Швейцарская гуманитарная традиция— предоставление убежища людям, преследуемым по политическим мотивам (хотя конечно не только это).
Предоставление убежища преследуемым финансам— швейцарская монетарная традиция, мучительно умиравшая весь прошлый год.

Формально существующая с 1935го года банковская тайна (сторонники предпочитают называть её «тайна клиента банка», а противники «тайна уклонения от налогов») пережила и постоянную международную критику, и ограничения, направленные на борьбу с отмывкой денег, и провалившийся референдум по её отмене в 1984м, и даже — далеко неоднозначный — скандал с удержанием активов жертв Холокоста и «нацистского золота», раздутый в 1996м. А вот интернациональное давление, оказанное в прошлом году (в первую очередь Штатами, Германией, Францией и Италией) и на страну вообще, и на отдельные банки, вполне очевидно переводит швейцарскую банковскую тайну в раздел «история 20го века», даже если и не сразу.

Агрессивная риторика, сравнивающая Швейцарию со скупщиком краденого, включение в «чёрные» и «серые» списки, уголовное преследование банкиров, налоговая амнистия, нелегальное приобретение информации о клиентах— средств много, цель одна: сделать если не невозможным, то хотя бы очень затруднительным процесс уклонения от выплаты налогов собственному государству. Для которого выполнение социальных обязательств (таких как поддержка и строительство инфраструктуры, выплата пенсий и пособий, возможности внешней обороны и внутренней безопасности, образования, медицинского обеспечения (и, конечно, кормления армии бюрократов)) напрямую зависит от доходов бюджета. Конечно, можно спросить, почему состоятельные граждане голосуют денежными переводами — шкалой налогообложения они недовольны или эффективностью экономической и социальной политики в целом, но если признавать налоговые обязанности гражданина как таковые, то методика борьбы с их неисполнением проста и действенна:
«если ты в своём кармане ни копейки не нашёл, загляни в карман к соседу, очевидно, деньги там», были бы желание и возможность потребовать их обратно. Но это всё понятно.

Гораздо более интересно, как бы выглядела Швейцария сегодня, если бы 25 лет назад на референдуме банковская тайна была бы отменена не под давлением, как это происходит сейчас, а добровольно, решением большинства, из этических соображений.

Потому что примеры победы этики над финансовой выгодой имеются, причём именно в Швейцарии и именно в Цюрихе.
Ещё до конфискации церковного и монастырского имущества (пошедшего на устройство больниц и поддержки бедняков), реформатор Ульрих Цвингли обрушился на институт наёмничества, прибыльнейший источник доходов того времени, и на тогдашнюю бизнес-элиту, начальников наёмников. В 1522 году он написал про них «Стоит опасаться, что всё это устроено людьми, ставящими личную выгоду выше общей пользы, возникающий же ущерб оставляющими обществу». А также «Войны и деньги чужих властителей являются (...) матерью, не рождающей нам к старости ничего, кроме угрызений совести».

Цвингли не удалось достичь всешвейцарского запрета, наёмничество было запрещено только в конституции 1848го года, но благодаря его речам и политике были достигнуты два результата, заметные и сегодня.

Во-первых, всемирно употребляемым термином для описания жадного и бессовестного наёмника стал немецкий Landsknecht, а не швейцарский Reisläufer.


Ну и во-вторых, и это самое главное, в стране появилось два типа городов и местностей: одни, отказавшиеся от лёгких и быстрых доходов наёмничества (как реформированные Цюрих и Базель, в которых летели головы непослушных бизнесменов наёмнической отрасли), и другие, продолжающие продавать своих здоровых ребят на чужие войны.

Одни были вынуждены перестраивать экономику, искать источники доходов, активно торговать, сотрудничать с внешним миром, используя уже имеющиеся преимущества, такие как географическое положение. Сегодня это— научные, индустриальные и культурные центры Европы.
Другие же, антиреформаторские местности, сегодня широко известны в основном лишь культурой туризма да индустрией налоговых льгот. Поэтому в Цюрихе— университет, а в Цуге— Росукрэнерго.

То есть этически мотивированные иррациональные решения вполне могут в долгосрочной перспективе окупиться с лихвой. Что произошло бы за 25 лет со швейцарской экономикой без банковской тайны, остаётся только гадать. Она теряет тайну сейчас, из-под-палки чужих и понятных интересов. Лично мне, работающему и прирабатывающему на банки уже много лет, в адрес банковской тайны остаётся прощальное, моё клерково — «о, четырежды славься, благословенная!» и моё гражданское «давно пора».


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире