Нет-нет, это не в Германии. И не в Украине (как мерещится Соловьеву и компании). Это в России.

В начале апреля в Пушкине, под Петербургом, был осквернен памятник «Формула скорби» — работа гениального Вадима Сидура, поставленная в «самой северной точке Холокоста», где во время войны гитлеровцы расстреливали евреев. Неизвестные уроды стерли с памятника золотые буквы, и оставили на нем надпись «ЭНО смерть жидам».

«ЭНО» — это «Этническое национальное объединение». Организация, которая сама себя называет национал-социалистической, то есть — нацистской.

В ее группах в соцсетях и телеграм-каналах — портреты Гитлера, свастика, рассуждения о «жидах», рассказы о «народном ополчении Третьего Рейха», объявление национал-социализма «единственной идеологически правильной позицией в современном мире». Организация держит «обратную связь», и ведет набор в свои ряды. И при всем этом преспокойно существует — ни в малейшей степени не боясь российских правоохранительных органов.

Я написал прокурору Петербурга, — сообщив, что на мой взгляд, деятельность «ЭНО» грубо нарушает Конституцию и законодательство Российской Федерации, запрещающие пропаганду нацизма и разжигание национальной вражды, — и попросил провести проверку законности деятельности организации и принять все необходимые меры для пресечения нарушений законодательства.

Через месяц пришел ответ. Мол, «отдельные информационные материалы содержат возможные признаки нарушений законодательства», прокуратура направила материалы в МВД, центром «Э» «проводятся мероприятия по установлению лиц, причастных к деятельности ЭНО», и «при поступлении в прокуратуру результатов проверки будет решен вопрос о принятии мер».

Хочется спросить: какие еще нужны проверки, когда перед нами не «возможные признаки», а совершенно открытый, беспримесный неонацизм?

Когда речь идет о представителях оппозиции, «провинившихся» тем, что требуют политической конкуренции и легальной смены власти, борются с коррупцией и добиваются честных выборов, — реакция «органов» следует незамедлительно: заносят в списки, блокируют счета, возбуждают дела и проводят обыски.

А когда перед нами открыто действующие неонацисты, заявляющие журналистам питерского «Коммерсанта», что они пропагандируют принципы национал-социализма, и что их сторонники причастны к нападению на штаб-квартиру ФСБ в Москве в декабре 2019 года, убийствам и поджогам, а также ряду иных «акций», в том числе осквернению памятников жертвам Холокоста, и сообщающие, что они «все это делали, делают по возможности и будут продолжать делать», — тишина.

И разговоры о «возможных нарушениях». И ожидания результатов проверок для «решения вопроса о принятии мер».

Зато нам каждый день рассказывают о якобы о непримиримом отношении к нацизму и недопущении его «реабилитации». За границей.

А тут у нас — нацизм в чистом виде. И, как уже сказано — безнаказанный. Очень уж неторопливо и застенчиво с ним «борются».

Гипотез только три.

Первая: правоохранительные органы — по крайней мере, в данной части, — профессионально непригодны.

Вторая: в их среде полно тех, кто и сам придерживается таких же взглядов, как в «ЭНО».

Третья: неонацисты считаются, как говорили в 30-е годы прошлого века, «социально близкими».

Честно говоря, какая гипотеза хуже — не знаю.

Мой телеграм-канал



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире