О претензиях к Кашину

Прочитал обращение Кашина к вождям, после его порицания некоторыми из либеральных публицистов. Мол, что за амбиция быть Солженицыным? Мол зачем метать бисер?.. Мол, зачем так много букв?.. Мол, что за идеализм?.. И т.д.

В каком-то искривленном в моральном отношении пространстве мы пребываем, если идеализм избитого до полусмерти человека нас возмущает больше, чем цинизм избивавших его и покрывающих тех, кто избивал. Надежда Мандельштам вспоминает, как она в какой-то момент потеряла все и даже способность к отчаянию.

«Есть момент, — пишет она, — когда люди переходят через какую-то грань и застывают в удивлении: так вот, оказывается, где и с кем я живу! так вот на что способны те, с кем я живу! так вот куда я попал! Удивление так парализует нас, что мы теряем даже способность выть.».

А выть надо — была твердо убеждена Надежда Мандельштам. И дальше в ее сегодня актуальной книге следует обоснование, почему надо рвать печать безмолвия, которое она называет «преступлением против рода человеческого».

Кашин потерял надежду, но не отчаяние. Он и взвыл. И не только по поводу собственной судьбы и участи. В ответ услышал убаюкивающее: все и так все знают. Или ироническое: лавры Солженицына покоя ему не дают. Настал и в наше время момент, когда общество перешло ту самую грань, о которой написала мудрая Надежда Мандельштам.