Фрагмент из книги «Эхо Москвы. Непридуманная история»

«Эхо Москвы» родил не Корзун, а корреспондент Международного Московского радио Лев Витальевич Танский.

Когда в начале Перестройки стало возможно вкладывать в свою работу на вышеупомянутой службе хоть какую-то частицу души, диктор Корзун стал изобретать новую информационную программу. Бодрую, современную и очень французскую. Мало кому это нравилось. Жизнь была так хороша, спокойна, привольна и безбедна. И вот, после очередного эксперимента, редакция собралась в большой комнате окнами на Кремль и ширмы Нового Арбата. Это было коллективное прослушивание и рецензирование программ. Нет ничего хуже, как слушать всем вместе чужую передачу и выдавливать из себя мнение. Вырванный из эфира кусок, представленный на какой-то пионерский сбор… Ну так вот, слушали, как всегда, с постными лицами корзуновский инфожурнал, а потом стали натуральным образом собачиться: то не так, это не эдак, и вообще, зачем? Корзун рычал и отстаивал. И тут, в пылу дискуссии, Лев Танский широко махнул рукой в сторону чего-то за окном, за трамвайной линией и Москвой-рекой, сказал: «Хочешь нового, сделай своё радио и там резвись!» Корзун глубоко задумался. И стало «Эхо».

***

Когда-то, лет двадцать назад, Серёжа Корзун сказал с досадой: «Не такое получилось радио, каким мы его задумывали». И, честно, говоря, я сразу подумал, что это хорошо. «Эхо» мне тем и нравится, что оно очень своевольное. Живёт своей жизнью, и не вписывается в схемы. Придумаешь передачу, всё, вроде, просчитаешь, а она – бац! – и пошла-поехала куда-то в сторону. Послушаешь через месяц: «Что это такое?» Каждая программа обживается, будто дом. Проходит время, пока мебель станет на свои места, картинки повиснут на стенах, некогда идеальные половицы уютно заскрипят.

Дважды на «Эхе» пытались ввести дресс-код. Второй, недавний, образца 2014 года и вспоминать не стоит. Он был частью удавки, которую пытались накинуть на наше радио руками из вредности поставленной гендиректорши. Код этот подвергся публичному глумлению и не имел никаких шансов быть введённым. А вот первый учреждался самим Сергеем Корзуном, первым главным редактором. После того как мы вылезли из тесной «коммуналки» на Никольской и через несколько остановок в разных удивительных местах (вроде нынешнего Совета Федерации) поселились на проспекте Калинина, Серёжа посмотрел пестроту и непристойность нашей одежды. Запорожцы нервно курили в углу свои люльки. Лето. Шорты. Майки. Ну, и так далее. Главный редактор повелел одеваться прилично, в соответствии с новым помещением,казавшимся шикарным. Ведь мы даже тогда потерялись в «гигантских» объёмах четырнадцатого этажа. Целое крыло! Множество комнат! Мы чувствовали себя многодетной семьёй, переселившейся из барачной клетушки в трёхкомнатную «хрущобу». А потому бродили по огромному коридору, собирались у каком-нибудь самом тесном кабинете и только тогда чувствовали себя уютно. Знаете ли вы, кстати, что на Никольской мы брали в референты самых миниатюрных девушек, лёгких и тоненьких, которые могли просочиться между столами, а то и пробежать по ним? Ну так вот, Корзун провозгласил приличие в одежде. На следующий день все кое-как приоделись. И уныло принялись за работу. Но тут из отпуска вернулся Варфоломеев, ничего не знавший о новых веяниях. Человек, нисколько не чуждый элегантности и стильности, ВВВ любит в работе домашний комфорт, а потому по прибытии на службу, переобулся в любимые сандалеты без задников. Корзун посмотрел и махнул рукой.

И ведь был у нас главный мастер дресс-кода. Андрей Александрович Черкизов. Человек-протест, способных разъезжать на самокате с кипой на голове – не из каких-нибудь конкретных убеждений, а только потому, что это ему нравилось. Был он ещё и человек-календарь: все мы знали, что, если Черкизов переоделся в свои знаменитые шорты, пришла весна, несмотря на какой-нибудь жуткий снег с дождём. Черкизов ходил, как ему нравилось: он был уверен, что ум, свобода и честь – самое главное и самое понятное для нормальных людей. Однажды, встретив в коридоре выходящего из эфира генерала Лебедя, Андрей Саныч решил пригласить его на наш первый полуюбилей: «Александр Иванович, приходите на праздник, нам исполняется пять лет». Лебедь, взглянув на Черкизовские шорты, сказал своим невероятным басом: «Я вижу, что вам пять».

***
Да, радио получилось «не таким». Идеальный, дистиллированный эфир так же дик для «Эха», как офисный дресс-код. Потому что это радио живых людей. А каким ещё может быть радио, которое прежде всего хотело уйти от дикторского «бу-бу-бу» и стандартных интонаций? Серёжа Корзун задумал французское радио на русском языке. Нет, конечно, не «иновещание наоборот» — это делало RFI — а темповое, точное и свободное изложение новостей, экспресс-анализ, естественное общение в студии и со слушателями. Радио, не задушенное галстуком и мундиром, находчивое, способное импровизировать. Это радио, способное работать, где угодно, когда угодно, писать на чём попало, и вещать на любой аппаратуре. Нет – да! Конечно, очень хочется, чтобы дивные компьютеры бесперебойно выводили в эфир фигурно сделанные «джинглы», чтобы заигравшийся ведущий никогда не нарушал хронометраж, и каждые пять-семь минут напоминал, кто там у нас в эфире. Конечно, очень хочется, чтобы на сайте не было описок, чтобы портреты в коридоре висели ровно, и вообще, редакция бы походила чистотой и современностью на адвокатскую контору из какой-нибудь «Хорошей жены» (Сезон 121-й). Но, если бы пришлось выбирать между стилем clean, и славным анархическим порядком, понятно, что бы я предпочёл.

***
В коридоре, у дверей Венедиктова висит рында. Появилась она после гибели «Курска». Принес Игорь Дыгало, с которым мы все те августовские дни и ночи 2000 года замирали и надеялись, что кто-то спасётся. Очень хотелось! Алексей Алексеевич ходил бледный и мрачный. Его отец ведь был подводник и погиб за неделю-другую до рождения сына. Учился, как и мой папа, в Рижской мореходке, только был на два курса младше. При нашем с Алёшей знакомстве, аж в 1976 году, папа сразу вспомнил того Алексея Венедиктова, ставшего военным моряком. Так что, мы всю эховскую жизнь очень трепетно относимся к флоту, а тут такая трагедия…

Детям разного возраста, приходящим на «Эхо» всегда хочется поотбивать склянки. Но этого не стоит делать. Звон дойдёт до эфира, а Алексей Алексеевич явно не будет счастлив. Но и без того на «Эхе» есть что-то корабельное. Но, скорее, не строго военно-морское, а пиратское. Ведь что с того, что джентльмены удачи не носят строгих мундиров и тянутся, отдавая честь? Разве Исраэл Хэндс хуже стрелял из пушки, оттого что носил бандану, а не форменную шляпу? А Билли Бонс менее точно прокладывал курс? Дисциплина, когда нужно, ром только на берегу или 22 августа, а в случае чего, Флинт/Сильвер быстро наведёт порядок. Да, не исключён и канатный ящик, а в крайних случаях – прогулка по доске… Однако в последний момент провинившийся корсар хватается за воротник и возвращается на борт. Бывает, что кто-то спускает на воду спасательный ялик и устремляется в ночную тьму. При встречах на Тортуге мы зла не держим друг на друга. Пожалуй даже, и когда беглец оказывается на службе у, скажем, Адмиралтейства.

Лорды из Адмиралтейства периодически пытаются «привести нас в порядок». Они давно решили покончить с береговым братством и вот уже пятнадцать лет захватывают корабль за кораблём. Первым пал фрегат «НТВ», на котором лорды подняли свой флаг, часть команды сумела спастись, но ненадолго: «ТВ6» и «ТВС» были потоплены. И так – вплоть до линкора «РИА» и скоростного корвета «Лента.ру». К нам посылали парламентёров.Поэтому на нашей посудине появился пятнадцать лет назад «гросс-адмирал» Кох,а совсем недавно — «контр-адмирал» Лесин. Оба наткнулись на что-то такое, что никак не укладывалось у них в голове. Итак, в начале двухтысячных лорды добивали империю Гусинского и заслали на «Эхо Москвы» Альфреда Коха в качестве профессионального ликвидатора (ничего-личного-только-бизнес) Мы его приняли, как полагается, в нашем занюханном лифт-холле, выслушали с нарочитым невниманием, упершись глазами в стену позади пришельца. Он осведомился, нет ли у нас вопросов, и был убит наповал. Майя Лазаревна Пешкова нежным голосом спросила: «Альфред Рейнгольдович, а кто были Ваши мама и папа?» Онемевшее тело Коха уехало в лифте.

А в четырнадцатом году, когда за откровенный твит Сашу Плющева пытались повесить на рее без ведома Венедиктова, начался жестокий спор, чреватый кровавой битвой. Абордажные сабли блистали, фитили тлели в руках канониров. Последние переговоры. Михаил Юрьевич Лесин, не желая ступать на наш пиратский борт, пригласил «Эхо» в Дом Журналистов. В зале поставили даже какие-то столы с водой и закусками, кожаные диваны, в общем, — «Голубой Огонёк» и встреча с космонавтами. Лесин пришёл бодрый, загорелый, порывистый, по-приятельски грубоватый: смотрите, я тоже пират, да ещё похлеще вашего – не хватало только попугая на плече. Судя по всему, он думал, что «Эхо Москвы» — это Венедиктов, еще пара-тройка закалённых джентльменов удачи, а все остальные – однообразно подпевающая матросская масса. Откуда он мог знать, что блондинка в рваных джинсах – это журналист-боец и упорнейший поисковик, а восточная красавица в чёрном платье – одна из самых образованных журналистких леди; как уложить в сознании, что молодой человек с хорошо поставленным голосом, сидящий на полу и записывающий все логические несуразицы докладчика – журналист-бульдог не намеренный разжимать челюсти до победного конца, а разгильдяй со смартфоном, твитящий, не поднимая глаз на начальство – бесстрашный репортёр?
Когда стало понятно, что «эти» не отдадут ни квадратного дюйма своей редакционной палубы, встреча завершилась, а переговоры ушли за кулисы.

Кто это тут старчески кряхтел, что только раньше корабли были деревянные, а люди – железные?
Вот такое «Йо-Хо-Хо Москвы».
***

А был ведь у нас и свой Пью. Остроумный, язвительный, блестящий музобозреватель Анатолий Агамиров, вечно мучившийся с глазами и концу уже почти ничего не видевший.

Один из первых московских плейбоев, теннисист, он в своё время бросил «перепиливать» средний ящик – виолончель, и взялся за контрабас – ящик покрупнее. Добрый приятель Анатолия Суреновича и автор фразы про «перепиливание» — композитор Николай Каретников говорил, что в Агамирове пропадал новый и может быть, лучший Ираклий Андроников. Нескончаемые рассказы о музыкантах, писателях, художниках, артистах только малой своей частью вошли в агамировские передачи на «Эхе». Анатолий Суренович увлекался, сочинял, прибавлял, разукрашивал и всегда – увлекательно, блестяще. Он знал всех, и самое замечательное – все знали его. Иногда, правда, его рассказы улетали в какую-то «новую хронологию», он становился очевидцем событий, которых никак не мог застать, но ещё чуть-чуть, и мы бы все поверили, что Агамиров родился, «четыреста лет назад, в горах Шотландии». Гипотеза, что он бессмертный Горец объяснила бы всё, в том числе, выстроились бы в более разреженную цепочку все его любимые жёны, с каждой из которых он прожил долгую и страстную жизнь. А родился Агамиров в проклятом тридцать седьмом, когда отца его уже арестовали, и приютила его «тётка Розенель», актриса, вдова Луначарского. Если к людям вообще, даже самым нелюбимым, Анатолий Суренович был в худшем случае ядовито саркастичным, то Сталина и всё, что с ним связано ненавидел люто и холодно.

Помню, как во время одного из путчей, когда все занимались всем, Агамиров сел на место референта отвечать на звонки. Телефон бурчал, Анатолий Суренович нащупывал трубку, подносил её к уху, вежливо говорил: «Эхо Москвы» — и долго слушал. Потом так же вежливо отвечал: «Должен Вам сказать, что Вы мерзавец», — наощупь находил рычаги и клал трубку на место. Агамиров к своему зрению относился очень мужественно и иронично. «Знаете, почему я не вожу автомобиль? – спрашивал он, сидя на стуле, опершись на палку и поддерживая какой-то разговор о машинах. – Потому, что я выпиваю». Сидел он обычно у дверей, выходящих в коридор. Заслышав приближение дамских шагов, Анатолий Суренович оборачивался и провожал ножки внимательным взглядом сквозь затемнённые очки. Клянусь вам, он всё видел!
Бессмертным он, увы, не оказался. Ушел тихо, как джентльмен, прямо накануне нашего августовского праздника. Как жаль, а то сказал бы что-нибудь короткое, но ёмкое про нынешнюю жизнь, сопроводив всё это ядовитым своим смешком.

***

Заметки еретические, но и радио само – еретическое.
Только новости могут быть каноническими, то есть, действительно важными, действительно свежими, и тут – никаких индивидуальных прыжков в сторону.

Всё остальное – люди.

У нас никогда не было и никогда не будет, думаю, так называемых «важных тем», которые в отдельной программе «должен» будет, кто угодно, поднять. Требуются маньяки, одержимые чем-то и способные это что-то увлекательно представить.

 — У нас были и будут «Битлз», потому что есть сумасшедший дядя Володя Ильинский.
 — У нас миллион нетаков, всётаков, и прочих воттаков, потому что мы с Венедиктовым – психи, помешанные на Истории.
 — У нас был джаз только потому, что в эфире работали великолепные безумцы: Борис Алексеев и Моисей Рыбак.

Так было, есть и , надеюсь, так будет.

Комментарии

80

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

23 августа 2015 | 01:25

Что-то корабельное на Эхе есть однозначно: некоторых в комментариях здесь явно укачивает


(комментарий скрыт)

(комментарий скрыт)

(комментарий скрыт)

nikolay_spb 23 августа 2015 | 01:44

Желаю вам пережить Лесю Рябцеву, и всё будет хорошо


serj14 23 августа 2015 | 06:26

Сергей, спасибо всем вашим прошлым, настоящим и будущим сотрудникам за то, что "Эхо Москвы" есть, и радует своих слушателей интереснейшими передачами.
Удачи вам вмем, и еще желаю "Эху Москвы" просуществовать пять раз по двадцать пять лет. :-)


igor_funt Игорь Фунт 23 августа 2015 | 09:42

отлично!


zanuder 23 августа 2015 | 10:18

Здорово!!
Только: описьки бывают у всех, даже у меня. Я их исправляю, особенно если кто подскажет. И говорю "спасибо", а не мерзкое "не замай!", зачем-то внедрившееся на Эхе.
Описываться же в заголовках неприлично вовсе. И нечего ....


dmpiln 23 августа 2015 | 10:30

Вы у Невзорова лавры не отнимайте. Он первый назвал себя пиратом от журналистики.


23 августа 2015 | 11:09

Корабельное - пиратское...
Эх бунтман, не хватает смелости сказать прямо: пиратское - разбойное - преступное.


(комментарий скрыт)

24 августа 2015 | 00:04

afterword: Эй там в трюме для пищевых отходов, перестаньте блевать!
____________________________________
Вот оно - демократическое послание свободного человека. В нём и ум, и толерантность, и культурность....


(комментарий скрыт)

24 августа 2015 | 00:20

afterword: Конечно понял! Но общаться с примитивным хамом желания нет. Так что играйте в театр одного актера, клоун вы наш доморощенный.


(комментарий скрыт)

(комментарий скрыт)

09 сентября 2015 | 16:48

ivan127_4: и - честность. А как иначе Вы бы хотели?


(комментарий скрыт)

zlotnik 23 августа 2015 | 14:04

отлично пишет Сергей Александрович! Намного лучше, чем говорит...


23 августа 2015 | 23:23

Раньше (7-8 лет тому) С.Бунтман был совсем другим, .более дерзким что-ли
настало время утешительных ласкающих самолюбие , воспоминаний


(комментарий скрыт)

a_sandr 24 августа 2015 | 09:43

А почему никто не вспоминает Татьяну Ильиничну Иванову? Как будто вычеркнули человека из истории "Эхо Москвы".

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире