21:40 , 24 июля 2017

Русское Зазеркалье Кэрролла. Калининград

Ровно 150 лет назад состоялось историческое путешествие двух английских джентльменов, которое, возможно, породило один из самых необычных и загадочных шедевров мировой литературы – книгу «Алиса в Зазеркалье».

Одним из путешественников был Чарльз Лютвидж Доджсон, известный под псевдонимом Льюис Кэрролл. В сопровождении своего компаньона Генри Парри Лиддона, он отправился в Россию с целью установления более тесных связей между Англиканской и Русской православной церквями.

Это было единственное путешествие в жизни Льюиса Кэрролла, и именно Россия стала целью его поездки. Никогда до этого и никогда после писатель (а также математик и шахматист) не выезжал за пределы Англии.

«Алиса в Стране Чудес» уже была написана. Его вторая популярная книга – «Алиса в Зазеркалье» – появилась несколько лет спустя. Прошло почти полтора века с момента написания второй части «Алисы», но споры исследователей жизни и творчества Льюиса Кэрролла не угасают. Повлияла ли Россия на Льюиса Кэрролла? Чтобы найти ответ на этот вопрос, нам оставалось лишь отправиться в путь по стопам великого писателя, следуя точным указаниям, которые он оставил в своих дневниках…

Первый город, в котором мы побывали, напомнил, как зыбко и изменчиво все в нашем мире – впрочем, как и в произведениях Льюиса Кэрролла. 150 лет назад, ступая на землю Кёнигсберга, столицы Восточной Пруссии, Кэрролл не мог подозревать, что, спустя годы, этот город будет принадлежать России и носить имя «Калининград». Все немецкое население было принудительно депортировано в Германию, а город и область заселили выходцы из разных уголков СССР.

Как годы, война, страна и люди изменили Кёнигсберг? Нам было любопытно проследить за этими изменениями, поэтому мы начали своё путешествие с Калининграда.

«...Мы увидели деревенский дом с гнездом на крыше, в котором стояли большие длинноногие птицы… в немецких детских книжках говорится, что они строят гнезда на крышах домов и выполняют глубоко назидательные функции, унося непослушных детей…»

Дневник Льюиса Кэрролла

По пути в Кёнигсберг

23 июля 1867 г.

Спустя 150 лет, бывшая прусская земля хранит эту особенность, которую тонко подметил Льюис Кэрролл. Аисты и сегодня вьют свои гнезда на крышах домов. Только дома выглядят несколько хуже, чем во времена путешествия писателя. Добавился советский колорит – автобусная остановка, потрепанная временем – напоминание об эпохе, которая сегодня уходит в историю, но для Кэрролла была еще непредсказуема.

На следующий день Кэрролл бродил по Кёнигсбергу. Он поднимался на колокольню церкви Старого города, наслаждаясь захватывающей панорамой. Увы, мы не смогли разделить восторгов писателя. Старый город практически полностью был стерт с лица земли во время Второй мировой войны. Лишь чудом сохранившееся здание Кафедрального собора (здесь находится могила Иммануила Канта) может дать небольшое представление о былой красоте Кёнигсберга, принадлежавшего Германии до 1945 года и перешедшего СССР в конце войны в качестве трофея.

Современные жители Калининграда затрудняются дать ответ на вопрос о том, какая смотровая площадка обеспечивает лучший вид на город. Не потому, что их много, а потому, что их почти нет. Некоторые называют Дом Советов – знаменитый долгострой, обязанный своему существованию ушедшей эпохе СССР. Другие упоминают маяк в «Рыбной деревне» – небольшом квартале, построенном на берегу Преголи в стиле довоенной немецкой архитектуры во второй половине 2000-х.

Представление о том, каким был исторический Кёнигсберг, приходится собирать по крупицам: разрозненные скульптурные группы, чудом сохранившиеся дома, скромные частные экспозиции.… По неопределенной причине несколько лет назад была закрыта и не восстановлена экспозиция в областном историко-художественном музее.

«Вечером мы провели более 2 часов в казенном саду, слушая чудесную музыку и наблюдая, как развлекается местная публика, делавшая это весьма сосредоточенно и серьезно».

Дневник Льюиса Кэрролла

Кёнигсберг

24 июля 1867 г.

Что ж, мы нашли этот «сад». В одном из бывших парков Кёнигсберга, возникшем в 1636 году, сегодня развернута большая стройка, ставшая предметом многолетних споров и судебных разбирательств местных правозащитников с администрацией, застройщиками и другими заинтересованными лицами. Это место не имеет официального статуса парка и не позиционируется как исторический памятник, а скорее планомерно уничтожается. За строительным забором сиротливо ютится памятник профессорам Кёнигсберского университета, захороненным здесь с 1817 года. В 1927 году это кладбище получило статус почетного некрополя, а памятники ставили на учет даже после войны, уже в СССР, но в 60-х годах XX оно было полностью уничтожено.

Современная стройка ведется фактически на костях. Кругом – мусор и запустение. Теперь у ограды удивительным образом уцелевшего памятника «развлекается» иная публика — с чекушкой и огурцом. Но их трудно осудить, глядя на «великолепие» застройки за забором, в том месте, о котором Кэрролл писал:

«...Все было тихо и чинно, словно в лондонской гостиной. Казалось, все друг друга знают…».

Мужички, надо отметить, тоже все делали тихо и чинно, не придерешься…

«Весь день мы провели на ногах, осматривая город; записывать особенно нечего, разве, пожалуй, то, что на некоторых лавках вывески писаны по-немецки, а потом повторены древнееврейскими литерами».

Дневник Льюиса Кэрролла

Кёнигсберг

25 июля 1867 г.

Ничего похожего на то, что описал Льюис Кэрролл, нам не встретилось – все надписи давно стали русскими и не повторяются ни на одном языке мира, будь то немецкий, английский или древнееврейский.

Несмотря на это, гуляя по улочкам старинного немецкого квартала, мы обнаружили контраст между зданиями одной эпохи, который нас поразил. Некоторые виллы преобразились и сохранили вид благодаря красивой и разумной реконструкции, а другие прекрасные старинные дома пришли в упадок без должного ухода и внимания со стороны их обитателей. Это Амалиенау: когда-то – многообещающий новый квартал, город-сад для представительского класса Кёнигсберга; после – новый дом для простых советских рабочих, приехавших сюда после войны в поисках лучшей жизни; сегодня – место притяжения туристов, старый квартал, где богатые отреставрированные коттеджи соседствуют с пришедшими в упадок виллами-коммуналками. Кэрролл еще не мог видеть Амалиенау, этот проект появился позже, но этот квартал – то редкое напоминание о немецком прошлом Кёнигберга, за которое практически невозможно ухватиться в современном Калининграде.

И, напоследок, забавная деталь, совсем уже неправдоподобно кэрролловская… В дневнике он писал:

«...Лучше всего в Кёнигсберге должны продаваться 2 вещи, которые видишь едва ли не во всех лавках: перчатки и шутихи…».

Перчаток мы не увидели, но (Ожегов нам в помощь) шутихи — петарды, ракеты, салюты, выражаясь современным языком, – действительно продавались на каждом углу. Словно не изменилась страна, не уехали люди, жившие там раньше, и не приехали новые. Словно иллюстрация к дневнику о русском Зазеркалье хранилась здесь все 150 лет…






Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире