bykov_d

Дмитрий Быков

22 мая 2018

F

Пока политологи спорят о том, техническим или прорывным станет новое российское правительство, я пытаюсь ответить на главный свой вопрос: чему это правительство учили, в какой степени оно способно профессионально разбираться в областях и отраслях, которыми ему поручено заведовать?

Татьяна Голикова, пожалуй, единственный профи, поскольку она по образованию экономист (специальность «экономика труда») и возглавляла в прошлом Счетную палату, которую полюбила до слез. Правда, социальный блок, который она курирует, требует не только умения считать, — но тут уж мы требуем многого.

Виталий Мутко — курирующий строительство и регионы — по первому образованию инженер-механик водного транспорта, по второму (1999) юрист. Алексей Гордеев, курирующий сельское хозяйство, — инженер-железнодорожник. Министр того же сельского хозяйства — Дмитрий Патрушев, менеджер и дипломат (кандидатская — экономика научно-исследовательских организаций; при чем тут сельское хозяйство — не вполне ясно). Максим Акимов окончил истфак пединститута имени Циолковского, а теперь курирует в качестве вице-премьера связь, транспорт и «цифровизацию экономики». Дмитрий Рогозин, выпускник журфака, утратил пост вице-премьера и возглавит Роскосмос. Министр промышленности и торговли Денис Мантуров — социолог. Министр энергетики — Александр Новак, инженер-металлург. Министр транспорта Евгений Дитрих — специалист в области прикладной математики. Сохранивший свой пост министр культуры Владимир Мединский — журналист-международник. Удержавшаяся на посту министр просвещения Ольга Васильева — по первому образованию дирижер-хормейстер. Брошенный на высшее образование Михаил Котюков — финансист.

Мы давно слышим, что любой отраслью должен руководить менеджер, специалист по управлению, экономист или юрист, а вовсе не тот, кто в этой области долго проработал; это и есть самое печальное наследие девяностых, когда всем стали рулить не профессионалы, а менеджеры, сегодня легко возглавляющие нефтепереработку, а завтра бросаемые на мобильную связь. Этот подход, кажется, доказал полную свою несостоятельность. Я бы понял, если бы высшим образованием или просвещением занялся историк Акимов, а промышленностью — металлург Новак; не исключено, впрочем, что в результате многочисленных рокировок они там и окажутся. Но вообще такая полная взаимозаменяемость всех этих людей, мало работавших по основной специальности, зато наполучавших управленческих образований уже на госслужбе, — наводит на две равно неприятных мысли. Либо российское образование давно и безнадежно оторвано от жизни (и низачем, в сущности, не нужно), — либо всеми отраслями, кроме экономической (где кое-какие базовые знания все же нужны), у нас управляют непрофессионалы, которые за свое дело никак не могут болеть душой, поскольку ни дня это дело не делали.

Разумеется, на президентов и олигархов нигде специально не учат. И к большинству новых профессий — типа все того же менеджмента — в восьмидесятые годы в СССР не готовили, так что обучаться пришлось на ходу. Но с проклятых девяностых минула четверть века — сколько можно на них кивать? Можно было как-нибудь за это время выстроить кадровый резерв, состоящий не только из управленцев? Можно было провести во власть не только молодых лоялистов с опытом работы в прокремлевских организациях, а реальных профи, начавших путь с работы на настоящем производстве, настоящей медицине, настоящей педагогике? Или единственным уделом профессионалов остается у нас пенсия, да еще и отодвинутая куда-нибудь ближе к семидесяти?

Впрочем, возможно, во мне говорит застарелая обида профессионала, который как учился журналистике, так и занимается ею до сих пор.

Оригинал

Главная функция Рамзана Кадырова – проговаривать вслух то, что думают все. Когда-то это делал Жириновский, но увял.

Предложение изменить Конституцию для наделения президента трехсрочными полномочиями – оно давно носится в воздухе, просто есть вещи, которые проговаривать вслух почему-то считается неприличным. А по-моему, долой лицемерие. Тема-то серьезная. Надо исходить не из долженствований, а из данностей. Данность же такова, что заменить Путина некем и вырастить за шесть лет преемника невозможно: технически-то это несложно сделать и за год, как показал случай того же Владимира Путина в 1999 году, – но мировоззренчески не получится никак. 

Владимир Путин-1999 отвечал запросу страны: ей нужен был вождь молодой, здоровый (особенно после Ельцина), энергичный, вообще принципиально новый – поскольку и страна была радикально обновлена и только начинала обвыкаться в новом статусе. У страны была усталость от неопределенности и непредсказуемости – но были и перспективы, и международные связи, и готовность к труду и росту. Отсюда энтузиазм, с которым встречали Путина. Но сегодняшняя Россия – совсем другая страна.

Сегодняшняя Россия настолько деградировала в результате многолетнего застоя, настолько поглупела от беспрерывных запретов, настолько контролируется на всех уровнях спецслужбами и их агентами, что никакого нового лидера она не хочет; да она просто не выдержит его, как старец не выдержит марафона – при всей бесспорной пользе бега. Сегодня нам бы чего-нибудь уютного, прежнего, Брежнева; обратите внимание, что Берия – имевший очень серьезные властные амбиции и сравнительно молодой – был убран верными сталинцами немедленно. А власть получил сначала глубоко номенклатурный Маленков, а потом не менее привычный Хрущев. 

После Путина власть может получить только Путин – как бы его ни звали; птенец гнезда, человек из клана. Страна не нуждается в обновлении, не хочет его, не думает о нем – у нее сегодня один лозунг: лишь бы не хуже. Страна-1999 была мужчиной лет сорока, пережившим многое, но готовым воспользоваться результатами этих перемен. Сегодняшняя страна поменяла и пол, и возраст: сегодня это пенсионерка, молящаяся на того, кто дает ей десять тысяч в месяц, чтобы не отобрал и это. Какой ей там новый лидер, какая революция? Утешает в этой ситуации только то, что Владимир Путин, хотя бы и 72-летний в 2024 году, все-таки не худший вариант. Значительно лучше Кадырова.

Оригинал — «Собеседник»

Инаугурация — событие мистическое, как встреча Нового года. Как встретишь, так и проведешь.

Во всяком случае, на прошлой инаугурации этот принцип сработал: Путин ехал в Кремль по пустому городу, по центру, в котором только что похватали участников митинга на Болотной (и уже вовсю обыскивали тех, кто ушел с Болотной мирно или вовсе там не был). Итогом этого правления стали две локальные войны, нарастающая изоляция — как Путина, так и России, — чувство страха у одних и полной бесперспективности у других; ликования не наблюдается даже среди тех, кто корыстно или искренне поддерживает власть. Все эти шесть лет они праздновали окончательную победу над оппозицией — но все еще никого не победили: именно эта оппозиция остается главной темой их риторики и виновницей всех бед. Правда, теперь еще больше достается загранице.

На новой инаугурации кое-какие уроки учтены: проезда по городу не было вовсе, было — по Кремлю, и это с несколько даже избыточной наглядностью показывает размер территории, которую власть реально контролирует. Торжественный прием совмещен с празднеством по случаю 9 мая — это тоже главная сейчас стратегия Кремля: больше опираться не на что, выборы — в день взятия Крыма, вступление в должность — в День Победы. Почетных гостей минимум, лично поздравлять никто не рвется. С маленькой победоносной войной не очень получилось, а потому решили провести маленькую гражданскую войну — вывести на улицы казачество и незаконные вооруженные формирования. Это принципиальная новизна — и окончательное доказательство того невеселого факта, что мирного выхода из ситуации не будет.

Перед инаугурацией часто мелькало слово «крепость» — это и полицейский план охраны госучреждений (которым никто не угрожал), и наименование казачьей акции по периметру Пушкинской площади. Путин замкнулся в этой крепости, хотел превратить в нее и страну, но страну-то контролирует в очень малой степени — как бывает при любой вертикали, которая не дает никому нормально развиваться. На выходе не может быть ни легального преемника, ни мягкой смены власти, ни даже масштабной внешней войны. На выходе смута. Эта смута — не только на улицах, но и в головах, и в самой цитадели власти — как раз и есть главный фон происходящего, и будет ли она ждать шесть лет, чтобы хлестануть наружу, — главный вопрос.

Если не единственный вообще.

Оригинал — «Собеседник»

Оригинал на «Собеседнике»

Самая болезненная тема для современной России, особенно для ее МИДа, – это когда ее кто-то пытается учить.

Лавров еще когда сказал Милибэнду: «Who are you to fucking lecture me?!» Вот и теперь Мария Захарова обратилась к британцам: кто вы такие, чтобы нас учить, если вы Ирландию кроваво покоряли, в убийстве нашего Распутина поучаствовали, всю жизнь в чужие дела грязными ногами лезли?! Тут о многом можно бы поговорить – о том, в частности, что для современного российского руководства и его спикеров время как бы остановилось и убийство Распутина было вчера, а покорение Ирландии – неделю назад. Хорошо еще, что они Макрона не попрекают Варфоломеевской ночью. Можно бы напомнить и о том, что британский след в убийстве Распутина, мягко говоря, не доказан. Зато все эти аргументы «А вы сами» и «У вас самих» доказывают две замечательные вещи.

Во-первых, все эти начальники и спикеры больше всего ненавидят, когда кто-либо пытается их учить. Это выдает давнюю ненависть к учебе, к систематическому затверживанию знаний (и у деятелей российской внешней политики пробелы обнаруживаются в самых неожиданных областях, а историю они, кажется, вообще изучали по конспирологическим трудам Старикова и Платонова, если не по романам Пикуля). Не смейте учить нас! – это резко расходится со знаменитым принципом Петра, постоянно подчеркивавшего свою готовность учиться и потребность в грамотных учителях; Россия теперь уверена, что сама может поучить кого угодно. Как фонвизинский Митрофан, она принципиально не хочет учиться – хочет жениться, причем понимает женитьбу как абсолютное доминирование над любым партнером.

А во-вторых, мы постоянно ссылаемся на чужие ошибки – исключительно на негативный и провальный опыт, на неразумные решения, кровавые дела и прочие грехи. Вы у́чите нас, а сами! Это, пожалуй, сегодня главное российское ноу-хау – стать во всех отношениях хуже противника, превзойти его в зверстве, коварстве и наглости. Это сугубо криминальные представления, ибо в мире паханата, очень может быть, действительно побеждает тот, кто хуже. Но это представления подземного мира, мира с перевернутой этикой, и именно заставить весь мир жить по этим законам пытаются сегодня идеологи российского общества. Никакому Сталину это не снилось – может быть, именно потому, что у него-то криминальный опыт как раз был. И он лично убедился в тупиковости этого пути.

Оригинал на «Собеседнике»

11 апреля 2018

Государыня Рыбка

В качестве эскорт-девушки на яхту олигарха позвали амбициозную Настю Рыбку, мечтавшую о писательстве и грандиозном хайпе. Хайп удался, но…

Эскорт-девушки вообще в большинстве своем мечтают о чем-то грандиозном, а не только о том, чтобы отдаваться. И вот теперь сама она с бизнес-наставником, который учил ее храбрости и честолюбию, находится в тайской тюрьме, а Олег Дерипаска с формулировкой «за поддержку злонамеренных действий России» попал под американские санкции, лишился миллиарда и явно будет вынужден многих увольнять, а целые регионы, где многие работают на его предприятиях, окажутся под угрозой нищеты.

И что, скажете вы, все это из-за одной девушки с заниженной, как выяснилось, социальной ответственностью? Да. То есть Олег Дерипаска был бы под санкциями в любом случае, он был уже и в первом «кремлевском списке», но именно благодаря Рыбке стало известно, что он вместе с крупным чиновником (имеется в виду Сергей Приходько) пытался взаимодействовать с начальником трамповского штаба Полом Манафортом. То есть хотел вмешаться в выборы. Под личные санкции он вполне мог и не попасть, поскольку никакой особой активности ни в Крыму, ни в Донбассе не проявлял. Он вообще человек осторожный. Погорел на Рыбке.

И вот вопрос: что такое, товарищи, существо с заниженной социальной ответственностью, как называют их теперь с легкой руки президента России? Только сейчас стало понятно, насколько он прав. Это существа обоего пола, которые делают мир хуже. И в первую очередь существа, желающие повысить свой статус без особых к тому оснований. Хотят всем диктовать, хотят отпускать или не отпускать соседей на Запад — и мир стал от этого значительно опасней, зловонней и доносительней. Главные беды в мире — они именно от желания быть больше, чем ты есть, и добиваться этого, что особенно важно, не ростом, а хамством и шантажом.

А мировые войны и глобальные социальные катаклизмы, из-за которых целые страны оказываются в тупике, — они из-за этого и бывают. Из-за того, что Ельцин с Хасбулатовым повздорили в бане. Из-за того, что Дерипаска не ту девушку позвал на яхту. Из-за того, что на Украине поставили на классово близкого и умственно низкого. Сейчас такая ошибка совершается у нас на глазах. И почему бы не спросить Государыню Рыбку: и кому ты сделала лучше?

Но она, как всегда, не отвечает, только смотрит загадочно. Потому, что сказать ей нечего. У них, с низкой социальной ответственностью, всегда такой взгляд.

Оригинал — «Собеседник»

Очередной срок Владимира Путина обещает быть непростым. И это очень мягко говоря.

Срок этот начался выбросами газа на волоколамской свалке, дипломатическим бойкотом России в Европе при одобрении Штатов, продолжился кемеровским пожаром, и все это чрезвычайно символично. Но злорадствовать не хочется – не только потому, что злорадствовать вообще плохо, а еще и потому, что все неприятности Путина обернутся нашими, причем стократно преувеличенными. Как Беслан в свое время обернулся отменой губернаторских выборов, хотя вот уж, казалось бы, странная связь. Но ведь всегда и во всем виноваты демократия, либерастня и Запад, а формулировку про бомбежку Воронежа в ответ на любые внешние вызовы тоже придумали именно при Путине. Плохо будет не ему. Плохо будет нам.

Понятно, что вызовы накопились, что многократно предсказанные техногенные катастрофы и впредь будут интерпретироваться как происки англосаксов, что крайними объявят так называемых либералов из правительства – Дворковича, Шувалова, Грефа, а в первую очередь Медведева. Какие они либералы – вопрос отдельный, но уже ясно, что главным грехом будет объявлена недостаточная кровожадность. Именно с атакой на Медведева, Шувалова и Дворковича успели связать арест братьев Магомедовых. Да и так ясно, что в новом правительстве они не жильцы. А вот у ястребов появились шансы – глядишь, еще и Глазьева увидим в экономическом блоке, и таинственного силовика в премьерах, и кого-нибудь из силовых отпрысков в преемниках. Хотя какой уж тут преемник при таком-то грузе проблем. Царя на переправе четверть века не меняют.

Сегодня единственный способ спасти карьеру – это постоянно призывать к расправам и угрожать Западу в тоне, который сочли бы неприличным даже в советском дворе. Реакцией на проблемы со свалками или транспортом, беспомощностью пожарных или неграмотностью чиновничества будут вовсе не новая внутренняя политика, не реформы, не снятие ограничений с бизнеса – а дикая грызня под ковром и рост репрессий, сначала точечных, а там как получится. Будут гнобить тех, кто недостаточно громко скорбит по одним поводам и недостаточно громко восхищается по другим. Будут неистово запрещать. Положительное последствие у всего этого будет только одно: все вновь почувствуют себя на одном корабле, хотя бы и на тонущем. Ибо каждая частная неприятность – экономическая, военная или культурная – будет сказываться на всех. Солидарность на «Титанике», знаете, не последняя вещь.

Оригинал — «Собеседник»

В кемеровском кошмаре виноват не Путин.

И не нужно искать аналогий с пожаром московского Манежа 14 марта 2004 года, в день президентских выборов, когда все говорили, что это на власти шапка горит.

Совпадение выборов с катастрофой символично, но случайно. В пожаре ТЦ «Зимняя вишня» и в огромном количестве жертв виноваты те, кто не проверял пожарную сигнализацию, те, кто запирал аварийные выходы, те, кто не дал родителям масок, чтобы они сами бежали спасать детей из кинозалов на четвертом этаже. Опосредованно виноваты администраторы ТЦ и городские власти. Виноваты сотрудники МЧС, которые, по словам родителей, действовали недостаточно оперативно.

И в том, что в информационных программах прошли двадцатиминутные сюжеты о триумфальных выборах и трехминутные куцые сообщения о кемеровском пожаре, виноват не Путин. В этом виноваты телевизионные начальники и сами журналисты, не сумевшие взбунтоваться в прямом эфире. В этом виновата система цензуры и полное отсутствие навыков оперативного вещания, которое за последние десять лет попросту вытаптывалось. Виновата повальная трусость и отсутствие профессионалов. Виноват зритель, который все еще не отвернулся от такого ТВ.

И в том, что большая часть населения не объединяется, а лишь еще больше раскалывается, — виноват не Путин. Ведь не он пишет в соцсетях. В соцсетях пишут обычные люди, — хотя, конечно, не совсем обычные. Это какие-то новые люди, которые пишут, что и в Англии год назад был пожар в Grenfell Tower, и погибли 80 человек, и никто из представителей власти не вышли к толпе, и вообще там все еще хуже. Эти новые люди уже знают виновных: для одних всегда виновата только власть, для других — либералы, которые сейчас нарочно раздувают трагедию, чтобы сорвать Путину праздник. Все это пишет не Путин. Он вообще в соцсетях не появляется.

Путин виноват в другом.

Он виноват в том, что больше всего в стране боятся не человеческих жертв, а начальственного гнева. В том, что наказывают всегда стрелочников, а не создателей этого порядка. В том, что информация о любых экстремальных ситуациях скрывается всеми способами и обрастает чудовищными слухами. В том, что нарушить инструкцию опасаются сильней, чем вызвать новую катастрофу. В том, что население страны расколото — боюсь, уже непоправимо, — и не может сплотиться в скорби, а умеет только обвинять друг друга и множить злость и отчаяние. В том, что после третьего путинского срока ни о каком народном единстве не приходится мечтать и голосуют не из энтузиазма, а от безнадежности. В том, что общественное поле вытоптано и на нем не осталось сильных и независимых людей, готовых говорить правду. В том, что возобладали цинизм и трусость. В том, что у Путина в начале нулевых были все шансы эту ситуацию переломить, а он обманул эти надежды так, как не снилось Ельцину. В том, что любые попытки разобраться во внутренних проблемах он подменил поисками и травлей внутреннего врага, а всех несогласных объявил врагами. В том, что вместо профессионалов расставил на все должности вернейших, которые оказываются беспомощны при любых неожиданностях.

А говорят любые пожары только об одном, и Салтыков-Щедрин все это уже знал.

«Человек приходит к собственному жилищу, видит, что оно насквозь засветилось, что из всех пазов выпалзывают тоненькие огненные змейки, и начинает сознавать, что вот это и есть тот самый конец всего, о котором ему когда-то смутно грезилось и ожидание которого, незаметно для него самого, проходит через всю его жизнь. Что остается тут делать? что можно еще предпринять? Можно только сказать себе, что прошлое кончилось и что предстоит начать нечто новое, нечто такое, от чего охотно бы оборонился, но чего невозможно избыть, потому что оно придет само собою и назовется завтрашним днем».

Оригинал — «Собеседник»
21 марта 2018

Последние выборы

Второе место Грудинина предсказуемо, хоть его и мочили (в таких случаях мочение тоже на пользу). Грудинин выступил в функции жупела для тех, кто критикует Путина слева. Хотите сталиниста, при этом капиталиста, при этом с невнятными счетами за рубежом и чем-то таким в семье плюс желание немедленно присоединить Донецк и Луганск? Не хотите? Тогда терпите, пока мы это сделаем медленно и аккуратно или не сделаем, но постоянно будем намекать.

Остальное в пределах статистической погрешности: если бы у Собчак получилось меньше процента, я не поручился бы за ее будущность, но теперь поручусь. Будет у них с Гудковым небольшая системная партия, ну и никому от этого не хуже. Если Навальный к думским выборам создаст свою – более влиятельную и медийную, – на «Партию перемен» никто не обратит внимания, а если ему не дадут это сделать – будет обновленный вариант Союза правых сил, «Партия умеренного прогресса в рамках закона», как у Гашека. Явлинский показал себя хорошим публицистом и останется в этом качестве. Остальное неинтересно.

Возникают некоторые технические вопросы: например, кто лучше всех провел кампанию? Ответ: Навальный, потому что бойкот выглядел единственным способом заявить в этих выборах свою позицию. Выбор был один: участвовать в играх государства, то есть разделять с ним ответственность или не разделять. Хорошо ли вел себя Навальный в разговоре с Собчак? По существу он был убедителен, а по манере она его переиграла. Сейчас надо больше улыбаться, подчеркивая абсурд происходящего. За кого я? Да мне оба они симпатичны. За кого вы в театре, если финал пьесы известен? За того, кто лучше играет. Оба они играют хорошо.

Следует ли из-за всего этого отчаиваться? Зависит от того, любите ли вы отчаиваться. Если нет, то зачем же себя насиловать? Все идет единственным путем, как было предсказано после Крыма: умеренный ф… в рамках регресса. Ф… – слово, которое лучше не произносить. Какое? Да мало ли. Фрондерство, фронт, Финист – Ясный сокол. А если вам померещилось что-то не то, это ваше большое воображение.

До Крыма возможны были варианты, после Крыма – только Чаушеску или уничтожение человечества. Зато уж фашизма (кстати, тоже на ф…) в России больше не будет никогда: он исчезнет либо вместе с текущей конфигурацией, либо со всей Россией и миром. 77 процентов населения в конце концов либо излечатся от массового гипноза, либо умрут вместе с остальными 23, но зато совершенно счастливыми.

Оригинал — «Собеседник»

Оригинал — на «Собеседнике»

Креативный редактор «Собеседника» Дмитрий Быков – о пропагандистском усилении накануне президентских выборов.

В преддверии выборов все стараются лизнуть как можно сочнее и глубже: помните детскую песню «Мой Лизочек»?

Сейчас претворяют посыл этой песни в жизнь не для того, чтобы выбрали Путина, а для того, чтобы комфортно чувствовать себя в следующем политическом сезоне. По крайней мере в первый год – потому что потом-то личная преданность уже не спасет, будут скармливать кого попало, вне зависимости от личных заслуг. Но пока – пока каждый к выборам готовится по-своему.

Первым отстрелялся Владимир Соловьев с «Миропорядком-2018»: тут есть претензия на интеллектуальность, яйцеголовость – такую, знаете, генштабистскую, прохановскую, геополитическую, но с претензией и надуванием щек. Соловьев изо всех сил показывает, что он поддерживает серьезный разговор; что Путин высказывает мысли; что он рожает концепцию нового миропорядка – хотя в действительности он повторяет азы пропаганды, причем даже не советской, а немецкой, определенной эпохи.

Затем высказалась Меган Келли – назначенный Кремлем «наш человек в Америке», с ней Путин более откровенен, поскольку она, во-первых, красивая, а во-вторых, иностранная. Как не предпочесть ее отечественным пропагандистам, некрасивым и своим? Она работает профессиональнее, тоньше, убедительнее – то есть разоблачает Путина ровно так, чтобы ему это нравилось.

Наконец, грубее всех – как и положено – сработал Андрей Кондрашов в фильме «Путин»: эта доверительная грубоватость при задавании вопросов… типа «Дерзну спросить: а не слишком ли вы хороши для этого ужасного мира?!» Здесь все грубо: и разговоры с осчастливленными гражданами, и восторженные иностранцы, и подобострастные соратники; но это стиль такой – «Да! Плохо! Но можем себе позволить». Стилистика самого Путина – он в последнее время тоже перестал стесняться и уже не притворяется цивилизованным. Не любили вы нас беленькими – теперь полюбите черненькими. Ха-ха-ха!

Кто победил в этом соревновании? Александр Халдей, эксперт информационного агентства Rex, чьи колонки активно перепечатываются на пропутинских сайтах. Прочтите, например, его колонку «Я не дипломат и потому скажу прямо»: погуглите, не пожалеете. Это голос позднего путинизма, грядущего шестилетия. Это уже ничем не прикрытая пропаганда войны и, более того, мирового господства. Это вам не Сталин, использовавший интернационализм хотя бы для прикрытия. Это откровенней Геббельса. В другое время его бы одернули, чтобы слишком далеко вперед не забегал, но сейчас повысят, вот увидите.

Оригинал — на «Собеседнике»

Не беспокойтесь, ничего оскорбительного не будет. Речь пойдет не о крысе как метафоре, а о самой обычной лабораторной крысе, на которой в 1954 году поставили эксперимент.

Ей вживили в мозг электрод, раздражавший центр наслаждения (или, как уточнили впоследствии, центр ожидания наслаждения – это в так называемом прилежащем ядре, в лимбическом мозге). Приводить электрод в действие крыса могла сама, с помощью педали. И она жала и жала на эту педаль – до семисот раз в час, в результате чего вскоре умирала от истощения. Не какого-нибудь нервного, а самого обычного. Она забывала пить и есть, а только все наслаждалась.

Так вот, когда россиян упрекают в кровожадности за то, что они аплодируют последнему федеральному посланию Путина, – это упрек неосновательный, незаслуженный. Россия – страна по преимуществу эмоциональная, убеждения тут большой роли не играют. Тут важно испытывать чувства, и лучше бы приятные. Одной из самых приятных и любимых здешних эмоций является сладостное сознание своей униженности и при этом правоты. Мы самые лучшие, поэтому нам хуже всех. Главное русское слово – не «авось», а «зато». Зато мы делаем ракеты, перекрываем Енисей, а также в области балета мы впереди планеты всей (дословно озвучено на путинге Николаем Цискаридзе).

Зато у вас негров линчуют. Зато Крым наш. И вот это «зато» буквально переполняло сердца слушателей во время манежного федерального послания. Можем повторить! Вы нас не слушали, послушайте теперь! (Когда это они нас не слушали? Может, во время Мюнхенской речи 2007 года, выслушанной со всем возможным смирением?) Они во всем мире устраивают войны и перевороты, а почему нам нельзя?! Все это не кровожадность, и те, кто в интернете восторгается речью Путина – в быту милейшие люди. Но им нравится чувствовать себя униженными и извлекать из этого унижения самый сладкий сок, как писал Достоевский в «Записках из подполья». Он эту эмоцию, очень русскую, описал первым.

Путин не посылает сигналы Западу, не угрожает взорвать мир, не предлагает вообще никакого конструктива или деструктива – на этот счет можно успокоиться. Секретное оружие у него стопудово есть. Это секретное оружие – та самая педаль, на которую он постоянно нажимает, раздражая наш центр наслаждения. Все это опасно, нет слов, но только для жертв эксперимента. Потому что они забудут о своем жизнеобеспечении и будут наслаждаться до тех пор, пока не вымрут или не взорвут-таки мир.

Оригинал — «Собеседник»

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире