boris_vis

Борис Вишневский

19 февраля 2018

F

18 февраля в Петербурге у Соловецкого камня проходил массовый пикет «Россия без пыток и репрессий», организованный Петербургским «Яблоком».

Проходил в день рождения Михаила Молоствова — знаменитого диссидента и правозащитника, народного депутата России, а затем — депутата Госдумы.

По словам Елены Боннэр, это был «один из самых заслуженных и истинных по беспримерному идеализму диссидентов, один из самых чистых политиков — потому и ушедших от неё, что не выносил на дух грязи, один из самых умных людей России — человек железной стойкости и не представимой легкости характера».
Почему мы собрались (а до того — «Яблоко» выпустило специальное заявление с протестом против нападений на политических и гражданских активистов, пыток и политических репрессий?

Потому, что события в Петербурге стали приобретать угрожающий характер.

Убийство постоянного участника оппозиционных митингов Констатнтиан Синицина, объявленное «пьяной дракой» — хотя характер повреждений, которые удалось увидеть во время похорон, говорит о сознательном убийстве.
Нападение «неизвестных лиц» на правозащитника Динара Идрисова, получившего многочисленные травмы и телесные повреждения — что он связывает нападение на себя с ранее опубликованным им материалом об избиении задержанных на протестных акциях и фабрикации дел по статье 205 УК РФ.

Информация о похищении и пытках сотрудниками Управления ФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области Виктора Филинкова, Игоря Шишкина и Ильи Капустина, при этом следственном изоляторе члены ОНК зафиксировали у Филинкова и Шишкина многочисленные следы пыток (по тому же уголовному делу есть многочисленные сообщения о пытках в изоляторе города Пенза).
С нашей точки зрения, это — политические репрессии с целью подавить политическую и гражданскую активность, запугать оппозиционных активистов, заставить граждан, недовольных происходящим, отказаться от  протестных акций.
И это — признак наступления тоталитарного, сталинского, полицейского государства.

На пикет собралось больше ста человек.

Пришли бывшие политзаключенные — в том числе, Юлий Рыбаков (муж дочери Михаила Молоствова — Екатерины, которая, конечно, пришла вместе с ним), Александр Скобов, Вячеслав Долинин. Пришла член ОНК Яна Теплицкая — которая вместе с коллегами фиксировала следы пыток у арестованных УФСБ. Пришел член Правозащитного совета Санкт-Петербурга Григорий Михнов-Вайтенко (сын Александра Галича). Пришли известный журналист Даниил Коцюбинский, член правления петербургского «Мемориала», доктор физико-математических наук Витольд Залесский, пришел Динар Идрисов — еще с рукой на перевязи. Пришли мои коллеги по «Яблоку» — в том числе, зампред партии Николай Рыбаков, члены федерального бюро Анатолий Голов и Александр Кобринский. Пришли активисты «Солидарности», «Открытой России» и сторонники Алексея Навального. И (к сожалению) не очень многочисленные журналисты — увы, тема этого пикета заинтересовала далеко не большинство питерских СМИ. Хотя и на журналистов совершаются нападения, и они подвергаются преследованиям…

Нас было немного — хотя я совершенно уверен, что в Петербурге множество людей, обеспокоенных пытками в правоохранительных органах. Проблема в том, что большинство из них молчит, когда строят полицейское государство. Молчит, пока оно не пришло за ними. Молчит, не задумываясь над тем, что президент, воспитанный в тайной полиции, может и умеет строить только полицейское государство.

Уверен: если бы завтра в Петербурге 100 тысяч человек потребовали прекратить политические репрессии, пытки и нападения на политических активистов — правоохранительные органы вели бы себя совсем иначе».

Процитирую Григория Михнова-Вайтенко, сказавшего, что в Прощенное воскресенье важно помнить о своей подлинной вине, а главная общая вина российского общества — равнодушие. И Динара Идрисова, по мнению которого за демократическим фасадом, который современная российская власть пытается демонстрировать миру и части российского общества, скрывается страшное средневековье, в котором под пытками людей заставляют признаться в преступлениях, которых они не совершали.
Я очень надеюсь дожить до таких времен, когда нам не нужно будет выходить на такие пикеты.

2891138

2891140

2891142

2891144

2891146

2891148

Никак не желая униматься, инициатор операции «назло кондуктору пешком пойду» (она же — бойкот выборов) внезапно проговаривается о необходимости решении важной задачи на президентских выборах 18 марта: ПОНИЗИТЬ РЕЙТИНГ ПУТИНА.

И упрекает при этом кандидатов в отсутствии «массовой агитационной работы», направленной на решение этой задачи.

Совсем недавно Навальный обвинял этих же кандидатов в том, что они то ли вообще не собирали подписи, то ли подделали подавляющую часть собранного. А, будучи пойманным на вранье, и не подумал извиниться: это не в его правилах.

Теперь новый упрек  — и снова пальцем в небо.

За других кандидатов не скажу (не моя задача), но каждое выступление Григория Явлинского снижает рейтинг Путина.

Потому что каждое его выступление — разъяснение катастрофических последствий политики несменяемого дона Рэбы, почти двадцать лет правящего в возрожденном Арканаре, и стремящегося править еще шесть лет. Последние примеры — недавний блог Явлинского на сайте «Эха» и его выступление в Саратове.

Но не только оппозиционные кандидаты в президенты должны решать задачу снижения рейтинга Путина.

Ее должны решать избиратели — приходя на выборы и голосуя за оппозиционных Путину.

Это — самый эффективный способ снижения путинского рейтинга, и это многократно доказано исследованиями так нелюбимых Навальным политологов.

Среди них — даже те, кто всегда ему симпатизировал. Но и они вынуждены признать очевидное: чем больше оппозиционно настроенных избирателей придет на выборы — тем ниже будет результат Путина. А чем их придет меньше, поддавшись унынию и призывам к бойкоту — тем результат Путина будет выше.

Поскольку спорить с этой электоральной арифметикой (а также другими исследованиями, показывающими неэффективность бойкота) невозможно, в ход идет посылка: якобы, результат Путина не интересует, а важна только явка избирателей. Поэтому надо на выборы не идти — чтобы явку снизить.

Во-первых, налицо явное нарушение логики: если Путина «не интересует результат», зачем упреки в адрес оппозиционных кандидатов в том, что в том, что они недостаточно активно стремятся этот результат снизить?

А во-вторых, откуда взяли, что Кремлю нужна явка? Организаторы бойкота сидели под столом в Кремле, когда это обсуждалось?

Да, власть предпринимает усилия для того, чтобы призвать избирателей придти на выборы. Но эта агитация — сопровождаемая «административным ресурсом», — направлена, как всегда, только на «управляемый электорат». На те группы избирателей, которые прямо зависят от власти, и чье голосование, — к сожалению, — во многом предопределено этой зависимостью.

Иначе говоря, Кремль стремится мобилизовать лояльный электорат — что повышает результат Путина. А организаторы бойкота стремятся демобилизовать протестный электорат — что также повышает результат Путина.

Разговоры о том, что они при этом якобы установят всеобщее наблюдение и будут «ловить жуликов за руку» — блеф. Ничего они не установят и никого не поймают.

Читайте закон, друзья. Наблюдателей могут направить или кандидаты, или общественные палаты регионов.

Кандидаты «бойкотчикам» не помогут — странно ждать сотрудничества с теми, кто призывает бойкотировать выборы, снижая результат оппозиционных кандидатов.

К тому же, тот, кто не желает отдать свой голос на выборах, никогда не сможет отстоять чужой.

Общественные палаты — совершенно декоративные структуры, они полностью под пятой властей, и их задача, как представляется  — не фиксировать нарушения на выборах, а напротив, скрыть их. И потом заявить, что все прошло честно.

Что остается? «Наблюдать» под дверями участков? Из дома по телевизору?

Призывы к бойкоту под предлогом якобы страшной важности явки для Кремля — это стрельба по ложной цели.

Не верьте демагогии в красивой обертке — «бойкот», «забастовка».

Если бы оппозиционные избиратели не «бастовали» на выборах 2016 года в Госдуму — в ней были бы оппозиционные депутаты.

И удалось бы не допустить принятия многих безумных законов.

И было бы, к кому обратиться за помощью.

А так — не к кому: четыре оттенка серого.

Поэтому приходите на выборы.

Вступайте в бой — а не бегите с поля боя, уверив себя, что бой уже проигран.

В этом случае он точно будет проигран.

P.S. Друзья, в четверг, 15 февраля Григорий Явлинский приедет в Петербург. В 19.30 в кинозале гостиницы «Москва» (пл. А.Невского, д. 2) пройдет его встреча с петербуржцами. Приходите и приглашайте друзей. Вход свободный. Вы сможете задать любые интересующие вас вопросы кандидату в президенты.

На ближайшем заседании Законодательного Собрания Санкт-Петербурга фракция «ЯБЛОКО» будет предлагать рассмотреть законодательную инициативу — проект федерального закона о запрете увековечивания памяти Сталина.

Мы предлагаем запретить в нашей стране установку памятников, бюстов, обелисков, мемориальных досок с изображением Сталина либо упоминанием Сталина: недопустима установка памятников и бюстов человеку, лично ответственному за чудовищные преступления против собственных граждан.

Мы предлагаем запретить использование имени Сталина и производных от него слов в наименованиях географических объектов, автомобильных и железных дорог, улиц, переулков, площадей, набережных, мостов, а также в наименованиях юридических лиц: недопустимо закрепление имени Сталина на карте нашей страны и в названиях организаций.

За нарушение этих норм — административный штраф.

Памятники, бюсты, обелиски, мемориальные доски с изображением Сталина либо упоминанием Сталина, ранее установленные, демонтируются. Те из них, которые признаны объектами культурного наследия, после демонтажа передаются в Музейный фонд Российской Федерации.

Географические объекты, автомобильные и железные дороги, элементы улично-дорожной сети и планировочной структуры, в наименованиях которых, ранее установленных, используется имя Сталина производные от него слова, переименовываются.

Юридические лица, в наименованиях которых используется имя Сталина и производные от него слова, обязаны исключить их из своих наименований.

Мы долго работали над этим законом — первую версию его мы вносили еще в прошлом созыве Законодательного Собрания вместе с Григорием Явлинским и Александром Кобринским.

Обсуждали его с правозащитниками и экспертами (в том числе, из «Мемориала», с которым «ЯБЛОКО» сотрудничает многие годы).

Убрали из проекта все, что вызывало сомнения или могло рассматриваться как покушение на свободу слова.

Оставили только то, что не связано с оценочными категориями и легко проверяется, потому что носит объективный характер: памятники, бюсты, мемориальные доски, топонимика.

Посмотрим, как проголосуют за этот проект наши коллеги в Законодательном Собрании.

Отказ поддержать наш проект, на мой взгляд — публичное оправдание этих преступлений. Жесткая оценка? Возможно. Но я уверен: в двадцать первом веке, при доступности в Интернете (и не только) огромной информации о сталинских преступлениях, невозможно говорить о том, что кому-то до сих пор неизвестна правда о них. Каждый, кто хочет ее узнать, без труда может это сделать.

Так, летом 2016 года «Мемориал» назвал имена 40 тысяч сталинских палачей. Доступны на сайте «Мемориала» и другие материалы. Для тех, кто хочет узнать о «Большом Терроре, 80-летие которого мы отметили в 2017 году — статья Григория Явлинского.

Почему это актуально?

Да потому, что продолжается прославление «гениального стратега» и «творца Победы» (хотя напечатаны тысячи книг и статей, рассказывающих, что вовсе не Сталину мы обязаны победой над фашизмом).

Потому, что продолжается установка ему памятников и бюстов.

Потому, что кандидаты в президенты — такие, как клубничный миллионер и православный коммунист Павел Грудинин, — публично оправдывают Сталина.

Потому, что почти каждый отдел общественно-политической литературы сегодня набит изданиями, прославляющими одного из самых чудовищных преступников в истории нашей планеты.

Потому, что приличным людям приходится спорить с нерукоподаваемыми «наследниками Сталина» (моя поддержка Николаю Сванидзе).

И главное — потому, что сегодня в России ударными темпами строится именно сталинское государство.

Где превыше всего «государственные интересы».

Где человек — пыль под ногами.

Где все, кто против власти — либо враги, либо агенты.

Где страна — осажденная крепость, а вокруг — враждебное окружение.

Где «органы» никогда не ошибаются.

И где надо сплотиться вокруг вождя, который всегда прав и знает, как надо.

Известно, к чему один раз уже привело такое строительство.

Его необходимо остановить сегодня.

Завтра может быть уже поздно.

Григорий Явлинский зарегистрирован как кандидат в президенты России и  будет бороться за поддержку избирателей.

Чем выше она будет — тем больше шанс на то, что изменится сегодняшняя российская политика.

Политика лжи и лицемерия, агрессии и невежества, мракобесия и ксенофобии.

Политика, при которой у государства якобы «нет денег» на строительство жилья для очередников и лечение больных детей — но есть деньги на войну в Сирии и на посылку «отпускников» и военной техники на восток Украины.

Политика, при которой большая часть доходов от природных ресурсов передана «друзьям Путина», получающим миллионы рублей в день — а десятки миллионов пенсионеров получают пенсии, на которые можно лишь с трудом выживать.

Политика, которая завела страну в исторический тупик — сколько бы не бесновались телевизионные пропагандисты, вещая о небывалых успехах.

В стране есть множество людей, которых категорически не устраивает такая политика. Которые хотят ее изменения.

Добиться этого можно только двумя путями: или выборами, или революцией.

Второй путь мы уже проходили в прошлом веке. Известно, чем он закончился.

Именно революция и установление большевистского режима  — а вовсе не распад СССР стали настоящей величайшей геополитической катастрофой двадцатого века. Унесшей десятки миллионов жизней, и отбросившей нашу страну назад на десятилетия.

Сегодня только участием в выборах можно показать, сколько людей требует перемен и поддерживает альтернативу политике путинской власти.

Отказ от участия в выборах — какими бы красивыми словами он не обосновывался, — это отказ от попытки изменить ситуацию в своей стране. Назовем вещи своими именами: это не принципиальность, а слабость.

Выборы — это борьба. И можно и нужно в ней участвовать — какими бы малыми не казались шансы, а не уклоняться от борьбы (да еще и возводя это в доблесть).

Борьба за изменение политики, которую проводит власть.

И надо бороться — а не объяснять, почему вы боитесь или не хотите это делать.

Искать причины для действия — а не поводы для бездействия.

Да, выборы нечестные и несвободные.

Но и на таких выборах надо представить, — как это делает Григорий Явлинский, — содержательную альтернативу политике Путина.

Надо препятствовать попыткам фальсификаций — и это возможно, как показывает практика, и в том числе — мой личный опыт на многих выборах.

Чем больше людей придет голосовать — тем сложнее фальсифицировать результаты. А еще уровень фальсификаций обратно пропорционален степени нашего им сопротивления.

На все комментарии типа «это не выборы, а продление правления Путина» заранее отвечаю: придите и помешайте этому продлению.

А не сидите в кустах, надеясь, что Путин сам по себе вдруг растает в воздухе. И сразу наступят честные выборы, свободные СМИ и независимый суд.

И не верьте обозленному лжецу, продолжающему призывать к «забастовке избирателей». Его логика (как верно заметила Светлана Левина) абсурдна: нас пытаются лишить права голоса, так мы, чтобы кому-то что-то доказать, в знак протеста сами от него откажемся!

Задумайтесь о том, что на самом деле, Кремль и организаторы «забастовки» с двух сторон идут к одной цели — повышению «путинского процента». Одни занимаются мобилизацией лояльного электората, другие  — демобилизацией протестного.

Приходите на выборы. Голосуйте за альтернативу. Записывайтесь наблюдателями. Действуйте.

И помните: «Есть один способ делать дело, и множество способов от дела уклоняться».

Это — мои любимые братья Стругацкие, «Повесть о дружбе и недружбе».

Проверка подписей избирателей в поддержку Григория Явлинского как кандидата в президенты, показавшая лишь 1.07% брака (после чего ЦИК обязан его зарегистрировать), сразу же вызвала несколько скептических комментариев (форвардом которых явился Алексей Навальный) — от «их подписи на самом деле и не проверяли», и до «они не могли честно собрать столько подписей».

Возможно, скепсис объясняется просто: ни один из скептиков не имеет (или почти не имеет) опыта сбора подписей в поддержку своего выдвижения. И, понятное дело, просто не понимает, каким образом этот процесс организован.

За другие партии и других кандидатов отвечать не берусь, но «Яблоко» на выборах различных уровней собирало подписи в течение 25 лет (начиная с выборов в Госдуму в 1993 году). Собирало и побольше, чем 100 тысяч — «опыт, сын ошибок трудных», у нас имеется.

В 2018 году для поддержки выдвижения Григория Явлинского кандидатом на должность президента России «Яблоко» собирало подписи в 81 регионе Российской Федерации. Подписи собирали более 3 тысяч сборщиков, чьи персональные данные были удостоверены нотариусом. В общей сложности, было собрано более 300 тысяч подписей. После тщательной проверки в региональных штабах в центральный штаб (в Москву, на Пятницкую улицу) было направлено 160 тысяч.

Второй и очень жесткий этап проверки проходил уже в штабе «Яблока». При этом в проверке подписей принимали участие такие «внешние аудиторы», как Дмитрий Муратов, Андрей Заякин и Елена Дубровина (ранее — многолетний член Центризбиркома). За поступлением подписей из регионов и за их проверкой журналисты и общественные активисты (например, из «Голоса») могли наблюдать в режиме «нон стоп» — все было предельно открыто. Мы понимали, что подписи за Явлинского — в отличие от подписей за Путина, — будут в ЦИКе проверять буквально под лупой. И любое сомнение, возникшее у проверявших подписи специалистов (в том числе у привлеченных экспертов-почерковедов), становилось основанием для выбраковки подписей.

В итоге в ЦИК были сданы 107 тысяч подписей, из которых 60 тысяч (из 74 регионов) были отобраны комиссией на проверку. В результате проверки — указанные 1.07% брака, и Григорий Явлинский должен получить статус зарегистрированного кандидата на должность президента России.

И тут — накануне оглашения официальных результатов проверки подписей мы с изумлением узнали от Алексея Навального «страшную тайну»: оказывается, мы «вообще не собирали подписи», и он «думает, что штаб Явлинского подделал процентов 60 подписей». Точка. Конец цитаты из твиттера политика. И, к тому же «нет никаких тысяч сборщиков».

Означает ли это, что упомянутые три тысячи сборщиков не существуют? Что не было людей, которые в Москве, Петербурге, Петрозаводске, Пскове, других городах приходили в региональные отделения «Яблока» и ставили свою подпись? Что процесс сбора подписей, который ежедневно «выкладывался» нашим штабом в социальных сетях, был фикцией? Что не было ни «яблочных» активистов, которые собирали подписи, ни сотрудников штаба, которые проверяли их?

Между тем, я своими глазами видел, как «Яблоко» собирало подписи в Петербурге. Видел, как в офис партии на Шпалерной улице приходили люди, чтобы поставить подписи. Видел, как ставили свои подписи в поддержку выдвижения Григория Явлинского такие знаменитые петербуржцы, как Александр Сокуров и Олег Басилашвили, Ольга Старовойтова и Лев Каплан. Видел, как вносили в подписные листы свои личные данные и ставили подпись даже те, кто, мягко говоря, скептически относится к Явлинскому, но считают, что он имеет право участвовать в выборах. Видел, как проверяли эти подписи в Петербурге и в Москве. Видел, как не жалели сил и времени те, кто работает в избирательной кампании. Мне все это померещилось?

Политик, заботящийся о своей репутации, не имеет права на бездоказательные обвинения в адрес оппонентов. И Навальный, заявивший о 60% якобы поддельных подписей за Явлинского, обязан объяснить, что именно привело его к этому выводу.

Какой информацией он располагает и каков источник этой информации? Откуда такая цифра — 60% подписей подделано? Не 30%, не 50%, не 70%, не 58%, а именно 60%? Ему об этом анонимно сообщили из ЦИКа? К нему обратились люди, заявившие, что их подписи за Явлинского подделаны? Его люди были засланы в ряды сборщиков и намеренно подделывали подписи, чтобы теперь в этом признаться? А ведь подделка подписей избирателей — уголовное преступление: означает ли это их явку с повинной?

Однако Навальный молчит, как пойманный на вранье школьник — и я понимаю, почему: нет у него никаких «источников» своей «информации».

Соглашусь с Львом Шлосбергом: приставка «я думаю» перед утверждением о подделке 60% «яблочных» подписей избавляет Навального от судебного преследования. Но не избавляет от оценки его слов, как лживых и оскорбительных. Оскорбительных для тех, кто собирал подписи за Явлинского, кто их проверял в нашем штабе, и для десятков тысяч граждан, кто ставил эти подписи. И я хорошо понимаю тех, кто адресует сейчас Алексею Анатольевичу в Интернете весьма резкие выражения или пишет о серьезном разочаровании в нем.

Увы: все более становится понятно, что (еще раз соглашусь со Шлосбергом): организаторы «забастовки избирателей» борются не с Путиным: они борются главным образом, с Явлинским и «Яблоком». Им нужно не поражение Путина, а как можно более тяжелое поражение демократов — чтобы сохранить это поле за собой. Надеюсь, после позорного «твита» Навального это станет ясно даже части его сторонников…

Пользуясь случаем, хочу пояснить: конечно же, институт сбора подписей в том виде, в котором он используется в России, является репрессивным и служит, большей частью, цели отстранения оппозиции от выборов.

«Яблоко» неоднократно заявляло о необходимости его реформирования – полной отмены или по желанию кандидатов замены избирательным залогом, не раз вносило соответствующие законодательные инициативы.

Тем не менее, пока этот институт существует в своем настоящем виде, считаться с ним приходится всем, кто принимает участие в выборах.

Приходится учиться собирать подписи, и делать это предельно тщательно — чтобы максимально затруднить власти задачу отстранения от выборов.

И не надо думать, что регистрация по подписям невозможна: и «Яблоко» и другие оппозиционные партии и кандидаты много раз решали эту задачу, доказывали подлинность своих подписей.

А если заранее считать, что «подписной» барьер непреодолим — надо опустить руки и вообще отказаться от борьбы. Отказаться от возможности провести своих депутатов разных уровней (которые потом станут важным и эффективным «инструментом» для решения проблем граждан). Отказаться от возможности если не кардинально сменить политику власти, то по крайней мере, серьезно на нее повлиять.

Мы уверены, что бороться — надо. И в этой борьбе — как показывает опыт того же Шлосберга и его товарищей в Пскове, опыт наших товарищей в Карелии и Петербурге, Москве и Калуге, Костроме и Владимире, других регионах, — можно побеждать.

«Не нравится мне, что политика появилась на этом митинге», — огорчался перед петербургским митингом 4 февраля в защиту зеленых зон один из его участников, яростно сражающийся (за что ему честь и хвала) против застройки территории около своего дома и требующий организовать там парк.

Он не одинок: нередко приходится слышать от гражданских активистов «Мы — вне политики!».

Это произносят те, кто борется с «уплотнительной застройкой» своего двора (той самой, которой, по мнению губернатора Полтавченко, якобы нет в Петербурге).

Те, кто требует не проводить через любимый парк скоростную автомагистраль.

Те, кто настаивает на появлении в своем квартале необходимой для отдыха зеленой зоны вместо планируемого бизнес-центра.

Те, кто встает перед бульдозерами, чтобы не допустить возведения торгового центра на месте кладбища, где в блокаду хоронили их близких.

Те, кто выступает против «храмостроительства», ведущегося почему-то именно в парках и скверах, а не на пустующих пространствах.

Те, кто защищает уникальную астрономическую обсерваторию от строительства «элитного жилья» по соседству, которое угробит возможность наблюдений…

Они и вправду никогда не занимались политикой.

Пока политика не занялась ими.

Почти каждую неделю на карте Петербурга рождается новая «горячая точка». Вырубают сквер или прокладывают шумную трассу, сносят историческое здание или уничтожают детскую площадку, роют котлован на бывшем кладбище или застраивают часть привычного парка. А еще — «реконструируют» корпуса санатория, где отдыхали семьи с маленькими детьми, под дорогущие «апартаменты», или втыкают уродливую конструкцию из бетона и стекла в застройку 19 века, или превращают жизнь граждан в ад под видом «реновации»...

Каждый раз, когда это происходит, находятся инициативные петербуржцы, готовые с этим бороться. Они выходят на улицы, собирают митинги и проводят пикеты, забрасывают письмами чиновников и депутатов, направляют жалобы в прокуратуру и суд, привлекают журналистов и юристов.

В одних случаях им удается победить (как правило, тогда, когда они готовы бороться до конца и не опускать рук, даже если победа кажется невозможной). В других случаях даже отчаянные усилия не приводят к результату — союз чиновников и застройщиков оказывается сильнее.

Все эти ситуации объединяет одно: каждая из них — неизбежное следствие одной и той же причины.

И причина эта — о чем я не раз говорил, — политическая: независимость власти от людей.

Если бы городской парламент был реально зависим от граждан, если бы все его депутаты реально представляли избирателей и понимали, что только от них зависит их политическое будущее — все было бы иначе.

Не могло бы быть такой, из раза в раз, повторяющейся картины, когда ни одна рука депутата-единоросса не тянется к кнопке для голосования, чтобы поддержать решение о защите парка Малиновка или Удельного парка, парка 300-летия Петербурга или парка Интернационалистов.

Потому что все они твердо бы знали: от того, как они проголосуют сегодня, зависит, как за них проголосуют завтра.

И не было бы того, что я вижу регулярно, когда после провала очередной инициативы или поправки оппозиции, внесенной в интересах горожан, ко мне подсаживается кто-нибудь из единороссов и разводит руками: мол, «Боря, ты прав на 200%, но понимаешь, у нас партийная дисциплина».

А если бы губернатор Полтавченко понимал, что от того, насколько принимаемые им решения ведут к пользе для граждан, зависит его политическая судьба, — не могло бы быть попыток «уплотнения» уютных жилых кварталов, вырубки скверов, разрушения исторических зданий или застройки кладбищ.

Потому что он твердо бы знал: каждая из таких попыток уверенно приближает его к провалу на следующих выборах.

Мы — оппозиционные депутаты, инициативные группы, гражданские активисты — непрерывно боремся со следствиями.

Выезжаем на очередной «пожар» и стараясь его потушить.

При этом не успеваем и не можем успеть всюду.

Если мы хотим изменить ситуацию — надо бороться с причинами.

Не только тушить «пожары», но и сделать так, чтобы не «загоралось».

Сменить городскую власть, и не только персоналии — но и ее устройство, ее систему.

Для этого надо ходить на выборы — а не оставаться дома (а потом сокрушаться, что опят не приняли те законы, которых мы хотим, зато приняли те, с которыми мы категорически не согласны).

Становиться наблюдателями, мешающими попыткам фальсификации.

Становиться кандидатами в депутаты, борющимися за мандаты — чтобы потом самим принимать решения, нужные горожанам.

Иначе говоря — надо заниматься политикой.

Тогда есть шанс на то, что не придется постоянно собирать митинги, протестуя против тех или иных решений и их последствий — потому что решения будут приниматься совсем другие.

«Здесь собрались представители десятков инициативных групп, борющихся за свой двор, квартал, район, — говорил я, выступая на митинге. — Именно вы, уже показавшие свою способность отстаивать интересы своих соседей, должны на ближайших выборах баллотироваться в муниципальные депутаты, а потом — в депутаты Законодательного Собрания. Тогда вся система городской власти начнет меняться — и меняться к лучшему».

Так победим.

P.S. Видео моего выступления на митинге — здесь

«Он все время баллотируется в президенты, ну сколько можно», «неужели «Яблоко» не могло найти более свежего кандидата», «нужны новые лица», «он встроен в систему», «он не выступает против Путина» — типичный набор комментариев к президентской кампании Григория Явлинского.

Это пишут люди, которые забыли (или не знают?), что Явлинский в 1994 году вместе с депутатами от «Яблока» и «Выбора России» отправился в Чечню, предложил взять себя в заложники взамен плененных российских танкистов, и после долгих переговоров вызволил из плена семерых солдат.

Которые забыли (или не знают?), что «Яблоко» в 1999 году выступило против второй войны в Чечне, сделавшей Путина популярным, а лидеры Союза правых сил объявили Явлинского «предателем», поддержали эту войну и  выдвинули лозунг «Путина в президенты».

Которые забыли (или не знают?), что Явлинский в последний раз участвовал в президентских выборах в 2000 году.

Которые забыли (или не знают?), что Явлинский в 2002 году вел переговоры с террористами в захваченном театральном центре на Дубровке, и смог вывести оттуда восемь детей.

Которые забыли (или не знают?), что «Яблоко» жестко выступает против аннексии Крыма, необъявленной войны с Украиной и участия в войне в Сирии  — трех проектов, поддерживающих популярность Путина в последние годы.

Хочется спросить у этих людей: вы против Путина или против Явлинского?

Вы  однажды уже получили «свежего» кандидата в президенты, молодого и с «новым лицом», и многие из вас его тогда поддержали.
Этого кандидата звали Владимир Путин.

К вечеру 28 января вернулся домой — после нескольких часов, проведенных в разных отделах полиции в Петербурге.
Мои предположения оправдались: власть не стала устраивать шоу с массовыми задержаниями участников акции сторонников Навального — в итоге задержаний было не более полутора десятков, причем большую часть людей отпустили достаточно быстро.
Как и раньше, в питерском «Яблоке» на Шпалерной, 13 (усилиями Люси Прейман, главным образом) и в «Группе помощи задержанным» на Достоевского, 34 было организовано дежурство, информация поступала, как всегда, оперативно (отдельное спасибо Диме Родину), и было понятно, что делать и куда ехать.

Я днем был в больнице у прихворнувшего друга — Григория Михнова-Вайтенко, и как только получил сигнал, что первых задержанных повезли в 76 отдел полиции на Мытнинскую,3 — поехал туда.

Дмитрия Мякшина (того самого, кого я защищал, когда его обвинили в «нападении на полицейского» на акции 12 июня на Марсовом поле, и у него до сих пор идет суд по уголовной статье) и Богдана Литвина из «Весны» отпустили быстро и без протоколов. Матери отдали несовершеннолетнего Дьяконова. Оставались Елена Головина (тоже несовершеннолетняя) и швейцарский журналист Антуан с радио «Свобода», который говорит по-русски, но к которому полиция почему-то требовала переводчика. Люся Прейман, владеющая немецким, готова была ехать, но полиция требовала официального переводчика.

Зам. начальника 76 отдела, — майор, который вышел со мной поговорить, — сказал, что Головину отдают матери, а журналиста отпустят, как только опросят, и что никаких протоколов на них не составляют. То есть, ни в чем не обвиняют. Спрашиваю — а зачем задерживали? Отвечают: для установления личности. Что мешало установить ее на месте — непонятно. Практически все имеют с собой документы.

Затем мы с Дмитрием Кирпичевым из «Яблока» (он привез задержанным еду и воду, и очень здорово, что у него была машина — это резко ускорило перемещения, до этого ездил на автобусе и метро) поехали в 78 отдел полиции на улицу Чехова, 15.
Там было двое задержанных — волонтер штаба Навального Александр Кирпичев и Артем Гончаренко из «Весны». Полиция мне сообщила, что их тоже опрашивают, чтобы установить личность, и что никаких нарушений им не вменяют, и скоро отпустят (потом оказалось, что Кирпичеву все-таки составили протокол по ст. 20.2).
Это «скоро» сильно затянулось — при этом дежурный майор Туркин с улыбкой сообщал, что они «работают в этом направлении». Я вежливо попросил работать в этом направлении побыстрее. К вопросу о том, зачем нужны депутаты: полиция с тобой разговаривает и отвечает на вопросы, а ребятам, которые ждали задержанных, практически ничего не сообщали.
Пока мы ждали освобождения задержанных — поговорили с ребятами, которые приехали их поддержать, все очень молодые и очень толковые.

Первым отпустили Гончаренко, потом, когда мы вышли на улицу — отпустили и Кирпичева. Как раз к этому времени подошла от торгового комплекса «Галерея» одна из колонн шествия и устроила прямо около полиции небольшую и эффектную акцию протеста. Но никого не задержали, что очень хорошо.

Пока ждали — из чата «Группы помощи задержанным» в Телеграме (хвала моему старшему сыну, который научил меня пользоваться этим ресурсом) пришло сообщение, что еще четырех человек задержали на площади Восстания и везут куда-то во Фрунзенский район. Мы уже были готовы стартовать на юг, как пришла весточка, что задержанных отпустили.
Дальше ребята меня попросили узнать, где находится координатор штаба Навального в Петербурге Денис Михайлов — несколько часов никто не знал, где он.

В УМВД по Центральному району мне сообщили, что в отделах полиции района его нет. В справочной ГУВД ничего не сказали, как и  по телефону 112. Позвонил главе пресс-службы ГУВД Вячеславу Степченко — и через час получил ответ, что Михайлова среди задержанных на данный момент нет. Но потом узнал, что за полчаса до этого его выпустили. Он все-таки был задержан, и находился во 2 отделе полиции Адмиралтейского района.

Наконец, из ГПЗ сообщили, что в 33 отделе полиции Московского района находится задержанный Михаил Лейн — и мы поехали на пр. Космонавтов. Но там его не оказалось (и вообще, там не было никого из задержанных) — по всей видимости, возникла какая-то путаница. Информационный сбой…

На этом можно было боевое дежурство 28 января заканчивать, и я поехал домой.
Надо сказать, что после акций протеста 26 марта и 12 июня прошлого года все было куда дольше и куда хуже. Особенно, 12 июня, когда задержали около 600 человек, и никого не удалось освободить из полиции, и более 200 человек получили потом административный арест — при полном отсутствии правосудия.
Сейчас, на мой взгляд, «сверху» пришла команда «не мочить». Огораживать территории, куда не хотят пустить протестующих, но не устраивать «месилово».

Почему выбрана такая тактика — могу предположить, но это не очень важно. Важно, что людей не «месили», не держали сутками в полиции, а потом не арестовывали. Потому что люди имеют полное право свободно и безопасно выйти на улицу и сказать то, что они думают.

Замечу: при всем этом, я совершенно не согласен с теми, кто поддерживает идею Навального о бойкоте выборов. Уверен: только участием в выборах можно что-то изменить в стране. Те, кто не ходит — только помогают власти сохраниться.
И да, выборы — вопреки тому, что только что на дискуссии со мной говорил Виктор Шендерович, — это не всегда смена власти. Но это ВСЕГДА — способ заставить власть поменять политику.

Выборы — всегда — способ давления на власть. И чем больше людей приходит на выборы и голосует за оппозицию — тем это давление сильнее и результативнее.

P.S. Замечательный Лев Шлосберг сегодня был в Петербурге, приглашал меня на «Диалоги» с Гарри Бардиным. Увы, я пойти не смог — по описанным выше причинам. Но Лев меня простил.
Всем удачи.

«Ну что у вашего Явлинского за президентская программа? Начинаешь читать, и сразу натыкаешься: «прекратить противостояние и войну с Украиной», «признать присоединение Крыма в 2014 году незаконным», «вывести все российские подразделения из Донбасса»... И кто за него проголосует с такими предложениями?», — упрекают меня родственники.
Вопрос резонный — кто?
Но есть ответ: тот, кто умеет думать.

Еще тогда, когда только начиналась пропагандистская истерия о «возвращении Крыма в родную гавань», Григорий Явлинский предупреждал: не может в двадцать первом веке нормально жить страна, чьи границы в мире не признаны!
Действительно, практически никто в мире «присоединение» не признал, сколько бы Кремль не твердил мантры о «самоопределении». Российским властям напомнили и подписанные ими международные договоры, фиксирующие границы Украины, и их двойные стандарты (помнится, на попытку Чечни «самоопределиться» Кремль ответил не заявлениями об уважении воли народа республики, а ракетными обстрелами и ковровыми бомбардировками).

«Яблоко» заявило, что аннексия Крыма незаконна и должна быть отменена — и осталось в подавляющем меньшинстве. Причем, со всех сторон: помнится, Алексей Навальный уверял, что «Крым — не бутерброд», а Ксения Собчак, сетуя, что все ее друзья против Крыма, а она осталась в одиночестве, восхищалась «блистательно разыгранной политической комбинацией».
Затем, вдохновленные безнаказанностью «блистательной комбинации», российские власти руками российских же диверсантов организовали мятеж в Донецке и Луганске, начав необъявленную войну против Украины.

Со сторон Запада в ответ на это последовали экономические санкции — их в путинской элите встретили дружным хохотом: хвастливыми просьбами включить в санкционные списки и «не смешить наши Искандеры».
Прошло почти четыре года — хвастовство давно поумолкло: экономический кризис налицо.
Налицо вдвое упавший (по сравнению с началом 2014 года) курс рубля. Почти 40% официальной инфляции за эти годы (при куда меньшем росте зарплат и «замороженных» накопительных пенсиях, но непрерывно растущих тарифах). Рост цен на российские товары — после введения «контрсанкций» у них стало меньше зарубежных конкурентов. Дороговизна кредитов для предпринимателей — ввиду перекрытого в результате санкций доступа к дешевым западным кредитам.

А еще — нарастание бедности: по данным Татьяны Ворожейкиной, в 2017 году почти 14% населения получало доходы ниже прожиточного минимума. Сам этот «минимум» ужасающе низок: в 3 квартале 2017 года — 10326 руб. на человека в среднем и 8496 руб. для пенсионеров. Это, как справедливо полагает Ворожейкина, «не уровень бедности, это уровень нищеты». И расходы на здравоохранение в 2018 году в реальном исчислении (с учетом инфляции) урезаны на 4% по сравнению с 2017 годом. И на дорогостоящие операции для детей у государства «нет денег»  — родители должны собирать их с протянутой рукой (зато главы «Роснефти» и «Газпрома» получают, по данным разных СМИ, от одного до нескольких миллионов рублей в день)...
Описанное состояние российской экономики — по словам Явлинского, ответ экономики на российскую политику.
Это — следствие «присоединения Крыма» и необъявленной войны против Украины.
Следствие выбрасывания сотен миллиардов рублей на бессмысленную и беспощадную войну в Сирии, где нет российских интересов, а есть только желание сохранить у власти диктатора Асада.

Следствие усиливающейся изоляции России от Европы и остального мира, когда в друзьях — только Асад, Мадуро да Ким Чен Ын.
Чтобы сменилась экономика, надо менять политику.

Этот вывод — ключевой в программе Явлинского, — чрезвычайно опасен для кремлевских пропагандистов, уверяющих, что путинская политика — единственно правильная, а все неприятности — это результат происков врагов, что «санкции нам не страшны и их вот-вот отменят», и что «Путин опять всех переиграл».
Это вывод куда опаснее, чем разоблачения воровства путинского окружения, рассказы об их запредельных богатствах, и обещания «посадить жуликов», придя к власти. Потому что он касается причин происходящего — а не следствий.
Именно поэтому вы, читатель, и не видите по телевидению (за редчайшими исключениями) выступлений Григория Явлинского с этим выводом.

Именно поэтому телевидение часами каждый день рассказывает о Путине и некоторых других кандидатах — но молчит о Явлинском, представляющем содержательную альтернативу нынешней власти.
Те, кто умеет думать и не отравлен ядовитой пропагандой — приходите на выборы.
Покажите, что таких, как вы — много, и с ними нельзя не считаться.
И не верьте хору нытиков, уныло вещающему, что «от нас ничего не зависит» и «за нас все решили».
От тех, кто не пойдет на выборы, действительно ничего не будет зависеть.
А если за людей можно что-то решить — и если это не маленькие дети,  — значит, они не уважают сами себя.
Будьте другими — уважающими себя и отстаивающими свой выбор.
Борющимися до конца.

«Побеждает не самый сильный, а тот, кто идет до конца» — эти слова Григорий Явлинский повторяет очень часто.
И он прав — нередко удается победить в, казалось бы, безнадежных ситуациях.

В недавнем интервью Евгении Альбац на «Эхе» Алексей Навальный назвал тех, кто собирается идти на президентские выборы, штрейкбрехерами».
В сегодняшнем блоге на сайте «Эха» они уже названы «идиотами».

Алексей Анатольевич, это – неприлично. Не надо перенимать у Путина лексику подворотни, применение которой (как и у Путина) обычно свидетельствует об отсутствии аргументов.

Да, Вас несправедливо не допустили до выборов.

Да, Вы обижены и ищете оптимальный способ действий в этой ситуации.

Я с этим способом – бойкотом выборов, который только повышает процент голосов, который получит Путин, и не позволяет выяснить, сколько же граждан России поддерживает те или иные альтернативы путинскому курсу, — решительно не согласен.

Тем не менее, это Ваше право – выбирать этот способ. Но это не означает, что надо оскорбительно отзываться о тех, кто собирается идти на выборы и голосовать за кандидатов, которым доверяет.

Конечно, точно так же нельзя оскорблять и тех, кто идти не собирается – по тем или иным причинам, и я себе никогда этого не позволяю.
Хотя высказываться и аргументировать мою позицию – о необходимости участия в выборах, — буду и дальше. И уверен, что она является более убедительной. И буду убеждать голосовать за Григория Явлинского – чей опыт, знания, программа и принципы являются, на мой взгляд, доказательством того, что он не только справится с этой работой, но и сможет вывести страну из «путинского тупика».

Хамство же — никогда не было и не будет аргументом.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире