20:43 , 29 мая 2010

Над нами самолеты не летают

Костя достал конверт из ранца. День тянулся долго. Как будто нарочно. Но он решил, что прочтет дома — вместе с бабушкой.

С марки ему улыбалась летчица в шлеме – «Гри-зо-ду-бова».

Самолет он ни разу не видел. Над их поселком в коми-пермяцкой тайге, они не летали.

А в Кудымкаре он был всего пару раз.


Вспомнилось, как он клеил самолет ТУ-154, подаренный ему два года назад. Не спеша.

Вечерами, крутя инструкцию, он всматривался в пунктирные линии – страшно было что-то напутать и испортить этот подарок. Но он все сделал как надо. Даже маленькие шасси ему удались – это было самое трудное.

Самолет гордо встал на телевизоре в ожидании взлета.


«Скоро мы полетим, на настоящем, к морю» — эти слова из письма казались почти невероятными, но так и будет.

Она обещала, что все будет теперь не как раньше….


Память зачем-то вернула вечер, когда какие-то мужики в кожаных куртках, позапрошлой весною, рылись в их доме. Это совсем ни к чему, но забыть не получалось.

Один из них открыл даже его шкаф и стал перебирать коробки с разными только ему принадлежавшими вещами.

— Это моё!

— Уведите же мальчика, — мужик отвернулся от него, и стал зачем-то судорожно набирать кнопки мобильного телефона.


Эх, телефон… Бабушка обещала по окончании года, но это еще так долго – пять месяцев.

Правда, мне скоро 11 – чуть раньше, в апреле – может и получится.


Костя вскрыл конверт. Мало…

Всего-то полстраницы.

Но должно хватить надолго, как большую бутыль колы, что бабка берет раз в месяц, после прихода почтальона.

Последнее было еще в ноябре, а уже январь. Ничего, он все равно будет писать раз в неделю – как всегда. Обо всем.

Жаль, что закончился журнал, но попробую уговорить бабушку – он пожалел, что не вспомнил об этом под новогодние праздники. Костя аккуратно вклеивал по одной картинке самолетика в конце каждого письма.


Но главное, что скоро, уже не долго.

И бабка говорит – «Посидела и до дому пора, не век же там халаты шить».


Она вернулась внезапно.

В субботу, днем. Веселая и немного пьяная.

Толстая пачка детских листков с самолетиками, была подшита к делу начальником отряда.

«Встала на путь исправления» — эти волшебные слова прозвучали как песня.

— Письма то забери, на память, — председатель комиссии по амнистии протянул листки.

— Нет, нет, что вы, примета плохая, из зоны ничего брать нельзя, а то обратно вернешься.


Костя лег спать поздно и еще долго вслушивался в разговор на кухне – ловя обрывки взрослых фраз.

«Пермь… подруга в ателье…Отдохну чуток… Я же теперь как Шанель шью… Хоть бабой себя вспомнить… Кольку убили, туда его тварь… Он же нас… Я недолго… Сына люблю…»


Автобус на Пермь ушел в семь утра.

Костя проснулся позже обычного, в девять.


— Куда она денется, нужна она там кому, не хнычь, — бабка мыла ночную посуду, и старалась не смотреть в сторону внука.

Затем надела пуховик.

— Я скоро, садись за уроки, и на улицу не ходи – холодно очень, валенки совсем ни к черту, хоть бы рубль оставила…


Дембель Серега, сосед, аккуратно снял мальчика с петли и положил на диван.

— Поздно… Звонить надо.

Он сел на краю дивана и провел рукою по волосам мальчонки. Встал.

— Я вызову… сам. Ты, скажи этой – пусть лучше не возвращается — убью б*дь!


Сергей развернулся, споткнулся о стул, что лежал на полу…

Самолет взлетел с телевизора, и, не набрав высоты, спикировал на половицы.


(имена вымышлены, написано по материалам отчета уполномоченного по правам ребенка по пермскому краю).


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире