09:36 , 28 июля 2010

Видеоконференция с Николаем Усковым (расшифровка)

Смотреть видео>>>

Н.УСКОВ: Здравствуйте. Не могли бы вы, когда будете задавать вопрос свои, представляться?

ЗРИТЕЛЬ: Здравствуйте, Николай. Это Кирилл из Москвы.

Н.УСКОВ: Здравствуйте.

ЗРИТЕЛЬ: Скажите, пожалуйста, вот, у меня есть такой вопрос. Допустим, есть крупный музыкальный коллектив, оркестр – не будем его конкретно называть, известный на весь мир. У него есть руководитель, который попадает в какую-то, ну, скажем так, сомнительную, неприятную историю. И, вот, раздаются призывы, скажем, не покупать билеты, бойкотировать представления этого оркестра. Как вы, в принципе, отвлекаясь от личности (я думаю, вы догадываетесь, о ком я сейчас говорю, Русский национальный оркестр), как вы считаете, нужны ли такое, какое-то, может быть, исключение, противостояние, может быть, какое-то давление на коллектив. Или коллектив здесь не причем. Вот, как быть, если сложившийся коллектив исполняет замечательную музыку, а руководитель попадает в неприятную историю. Вот, как здесь быть?

Н.УСКОВ: Спасибо за вопрос. Мне кажется, что ситуация, действительно, очень сложная. Потому что, с одной стороны, речь идет о талантливых музыкантах, с другой стороны, о довольно странном поведении руководителя. Хотя, я могу сказать, что, все-таки, полностью в этой истории точка не поставлена, мы до сих пор не имеем ни решения суда, ничего. И, наверное, раздувать эту историю раньше времени не стоит просто из уважения к творческим людям. Все мы не без греха, у всех есть какие-нибудь вещи, о которых мы предпочли не сообщать всему миру. А известные люди часто рискуют, часто попадают под объектив фотографов, на них обрушивается какая-нибудь нередко клевета. Я бы советовал всем поклонникам классической музыки просто набраться терпения и ждать, когда появится какая-то информация в этом деле. Я совершенно не сомневаюсь, что если вся эта история не окажется вымыслом, фигурант этой истории просто покинет свой пост. У меня такое предчувствие. Но я, все-таки, надеюсь, что все это вздор. Таиланд – странная страна. Те из вас, кто там бывал, знают, что там, в общем, очень развита индустрия секс-услуг. Там огромное количество, конечно же, людей, которые просто кормятся за счет возможности шантажировать известных людей. Нужно спокойно относиться к таким историям, нужно подождать, как мне кажется.

ЗРИТЕЛЬ: А, Николай, вот то, что сейчас Венедиктов назвал «Добивка вопроса», буквально 20 секунд на добивку вопроса. Вот, предположим гипотетически, отвлекаясь от конкретных имен, будет доказано или уже доказано в отношении Мистера Икс, что он является, ну, допустим, масоном, сектантом, человеком нетрадиционной ориентации, может быть, даже преступником с чьей-то точки зрения, законодательства какой-то страны. Вот, как тогда? Допустим, это доказано. Вот, как тогда быть с коллективом, как быть с поклонниками, как быть с гордостью страны и так далее? Какую позицию должно занимать Министерство культуры и всякие другие органы, которые раскручивают этот коллектив, если руководитель оказался или сомнительной личностью, или преступником даже?

Н.УСКОВ: Ну, если он оказался преступником, то это вопрос уже к органам, защищающим правопорядок, человек понесет ответственность. Если речь идет просто о каком-то с нашей точки зрения, с точки зрения общества аморальном поведении, то это совершенно другое. Мне, например, совершенно не мешает, я очень люблю Вагнера, хотя знаю, что он был человеком довольно неприятным. Караваджо кого-то зарезал, но это не мешает мне любить его картины. Все-таки, это вещи очень разного порядка. Я не согласен с Пушкиным, что гений и злодейство –2 вещи несовместных. Мне кажется, любой незаурядный человек находится в каком-то рубежном состоянии, у него своя система моральных в том числе ценностей. У человека другие критерии, он себя судит по другим критериям. И часто талантливые люди крайне неприятны, особенно для тех, кто ближе всего к ним находится, для родных и близких, скажем.

Поэтому если речь идет о простом, там я не знаю, скандальном поведении, я вообще не рекомендовал бы государственным органам выносить какую-либо оценку поведению человека. Ну, собственно, если он не нарушен закон, строго говоря, то нет повода для вмешательства в ситуацию. Если кому-то из поклонников это мешает, другое дело. Но он всегда вправе не купить билет, не пойти. Пойти, скажем, на выступление Спивакова.

ЗРИТЕЛЬ: Да. Хорошо, Николай, я с вами согласен. Спасибо большое. Всего доброго.

Н.УСКОВ: Спасибо вам.

ЗРИТЕЛЬ: Добрый день.

Н.УСКОВ: Здравствуйте.

ЗРИТЕЛЬ: Меня зовут (НЕРАЗБОРЧИВО), я из Москвы. Господин Усков, мне, вы знаете, очень импонирует ваше отношение ко многим вещам. Я часто вас слушаю, и наши с вами точки зрения очень схожи. Поэтому у меня не столько вопрос, сколько, как бы, ваше отношение. Вот, сейчас засилье практически всех наших депутатов, которым нечего делать в Госдуме, они все на ток-шоу дают нам советы, как жить. Вы не обратили на это внимание?

Н.УСКОВ: Ну, конечно, обратил внимание.

ЗРИТЕЛЬ: Вы знаете, меня это лично раздражает, потому что многие из них настолько дискредитируют себя. И этот человек сидит и меня учит как жить. Вот это меня очень-очень сильно напрягает. У нас в стране столько людей, которых я бы вывел на экран, которые просто говорили бы, которых было просто интересно слушать. Вы со мной согласны в этом?

Н.УСКОВ: Я в чем-то согласен. Я единственное считаю, что, конечно, работа депутатов – общаться, все-таки, с нами, в том числе при помощи телевидения. Мне кажется, они выполняют, в общем, некую свою миссию, да? Тем более, я слышал, что их всячески к этому побуждают разные кремлевские махинаторы, считая, что место депутата в обществе – ну, оно не слишком пока почетно. То есть люди должны видеть своих избранников и иметь возможность хотя бы узнать об их точке зрения, а, может быть, задать им даже вопросы или вступить с ними в какую-то полемику. Я, кстати, очень часто, действительно, бываю тоже на ток-шоу и часто разговариваю там с депутатами. На каждом ток-шоу обязательно есть один-два депутата. В принципе, они мало чем отличаются от нас с вами. На каком основании мы с вами будем кому-то давать какие-то советы? Знаете, ну, так устроена наша жизнь, да? Есть люди, которые получили это право, да? Они получили эту трибуну. К сожалению, это вопрос справедливости, во многом справедливости устройства России, выражает ли этот парламент нашу волю, имеют ли право эти депутаты говорить от нашего имени.

ЗРИТЕЛЬ: Быть депутатом.

Н.УСКОВ: Да, контролируем ли мы этот парламент. Скорее, вопрос об этом, да? Вопрос о политической системе, о справедливости политической системы в России. Здесь у меня, конечно, огромные сомнения. Но как обычные люди они могут, наверное, высказывать свою точку зрения. Понятное дело, что большинство из них, существуй у нас конкурентная, настоящая конкурентная политическая система, никогда бы не оказались…

ЗРИТЕЛЬ: Вот я о чем и говорю.

Н.УСКОВ: Да. Когда мы видим, например, как говорит Владимир Рыжков, бывший депутат, мы понимаем, что это настоящий депутат.

ЗРИТЕЛЬ: Да, да.

Н.УСКОВ: Это настоящий оратор, да? Он не мямлет сумятицу.

ЗРИТЕЛЬ: И аргументирующий. И может аргументировать свою мысль.

Н.УСКОВ: Или даже когда мы видим, там, Владимира Вольфовича Жириновского, мы понимаем, это реальный политический деятель, да?

ЗРИТЕЛЬ: Да, даже Проханов.

Н.УСКОВ: Да, Проханов, безусловно.

ЗРИТЕЛЬ: Это полемики, это люди с полемикой.

Н.УСКОВ: Прошли школу настоящих выборов. Большинство, конечно, депутатов ни в каких выборах не участвовали нынешних, туда назначили. И они просто отрабатывают, собственно, свою получку, они должны, вот, ходить на телевидение, сидеть в Думе.

ЗРИТЕЛЬ: Я прошу прощения, вы абсолютно правильно говорите и я с вами в этом плане согласен. Я немножко о другом аспекте задавал вопрос. Вот, например, не буду называть имен, которые сидят и просто на ток-шоу говорят «А что ж ты выходила замуж за нерусского?» Знаете, ну, это просто наказуемо, такие выступления.

Н.УСКОВ: Да, я всякий раз когда сталкиваюсь с этим, я не могу сказать, что очень часто я слышу это именно от депутатов. Депутаты, все-таки, достаточно корректны. Они, как правило, все с неплохим образованием, умеют подбирать слова и очень редко кто из них опускается до подобных, в общем, практически площадных высказываний. Скорее, это делают люди, не обличенные, все-таки, политической властью. Хорошо, что… Знаете, что меня, все-таки, радует в депутатах? Давайте скажем доброе слово о них. Это люди, которые, как мне кажется, гораздо больше отвечают за базар, чем мы все вместе взятые. И вот эта ответственность за те слова, которые они произносят, она мне очень импонирует, да? Люди понимают, что слово не воробей. То есть, во-первых, ты его никогда не поймаешь, и слово – это реальная, материальная сила. И я бы советовал, в принципе, даже многим учиться, ну, чуть более спокойно выражать свои мысли. Может быть, чуть с большим уважением. Может быть, вы слышали какого-то конкретного депутата. Я, опять-таки, меньше смотрю телевизор.

ЗРИТЕЛЬ: Я тоже не смотрю. Я почти его не смотрю, но иногда вот это вылазит и меня просто это коробит. Ну вот такие вот, но они стараются не говорить до конца. Они все равно не выражают ту мысль, которую они вообще несут с собой. Они говорят то, что надо сказать.

Н.УСКОВ: Конечно.

ЗРИТЕЛЬ: Поэтому это совершенно по-другому.

Н.УСКОВ: Они – члены корпорации, да.

ЗРИТЕЛЬ: Но, вот, понимаете, мысль о том, что, в общем, нас лишили тех людей, которые, на самом деле, могли бы в какой-то ситуации в каком-то ток-шоу, где что-то разбирается, говорить о вещах, которые нам близки и нам нужно их доносить, нежели вот так вот просто… Ну, понимаете, наверное, о чем я хочу сказать?

Н.УСКОВ: Да, да.

ЗРИТЕЛЬ: Я просто тоже не хотел бы делать ударение, ставить на каких-то личностей. Спасибо за ответ.

Н.УСКОВ: Спасибо вам.

ЗРИТЕЛЬ: Добрый день, Николай, это Карен из Швеции.

Н.УСКОВ: Здравствуйте.

ЗРИТЕЛЬ: Я держу в руках вот такой журнал, может быть, вы видите его.

Н.УСКОВ: Да, вижу.

ЗРИТЕЛЬ: Вы, наверное, узнали прародителя своего журнала.

Н.УСКОВ: Если это был Барак Обама, да?

ЗРИТЕЛЬ: (смеется)

Н.УСКОВ: С Бараком Обамой или нет?

ЗРИТЕЛЬ: Я имею в виду не обложку журнала, а содержание его прежде всего. Скажите, что общего? Три какие-то вещи общие и три какие-то вещи раздельные, которые отличают ваш журнал GQ от GQ, который выходит на Западе? Это первый вопрос.

Н.УСКОВ: Да. Вы хотите сразу задать или давайте я отвечу?..

ЗРИТЕЛЬ: Ну, давайте по очереди.

Н.УСКОВ: Мне кажется, что отличия коренятся в отличие аудитории. Русская аудитория гораздо более политизирована, с одной стороны. Нас гораздо больше интересует политика и экономика, чем, скажем, шоу-бизнес. В России очень слабый шоу-бизнес, и мы практически не пишем про российских звезд. Зато мы пишем реально про политиков, бизнесменов, берем у них интервью. Они интересны нашему обществу. Я, кстати, когда обсуждаю тот совет со своими коллегами из США или Великобритании, всегда удивляются: «Но, ведь, политики – это страшные зануды, банкиры – это… Они двух слов связать не могут». У нас все это по-другому, да? Мы пережили фантастическую трансформацию общества из общества коммунистического, тухлого, в котором подавлялась инициатива, мы трансформировались в общество, близкое к капиталистическому, я бы сказал, в котором инициатива не то, чтобы подавляться, но, все-таки, она поощряется в той или иной степени. И, конечно, там фигуранты нашего списка Форбса крайне нам интересны просто как личности. Они, кстати, в среднем очень молоды, да? Они напоминают деятелей, скажем, если их сравнивать с западными какими-то бизнесменами, деятелей новой экономики – Билла Гейтса, Стива Джобса – от них исходит вот такая мощная энергетика, мощная устремленность к чему-то новому, свежему. И поэтому их у нас, конечно, больше, чем у наших западных коллег. Это, наверное, основное отличие. И в целом, если вам попадается на глаза русский GQ, вы можете заметить, что почти все колонки в GQ(Россия) посвящены политическим вопросам в той или иной Степени. Если вы возьмете тот же британский GQ, где тоже много колонок, там, ну, в лучшем случае будет одна колонка, которая посвящена политике, все остальное будет секс, психология, роскошь, выпивка и так далее. Мы тоже об этом пишем, но наш читатель интересуется и какими-то вопросами мироустройства. Вот это, наверное, так, в общих чертах главное отличие.

ЗРИТЕЛЬ: Ясно. Ну, судя по тому, что вы сказали сейчас, и по тому, что вы говорили в «Особом мнении» (я внимательно слушал ваше выступление), я хотел бы немножко продолжить вот эту дискуссию вашу, начатую в «Особом мнении». И сейчас вы затронули этот вопрос о политической более ориентации вашего журнала на перспективу развития России как страны, где, на мой взгляд, к сожалению, доминирует точка зрения о том, что сильный центр может обеспечить процветание страны, сильный центр может обеспечить подъем экономики, сильный центр – это всё и вся. В Москве все начинается, в Москве все заканчивается с точки зрения образа России.

Н.УСКОВ: Мне кажется, это, скорее, беда России, вот эта гиперцентрализация. И мне кажется, это беда, которая осознается властью. И, кстати, тот же Путин предпринял, в общем, довольно решительные шаги для того, чтобы немного децентрализовать ситуацию в стране. С одной стороны, он, конечно, ее централизовал, с другой стороны, все-таки, то, что в Петербург перенесены очень многие офисы государственных корпораций, их собираются туда переносить. То, что туда переведен Конституционный суд, то, что власть пытается вдохнуть какую-то жизнь в этот второй по величине город страны, мне кажется, свидетельствует о по меньшей мере осознании, что не все должно заканчиваться пределами Садового кольца или МКАДа. Потом, все-таки, перед глазами у меня пример довольно успешного регионального развития, скажем, в Красноярске или в Перми. Пермь, кстати, последнее время, благодаря усилиям губернатора Черкунова и прежде всего московского галериста Марата Гельмана становится довольно ярким культурным центром. Я очень надеюсь, что вот эта регионализация – она, все-таки, случится в России. Я как Москвич об этом мечтаю, потому что, честно говоря, в Москве жить становится все сложнее и сложнее. Это город перенаселенный, город с огромным количеством проблем, которые разрешить способна не какая-то особая, выдающаяся политика, не какие-то там невероятные усилия властей, прежде всего, а на самом деле, децентрализация. То есть коль скоро где-то помимо Москвы будет налажена нормальная, цивилизованная жизнь, люди просто перестанут толкаться в этом метро, стоять в этих пробках, дышать этим ужасным воздухом. Они захотят жить в каких-то более комфортных для себя условиях. Или, во всяком случае, не захотят, как сейчас они все мечтают, переехать в Москву.

Поэтому я, все-таки, очень оптимистично сейчас смотрю на то, как развивается страна. Вот, появляются эти новые региональные центры. Дай боже, чтобы они крепли, их становилось больше.

СЛУШАТЕЛЬ: Ясно. Я просто хотел обратить внимание на всем известные факты устройства федеративных государств, я имею в виду ФРГ, прежде всего, та же Швейцария, да и Америка в том числе. Показывают, что успех сильного государства зависит прежде всего от насколько успешно развиваются регионы, насколько они самостоятельные.

Н.УСКОВ: Я совершенно с вами согласен, но, понимаете, мы не можем… Мне очень нравится Швейцария, но Россия не сможет никогда стать Швейцарией уже. Мы, скорее, похожи на Францию. Франция – тоже пример гиперцентрализованной страны. Париж, Париж, Париж, а все остальное, так сказать, провинция, мрак. Вспомните «Мадам Бовари» Флобера, да? «Жить там невозможно – можно жить только в Париже», да? Вот это мотив «В Москву, в Москву, в Москву» — он звучит во французской литературе тоже. Все-таки, во Франции, несмотря на эту гиперцентрализацию, удалось добиться какой-то достаточно приятной жизни, и в провинции – в ней есть свое своеобразие, свое очарование.

Но сравнивать нас со странами… Понимаете, Германия исторически развивалась как конгломерат самостоятельных государств. Это священная Римская империя. Германская нация – это, ведь, не централизованное государство, да? Это союз фактически довольно крупных, влиятельных территориальных образований. Князья или епископы, стоявшие во главе этих образований, выбирали самого императора, да? То есть эта структура в Германии существует практически тысячелетия, ее не смог изменить Бисмарк. Он пытался, но, тем не менее, очень быстро все вернулось к федеративному устройству после поражения во Второй мировой войне. Да и даже при Гитлере оно было довольно сильным. Понимаете, мы никогда не станем уже другими, это наша историческая судьба. Надо пытаться, ну, как-то нащупать какие-то ресурсы внутреннего развития, внутренних изменений, а не пытаться копировать чей-то опыт. Мы не сможем.

СЛУШАТЕЛЬ: Ясно. Ну, можно было бы, конечно, с вами развивать эту тему и дальше и поговорить. Я вижу в вас очень интересного собеседника и, конечно, хотелось бы…

Н.УСКОВ: Спасибо вам огромное.

СЛУШАТЕЛЬ: Ну, наверное, время ограничено. Спасибо большое.

Н.УСКОВ: Спасибо.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.

Н.УСКОВ: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Слышно? Наталья меня зовут, я из Санкт-Петербурга. Простите, пожалуйста, я нервничаю. Вы просто человек другого поколения, ну, в смысле, молодого, то я, как бы, задавала подобный вопрос старшему поколению. Вот, последние, скажем, 20 лет ощущается развал страны. И, как бы, то, что говорят о политиках, они все остаются те, которые были, скажем, 15 лет назад, а новых, молодых не появляется. И не появляется, которые, как бы… Ну, то есть мы вскрываем все недостатки нашего общества, а, как бы, дальше что? То есть и журналисты, и все – да, мы понимаем это все сами. Но более простой, так сказать, слой. А, как бы, такой личности, чтобы завести, так вот выражаться, не знаю, каким языком правильно это, ее, в общем-то, и нету.

Н.УСКОВ: Ну, нет лидера, да. Нет лидера.

СЛУШАТЕЛЬ: Ну, да.

Н.УСКОВ: Я согласен, да, что, конечно, за годы путинской стабилизации политический ландшафт страны был сильно зачищен. Но, все-таки, он был зачищен под Владимира Владимировича Путина и его команду, да? То есть сказать, что в России не было совсем лидера нельзя, он, все-таки, был. Он может нам не нравиться, но значительная часть населения страны голосовала за него даже в тот момент, когда выборы еще меньше контролировались властями и они были более справедливыми. И очевидно, что, все-таки, поддержка у этой власти есть, безусловно. Мы можем испытывать к ней разные чувства, но, тем не менее, нельзя отрицать, что за ней стоит определенная часть, довольно значительная часть российского общества.

И, конечно, эта власть зачистила очень сильно политический ландшафт. Но я бы сказал, что все равно имеет смысл проговаривать, говорить о наших проблемах, потому что таким образом мы, в принципе, растем, мы осознаем вещи, которые… Лучше осознаем, чем мы их осознавали раньше. Мы должны приходить к каким-то новым идеям. Если мы будем просто молчать и говорить «А, за нас все решили», то ситуация в стране никогда не изменится и не изменимся мы сами, потому что ситуация будет меняться по мере того, как будет меняться общество. Если люди захотят, у нас будет другая власть. Пока они, мне кажется, этого не очень хотят.

СЛУШАТЕЛЬ: Ну, тут, как бы, мало говорит более молодого поколения, понимаете? Их-то не слышно и не видно. То есть то ли они удовлетворятся тем, что… Ну, точно также работа занимает очень большое время, им не до того. С другой стороны, столько говорить, но, как бы, ничего не делать – оно само ничего не сделается, в общем-то.

Н.УСКОВ: Ну, не знаю. Мне кажется, что все равно мы можем во многом влиять на ситуацию в стране, да? При помощи интернета, например. Я постоянно, когда я вижу какую-то несправедливость, что что-то происходит в российской армии или по делу Магнитского открылись какие-то новые обстоятельства, я всегда размещаю пост в своем журнале и пытаюсь привлечь к этому по мере сил, там, общественное внимание, да? Я считаю, что вот такие действия – мы можем их совершать, у нас достаточно для этого сил. Мы можем формировать новое общественное мнение, постепенно менять ситуацию в стране. Ожидать, что произойдет чудо, нельзя, да? Россия была так искорежена, в России были столь слабые демократические институты. И при царе они были слабые, и во время Февральской революции не сформировалось каких-то мощных, новых институтов. И в советское время они были полностью уничтожены, и в эпоху Ельцина они не набрали той мощи, чтобы выдержать, там, скажем, реставрацию, да? Это была, безусловно, такая, своего рода реставрация.

Понимаете, России нужно ждать, нужно терпеть, нужно осознавать свои проблемы, нужно много работать. Вот все, что нам остается, да? Тогда, возможно, наши… Там, я не знаю, мой сын, может быть, будет по-другому жить уже. Я очень на это надеюсь.

СЛУШАТЕЛЬ: Спасибо. А еще такой вопрос, если можно по времени. Про наше телевидение. Я, правда, последние, наверное, уже года 2 почти не смотрю ничего кроме футбола, но если иногда, допустим, что-то ты видишь, то какая-то такая то ли это (НЕРАЗБОРЧИВО), то ли это уже стало нормой, в общем-то. То есть вот эти сериалы, да? Вот, ментовские, там, бьют. Ну, сколько можно? Первое время ничего, можно было смотреть. Все остальные, которые там мелодрамы. То есть, ну, совершенно же невозможно. Там уже ни артистов не видишь, игры актерской я имею в виду, ни, собственно говоря, (НЕРАЗБОРЧИВО).

Н.УСКОВ: Подписывайтесь на кабельное телевидение, очень вам советую. Я в такой же ситуации как и вы, но прекраснейшим образом смотрю канал «Viasat History» или «Discovery», или «CNN», или «BBC». И, честно говоря, я даже не знаю, что происходит. То есть я знаю, что происходит на российском телевидении, потому что, ну, я, все-таки, работаю в медиа, я должен это знать. Иногда что-то смотрю, иногда даже получаю от этого удовольствие. Но, в целом, мою потребность в ящике замещает кабельное телевидение – оно дает мне возможность, в общем, отдохнуть, расслабиться, узнать что-то новое и интересное. Голосуйте ногами – не смотрите то, что вам не нравится.

СЛУШАТЕЛЬ: Ну, я не смотрю, я смотрю по компьютеру, в общем-то, в основном, стараюсь. Спасибо. До свидания.

Н.УСКОВ: Спасибо вам. До свидания.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Николай.

Н.УСКОВ: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Сейчас только подключу наушники, потому что эхо. Мне, вот, вообще интересно вас слушать, как вы общаетесь не спеша. Но, все-таки, чтобы можно было многим людям дать поговорить я буду коротко, ладно?

Н.УСКОВ: А вы откуда, Михаил, простите?

СЛУШАТЕЛЬ: Я из Москвы. Вот, среди ваших колумнистов в том числе я видел Эдуарда Лимонова. Вот, что вы можете сказать по поводу диалога власти и общества, который, в общем, сейчас во многом так, как заострилась на 31-м числе. 31 июля будет очередная акция на Триумфальной площади. Вот, каким образом вы бы посоветовали устраивать этот диалог в этой части, когда, с одной стороны, власть уперлась в том, что она не хочет разрешать конкретному человеку выходить на конкретную площадь, при этом давая всякие знаки, что, «вот, другие бы заявили, там, Немцов или кто-то еще, мы бы вам разрешили, а, вот, ему не дадим и все». И позиция граждан, которые честно хотят, чтобы с ними общались на конституционном поле, когда если можно выйти и мирно, без оружия обсуждать свои проблемы, в том числе донося их и до окружающих, и до власти. Почему это запрещают? Вот, вы как к этому относитесь?

Н.УСКОВ: Я, понимаете как? Я, вообще, крайне удивлен позицией российской власти, потому что мне кажется, что Эдуард Вениаминович Лимонов при всем моем огромном уважении к нему как к писателю, в общем, в политике, нельзя сказать, что представляет какую-то угрозу для основ российской государственности, да? Я не хочу называть его маргиналом, отщепенцем. Он выражает, конечно, определенные настроения, он их формирует. Но говорить о том, что он реально может дестабилизировать ситуацию в стране совершенно невозможно. Он не экстремист, у него из любви к искусству, из любви к модернизму звучат иногда какие-то достаточно радикальные требования. Но это, конечно, такой, скандалист, художник. В общем, достаточно активный, конечно, политик.

Но я бы на месте российской власти не придавал бы ему такого грандиозного экуменического значения. Все-таки, тот же Борис Ефимович Немцов, как мне кажется, представляет для существующего истеблишмента гораздо большую угрозу, хотя бы, например, потому, что публикует регулярно доклады о состоянии дел в Москве или состоянии дел в России, в которых много дельных, кстати, соображений, очень интересных и мне хотелось бы скорее услышать ответы на те вопросы, которые он задает власти. Мне кажется, вот он как раз более опасен.

Ощущение, что кто-то в руководстве страны испытывает очень сильную личную неприязнь к Эдуарду Вениаминовичу, трудно объяснимую, такую вот совершенно человеческую неприязнь. И это забавным образом характеризует, конечно, состояние политической системы в стране, да? Когда из какой-то ерунды типа, там, «не нравится мне твой нос», творится все это безобразие на улицах Москвы. Обидно, странно, страшно. Ну и весело за этим наблюдать. (смеется)

СЛУШАТЕЛЬ: Но а где вы видите нас, людей, которые сочувствуют, скажем, демократическим изменениям, но при этом… Вот я лично тоже не очень разделяю особенно прежние политические убеждения Лимонова, о чем я ему лично говорю – как писатель он мне нравится, как политик он как-то чересчур, особенно в своих прежних взглядах чересчур был радикален. И, в общем, абсолютно неприемлем, я бы сказал, лично для меня. Но тем не менее, каждого 31 числа я прихожу, потому что я считаю, что эта позиция, которую они заявляют, она правильная. Вот, я знаю, что на Снобе – знаете такой ресурс, да?

Н.УСКОВ: Да, конечно.

СЛУШАТЕЛЬ: Конечно. Очень много там обсуждалась эта проблема тоже накануне очередной акции. И потом представители снова были. Вот, как дальше? Как вы считаете, это нужно расширять такое участие или надо проигнорировать, сказать «Ну и пусть себе Лимонов выходит один?»

Н.УСКОВ: Нет, я считаю, что надо. Надо. Нет, я совершенно согласен с Борисом Ефимовичем, кстати, Немцовым, что нельзя допустить, чтобы власть слила Лимонова – нужно держаться за него, нужно идти всем фронтом. Это, честно говоря, было бы просто даже не порядочно. Мне кажется, что это вопрос, ну, как бы, гражданской позиции. Если вы считаете, что надо быть на площади 31 числа, надо туда идти. Я, например, вот, я не чувствую такой потребности. Потому что, ну, во-первых, у меня есть трибуна, у меня есть журнал, у меня есть интернет, в которых я могу высказываться, и я как, в общем, руководитель журнала не могу вступать в какие-то перебранки с властями, вот такие, на улицах. Это, в общем, не совсем мое место, как мне кажется. Я могу говорить о том, что я поддерживаю эти требования, но, вот, сам я, например, все-таки себя там не очень вижу. Я бы участвовал в каких-то иных, более гуманитарных мероприятиях. Скажем, мне было бы легче защищать Химкинский лес, например, ну, бороться за какие-то такие, более нейтральные вещи, чем занимать какую-то очень четкую позицию на улицах. Но я считаю, что, в принципе, это все равно гражданский долг, каждый выполняет его как может, да? Вы выходите, там, я говорю то, что я говорю, стараюсь, чтобы это кто-то слышал.

СЛУШАТЕЛЬ: Понятно. Ну, хорошо, спасибо большое вам. Я бы, конечно, хотел бы еще несколько вопросов задать, но надо, наверное, дать другим людям тоже пообщаться.

Н.УСКОВ: Да. Спасибо большое.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте!

Н.УСКОВ: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Анатолий, я живу в Тольятти.

Н.УСКОВ: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Я бы хотел задать вам такой вопрос. Вот, на протяжении уже многих веков Россия подвергается всевозможным колебаниям, то есть получается так, что Россия никак не может найти своего пути в этом мире. Как вы думаете, что нужно сделать России, чтобы, как бы, найти точки прикосновения с тем цивилизованным миром, с которым у нас так и не складываются до сих пор отношения?

Н.УСКОВ: Ну, мне кажется, что Россия, все-таки, учится очень многому, учится на ошибках. Мы в массе своей хотим, как мне кажется, быть Европой, европейской страной. Я думаю, рано или поздно Россия станет частью единой Европы, это когда-нибудь произойдет. Я имею в виду, ну, некую лучшую часть нашей, там, мыслящей интеллигенции, да просто людей, которые, действительно, хотят другой жизни для себя и для своих детей. Мне кажется, что это, ну, нас ждет в конечном итоге.

Для этого, ну, что нужно? Нужно работать. Я прежде всего за пропаганду протестантской этики: надо работать так, как будто ты служишь богу, что работа – это все в жизни. Я бы за то, чтобы это стало нормой для всех нас. Если мы начнем просто хорошо вкалывать, если мы будем неравнодушны к тому, что происходит с нами, с нашей страной, наша жизнь очень быстро изменится. И я уверен, что у России есть такая возможность, несмотря на очень тяжелое прошлое, несмотря на то, что очень многие люди уезжают, продолжают уезжать из страны, несмотря на то, что у очень многих опустились руки или опускаются руки. Тем не менее, ну, это все равно наша страна, да? Все равно нигде нам не будет так тепло и уютно, как, все-таки, здесь, несмотря ни на что, да?

Хорошо может быть много где. Но здесь есть что-то, что мы знаем с детства. Меня сейчас спрашивали про пиар-эффект Олимпиады-80. И я сказал, впервые осознал такую вещь, что вот этот улетающий в небо Мишка, да? «До свидания, наш ласковый Миша» — это какая-то ниточка, которая меня всегда будет очень прочно связывать со страной. Вот, она будет мне давать какую-то силу. Если мы были способны на такую сентиментальную красоту, если у нас были такие прекрасные художники, такие прекрасные писатели, такие прекрасные ученые, да? То, наверное, мы способны, в принципе, меняться, способны двигаться, способны решать какие-то проблемы, даже самые острые. Давайте ждать.

Давайте наберемся терпения и не будем просто, ну, подстегивать себя какими-то апокалиптическими ожиданиями. Жизнь… В конце концов, в своей маленькой конкретной жизни мы можем навести порядок очень быстро, это не сложно. В рамках страны сложнее, к сожалению.

СЛУШАТЕЛЬ: Спасибо.

Н.УСКОВ: Спасибо вам.

— Вопрос из чата.

Н.УСКОВ: Мне его прочесть? Вопрос… Давайте я буду читать, я не знаю, его видят все или нет. «А правда ли, что ради таких как вы, решили расширить полномочия сотрудникам ФСБ в виде поправок в закон о ФСБ? И в каких взаимоотношениях вы состоите с неким Михаилом Фишманом? Ваши отношения к лицам, употребляющим наркотики в среде СМИ. Готовы ли вы поддержать акцию «СМИ без наркотиков» и первым пройти тем самым тест?» Ну, насчет поправок к закону о полномочиях ФСБ, я не уверен, что это как-то связано со мной, я не представляю никакой угрозы для национальной безопасности. Мне кажется, там речь идет о более серьезных вопросов чем высказывание своей точки зрения в журнале или в интернете, или по радио «Эхо Москвы». Речь идет о более серьезной деятельности, которая может представлять угрозу и безопасности граждан, и безопасности страны. У меня нет какой-то особой позиции по этому вопросу. Я, единственное, против любого ужесточения и усушивания, и закручивания гаек. С Фишманом я не состою ни в каких отношениях кроме дружеских. Миша – отличный, как мне кажется, редактор журнала «Newsweek». Я не знаю, что он употреблял. Сам я могу точно сказать: я не употребляю наркотиков. Я несколько раз курил марихуану, будучи в городе Амстердаме, потому что там ее невозможно не покурить – это местный специалитет, это как пиво в Германии.

В принципе, я не люблю наркотики. Я довольно много курю сигареты, табак. Иногда выпиваю красное вино или белое вино. Но наркотиков я боюсь. У меня отец нарколог, так что я с детства, как-то, был проинформирован о всех возможных последствиях. Пройти тест я могу в любой момент. Мне кажется, что это все достаточно глупо. Вообще, употребление наркотиков является личным делом граждан. Распространение является преступлением, а употребление наркотиков – личным делом граждан.

«СМИ без наркотиков» — довольно странный… Давайте «Кремль без наркотиков», «Правительство без наркотиков». Таких кампаний можно проводить бесконечное количество. «Государственная Дума» без наркотиков. Это все детский сад, ей богу, в самом деле. Это личная жизнь, да? Если человек употребляет, если ему охота себя гробить таким образом, если он нуждается в этом, это его право. Если это представляет некую общественную опасность, то есть человек начинает воровать деньги для того, чтобы купить наркотики, это другой разговор. Но мне кажется, что эта история не про Михаила Фишмана в результате. И не про меня, и ни про кого.

— ...

Н.УСКОВ: Вот, нет, мне как раз другой вопрос понравился: «Хочется еще спросить Ускова. Переход на кабельное ТВ – это решение проблемы? Мне кажется это наивным, мягко говоря. Основная масса смотрит то, что дают». Мне совершенно все равно, чем занимается основная масса, да? Речь идет о моем личном времени. Я вполне могу, как мне кажется, и очень многие люди, вообще все могут заниматься в свободное время тем, чем им хочется, да? Если кто-то смотрит то, что дают, это тоже его выбор, значит, ему это нравится. Я еще не видел ни одного человека, который бы смотрел телевизор и говорил «Ой, какая гадость, ой, какая мерзость» и смотрел бы. Ну, не нравится – выключай. Тем более, что все равно, как бы ни ругали российское телевидение, на нем все равно попадаются довольно приятные какие-то моменты. Мне очень нравится «ПрожекторПерисХилтон», мне нравится «Большая разница», мне нравится сериал «Школа», мне нравятся доку-драмы Парфенова, Пивоварова.

У нас довольно сильное телевидение, просто мы привыкли от него ожидать чего-то другого. Телевидение – это очень массовый продукт, он адресован всем вообще. В том числе людям, у которых вообще никаких других развлечений в этой жизни не осталось кроме как смотреть на Геннадия Малахова. Вот, пусть они смотрят. Я не хочу у них отнимать эту возможность, это право. У меня есть право включить кабельное телевидение или сидеть в интернете. Ради бога, я это могу делать. И всем это советую, да? Прекратите вы ругать российское телевидение. Смотрите не российское телевидение, не смотрите вообще телевидение – читайте книжки.

— Мы сейчас не найдем, вас там еще спрашивали, как вы к Сколково относитесь в том виде, в котором предлагается.

Н.УСКОВ: А я, в принципе, говорил сейчас в «Особом мнении». Ну что? Что-нибудь еще из чата?

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Слышно меня?

Н.УСКОВ: Да, здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Я не собирался вообще-то включаться, но тема интересная, развитие России. Практически развитие определяет историю. Почему-то на историю абсолютно никто… Есть один инструмент развития, один-единственный, другого нет. Поэтому все должны отпасть коммунизмы, социализмы и прочие. Есть только демократия в жизни, права и свободы. Права и свободы – это тот инструмент, который обеспечивает реформы и не дает возможность возврата, уйти от этих реформ.

Н.УСКОВ: Абсолютно с вами, Геннадий, согласен. Но давайте исходить из того, что за свободу надо бороться, что никто… Понимаете, с какой стати власти делиться с нами своими полномочиями? Ни с какой. Понимаете, это противоестественно. Та демократия, которая существует в Европе, это плод длительной, очень длительной борьбы людей – она началась не в новое время, она началась в средние века – за свою автономию от государственных органов, за свою свободу, за свое право зарабатывать деньги и тратить их так, как они хотят, за свое право выбирать тех, кто будет принимать решения. Это длительный путь, этот путь был очень непростым. Но он занял, поверьте мне, я, все-таки, историк-медиевист, он занял, действительно, больше тысячелетия.

Мы этот путь, по сути, еще в России не прошли. У нас наметилось некоторое движение к демократическим институтам, где-то примерно начиная со 2-й половины царствования Екатерины II. Это движение развивалось, крепло. В конечном итоге это движение влилось в движение, которое принесло России революцию 1917 года Февральскую и в конечном итоге Октябрьскую. Но чем все закончилось, вы сами знаете не хуже меня. Но я абсолютно убежден, что никто нам права не подарит, никто нам свободы не подарит.

Многого мы добились в 1991 году, очень многого. Очень многого добились, поддерживая демократическую власть в 90-е годы, поддерживая развитие страны вперед. Но, видимо, этого, все-таки, недостаточно. У нас много прав, да, мы можем заниматься чем хотим, мы можем жить как хотим, во многом. Мы можем, в принципе, даже высказывать свое мнение. Мы же сейчас абсолютно свободно с вами общаемся, да? Я совершенно свободно и без всякого давления могу делать журнал, в котором высказываются достаточно оппозиционные взгляды, и многие мои коллеги делают гораздо более серьезную работу в этом направлении.

У нас многие права есть уже. Остались, в общем, важные права, мы должны добиться права контроля над органами власти, мы должны добиться, вернуть себе право выбирать власть, региональную прежде всего. Я считаю, что вообще региональная власть важнее центральной, честно говоря. Мы должны этого добиться, мы должны вернуть это себе. Но это требует времени, нужно привыкнуть к тому, что, все-таки, Россия пережила очень серьезный откат от демократии в XX веке, от общего вектора развития. Набраться терпения.

Но подчеркиваю, что даже сейчас мы многими правами реально уже пользуемся. Для меня это невероятное чудо, это право свободы передвижения, то, что я могу видеть мир, то, что я могу, в принципе, свободно учиться, узнавать много нового, да? Это же было все невозможно в советское время. В принципе, это было чудовищно, да? Для меня это была, наверное, самая чудовищная сторона совка. Все-таки, этого теперь нет и слава богу, да? И это вселяет оптимизм. Значит, осталось еще несколько шагов на этом долгом, трудном пути, и у нас будет власть, которая будет выражать, действительно, интересы тех или иных социальных групп, а не только одной социальной группой, каковой является российская бюрократия.

СЛУШАТЕЛЬ: Демократия – это совершенствование прав и свобод, это постоянное совершенствование.

Н.УСКОВ: Абсолютно верно, да.

СЛУШАТЕЛЬ: Мы, действительно, в самом начале этого пути. И по существу, простую вещь почему-то никто не может понять: человечество вначале утратило все свои права, это младенчество, так сказать, нашей цивилизации. Все права были утрачены. А кончилось рабовладением, где даже было утрачено человеком право на жизнь.

Н.УСКОВ: Но не совсем так, все-таки. Рабовладение, понимаете, давайте не забывать, что рабовладение существовало в первых республиках, первых демократических государствах. Греческие полисы – это демократия, это тот первый опыт демократии, который пережила Западная Европа, в частности. Все это каким-то образом совмещалось с рабовладением, безусловно. Просто постепенно представления о том, как должно жить все население, они менялись. Сначала люди… Вот, их полис, их город – он был неким мирозданием и права распространялись только на членов этой корпорации, на жителей этого города. Они, действительно, выбирали власть, они, действительно, были защищены законом, их собственность была защищена законом. Но все, кто не принадлежал к этому кругу, они были либо врагами, либо рабами.

СЛУШАТЕЛЬ: Но был рабовладельческий.

Н.УСКОВ: Это был рабовладельческий строй, но вы понимаете, тоже не такая однозначная картина. Все-таки, первые демократии возникли именно в рабовладельческий период.

СЛУШАТЕЛЬ: Нет, картина, вы знаете, странным образом равнозначная. Почему? Потому что демократия – это все, это и рабовладельческий строй, это и феодализм, это и капитализм. Только в рабовладельческом строе мы утратили права на жизнь, феодализм – мы отвоевали права на жизнь, капитализм – мы отвоевали право на частную собственность и на труд, сейчас осталась демократия – я так думаю, остается добиваться права распределения прибавочной стоимости.

Н.УСКОВ: Не уверен, что ее надо распределять каким-то образом централизованно, мы уже через это прошли в XX веке.

СЛУШАТЕЛЬ: Нет, это длительный процесс, процесс совершенствования прав и свобод, который, в конце концов, выльется в эти требования. Тогда уже, так сказать, мы уже после капитализма, по существу, приходим к представительной демократии. А дальше гражданское общество и демократия, участие прямое.

Н.УСКОВ: Согласен.

СЛУШАТЕЛЬ: Так что только совершенствование прав и свобод.

Н.УСКОВ: Совершенно с вами согласен.

СЛУШАТЕЛЬ: Хорошо, спасибо.

Н.УСКОВ: Спасибо вам.

СЛУШАТЕЛЬ: А как у вас, отражаются эти вопросы в журнале?

Н.УСКОВ: Ну, о чем-то мы пишем, конечно. У нас довольно резкие авторы есть. И Эдуард Лимонов у нас пишет, и Виктор Ерофеев, и Григорий Ревзин, если вы знаете, один из лучших авторов «Коммерсанта». Так что почитайте как-нибудь.

СЛУШАТЕЛЬ: Спасибо.

Н.УСКОВ: Спасибо вам.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Николай.

Н.УСКОВ: Да, здравствуйте, Сергей. Звук все равно не очень.

СЛУШАТЕЛЬ: Я могу говорить громче. Так будет лучше?

Н.УСКОВ: Да.

СЛУШАТЕЛЬ: Я хотел бы, чтобы вы, может быть, прокомментировали вот какую идею на тему развития нашего общества. Позиции нашего общества и лично ваши позиции к возможности, например, нанимать западных специалистов не только как преподавателей в Сколково, давать им визы на прочие работы, а сама возможность нанимать западных специалистов на государственную службу, на должность президента или премьера, и так далее, и так далее. Мы говорим о том, что судьями и президентом у нас могут быть только граждане РФ. (НЕРАЗБОРЧИВО) А у меня вопрос вот какой. Как вы думаете, в каких условиях наше общество согласилось бы вообще на такой маневр, чтобы приглашать варягов и, скажем, вместо Рашида Нургалиева на должность главы МВД Николя Саркози или еще кого-нибудь из других лидеров западных стран. Понимаете мой вопрос, да?

Н.УСКОВ: Ну, Николя Саркози сюда не поедет, мне кажется. (смеется)

СЛУШАТЕЛЬ: Я понимаю, что это, может быть, будут очень большие деньги, какие-нибудь гарантии и так далее, и так далее. Это сложный вопрос, на каких условиях они бы, в принципе, согласились. Но мне больше интересно, на каких условиях наше общество и готовы ли вы такую мысль допустить, нанимать западных специалистов?

Н.УСКОВ: Ну, вы знаете, да, вот этот опыт в XVIII веке – он был неоднозначен. Потому что в конечном итоге в Россию приехало довольно много проходимцев, которые получали довольно высокую зарплату, потому что они умели правильно формулировать мысли, они хорошо выглядели, приятно пахли. В общем, на наших варварских царей они произвели самое благоприятное впечатление. На сколько они были эффективны в качестве администраторов, полководцев и так далее, это вопрос другой. Кто-то из них был очень эффективный, кто-то, действительно, сделал очень много для страны, кто-то был, в общем, заурядным взяточником, ну, или там, я не знаю, просто такой был граф Остерман, студент богословия, да? Который, в принципе, в России просто сделал ошеломительную карьеру, став, ну, по нашим меркам премьер-министром и оставаясь на этом посту довольно долго, практически пережил это междуцарствование между Петром и Екатериной, между двумя великими царствованиями XVIII века. Практически выдержал, да?

Понимаете, это такие странные персонажи. Но, вот, я вспоминаю, что накануне восшествия на престол Елизаветы Петровны настроение в обществе было очень антинемецкое. Люди не очень хотели подчиняться приказам этих иностранных специалистов. Да, вероновщина и так далее. Мы, все-таки, это пережили уже в той или иной степени. Сейчас немножко другая ситуация. Мне кажется, власти было бы разумнее использовать этих людей не напрямую как министров, а просто консультироваться с ними. И при Ельцине такие консультации шли, то есть они были очень оживленными, прежде всего по экономическим вопросам. И мне кажется, западные специалисты дали какое-то количество, видимо, верных и неверных советов. Я не берусь оценивать, потому что я не знаю этого точно, я просто знаю, что эти консультации шли постоянно. И, наверное, они идут в той или иной степени и сейчас.

Мне, все-таки, кажется, что пересаживать в центральный аппарат каких-то людей из других стран, ну, довольно странно. Это будет вызывать какую-то такую непонятную реакцию в обществе.

А, понимаете, ведь проблема России даже не в центральном правительстве, оно более-менее ничего. Проблема России в чудовищном состоянии и качестве бюрократии на местах, региональной бюрократии, которая саботирует, которая разворовывает, которая просто ничем не занимается.

СЛУШАТЕЛЬ: ...Я готов говорить о председателях ТСЖ на конкретных многоквартирных домах, что даже туда нанимать. Не говоря о губернаторе Петербурга, которого я хотел бы видеть, например, в качестве такого губернатора (НЕРАЗБОРЧИВО). Мне кажется, что вопрос заключается в том, что большая часть населения в принципе, больше не готова делегировать власть своим же местным пацанам. Мне очень сложно представить, что еще (НЕРАЗБОРЧИВО).

Н.УСКОВ: Но мне кажется, все равно мы опять ждем какого-то чуда. Мы должны сами выбрать такого человека или его должны там… Понимаете, мы должны в конечном итоге… Власть – продолжение нас, да? Власть, все-таки, продолжение нас, она не сваливается с неба, она является неким концентрированным выражением народа, да? Вот, народ у нас такой, вот если любой человек, в принципе, понимает, что закон создан для всех, но не для него и ему какие-то вопросы проще решить, сунув деньги, да? Вот, когда нас гаишник справедливо останавливает, например, вот, переезжаем двойную сплошную, конечно, никто не хочет оставаться без прав. Я, кстати, не нарушаю в последнее время правила, просто по принципиальной позиции, чтобы не давать вообще взятку, не искушать себя. Потому что я точно знаю, что я, конечно, откуплюсь в этой ситуации. Ну, вот так же думают все. Вот, пока мы все так думаем, пока никто из нас не пойдет на реальную потерю прав, на еще что-то, вот, пока мы не поймем невозможность совершения каких-то поступков, страна не изменится.

СЛУШАТЕЛЬ: Мне кажется, в нашей среде совершенно невозможно вырастить такого специалиста, который не только бы, будучи в подчинении бы каким-то образом реально оценивал суть вещей, что он защитник власти на этой местности, он наемник. Это, наверное, человек, который будет получать большую зарплату…

Н.УСКОВ: Ну, мне кажется, что, все-таки, вы очень пессимистично смотрите на вещи. Ну, Никита Белых, например, Вятский губернатор, ведущий «Эха Москвы». Я абсолютно верю ему. Мне кажется, это честный человек. Такие люди есть. Они есть, их просто очень мало. И, кстати, не факт, что такие люди могли бы победить на демократических выборах в своих регионах. Я очень сомневаюсь, что коммунистически настроенная Вятка когда-нибудь выбрала бы Никиту демократическим путем в губернаторы. И его назначение – это… Да, есть губернатор в Перми Черкунов.

СЛУШАТЕЛЬ: Действительно, (НЕРАЗБОРЧИВО) есть право каким-то образом управлять тем или иным регионом, тем или иным муниципалитетом и так далее. Ну, вы тогда ответили на мой вопрос.

Н.УСКОВ: Спасибо.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Александр. А я, вот, хотел бы задать вопрос. Вот, мы так или иначе существа программирования и вследствие, наверное, каких-то (НЕРАЗБОРЧИВО) нашей страны царит сфера такого неуважения к идеалам, к законам, друг к другу. И, в частности, государства к людям. И, вот, как вы видите себе выход из этого всего?

Н.УСКОВ: Я не совсем понял, простите, вопрос. Вы не могли бы уточнить?

СЛУШАТЕЛЬ: Я имею в виду именно человеческое отношение и неуважение. То есть мы часто, как бы, не видим (НЕРАЗБОРЧИВО) в итоге. Я не верю в то, что, может быть, там чего-то. Будем жить когда-либо в этой стране. Я, вот, вижу себе, наверное, если я хочу жить в демократической, то проще (НЕРАЗБОРЧИВО).

Н.УСКОВ: Ну, я с вами согласен абсолютно, да, у нас одна жизнь у всех, мы, конечно, должны использовать те возможности, которые предоставляет наше время. Наше время – это время глобальное, мы можем найти себя в любой точке Земли. И, кстати, время повышает ответственность политиков, потому что если тот бардак, который существует в России, будет продолжаться, отсюда будут продолжать уезжать самые активные и самые талантливые, и самые сильные, потому что они просто не хотят ничего иметь общего с теми проблемами, которые не решаются годами, и не созданы здесь комфортные условия, и им проще себя реализовать в другой точке Земли. Жизнь одна, да, поэтому я совершенно не готов кого-либо призывать оставаться в стране. Сам в это не очень верю, что здесь… Другое дело, там, я чего-то добился в жизни, мне проще немножко, я наладил какой-то свой маленький мир. Я не уехал. Я могу сказать, у меня отец эмигрировал в 1989 году в США, он меня звал, естественно, с собой. Но тогда шла уже Перестройка, тогда уже маячил Ельцин, я верил в то, что я могу принести какую-то пользу стране, просто занимаясь честно тем делом, которым я занимался, я историк по профессии. Потому что мне казалось, что просто делать свое дело честно, ходить на выборы, голосовать, поддерживать, защищать Белый дом – это и есть мой долг перед страной.

Я бы сказал, что, вот, сейчас я уже могу оценить, удалось моему поколению построить новую страну? В чем-то удалось, в чем-то я дико разочарован. Но свой мир вот этот маленький я все равно наладил и я понимаю, что я там уже, в той стране, в любой стране, в США, где живет отец, или где-нибудь еще уже я, ну, не создам того, что я создал здесь. Я уже здесь прижился. Вы моложе, естественно. 21 год (мне 40 почти) – вы можете, конечно, начать жизнь где угодно и еще успеть, в общем, очень многого добиться. Ваш путь. Слава богу, у нас есть выбор.

СЛУШАТЕЛЬ: Не, я вас понимаю, но хотелось бы жить, все-таки, в своей стране. Я смотрю так или иначе, государственное устройство – это все отражение всего лишь отношений между людьми, во многом. Отношений между людьми, там, буквально… И очень много проблем так или иначе они есть в этой стране. (НЕРАЗБОРЧИВО) присущ – это выход для человека, если он не может смотреть, тогда он относится к этому в итоге с юмором и это помогает ему жить. И у нас, в принципе, мало народу (НЕРАЗБОРЧИВО).

Н.УСКОВ: Ну, может быть, это и зря. Потому что не знаю, мое поколение было очень политизировано, потому что на наших глазах разворачивалась революция, многие из нас очень активно в ней участвовали. Я не очень активно, кстати говоря – я, скорее, за ней наблюдал как историк – они всегда наблюдают, они всегда немножко в стороне. Но, тем не менее, мне кажется, что политикой надо заниматься, надо иметь активную гражданскую позицию. Политика – это не только участие в выборах. Политика – это в том числе неучастие в чем-то, да? Вот, очень важная вещь. Не важно… По-моему, это Махатма Ганди говорил: «Не всегда важно бороться со злом – важно не участвовать в зле». Вот, когда вы видите, что происходит некая несправедливость, не участвуйте в ней просто.

СЛУШАТЕЛЬ: Спасибо.

Н.УСКОВ: Удачи. Спасибо огромное за интересные вопросы, очень приятное было общение. С удовольствием приду еще раз на «Эхо Москвы» и еще раз пообщаюсь со всеми, кто был сегодня в интернет-эфире «Эха Москвы»,



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире