто делаем упражнения на улице. Регулярно хожу в кино, театр, учусь играть на ханге, (это такой музыкальный инструмент). Рисую иногда. Где можно, стараюсь брать с собой детей. Мне с ними хорошо.



А по воскресеньям я в качестве волонтера группы «Даниловцев» посещаю ДДИ № 15, отделение «Милосердие», где воспитываются дети с серьезными физическими и ментальными ограничениями. Наша задача — помогать персоналу организовывать прогулки с детьми. Для персонала это довольно трудоемкий процесс, потому что дети не ходят, и их нельзя вывести на прогулку группой. Каждого — индивидуально, в коляске. Соответственно, рук штатного персонала на  организацию регулярных прогулок всех детей просто не хватает. Волонтеры приходят, чтобы дети имели возможность чаще бывать на улице.



Пройдя путь спонтанного одиночного волонтерства, я поняла, что надо искать другие формы. Я вообще давно этим занимаюсь, лет пятнадцать уже. Но раньше я делала все это как-то по наитию. Выраженная потребность помогать сформировалась с рождением первого ребенка. До этого тоже сопереживала, деньги жертвовала в помощь детским домам, но все это было как-то абстрактно. А  потом родилась дочь. Я  заметила, что материнство открывает в женщине какие-то глубины сострадания, особенно к детям. Чужие перестают быть чужими, страдания обездоленных детей как-то невольно проецируешь на своих, родных, маленьких, беспомощных. И  ужасаешься уже совсем по-настоящему. И запускаются внутренние механизмы — срочно надо защитить, помочь, исправить. Начинаешь искать возможности, как реализовать эти потребности и принести реальную пользу. 

Я шла по этому пути методом проб и ошибок. И была не очень довольна результатами. И где-то подсознательно искала наставничества в этой сфере, поддержки. Встречаться с  чужой болью без помощи ведь на самом деле очень страшно, сразу хочется убежать, абстрагироваться, переключиться на хорошее. Но от себя не убежишь, потребность помогать, единожды сформировавшись, уже никуда не девается. Пройдя путь спонтанного одиночного волонтерства, я поняла, что надо искать другие формы. И  нашла через Интернет Школу социального волонтерства «Даниловцев». Такие Школы не просто нужны, а остро необходимы! Школа социального волонтерства и вообще «Даниловцы» сами по себе — это мой лучший опыт волонтерства за все годы этой деятельности. Они дали и дают мне все то, в чем я нуждаюсь, чтобы реализовывать себя в этой сфере: теоретические знания, практику, организационную и  психологическую поддержку, среду единомышленников, уважительное отношение, вдохновение искать новые формы помощи тем, кто в ней нуждается. 

Нужны ли такие школы? Мой ответ однозначен — не просто нужны, а необходимы! Это как с  усыновлением — нельзя усыновить ребенка, пока не обучишься в Школе приемных родителей. На мой взгляд, здесь уместна аналогия: прежде, чем стать волонтером, будет правильно пройти системное обучение и наставничество в такой школе, как у  «Даниловцев». Чтобы не наломать дров впоследствии. Чтобы по незнанию не  причинить вред подопечным и самому себе. Чтобы помогать штатному персоналу социальных учреждений, а не создавать им дополнительные проблемы своей неструктурированной активностью. Чтобы не выгорать. Чтобы на все хватало времени. И чтобы научить своих детей быть социально отзывчивыми и эффективными одновременно…».

-—



Хотите не просто ходить в детский дом или больницу, но и знать, как стать там максимально полезными для детей? Приходите в нашу «Школу социального волонтерства»! Занятия проходят в удобное время по вечерам, их  можно совмещать даже с полной занятостью на работе и семейными делами.



А вот здесь вы можете выбрать себе волонтерство по  интересам: любую из 20 групп и сразу записаться



И разумеется, вы можете помочь нам пожертвованием, чтобы и  группы, и «Школа» работали дальше. Спасибо!

...Это — мой первый день посещения больницы. Теперь я волонтер. Все здесь ново и непонятно для меня. Запахи тревожат, гулкие больничные переходы наводят тоску, и предательская мысль навязчиво скребется в голове: мол, ну чем ты здесь поможешь, ну не смеши… И, если совсем уж честно, то  хочется домой… Мне прямо с порога хочется домой…

Это — Российская детская клиническая больница. Я знаю, что дети здесь лечатся месяцами. Приезжают со всей России. Эти стены для многих — второй дом. Практически все возвращаются сюда снова. Врачи делают все, но они не волшебники, и из года в год курс повторяется. Малыши возвращаются. Снова и снова.

Болезнь делает их рассудительными не по годам. Это уже мое наблюдение. Они практически безропотно соблюдают режим. Знают, какая процедура нужна и для чего. Заслышав слово «обед», даже тот, кто едва научился ходить, сам марширует в столовую. Важно выстраиваются в очередь, порой не доставая до окошка раздачи… И, наверное, это настоящее испытание: возвращаться обратно через холл, где телевизор и мультики. Но даже карапузы уже знают, что после еды следует сон, и потому расходятся по палатам.

Конечно, им хочется играть назло и вопреки диагнозам. И каждый день — это не только борьба с болезнью, но и борьба со скукой, замкнутым пространством и ограниченным кругом общения. Даже меня, взрослого человека, эти слова заставляют съежиться и тяжело вздохнуть. Что чувствуют дети — не берусь представить…

И потому на каждого нового человека в этих стенах детские глаза смотрят с любопытством и надеждой. Маленькой Ане пять, и она уже целый час не спит. Без остановки что-то рассказывает. «Ведь сегодня суббота,— говорит она.— Придут волонтеры». (Да, в свои пять она знает и это слово). «А ты волонтер, да?» — с надеждой заглядывает мне в глаза Аня. Конечно, Анюта! Теперь я точно знаю: я — волонтер. Пошли лепить!

Марина Ермаченкова, волонтер Движения «Даниловцы»

Хотите стать волонтером? Если да, то вы очень нужны детям! Записаться можно здесь.

А здесь вы можете помочь всей группе волонтеров РДКБ. Ведь даже  пластилин для занятий с детьми мы покупаем на ваши пожертвования. Спасибо!

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире