bykov_d

Дмитрий Быков

20 февраля 2018

F
20 февраля 2018

Трампутин

Прошлая неделя началась с трагедии во Флориде – 19-летний Николас Круз расстрелял 17 школьников, – а закончилась массовым убийством прихожан церкви в Кизляре.

Дональд Трамп продолжает следовать путинским путем, простите за каламбур: он по-прежнему использует национальные трагедии для укрепления собственной власти и обоснования белоснежности.

Только что он написал в верном твиттере, что американские спецслужбы просмотрели Николаса Круза, потому что бросили все силы на поиски русского следа. Которого нет. А Круз между тем вел себя вызывающе, фотографировался с оружием и, будучи отчислен, обещал вернуться, чтобы отомстить. Вот не отвлекались бы на выдуманный сговор, шерстили бы личные страницы – и все было бы в порядке.

Ход мысли привычный, тот самый. И в Штатах отлично понимают источники этой спекулятивной аргументации, но – восхитительная страна! – даже из глупостей Трампа делают предлог для национальной гордости. Типа наш-то монстр монструознее! Стоит тебе в американском университете сказать в докладе, что Трамп многому научился у Путина, – с мест раздается дружное: trumped, trumped! То есть превзошел, перепрыгнул уже! Многозначная, триумфальная фамилия. В обоих случаях публика реагирует восторженно, хотя природа этого восторга разная. В России гордятся: что, показал наш вашему?! В Америке смеются: нет, наш смешней. Трампом гордятся, как гордились бы экзотическим животным, выкидывающим на арене непредсказуемые штуки. У нас такое отношение к власти закончилось в восьмидесятые.

Есть и еще одно принципиальное различие. Формально логика сходна – чем копать под меня, занялись бы делом. Но на деле перед нами абсолютно иной случай: Трамп ругает спецслужбы за то, что они сосредоточились на выдуманной внешней угрозе и упустили внутреннюю. У нас такое немыслимо, ибо все внутренние проблемы и вызовы – коррупция, бегство населения, бюрократия, вымирание деревень, государственное вранье – не перевесят одной внешней.

Безусловный приоритет спецслужб – расследование внешних угроз и влияний. А внутренние психопаты могут хоть всех перестрелять в отечественных школах. Проблемы – только вовне. И Трамп, если бы он был истинным путинистом, давно бы уже сказал, что Круза завербовал Ким Чен Ын, действуя через предателей из числа демократов.

Оригинал — «Собеседник»

13 февраля 2018

Прилетит в ответ

О трагедии в подмосковном небе говорят все. О трагедии в Сирии, где, по разным сведениям, погибли до 200 военнослужащих из так называемой ЧВК Вагнера, – тоже говорят все, но не вслух. 

Официальные источники безмолвствуют, как им и положено, телевидение не смеет коснуться этой темы, и похороны погибших происходят конспиративно, таинственно. О ком-то из них пишут в соцсетях – они, мол, воевали еще под Дебальцево. О других молчат даже родственники, которым, по слухам, серьезно угрожают. Все это происходит на весьма мрачном информационном фоне, хотя и поблекшем от двух трагедий: скандал с Дерипаской и Рыбкой на глазах становится международным, а на Олимпиаде Россия выступает под нейтральным флагом и в резко ослабленном составе.

Дмитрий Быков // Фото: Александр Шпаковский, «Собеседник»

Спорить о том, кто виноват, не то чтобы бессмысленно, но именно сейчас в этом мало толку: будет еще время разобраться. Сейчас важно понять, что, согласно употребительному блатному выражению (а у нас теперь вместо политологии словарь блатной фени), полетели ответки. За все то, чем принято было гордиться: за ссору со всем миром и дружбу с наихудшими из соседей и «геополитических партнеров», за пропаганду, за вранье, за пренебрежение правилами. Всеми – от безопасности полетов до международного права. И полетели эти ответки прямо перед выборами – вероятно, для наглядности.

Все это время российские власти и верная им пропаганда продолжают пробивать днище: вот уже сообщается, что Ан-148 – украинский самолет и наверняка его подсунули нам злонамеренно… Сколько у нас говорят и пишут о культуре траура – мол, такой-то недостаточно скорбит, а такая-то смеет искать виновных в дни всенародной печали! Но если уж говорить о такте и сострадании, можно бы хоть сейчас не выставлять Украину виновной во всем. Ведь это федеральные каналы нарушают все Божеские и человеческие законы, а в суд тащат блогеров. Плоха была советская власть, во всем у нее были виноваты заокеанские воротилы и реже сионисты, но до такого все-таки не доходило.

Наверху, кажется, и сами не определились. Зато там, на самом верху, где действительно решаются судьбы народов – и это вовсе не Вашингтон, как вы могли подумать, – уже, кажется, определились. Там всё решили. Ближайшие годы путинского правления будут годами ответок за все: за войну на востоке Украины, за Крым, за дружбу с монстрами и за гопнический ренессанс, о каком скромные советские гопники и мечтать не могли. Нам будет прилетать долго и целенаправленно, и это страшней, чем американские санкции. Потому что на что после этого опираться – совсем непонятно. 

* * *

Материал вышел в издании «Собеседник» №6-2018 под заголовком «Прилетит в ответ».

Оригинал

Креативный редактор «Собеседника» Дмитрий Быков – о том, почему кое-кто хочет вернуться в РФ даже после посадки Белых.

Два знаковых события случились одновременно: экс-бизнесмен и губернатор Никита Белых получил 8 лет, а президенту передали список бизнесменов, которые хотят вернуться в Россию.

Дела Белых и Улюкаева подают обществу вполне отчетливый сигнал: не надо гадать, в чем эти люди провинились. «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». Под видом борьбы с коррупцией нам скармливают людей, в чье взяточничество поверить очень трудно, особенно если учесть, как расследуются дела и какие экзотические версии сбрасываются обществу. Гарантии безопасности, и то весьма зыбкие, есть сегодня только у тех, кто входит в круг путинских силовиков, питерских однокашников. Поверить на этом фоне в добровольное возвращение российских бизнесменов, эмигрировавших от греха в последние пять – десять лет, воля ваша, очень трудно. Ведь власть недвусмысленно указывает, что уцелеть сейчас кое-как можно только в оппозиции, ни на что не претендуя; любые попытки сделать государственную или экономическую карьеру предпринимаются только с особого разрешения, и срок действия этого разрешения заканчивается внезапно. 

И тут я вдруг начинаю понимать логику этих загадочных возвращенцев, чьи имена нам пока не называют.

Это все ведь уже случалось, господа. В СССР непредсказуемо мочили самых верных, чуть погодя стали мочить и троцкистов, то есть потенциально возможную оппозицию, – а ближний круг хоть и был не под санкциями, его регулярно прореживал «сам», поскольку не доверял никому. И на короткое время самой безопасной прослойкой стали «возвращенцы» – служившие витриной советской власти: к нам побежали оттуда! Частью их действительно не тронули, как «красного графа» А. Н. Толстого; других потом мели почти поголовно, несмотря на всю их лояльность, – Устрялова, например, или Эфрона. Но в какой-то момент единственный способ уцелеть между двух огней – СССР и фашистской Германией – действительно был: вернуться. И хотя тогдашние возвращенцы отлично знали о судьбе своих здешних единомышленников, а нынешние все понимают про участь Белых, – это может оказаться спасительной нишей. Ненадолго, конечно. Но тут уж приходится выбирать между гибелью сразу – и гипотетическим «авось пронесет».

Кстати: что помогло уцелеть «красному графу»? Ответим: дело против него уже готовилось, но он обладал редкой способностью – хвалить начальство в эпической форме, чтобы выходило и красиво, и понятно. Думаю, это сейчас единственная востребованная профессия.

* * *

Материал вышел в издании «Собеседник» №05-2018. Оригинал

Креативный редактор «Собеседника» Дмитрий Быков – о том, что общего у Владимира Высоцкого с Владимиром Путиным.

Духовных скреп у нас, собственно, две (не считая святого Владимира, но он все-таки для продвинутых): главными героями недели были Высоцкий и Путин.

И вот смотрите, какая удивительная вещь: при жизни Высоцкий был антиподом Путина, потому что коллеги нынешнего российского президента перекрывали ему воздух. Слушали, любили, а перекрывали. Это про них написано «Мой черный человек в костюме сером – он был министром, домуправом, офицером». Никогда Высоцкий не дружил с этой властью, хотя, случалось, по необходимости и пел для начальства. А теперь он лег в тот же фундамент русского мира, куда подгребли уже и Пушкина, и Некрасова, и Толстого, и Ленина, и Сталина, и Гагарина, то есть персонажей, совершенно несовместимых.

Тут надо подумать, что, собственно, объединяет Путина и Высоцкого, хотя у них нет ничего общего – только масштаб славы (не путать с масштабом личности).

А общего, думаю, – та главная эмоция, которую они вызывают у большей части российского населения (причем и у Путина, и у Высоцкого есть свои противники – но это не более пресловутых 15 процентов). Именно умение вызывать эту очень русскую эмоцию объединяет всех местных кумиров – вопреки любым идеологическим расхождениям.

И Путин, и Высоцкий – чистейшие образцы, эстетически цельные типы. Вот Хрущев, например, – нет, потому что в нем всякого намешано, как на его скульптурном портрете работы Неизвестного. И Горбачев – нет, и Ельцин – тоже. А вот Иван Грозный – да, и он национальный герой. Он окружен не то чтобы народной любовью, но эстетическим преклонением: законченный, совершенный садист. И Пушкин – законченный тип национального гения, смертью доказавший верность своим аристократическим принципам. И Высоцкий жил так, как должен жить национальный поэт его эпохи, хотя ему и совершенно не нравилось так жить.

Очень может быть, что и Путину не нравится быть таким, каков он есть, но он тоже законченный тип. В доказательство этого тезиса при нем у нас появляется и настоящее искусство, и настоящие герои, и настоящий протест – не то что в межеумочные девяностые. И даже если его впоследствии проклянут, как было и с Грозным, и со Сталиным, – но не забудут. Он воплощает важную черту национального характера, а именно стремление к полноте, к максимальному воплощению чего бы то ни было, даже если речь идет о мелкости, посредственности, никакости. Нам неважно, что один – всё, а другой – ничто. Мы-то знаем, как легко становится всем тот, кто был ничем, и наоборот.

И еще, конечно, нам надо, чтобы кругом были враги. Они кругом и у Путина, и у Высоцкого. Без этого русский национальный герой не существует. В этом смысле про Путина мы тоже все правильно понимаем.

Оригинал на сайте «Собеседника»

Тот, кто не упоминает Навального, опять не будет участвовать в дебатах. Восемнадцать лет не участвовал, и вот опять. «Не должен царский глас на воздухе теряться по-пустому». Как сообщил Дмитрий Песков, президентская должность налагает особые условия на участие в выборах. Другие претенденты, стало быть, могут излагать свои приоритеты вслух, а главный все показывает делом. Мы, как говорится, и близко не видим ни одного конкурента.

Все это правильно, потому что в России играть по правилам – признак слабости. Побеждает (или по крайней мере выглядит сильней) тот, кто говорит: будет так, как я хочу.

Говорить вообще как-то не комильфо. Мужик не говорит – мужик делает. Тот, кто не упоминает Навального, давно не произносит ничего содержательного, даже знаменитых мемов не порождает, и вся интрига в том, упомянет он Навального на этот раз или опять удержится. Вот только со временем такая молчаливость воспринимается уже не как сила, а как бессодержательность, отсутствие программы, даже некоторая нелегитимность (потому что источником его легитимности был Ельцин, а от ельцинской России уже ничего не осталось). Человек ведь может молчать по двум причинам. Либо ему не о чем с нами говорить, либо у него вообще проблемы с диалогом и он боится любых дискуссий.

С годами вырисовывается удивительная конструкция: преимущество главного кандидата – исключительно в том, что он у власти. Сам по себе – в отрыве от этой власти – он не представлял никакого интереса до 1999 года и не будет представлять после…

Ему нечего сказать, нечего продемонстрировать, кроме ссоры со всем миром и огромного количества людей, которым при нем комфортно стагнировать, то есть гнить. Ему совершенно нечего предъявить, кроме трона; все остальные хуже ровно тем, что до этого трона пока не дорвались. То есть он как бы выше всех на целый трон. И это в самом деле серьезное преимущество, – но еще Наполеон говорил Даву, если не врет исторический анекдот: вы длиннее меня на целую голову, но эта разница устранимая.

Вот и эта разница – тоже устранимая, и, бог даст, без всякого насилия.

Оригинал

После заявлений Трампа по Ирану российско-американские отношения упали ниже плинтуса. Исправить их не так-то просто, но у меня есть аргумент, способный сподвигнуть обе страны на резкое улучшение климата. Дело в том, что земной шар – тоже организм, у него свои закономерности, свои жизненно важные органы, и есть страны, которым в принципе нельзя ссориться. Они – сиамские близнецы, связанные не совсем понятным образом. Какими-то сосудами и перемычками, которых мы пока не знаем. Но сиамские близнецы, как известно, не могли болеть поврозь: все передавалось. Россия действительно повлияла на американские выборы, но не посредством хакера, а вот через эти таинственные связи: когда у нас побеждает тоталитаризм, у них тоже становится не очень хорошо. Может, мы друг друга бессознательно копируем, а может, тут какая-то мистика, но любые американские ухудшения тут же воспроизводятся у нас, и наоборот.

И смотрите, какая закономерность: когда у нас приличные отношения – тут же начинается обоюдный расцвет. Как в конце пятидесятых, в семидесятые во время разрядки – это как раз время наших главных достижений, ознаменованных символической космической стыковкой. «Союз» – «Аполлон» – это главный и лучший символ совместной работы, и вдвоем мы бы в самом деле стремительно победили все мировые проблемы. Конкуренция нас только ослабляет. России и Америке можно ссориться с кем угодно – хотя и это нежелательно, – но не друг с другом. Тут особый род связи, с которой человек ничего не может сделать. Это понимал Вознесенский, сказавший про нас: «Две страны, две ладони тяжелые, предназначенные любви, обхватившие в ужасе голову черт-те что натворившей Земли!»

Короче, решить свои проблемы мы можем, только двигаясь навстречу друг другу. У людей, между прочим, тоже всё так, но с живым человеком труднее договориться, поди его полюби. Со страной проще.

И пора уже, кажется, двум странам – неважно, кто из них лучше, правильней и духовней – осознать: все болезни у них общие, распад СССР отозвался на Америке серьезной интеллектуальной деградацией и долгим финансовым кризисом, и, подрывая позиции другого, мы вредим только себе. Эпохи нашего высшего расцвета всегда были временами дружбы. Мы можем быть сколь угодно противными, но врозь не выберемся. Спать с представителем противоположного пола тоже, может быть, ужасно, но род людской без этого прервался бы.

Оригинал

В русском языке выражение «ждать чего-либо» имеет два смысла – «Что я прогнозирую» и «Чего я хочу». Прогноз дать несложно, ибо российская история в силу своих повторов предсказуема, и в этом ее главное преимущество.

Маразм и абсурд будут нарастать, у разрешенных конкурентов на выборах-2018 сразу же после марта все будет плохо, и никакого их возвышения (вроде грудининского премьерства) ожидать не стоит. Уже в апреле мы увидим «нового Путина» – нового не в политическом, а в физиологическом смысле: бодрого, страшно энергичного. Все государственные аналитики закричат о втором дыхании, хотя уместнее говорить о пятом.

Выразится эта новизна в резком усилении антизападной риторики, эскалации конфликтов с соседями и внутренних репрессиях, прежде всего в ближнем круге. Народ таким образом отблагодарят за поддержку на выборах (в районе 70–75 процентов). Деньгами уже не облагодетельствуешь, так хоть зрелищами побаловать.

Эта нарастающая цельность, уже без всякой либеральной примеси, будет приводить к культурному подъему – появлению хороших фильмов и книг, как и всегда бывает при прогрессирующем застое; это утешение главное, но сомнительное. Скорее всего главной темой новостей станет вполне вероятная глобальная война; очень может быть, что в наступившем году мир подойдет к ней ближе, чем в дни Карибского кризиса. Если обойдется, российская власть не оставит стараний по развязыванию локального конфликта где-нибудь подальше от собственных границ, потому что никакого выхода из нашей внутренней ситуации, кроме растущей внешней агрессии, не просматривается.

Это не сильно поможет сплочению народа вокруг Путина, но на какое-то время отсрочит общее разочарование, которое достигнет пика через год-другой и приведет к оттепели александровского образца, но не более. Впрочем, для культурного взрыва хватит и этого.

А что касается личных пожеланий, то в этом смысле я ничего не жду. Я делаю – все, что могу и что умею. Между «желать» и «делать» разница в одну букву, но от этой буквы зависит итог вашей жизни, о котором надо думать почаще независимо от возраста. Чем быстрее бо́льшая часть страны перестанет ждать и начнет делать, тем быстрее мы действительно поднимемся с колен.

Оригинал — «Собеседник»

28 декабря 2017

Намутивший

Креативный редактор «Собеседника» Дмитрий Быков в стихах – о Виталии Мутко как ключевой фигуре уходящего 2017 года.

Последняя торжественная ода
Писателю дается нелегко.
Проблема в том, что по итогам года
Героем года выбрали Мутко.

Застойный год томителен и длинен.
Хватает персонажей, видит Бог.
Серебренников мог бы. И Грудинин.
Собчак. Навальный. Путин даже мог.

Но победил Мутко, большой ученый,
Дип фром хиз харт, типичный сын страны,
Навек от олимпизма отлученный
И виноватый, в общем, без вины.

Ведь умысла, ей-богу, никакого!
Не он спецоперацию таил,
Таскал мочу, назначил Родченкова
И олимпийцев допингом поил.

Понятно же, что он не ради грошей,
Не за награды, не за длинный бакс,
И вообще – что он мужик хороший,
Не то что Дима, мучающий такс.

Мутко – как все мы, Путина солдаты –
Покорно принимает звездюли.
Мы все, как он, ни в чем не виноваты,
Но против нас же санкции ввели.

Он весь – как мы, с его корявой речью
(Легко ли повторять свое вранье?!).
Хоть он не продал душу человечью,
Но сильно деформировал ее.

Мы все рабы постылого порядка,
До выхода покуда далеко,
И все у нас несладко и негладко,
Неловко, жалко, гадко и мутко.

Оригинал — «Собеседник»

27 декабря 2017

Молчание-2017

По американской версии, словом года стал «феминизм», по российской – «реновация» (немного отстали «биткоин», «хайп» и «эшкере», такой рэперский лозунг Let’s get it, то есть «давайте замутим». Ну, примерно как шизгара, которая на самом деле She’s got it).

Поиск слова года – ежегодное ёлочное развлечение, но выбор почти всегда получается поверхностный. В прошлом году это были «брекзит» (который, как предсказывалось, замылился и рассосался) и «покемоны», оказавшиеся еще недолговечнее биткоина, хотя сколько было хайпа! Новые понятия редко обозначаются новыми словами.

Личного выбора в номинации «слово года» у меня нет. В биткоин я не верю, он, по-моему, скоро лопнет, как лопается любой хайп. Реновация – официальный псевдоним неудобств, которые когда-то гипотетически обернутся удобствами, и так оно почти всегда и бывает – не потому, что городское начальство так прозорливо и снос домов так своевременен, а потому, что в России все развивается в сторону нарастающего абсурда и прошлое всегда становится мило. Будьте уверены, мы еще заплачем по Собянину. А поскольку никаких принципиально новых российских явлений типа «спутника» и «перестройки» в этом году не появилось, словом года я предлагаю объявить «молчание». Россия сейчас молчит. Сказать, что она сосредоточен­на и выжидает – легко, но уверенности в этом нет. Сказать, что спит – тоже уже нельзя. Видимо, она удивляется самой себе, потому что так глубоко себя загонять на ровном месте – это надо уметь, конечно.

Никаких определенных мнений насчет того, как вылезать, пока нет. Последние (последние ли?) шесть лет Путина будут наполнены старыми как мир спорами о давно обессмыслившихся понятиях – евразийство, либерализм, русофобия… Сам этот третий срок Путина может ознаменоваться постепенным разрешением политических дискуссий и призывом новых лидеров, а может – подготовкой к большой войне; на выходе мы можем получить нормальное политическое поле, где конкурируют новые и разные, а можем – агрессию против всех и самоуничтожение. Шансы равны. Отсюда «молчание», потому что все слова скомпрометированы и, что ни скажи, все будет глупость.

Утешаться можно тем, что во всем мире, который будто бы живет интенсивной жизнью, царит сплошной феминизм, слабо разноображиваемый харассментом, а на всем этом громадными пузырями набухают одинаково бессмысленные хайп и биткоин. Так что говорить новое слово – что-нибудь вроде «спутник» или «перестройка» – в очередной раз придется самим.

Оригинал — «Собеседник»

Креативный редактор «Собеседника» Дмитрий Быков в стихах – о Владимире Жириновском и политической конкуренции.

Владимир Жириновский возмутился словами Дмитрия Пескова о том, что конкурент Путину не созрел, и предложил ему ознакомиться с интернетом, чтобы оценить настроения россиян.

Сцена изображает кабинет Дмитрия Пескова. Перед ним неистовствует Жириновский.

ЖИРИНОВСКИЙ:

Уж больно ты расхвастался, пострел!
Напрасно ты заводишь эту песню.
Я не созрел?! Я даже перезрел!
Я думаю порой, что скоро тресну.
Я сам систему эту создавал,
При Брежневе еще карьеру делал,
Я в девяносто первом созревал,
Когда еще под стол пешком ты бегал.
Сам Ельцин так лажать меня не смел,
Я круче всех российских хулиганов,
Семь выборов прошло, пока я зрел,
Явлинский сдут, скукожился Зюганов,
А сколько перемерло – это страсть!
Пришлось в мою эпоху помереть им.
А я все жив и так же рвусь во власть,
Умея вечно оставаться третьим!
Быть первым проще, партией клянусь.
Но первые подчас ломают шею…
Я третий, да. И с этого кормлюсь,
И пользуюсь, и четверть века зрею.
Застал застой, и нынешний отстой,
И думаю дожить до новой эры…
Ведь Сатановский, Шейнин и Толстой –
Мои птенцы, плоды моей манеры!
Я зрею, как нарыв, как гнойный прыщ,
Я сочетаю трусость, наглость, дерзость,
Я самый выдающийся… Тыдыщ!
(Лопается с оглушительным треском.)



ПЕСКОВ (потрясенно отряхиваясь):

Дозрел. О боже! Что мы будем делать?

Занавес.

* * *

Оригинал — на «Собеседнике»

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире