Так случилось, что последний раз – по душам и вне «Эха» — мы с Рамилом разговаривали, когда прощались с фоменковским актёром Юрой Степановым. Погибшим в автокатастрофе. Да, такая вот тупая рифма. Горевали мы тогда очень. А Рамил, по-моему, особенно. Всегда сдержанный: ни бурного веселья, ни каких-нибудь громких причитаний – он очень скупо и жёстко говорил о том, что будет с «фоменками», об их театре, но не только. Он грустил ещё о театре своём, не совсем состоявшемся, но  который сидел у него внутри.

Внешний его театр растворился в эховском эфире, в заставках, отбивках и «роликах». Только один раз он по-настоящему сгустился в «Трудно быть богом». Как хорошо, что это радио, и голос хоть никуда не девается. А трудно ведь быть талантливым, но не особо заметным в звуковой тени пространно вещающих солистов. Но Рамилова работа – расставлять знаки, точки. Как на картине: написал колею, и сани поехали, всё стало живым.

А Рамил, вот, погиб в автомобильной идиотской катастрофе.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире