cknot

Блог «Кавказского узла»

19 сентября 2018

F

Две недели назад в ингушских сообществах в соцсетях появились видеокадры того, как под прикрытием вооруженных людей и  военной техники на территории республики ведутся работы по прокладке дороги. Авторы сообщений указывали, что работы ведутся чеченской стороной, а одна из  целей – продвижение пограничного блокпоста вглубь территории Ингушетии, а  значит – фактический захват чужой земли.

Вопрос территорий вдоль чечено-ингушской границы имеет почти вековую историю. Но только  в постсоветский период спор приобрел острый характер, и на настоящий момент проблема остается до конца не урегулированной. Более того, согласно закону Чеченской республики, подписанному Рамзаном Кадыровым в 2013 году,  в состав Чечни входят несколько поселений, которые фактически находятся на территории Ингушетии.

Видео «Кавказского Узла»

«Территориальные споры между Чечней и Ингушетией»

Работы продолжались, ингушские общественники требовали реакции от Юнус-бека Евкурова, но глава хранил молчание и готовился к своему переизбранию, которое случилось 9 сентября. После этого он отметился официальным заявлением, которое однако, не  успокоило встревоженных активистов: «Никаких провокаций там не происходит, все вопросы решаются путем диалога с чеченской стороной». То есть формально одобрил все действия со стороны Чечни, происходящие на границе. Также Евкуров почему-то сослался на режим КТО (контртеррористической операции) в районе строительных работ и что это прерогатива федерального центра.

Кто объявляет КТО?

Председатель совета молодежных организаций Ингушетии Багаудин Хаутиев говорит, что местные власти просили подождать единого дня голосования, чтобы после выборов дать полное разъяснение по ситуации: «Выборы прошли, кроме слабого комментария главы Ингушетии в день его переизбрания по поводу КТО больше никто ничего не услышал. Мы впервые наблюдаем контртеррористические операции с использованием бульдозеров и прокладкой дороги».

Корреспондент «Кавказского Узла» посетил район оспариваемых Чечней территорий и пообщался с местными жителями. О введении режима КТО они ничего не слышали, да и по пути следования не было никаких свидетельств о введении особых мер. Визуально ничего не говорит о том, что в районе ловят террористов.

Между тем, официальные лица из чеченского руководства посещали место проведения строительных работ в Ингушетии, и если верить Евкурову – зону проведения КТО. По крайней мере, замминистра внутренних дел Чечни Апти Алаудинов был здесь 4, 9 и 15 сентября. Фото с ним на фоне военной и строительной техники можно увидеть в Instagram.


Но  16 сентября все же прошло официальное сообщение о перестрелке бойцов Росгвардии с террористами, трое из которых были убиты, и продолжается поиск их сообщников. Произошла перестрелка в районе, где идет строительство дороги. По неофициальной информации боестолкновение произошло на границе, но совсем в другой местности, не там, где строится дорога.


Если эта перестрелка — подтверждение режима, на который ссылался Евкуров, то тогда у  ингушей к своему главе может возникнуть вопрос – почему чеченские силовики в  зоне КТО на территории Ингушетии находятся, а ингушские – нет?

Мы  же можем предположить, что чеченский филиал Росгвардии подчиняется лично Кадырову в обход всех формальностей и может провести КТО без особых уведомлений. А перестрелка в оспариваемой местности – «рука помощи» руководителю Ингушетии: да, действительно ловим террористов в этом районе.

Дорога нужна, но строят ее именно  чеченцы

Сразу после возникновения обеспокоенности с ингушской стороны, представители чеченских тейпов, чьи родовые селения расположены на ингушской стороне границы,  выступили с видеообращением, в  котором сделали акцент на том, что дорога связывает, нужна всем сторонами и необходимо воздержаться от эскалации конфликта.

Ингуши соглашаются, что дорога — это благо, говорят о братстве между жителями пограничных земель,  но держат в уме экспансионистские планы руководства Чечни, которые закреплены законодательно, и  не понимают бездействия собственных руководителей, которые, по мнению местных жителей, не развивали инфраструктуру горно-лесистого Сунженского района за все годы существования республики. 

Оба лидера не делают громких открытых заявлений по болезненному вопросу. Еще в 2012 году после словесной перепалки между Кадыровым и Евкуровым и взаимных угроз пересмотра границы, полпредом Хлопониным был наложен формальный мораторий на высказывания: «Я сейчас прошу… с публичного пространства выйти, прекратить друг друга оскорблять, остановить эту тему раз и навсегда… хватит об этом ругаться».

Последние события показывают, что обет молчания выгоден Кадырову, потому что на фоне Евкурова он, хотя и молчит, но активно действует.

«Кавказский Узел» специально для «Эхо Москвы»

Этим летом Россия в условиях экономических санкций смогла успешно провести чемпионат мира по футболу, одно из самых масштабных международных событий. Это позитивно сказалось и на личном имидже президента Путина. Однако, за время достойно профинансированного мундиаля с футбольной карты страны исчезли уже 9 профессиональных клубов. Стать десятым может махачкалинский «Анжи», завязший в долговой яме.

Футбольные функционеры и болельщики призывают к помощи руководство республики. Но и.о. главы Дагестана Владимир Васильев в преддверии переназначения не заинтересован в негативном фоне относительно своей фигуры. В случае с «Анжи», решение о  спасении клуба или об отказе в его финансировании напоминает выбор наименьшего из двух зол. В отличие от Путина, Васильеву не грозит прибавить политического веса за счет футбола, и помощь  клубу в  300 миллионов рублей, которая была согласована с предыдущим правительством Дагестана, новыми властями удовлетворена не была.


Дагестан не может прокормить «Анжи» без Керимова. Видео «Кавказского Узла».

В Дагестане большой футбол никому не интересен.

Сегодня вечером «Анжи» проводил первый домашний матч в сезоне. В отчаянных попытках привлечь к себе внимание людей с деньгами клуб и  болельщики запустили в социальных сетях флешмоб #анжиживи.

Помочь команде призывают бывшие игроки и тренеры, многие из которых получали баснословные зарплаты в период владения клубом миллиардером Сулейманом Керимовым.  Как именно помочь клубу, кроме того чтобы записать ободряющее видео, не понятно. Сбор средств «от народа», к которому прибегают в подобных случаях в Европе, не  объявлен, а в начале месяца у клуба был арестован единственный банковский счет.

Официальный твиттер «Анжи» накануне призывал заполнить трибуны стадиона. Цены по меркам премьер-лиги смешные: за исключением VIP-мест – от 100 до 300 рублей. Однако, почти 200 тысяч подписчиков отреагировали всего 5 ретвитами и 11 лайками. Пустые трибуны стадиона – это главная иллюстрация положения «Анжи» в посткеримовскую эпоху. В прошлом сезоне средняя заполняемость стадиона составляла 24% зрителей, из которых большая доля – молодежь из фанатского объединения. Для миллионной Махачкалинской агломерации – это капля в море.  

Гигантские бюджетные траты на непопулярное зрелище ударят по имиджу Васильева в глазах основной массы населения, которому интересны развитие инфраструктуры и массовые социальные проекты. Да и опыт предыдущих экстренных спасений футбольных команд государственными средствами показывает, что крах нестабильного клуба можно только отсрочить. Для Дагестана же такая отсрочка будет стоить сотни миллионов рублей.

Футбол – это политика. На Кавказе нужен противовес Кадырову.

Потенциальное банкротство и лишение профессионального статуса дагестанского клуба будет означать, что на всем Северном Кавказе останется только одна команда, выступающая в российском футболе на топ-уровне. И это «Ахмат» им. Кадырова. Так или иначе, исчезновение альтернативы будет ассоциироваться с именем Васильева.

Кремль привык общаться с Чечней в лице ее лидера особенными сигналами, демонстрирующими, что для Кавказа могут быть актуальны разные политические сценарии. Например, что в Ингушетии может быть успешна практика комиссий по адаптации боевиков в противовес сжиганию домов и изгнанию родственников подозреваемых за пределы региона. Или, что в Дагестане для ареста чиновника любого ранга может потребоваться замена руководителя кавказской республики прямо из Москвы. Если такая практика ручного управления из Кремля по  назначению фигур уровня Васильева даст эффект, то она может быть перенесена и  на соседний субъект Федерации.

Российские власти за это лето могли оценить политический и имиджевый потенциал футбола. Но готова ли федеральная власть предложить через Васильева проект развития футбольного клуба, отличного от  керимовского выбрасывания денег на ветер или кадыровского «Аллах дает!» и не связанного с обременением республиканского бюджета?

Если такого проекта нет, то остается загадкой почему «Анжи» прошел лицензирование и был допущен до участия в премьер-лиге. Если для разгадки ребуса Васильева надо сохранить «Анжи», то олигарха найти сможет только Кремль.

 

«Кавказский Узел» специально для «Эхо Москвы»


На  прошедшей неделе в Дагестане прошли очередные задержания высокопоставленных чиновников. На фоне кадровой чистки ключевые должности — главы Минимущества, прокурора и министра экономики республики, — заняли «варяги». «Кавказский Узел» сформулировал несколько вопросов, чтобы разобраться, что главного в этих событиях и есть ли в них потенциал влияния на  другие регионы Северного Кавказа.

«При чем здесь Кадыров?»

Главный редактор «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов так прокомментировал аресты высших дагестанских чинов в своем телеграм-канале: «Я бы на месте Рамзана Ахматовича задумался…»

Понятие «клан» в России ассоциируется с Кавказом, в массовом сознании так представляют людей, которые обладают гигантским объемом власти на своей территории, например «кадыровцы». За пределами Дагестана мало кто знал о «мекегинском клане», к которому принадлежало большинство задержанных чиновников, в то время как «кадыровцы» известны всей стране.

На  первый взгляд, поводов беспокоиться у Кадырова нет. Этнически мононациональная Чечня – антипод Дагестана. По степени влияния с Кадыровым не сравнится ни один руководитель Северного Кавказа. Управляется Чечня практически единолично, круг приближенных узок. Если в  Дагестане борьба, пусть часто и подковерная, между различными центрами силы – дело обычное, то в Чечне политическая конкуренция отсутствует.

Однако, если ручное вмешательство в дагестанскую политическую кухню покажет свою эффективность, то за этим могут последовать и выводы в отношении Чечни, других регионов Северного Кавказа. Новейшая история Дагестана демонстрирует тренд на  смену политических «тяжеловесов». Нельзя сказать, чтобы эта тенденция не  исполнялась в полной мере и по стране. Немного в России  губернаторов, обладающих особым влиянием и  состоянием. Таких, как Кадыров, десять лет назад было заметно больше. И  влиятельных чиновников было также несравненно больше: казался физически несменяемым мэр Махачкалы Саид Амиров, который теперь отбывает пожизненное наказание.

На  месте условного Рамзана Ахматовича, которому стоит «задуматься», сейчас находятся многие северокавказские чиновники. После Дагестана уже начались проверки и обыски в Ингушетии.

«Почему именно Дагестан?»

Есть несколько простых фактов. Дагестан – самый полиэтничный регион страны с самым большим языковым разнообразием, и в этом смысле представляет собой Россию в  миниатюре. Более половины из 3 миллионов жителей республики живут в сельской местности, значительная их часть – в обособленных горных районах. В таких условиях сохраняется и традиционный уклад жизни, с особой ролью семейных, общинных, клановых и этнических связей.

Дагестан – один из самых дотационных регионов России. Республика получает денег из  федерального бюджета больше всех на Северном Кавказе и занимает по стране второе место после Крыма. Проблема неэффективного использования средств бюджета – доходчивый маркер присутствия коррупции.

Профессор МГУ, экономист Наталья Зубаревич, считает, что одним из основных источников теневых доходов элиты в Дагестане является именно бизнес на бюджетных деньгах.

«Как и кто ворует?»

Благодаря такому «бизнесу», практически все слои общества включены в коррупционную систему, где дача взятки или отката «ответственному лицу», чтобы устроить ребенка в  детский сад или сохранить за собой место на не самой оплачиваемой работе, воспринимается как текущая норма жизни.

Хищения из фондов социального страхования, мошенничества с материнским капиталом, пособиями и пенсиями, оформление фиктивных инвалидностей – одни из самых распространенных типов проявления коррупции и непотизма. Получая контроль за  управлением бюджетными деньгами, представитель клана окормляет своих и  устанавливает более жесткие правила доступа для остальных. За самые жирные точки ведется настоящая война – с убийствами, похищениями и обвинениями в  терроризме. Так, систематически скандалы сотрясают отделение Пенсионного фонда в Дагестане, которое находится в центре криминальной и политической хроники, так как многие кланы пытались его контролировать.

В  результате последних громких задержаний в Москву вывезли четверых: премьер-министра Абдусамада Гамидова, двух его заместителей, а также экс-министра образования. Этим арестам и  отставке дагестанского правительства предшествовали другие события: задержание главного архитектора Махачкалы, возбуждение двух уголовных дел против экс-главы Кизилюрта, арест мэра Махачкалы Мусы Мусаева. В списке обвинений: незаконные сделки с землей и имуществом, махинации в строительной сфере, мошенничество при реализации социальных программ.


«Дагестан теперь заживет по-новому?»

Сами по себе аресты не могут привести к изменению системы. Как показывает многолетняя дагестанская практика, на месте посаженного в тюрьму чиновника с  легкостью появляется другой нечистоплотный чиновник. Клан сменяется новым кланом, но система остается неизменной. Владимир Васильев, комментируя текущую кадровую революцию размашисто заявил, что «в Дагестан пришла вся Россия». Но можно ли  установить абсолютное внешнее управление в таком сложном регионе?

Новые громкие уголовные дела и неожиданные назначения, наверняка, будут. Но за подобным рутинным тасованием колоды должны последовать действия более конкретные и направленные на помощь простым людям. А их интересует улучшение качества жизни, в том числе возможность учиться, зарабатывать, получать медицинскую помощь, не сталкиваясь с произволом должностных лиц.

Дагестанцев не удивить роскошными особняками, золотыми пистолетами, шкурами тигров и тем, что их владельцев периодически транспортируют в московские СИЗО. Зрелищ в  республик достаточно. Не хватает хлеба, произведенного собственными руками, без откатов и взяток.

«Кавказский Узел» специально для «Эхо Москвы»

Жителю горного дагестанского села Казиму Нурмагомедову собственными усилиями удалось возвратить сына с территории, контролируемой «Исламским государством» (террористической организации, деятельность которой запрещена в России). Для осуществления плана по возвращению потребовались два года, вместившие в  себя далекие опасные поездки, пересечения границ, поиски нужных контактов и неудачные попытки вызволения сына. Марату удалось выбраться живым с территории ИГ, но теперь отец, спасший младшего сына от гибели в  «халифате», вынужден защищать сына среднего от преследования со стороны следственных органов России: Шамиль, деньгами помогавший возвращению Марата, был обвинен в финансировании терроризма До сих пор единственным известным случаем попыток отца вернуть своего ребенка из ИГ была история Павла и  Варвары Карауловых.

Интервью, в котором Казим Нурмагомедов рассказывает историю своей борьбы за будущее сына, реалиях войны в Сирии и судьбе молодежи, уезжающей на ближневосточный «джихад»,  — читайте на «Кавказском Узле». На канале «Кавказского Узла» в YouTube доступна видеоверсия интервью – все видео в одном плейлисте.

Такси в ИГИЛ и русскоговорящий интернационал

О  том, что сын уехал в Сирию, Казим узнал через несколько дней. Через месяц он  уже отправился в Сирию на встречу с  сыном, с целью убедить его в том, что он  совершил ошибку и должен вернуться назад, к своей семье. До приграничной с  Сирией турецкой провинции Хатай добирался самостоятельно. Поздно вечером в день приезда за ним в гостиницу приехало обычное городское такси. Ночью машина доехала до маленькой деревни, и таксист предложил ночлег в одном из сельских домов.

Утром оказалось, что до границы всего 500 метров, и за вознаграждение в 100 долларов (сумма включала в себя также оплату такси и  ночлега) турецкие пограничники пропустили Казима на территорию Сирии, где его уже встречал Марат. В первом пункте на  территории Сирии, селении Атме, Казима ждало чаепитие с группой из 10 молодых людей. Все они были русскоговорящими с  Кавказа и Средней Азии. Был даже совсем молодой чеченец из Франции, чисто владевший русским языком.

«На полу сидим, чай пьём. Все молодые, такие же воодушевленные. У всех смартфоны, на них аяты из Корана. Все начинают пропагандировать. Как только сразу новые, свежие уши увидели, и начинают мне втолковывать: все должны сюда приехать…»

Визит в Сирию продолжался 5 дней. За это время отец ни разу не видел у сына оружия, как и у других обитателей дома в пригороде Алеппо, где они остановились. Молодые люди, покидая дом, и говорили, что уходят на «занятия», но характер этих занятий старшему гостю из Дагестана не сообщали. Казим уверен, что за эти 5 дней ему удалось убедить сына, что правильным решением будет возвращение назад.

«В ИГИЛ на такси». Видео «Кавказского Узла».

Сирия до объявления халифата

Увиденное Казимом в окрестностях Алеппо осенью 2013-го оставило у него ощущение сюрреализма. Линия фронта, разделяющая «асадовцев» и их противников и представляюшая собой насыпь строительного мусора посреди широкой магистрали. Не связанные друг с другом группировки приехавшей на  «джихад» молодежи, занимающие пустующие дома, кто сколько сможет. Электростанция, которую не бомбят, потому что от нее зависят все противоборствующие стороны. Во время частых перебоев в подаче света, главной задачей было зарядить телефон.

Вывезти сына сразу же – не удалось. На следующий год попытку встретиться с Маратом в  Сирии предприняла его мать. Через Турцию, но немного другим путем, нежели муж, она добралась до Сирии. К этому времени сын уже пребывал в глубоком тылу в окрестностях Ракки, будущей «столицы» ИГ. Жили они отдельно: мать в женской части дома местной семьи, сын – в мужском общежитии для неженатых. Как и все женщины на  территории ИГ она должна была ходить полностью покрытой, за исключением глаз.

Мать Марата успела побывать в Ракке, где уже действовали новые порядки и полиция нравов. Поиски контактов и возможностей для выезда сына не увенчались успехом, и за два дня до объявления халифата она выехала из Сирии.

Плата за освобождение

В  апреле 2015-го Марат недвусмысленно сообщил отцу, что находится под подозрением в том, что собирается уйти из халифата. Казим срочно вылетел в Турцию и начал искать контакта с арабами, которые могли бы вывезти сына в Турцию. Через несколько дней связь с сыном оборвалась. После месяца пребывания в Турции и полного неведения относительно судьбы сына, отец вернулся в Дагестан. Только через месяц к нему дошла информация, что его держат в печально известной тюрьме в подвалах стадиона в Ракке, еще через несколько месяцев – что всю их группу, пожелавших уйти из  ИГ – казнили.

Только в августе Марат вышел на связь и сообщил, что его выпустили. В интервью отец называет то подразделение, к которому причислили сына «штрафбатом», потому что в этом районе ожидались крупные боевые действия, и он уверен, что, таким как Марат, была сознательно уготована роль «пушечного мяса». Под предлогом лечения травмы руки Марату удалось выехать в больницу в городе Тапка. После нескольких неудачных попыток, операция по вызволению сына из ИГ была успешно завершена. Казим говорит, что только  последняя транспортировка сына на  территорию Турции обошлась в несколько тысяч долларов.

Кроме этой суммы, были и другие траты, осуществляемые другим сыном Казима – Шамилем: перевод денег Марату в ИГ и  покупка двух авиабилетов. Следствие рассматривает эти транзакции как финансирование террористической деятельности. Казим уверен, что никакого умысла в действиях среднего сына нет. Марату были переведены принадлежавшие ему же средства. Шамиль был арестован в Москве и ему предъявлено официалное обвинение, при этом защита заявляет, что Шамиль пытался только вернуть домой своего брата.

Послание родителям и властям

Павел Караулов и Казим Нурмагомедов служат примером удавшегося освобождения детей, они вернули их живыми. Но они далеко не  единственные, кто искал и ищет пути для возвращения своих детей из Сирии. За  эти два года Казим познакомился еще с  15-20 такими же, как он, родителями из  Дагестана. Он говорит, что успехов в  этом деле достичь не легко, и то, что ему удалось вернуть сына живым, — во-многом, везение. Но, в первую очередь, необходимо поддерживать постоянный контакт с  уехавшим: не оказывать чрезмерного давления, резко не критиковать тот шаг, который они сделали, поддерживать разговор на обычные бытовые темы, о  семье, о детях.

«О преследовании мусульман в Дагестане». Видео «Кавказского Узла».

По  своему опыту, Казим считает, что попытки переубедить уехавшую молодежь идеологически, на основе знаний ислама на расстоянии – бесперспективны. Главные причины ухода дагестанской молодежи к  радикалам, по его мнению, политические, а не экономические. Многие хотят даже  не работы и больших доходов, а просто вменяемую, реагирующую на нужны народа власть, на самом нижнем сельском, районном уровне. А такие контрпродуктивные действия властей, как закрытие мечетей, только подливают масла в огонь. В ИГ уходят часто люди совсем не маргинальные и финансово независимые.

«Мы удивляемся тому, что… исламский призыв ... никуда не делся, полторы тысячи лет от возникновения ислама. Он остался. Затухает, возрастает, но в целом остался…Это люди, которые на идеологической основе ушли туда. Я уверяю вас, на 99% они искренние люди.»

История Казима может помочь многим семьям, которые предпринимают попытки вернуть своих детей с территории войны. Но какую цену за свободу сына он заплатит, ещё неизвестно.

«Кавказский Узел» специально для «Эхо Москвы»

В  Чечне в очередной раз завелись «шайтаны». Рамзан Кадыров за последние годы неоднократно отчитывался о том, что в  республике осталось считанное число боевиков, что подполье полностью уничтожено. В это кажется уверовал и  сам Кадыров, назвавший в ушедшем году Чечню «самым безопасным местом в мировом сообществе». При этом власти Чечни с  таким же постоянством отбивают вылазки этих самых боевиков, а за прошедшую неделю провели спецоперацию против сторонников «Исламского государства» в Курчалоевском районе, которая оставила после себя массу вопросов.


В  настоящее время задержаны около 60 человек, включая и скрывавшегося несколько дней после основного боестолкновения Имрана Дацаева. Кадыров называет его главным лицом в ячейке и  «особо опасным террористом». Ссылаясь на личный разговор с Дацаевым, Кадыров озвучил и конкретные задачи ячейки — уничтожить духовенство, госслужащих, сотрудников силовых структур, захватить танковую часть и напасть на Ханкалу. Кавказоведы в интервью «Кавказскому Узлу» сочли исполнение таких планов нереальным. «Я, если честно, сомневаюсь в таких возможностях подполья. Оно сейчас, в  значительной мере, потеряло былой потенциал. Вооруженное подполье сегодня состоит по большей части из так называемых «подражателей», чьих возможностей на  масштабные действия не хватает», — отметил старший научный сотрудник Центра проблем Кавказа МГИМО Ахмет Ярлыкапов.


Непосредственное руководство и указания группе отдавал находящийся в Сирии уроженец другого района, имя которого Кадыров не называет. Но говорит о методе вербовки — в целях сохранения секретности в Чечне «игиловцы» подбирали людей по родственной линии, среди братьев и отцов.


Кадыров даже  признается в успехах пропаганды ИГ, наверняка понимая в чем настоящие мотивы группы, сформированной, как он сам и  указал, по принципу родства.


«Можно сказать они хорошо поработали. Сработали они четко, потому что мы столько работаем, столько  мы идеологически ведем борьбу против этих шайтанов… Но так получилось, что они смогли переубедить столько молодежи, и они были готовы пойти на верную гибель…»


Примечательно, что Кадыров отвергает и корыстно-экономическую мотивацию. Дело не в том, что кто-то плохо живет или не работают социальные лифты. Среди задержанных и юноши из состоятельных семей. И действительно, в видеоотчете об операции 11 января, вышедшем на  чеченском телевидении рядом друг с  другом соседствуют и выживший задержанный молодой человек в футболке с  надписью «Billionaire» («Миллиардер») и  знамя запрещенного в России решением суда «Исламского государства».


Среди убитых в спецоперации боевиков назывался и охранник Кадырова. Впрочем, сам Кадыров называет его «обыкновенным сторожем», сотрудником МВД, который находился под наблюдением в течении 13 лет и на которого выходили боевики.


Чеченский остракизм


В  Чечне, как известно, в отдельных случаях, применяется принцип коллективной ответственности, противоречащий российскому законодательству. Когда за действия одного человека отвечают все его родственники. При этом степень родства ответственных трудно определить. Наказанием обычно выступает изгнание с места проживания. Так, например, в  качестве меры применялось сожжение домов — стало быть ответственны как минимум все, кто проживал в этих домах.


В  современных обстоятельствах чеченской жизни вопрос о выселении «провинившихся» родственников задержанных не мог не  возникнуть. Тема очередного выселения, распространяющегося по-видимому на всю конкретную фамилию или еще шире, продвигалась и на государственном чеченском ТВ. В итоге 13 января состоялся сход, организованный властями, на котором родственникам боевиков был дан «последний шанс». На сходе выступил теперь сотрудник администрации Курчалоевского района: «Такого, чтобы они нас убивали, а их отцы, братья и сестры спокойно спали в своих домах, не будет. Либо будут контролировать своего сына, либо они покинут не то что село – республику. Согласны с этим?» – спрашивает он, и камера показывает как участники схода поднимают руки в знак согласия. 16 января прошел аналогичный сход в районном центре Курчалое с тем же исходом.


Фактически на таких сходах проходит и видимо будет проходить в дальнейшем легитимация действий, противоречащих законам Российской Федерации. Со ссылкой на  решение «народного» схода будет применяться решение об изгнании неугодных по тем или иным причинам семей, сведению старых счетов. Так как основания для карательных мер нигде не прописаны и  устно четко не сформулированы, условия для произвола (даже в рамках обычного права) открываются широкие. Коллективная ответственность, таким образом, используется в качестве инструмента сохранения власти и защиты интересов правящего клана, тем более что под вывеской борьбы с терроризмом удобнее оправдывать противозаконные действия.


«Кавказский Узел» специально для «Эхо Москвы»
15 ноября в Верховном суде Чечни началось рассмотрение жалобы на приговор корреспонденту «Кавказского Узла» Жалауди Гериеву, вынесенный ранее Шалинским районным судом. Журналист осужден на три года колонии по обвинению в хранении наркотиков. Защита усмотрела в деле грубые процессуальные нарушения и фальсификации, знавшие Жалауди уверены в абсурдности обвинений, а правозащитный центр «Мемориал» признал Гериева политзаключенным.

Несмотря на это судьба Гериева остается абсолютно незамеченной журналистским сообществом — о ходе процесса в апелляционной инстанции не сообщило ни одно СМИ. Хотя речь идет о журналисте, который имел смелость работать в регионе, известном своими способами борьбы с инакомыслием. И именно за эту смелость в профессии он  теперь наказан. Да, Жалауди Гериев — не  модный московский репортер, не известен широкой публике, но сейчас в поддержке и журналистской солидарности он, возможно, нуждается сильнее других. Такое молчание озадачивает и заставляет вспомнить слова немецкого пастора Нимёллера о совсем другом молчании:

Когда нацисты пришли за коммунистами, я молчал,
Я же не коммунист.
Потом они пришли за  социал-демократами, я молчал,
Я же не социал-демократ.
Потом они пришли за профсоюзными деятелями, я молчал,
Я же не член профсоюза.
Потом они пришли за евреями, я молчал,
Я же не еврей.
А потом они пришли за мной,
И уже не было никого, кто мог бы за меня постоять.

Фальсификации и  карьерная мотивация судьи

В  течение первых двух дней рассмотрения жалобы подсудимый так и не был доставлен в суд. В  ходе прений адвокат Алауди Мусаев заявил о нарушениях, допущенных в ходе следствия, и заявил, что обвинение против Гериева было сфальсифицировано. Суд первой инстанции не учёл множество фактов, свидетельствующих о его невиновности, в том числе и показания очевидцев о  похищении журналиста сотрудниками силовых структур, ранее установившими за ним наблюдение.

Так же проигнорирован тот факт, что при задержании у Гериева не было обнаружено никаких подручных средств для употребления марихуаны, хотя обвинение настаивает, что именно  для этой цели Гериев явился в район кладбища села Курчалой, где и был задержан (по версии обвинения).

Жалоба на приговор рассматривается без подсудимого. Видео «Кавказского Узла».

Наконец, адвокат Джабраил Абубакаров заявил суду о  фальсификации ключевого доказательства  — пакета, в котором якобы находились наркотики. «По данным следствия, в ходе досмотра у Гериева был изъят черный пакет. При этом в протоколе досмотра не  было указано что, с этим изъятым пакетом было сделано. В протоколе не указано, был ли пакет осмотрен — там лишь указано, что пакет был изъят».

В  этом же протоколе полицейские указали, что «при осмотре места происшествия вновь изъят черный пакет». «Но на этот раз, судя по протоколу, пакет вскрыли, а затем упаковали и опечатали печатью следственного отдела ОМВД России по  Курчалоевскому району. В основном все записи о содержимом этого пакета были рукописными».

Однако на экспертизу был направлен уже другой пакет: «Данный пакет, направленный на  экспертизу, был прозрачным и опечатан он был не печатью следственного отдела, а просто печатью Курчалоевского ОМВД. Причем основной текст в записях о  содержимом пакета уже был не рукописным, а напечатанным», — сообщил суду адвокат.

«Получается, что когда следователь выезжал на место происшествия, то он уже знал, что там будет. И заранее подготовил печатный текст, в котором указал сведения о  веществе, которое будет в этом пакете».


Защита Гериева заявила ходатайство об отводе судьи. Видео «Кавказского Узла».

Это ходатайство суд так и не рассмотрел, удовлетворив при этом ходатайство прокурора о том, чтобы отложить процесс.

Судебное разбирательство в Верховном суде Чечни по делу Гериева возобновится 22 ноября. Возможно уже с вниманием журналистов.

«Кавказский Узел» специально для «Эхо Москвы»


Массовое голосование по открепительным удостоверениям в тесном душном помещении в областной больнице, удерживание наблюдателей за ширмой и очереди в коридоре — так проходили выборы 18 сентября на избирательном участке № 455 в Волгограде. Впрочем, голосование на этом участке с самого утра оказалось особенным: в 8.00 он просто не открылся…

«10 минут. Участок закрыт. В коридоре толпа врачей. Ропщут. Женщина-врач возмущается, что заставили брать открепительное и расписываться на своем участке. Отказалась», — так начинался день выборов на УИК № 455, откуда корреспондент «Кавказского узла» вел твитт-трансляцию.

Избирателей начали пускать в тесное помещение, в котором расположился участок, только в 8.21. В коридоре к тому моменту толпилось уже 43 человека. Правда, по словам председателя УИК, участок заработал вовремя, но  почему избирателей на него более 20 минут не пускали, она не пояснила.

«Помещение участка — малюсенькое. Наблюдатель сказал, что была попытка не опечатать урну. Очередь увеличивается. Люди после суток спешат домой, — описывал корреспондент «Кавказского узла» ситуацию на участке 455. — Наблюдатели сидят в тесноте. Тесно, душно. Пускают по два человека. Девушка прислонилась к стене, спит стоя».

Теснота помещения и запоздавшее начало голосование — не  единственные моменты, к которым были вопросы у наблюдателей. Их самих разместили за ширмы, отчего урны для голосования оказались недоступны для наблюдения. Массовое голосование по открепительным группами по несколько десятков человек здесь даже не скрывалось.

«Пришла новая группа врачей с открепительными удостоверениями. 31 человек. Женщина вздыхает: когда же это кончится?! Скоро полдень, выборы в разгаре», — сообщалось в твитт-трансляции.

О том, что открепительных на этом участке будет много, председатель УИК Элла Мельникова предупредила сразу, озвучив предположение, что в течение дня на ее участке по открепительным удостоверениям проголосуют от 300 до 350 человек. К 11.45 мск из 357 проголосовавших на участк № 455 более половины пришли именно с открепительными.

Конфликт интересов: главврач в списках кандидатов

Главный врач больницы, на территории которой открывается избирательный участок, должен обеспечивать все условия для его работы и нормального хода голосования и свободного выбора. Когда же главврач сам претендует на выборную должность, возникает конфликт интересов.

«Главврач больницы в федеральном списке кандидатов в депутаты от партии власти. Думаю, не случайно сотрудников больницы заставляют по открепительным удостоверениям голосовать именно на участке № 455, а не на участках по их месту жительства», — прокомментировал член облизбиркома с правом совещательного голоса по 83-му избирательному округу Валерий Котельников.

Явка работников больницы налицо. Фото Григория Шведова для «Кавказского узла»

Котельников, который сам баллотировался в депутаты Госдумы России по избирательному округу № 83 от партии «Яблоко», также заявил, что до дня голосования сотрудники больницы, где расположен участок № 455, массово получали открепительные удостоверения для голосования именно на этом участке.

Одна из проголосовавших на участке № 455 сотрудниц больницы, которой руководит кандидат в депутаты Госдумы от «Единой России» Нина Черняева, сообщила, что начальница настоятельно рекомендовала ей голосовать именно на этом участке, и ей пришлось после суточного дежурства долго простоять в очереди на участке, расположенном в больнице.

Среди многочисленных нарушений наблюдатели, отслеживавшие ход голосования на волгоградском участке № 455, также называют нарушение тайны волеизъявления и оставление без присмотра урны. Кроме того, в ходе выборов на данном участке председатель избирательной комиссии Элла Мельникова вместе с членом комиссии Татьяной Толмачевой препятствовали работе журналистов и наблюдателя Серго Нарсия, принуждая их прекратить съемку и занять место, с которого не было возможно вести наблюдение.

Не скучным на участке оказалось и выездное голосование. По  словам наблюдателя Юрия Гольдера, его группа «работала на выезде по отделениям больницы». «На выходе из здания отделения урологии нас догнал заведующий отделением, который сказал, что мы забыли урну в ординаторской. Член комиссии спохватилась и полубегом направилась за урной. Дверь в ординаторскую была открыта, там находилось несколько сотрудников отделения «, — рассказал он.

Впрочем, нарушения нарушениями, а у участников избирательного процесса своя математика… По итогам голосования тесный участок в больнице, списочный состав избирателей на котором составляет 488 человек, принял 840 голосов волгоградцев. Более половины из них — 447 — по  открепительным.

«Кавказский узел» специально для «Эхо Москвы»

Корреспондент «Кавказского узла» Жалауди Гериев приговорен Шалинским райсудом Чечни к трем годам колонии — силовики не позволили ему добраться до Москвы для участия в семинаре, посвященном вопросам судебной защиты. Он был похищен и вывезен в лес, где ему надели на голову полиэтиленовый пакет и задавали вопросы «про Сирию». «Кавказский узел» считает уголовное дело в отношении Жалауди Гериева сфабрикованным.

Похитители на черной «Приоре» отвезли журналиста в лес

Жалауди Гериев осужден по обвинению в незаконном хранении наркотиков, приговор ему был вынесен судом в Шали 5 сентября. При этом задержан Гериев был еще в апреле. Родные журналиста признались «Кавказскому узлу», что не хотели сообщать о задержании Гериева, опасаясь за его жизнь.

Родственники журналиста до последнего надеялись на то, силовики отпустят Гериева, разобравшись в ситуации. Как оказалось, родные журналиста напрасно сохраняли надежду на его освобождение — обвинительное заключение по делу Гериева было передано в суд, сам процесс начался 14 июня.

В обвинительном заключении утверждалось, что Гериев «хранил марихуану для личного употребления без цели сбыта». При этом, по версии следствия, употребить ее он хотел «ранним утром в районе кладбища села Курчалой».

Сам Жалауди Гериев заявил суду о своей невиновности, а также от том, что показания в ходе предварительно следствия он давал под давлением. По его словам, 16 апреля он был похищен тремя неизвестными по дороге в Грозный. Из столицы Чечни журналист планировал выехать в Москву на семинар, организованный Институтом права и публичной политики.

«Меня ударили по голове, насильно запихнули в автомобиль «Лада-Приора» черного цвета, отобрали два телефона и рюкзак, где находились паспорт, ноутбук и другие личные вещи, и  вывезли в лес», — рассказал суду Жалауди Гериев.

В лесу, по утверждению Гериева, похитители «начали расспрашивать его том, чем он занимается и не планирует ли он уехать в Сирию». Гериев ответил отрицательно, заметив, что он «работает журналистом и осуждает терроризм во всех его проявлениях». По его словам, затем на место его допроса приехал мужчина, который «надел на его голову полиэтиленовый пакет и снял его, только когда он начал задыхаться».

После этого похитители, как рассказал суду журналист, отвезли его в район сельского кладбища, после чего он был задержан по делу о хранении наркотиков.

Преследование Геривеа связано с его профессиональной деятельностью

Судебный процесс по делу Гериева проходил с многочисленными нарушениями, а также при отсутствии прямых доказательств его вины, отмечает адвокат журналиста Алауди Мусаев. При этом многие свидетели защиты последовательно свидетельствовали о том, что Гериев был похищен сотрудниками силовых структур.

Адвокат также подчеркнул, что показания против Гериева дали лишь сами силовики, участвовавшие в задержании, а также их «штатные понятые», один из которых был ранее осужден за покушение на сбыт сильнодействующих веществ. Вместе с тем, защите удалось добиться отвода судьи по делу Гериева. Слишком уж явно судья по делу занимала сторону гособвинения.

Однако несмотря на отвод судьи, а также отклонение ходатайства о повторном допросе свидетелей защиты (сторона защиты посчитала, что на них было оказано давление) и отсутствие прямых доказательств по делу, суд вынес в отношении Гериева обвинительный вердикт. Гособвинитель запросила для Гериева пять лет колонии, суд приговорил журналиста к трем годам колонии.

Отсутствие прямых доказательств вины Гериева и давление на него в ходе следствия дают основания полагать, что уголовное преследование корреспондента «Кавказского узла» связано с его профессиональной деятельностью. «Кавказский узел» считает уголовное дело в отношении журналиста Жалауди Гериева сфабрикованным, а обвинения в употреблении наркотиков — полностью надуманными.

Чеченские журналисты работают в атмосфера страха

Обвинительный приговор журналисту был вынесен на фоне публикации доклада Human Rights Watch, в котором говорится о преследовании за инакомыслие в Чечне.

В докладе задокументированы свидетельства преследования за критику, а также похищений и насильственных исчезновений. Текст доклада «Как по минному полю: чеченские власти против несогласных» опубликован в разделе «Доклады» на «Кавказском узле».

«В последние годы журналистам становится все сложнее работать в Чечне. Одним из основных препятствий, о которых многие представители прессы рассказывали «Хьюман Райтс Вотч», является атмосфера страха в республике», — подчеркивается в докладе HRW. Программный директор «Хьюман Райтс Вотч» Татьяна Локшина заявила, что не сомневается — Гериев пострадал за свою работу и остается только надеяться на справедливость на стадии апелляции.

«Кавказский Узел» специально для «Эхо Москвы»

2506750

9 января на станции Московского метрополитена «Рязанский проспект» погиб антифашист и левый теоретик Владимир Сиротин. Смерть наступила на ступеньках в вестибюле станции. Как сообщили матери оперативные сотрудники (так они представились): Сиротину стало плохо, сердечный приступ, и он ударился головой о ступени. На голове обнаружены повреждения. При этом Владимир не жаловался на здоровье, не злоупотреблял спиртным, не курил, не потреблял наркотические вещества, занимался спортом. Вёл активную политическую деятельность, читал лекции. Есть предположения, что это было политическое убийство. Ранее правозащитник Андрей Бабушкин неоднократно обращался к начальнику ГУ МВД России по г. Москве Якунину с просьбой провести всестороннее расследование смерти Сиротина, однако ответов на эти обращения так и не было. После обращения Бабушкина Уполномоченная по правам человека в Москве Татьяна Потяева взялась помочь в этом деле. Надеюсь, причины смерти моего товарища будут достоверно установлены.

2506752

Оригинал

Второй за четверо суток митинг родственников двух похищенных прошел в Дагестане. Родственницы исчезнувших, их матери и жены, требовали вернуть их мужчин домой. «Живыми или мертвым», — говорит мать похищенного 9 июня Омара Мусаева. «Забрали живым, верните живым!», — не соглашается с ней невестка Сайха. Отчаявшиеся и отчаянные женщины не верят обещаниям власти и грозят масштабной акцией родственников похищенных за последние месяцы, «бунт», как выразилась Сайха Мусаева.

«Везде говорят:  к нам не доставлялся»

Днем 11 июля центральную площадь Махачкалы огласили женские крики участниц акции протеста. Больше сотни протестующих, в основном женщины, требовали вмешательства местных властей, расследования похищений Магомеда Сулейманова и Омара Мусаева, их возвращения. Оба пропавших исповедуют ислам салафитского толка, последователи которого недовольны сложившейся в республике практикой постановки на профучет и систематическим закрытием мечетей, в которых они молятся.

23-летний Магомед Сулейманов работает в кафе и посещает салафитскую мечеть на улице Котрова, носит бороду и состоит на профилактическом учете в полиции с 2015 года. Он пропал 3 июня в Махачкале. По словам родных, к нему на улице подошли четыре человека в штатском, заговорили с ним, после чего он сел в их автомобиль. Раисат Сулейманова, мать Магомеда, винит во всем силовиков, говорит о бездействии полиции и прокуратуры.  «У него борода была, щетина. Клеймо, якобы ваххабит, поставил участковый ему», — приводятся слова женщины в видеосюжете «Кавказского узла» .

«Нам неофициально говорят – он в полиции. Пусть допустят адвоката, пусть докажут его вину и судят по закону. Мы хотим, чтобы нам предоставили информацию о похищенных, а не скрывали», — сказал корреспонденту «Кавказского узла» брат Сулейманова.

У 22-летнего предпринимателя Омара Мусаева двое детей, он состоит на профилактическом учете и носит бороду, сообщает Правозащитный центр «Мемориал». Его отец Магомедрасул, рассказал со слов очевидцев, что 9 июня возле АЗС «Еврозаправка» к Омару подъехала «Газель», из которой выбежали несколько человек в масках. Фрагмент похищения был зафиксирован на камеру наблюдения. На короткой записи, опубликованной в YouTube, видно, как мужчина пытаеся сбежать, его сбивает мчащаяся по пятам белая легковая машина, а после подбегают не менее шести преследователей.

Мать Мусаева уверена, что ее сын находится у силовиков. «Мы вышли на митинг, потому что из Хасавюрта выяснить, где находится Омар мы не можем. Везде нам говорят: «К нам не доставлялся». У него, возможно, травмы, и он нуждается в лечении. А нам в полиции говорят, что с той стороны границы к нам заехали два бронированных автомобиля, которые похищают людей. А полиция, мол, не в курсе,  кто эти за люди».

Омар Мусаев задерживался в 2012 году по уголовному делу о разбойном нападении, но был оправдан и отпущен на свободу. «Его тогда пытали, были сломаны ребра и челюсть. Я боюсь, что сейчас с ним делают то же самое», — заявила женщина.

«Мы не собираемся ждать»

11 июня Родственникам похищенных удалось встретиться с вице-премьером Дагестана Рамазаном Джафаровым, который просил их «не поднимать шум» и пообещал разобраться в ситуации. «Джафаров сказал нам, чтобы мы написали заявление на имя главы республики. Также сказал, что 14 июня он доложит главе обо всем и передаст наше заявление», — заявила мать Сулейманова

Митинг прекратился, но его участники заявили, что не смирились с ситуацией. «Мы не собираемся ждать, пока они что-то решать будут. Пока не найдут и не отпустят похищенных, мы будем и митинговать, и писать везде. Если надо будет, поедем в Москву», — рассказала мать  Сулейманова.

«Ко мне со всей республики звонят люди, у которых украли родственников. Это не только наша беда, пора прекращать этот беспредел. Люди хотят выйти, хотят устроить бунт. Мы спокойно в своих домах сидеть не собираемся. Сегодня похитили моего, завтра похитят других», — сообщила «Кавказскому узлу» супруга Омара Мусаева .

14 июня около тридцати родственников Мусаева встали вдоль трассы в Хасавюрте с плакатами «Верните детям отца», «Верните сына».

Родные Омара Мусаева приняли решение митинговать ежедневно. «Мы и завтра выйдем и послезавтра. Тут стоит много сотрудников полиции, но пока к нам никто не подходил и никто не угрожал», – цитирует одну из участниц акции «Черновик».

О реакции со стороны властей Дагестана, местных и федеральных силовиков на возобновление митингов пока нет. Остается лишь надеяться, что реакция последует в форме как минимум предоставления информации о похищенных молодых людях, но не в виде преследования проявляющих наибольшую активность их родных.

«Кавказский узел» специально для «Эхо Москвы»

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире