bogomolov_k

Константин Богомолов

27 июня 2018

F

Дорогие друзья…

Не хотел говорить об этом до сентября по многим причинам, главная из которых — я хочу покоя, хочу работать, потому как работы много, а трепать языком не хочу. Но внезапные вбросы информации и многочисленные звонки вынуждают дать краткий комментарий. Мой контракт с МХТ как помощника художественного руководителя заканчивается где то там летом — никогда не следил за этим, при жизни Олега Павловича контракт продлевался автоматически по взаимной любви и необходимости. Продлится он или нет — не обсуждал ни с кем и не вижу в этом никакой драмы или знаковости — я был помощником Олега Павловича и навсегда останусь его учеником и режиссером, а он для меня — Мастером и Актером и просто дорогим мне Человеком, который не раз помогал мне и защищал меня и мое дело. Дело нового художественного руководителя подбирать себе команду по своему вкусу и пониманию театра и его будущего.,

Далее.

Мне действительно было сообщено что со мной как с режиссером у МХТеатра в рамках его новой художественной политики не связано никаких планов.
Могу сказать, что я, откровенно говоря, и не рассчитывал на то, что это произойдет, и давно дал понять моим дорогим актерам, с которыми нас связывает долгое многолетнее творческое согласие, что ТРИ СЕСТРЫ станут моей последней работой в МХТ на ближайшие годы. Мы расстаемся на высокой ноте, дорогие мои! Всем, кому было дорого то, что я делал в МХТ, не надо расстраиваться — жизнь долгая, я молодой еще, и я уверен, мы встретимся снова и снова на разных площадках. И на той самой)

Помните: мы молоды, ВЕСЕЛЫ и само собой разумеется талантливы. Занудства не допущу))))))

Идущие спектакли останутся под моим присмотром и не подвергнутся вымыванию, уверен.

На свете счастье есть. Но главное — покой и воля.

Иду АРБАЙТЕН.

Всем хорошего дня!

Оригинал

Александр Минкин: Модный идиот
Ксения Ларина: О тексте Минкина

Журналист Минкин посмотрел спектакль «Князь» и был страшно возмущен. Он написал статью, где оскорбил режиссера, актеров, театр, руководителей театра. Он не смог сдержаться, ибо, по его словам, был охвачен праведным гневом: режиссер Богомолов надругался над святым произведением русской литературы, над нравственностью и чистотой души Минкина. Журналист Минкин изрыгал проклятия ещё в театре, после спектакля, бился в кабинетах, но понят не был: артисты, занятые в спектакле счастливы и увлечены, и более других — многоопытный Александр Збруев, не первый раз работающий с этим режиссёром. Худсовет театра спектакль одобрил, — слышали бы вы, господа , прекрасные слова, сказанные великим Леонидом Сергеевичем Броневым (похвалы этого человека добиться нелегко)... Заведующая труппой мягко выслала беснующегося подальше…

Как быть? Минкин человек страстный. «Достоевский» человек. Человек из подполья. У него есть печатный орган, куда он пишет. Вот и написал он статью, над которой теперь пол Москвы потешается. Статью-самопародию. Вроде бы — Бог ему судья. Но мне показалось правильным ответить. Обьяснить этот поступок журналиста Минкина для широкой публики. Такова режиссерская профессия — разбирать поведение персонажей. Итак, что же взбесило журналиста в спектакле «Князь»? Вроде спектакль как спектакль. По мотивам романа. Не более вольный, или жёсткий, чем все, что делал Богомолов до того. Да, мрачный, но и роман не светлый. Однако же выяснилось, что Минкин долго терпел, а теперь не смог. И призвал зрителя к бойкоту. Мол, кто ходит на Богомолова — тот…

Проблема однако в том, что ходит к Богомолову на его спектакли немало уважаемых людей. Умных, тонких, интеллигентных, бесконечно уважаемых. Разных взглядов и убеждений. И восхищаются, и спорят, и думают, и укоряют порой, — впрочем без злобы. Неужели у всех у них разом отказало нравственное чувство? Думаю, нет. Думаю с нами — моими зрителями и мной — все в порядке. Нет, не форма и не традиционная для Богомолова жесть (кстати в этом спектакле Богомолов гораздо более сдержан, чем в предыдущих, лиричен и уважителен с текстом первоисточника) так «попали» в Минкина.

Актерам я говорил: этот спектакль будет вызывать бурю эмоций не формой, а темой. А тема очень даже «достоевская» — насилие над детьми. Жестокость взрослых к детям. Педофилия, наконец. Беспощадный разговор о том, что наш мир полон насилия над детьми, выстроен на насилии над беззащитными, и наша благополучная жизнь в той или иной степени оплачена детскими слезами. Вот этого и не смог вынести г-н Минкин. И ещё разговора о том, как за маской бессребренничество и проповедничества может легко скрываться чёрная гнилая душа. Трудно смотреть в зеркало. Трудно смотреть на своё уродство. Вот и пытается Минкин в истошном припадке его разбить, зеркало. Я рад.

PS 
Девочка Настя называет героя «Мышкин-Тьмышкин». А надо было просто — «Мишкин».

Уважаемый господин Президент!

Мы обращаемся к Вам в форме открытого письма.

Мы не считаем подобную форму правильной в общении с властью.

Мы полагаем, что избиратель имеет право выразить свою позицию через процедуру голосования.

Но речь идет о непоправимых действиях и невозможности пройти мимо явного, немотивированного зла, совершаемого в адрес самой беззащитной части общества.

Мы хотим говорить о детях.

Нет ничего страшнее для ребенка, чем детский дом.

Какой бы замечательный он ни был.

В какой бы стране не находился.

Нет ничего страшнее чем жить и расти без мамы и папы.

Мама и папа не имеют национальности.
Мама и папа не имеют гражданства.
Мама и папа важнее Родины и патриотизма.
Мама и папа — это просто счастье ребенка.

А если ребенок будет счастлив, он вырастет хорошим человеком.

Ребенку нужны родители, нужны как воздух.

Каждый из нас, становясь родителем, знает это особое, появляющееся только в этот момент чувство страха за свою жизнь, особое чувство ответственности — ведь от твоей жизни и здоровья зависит счастье твоего ребенка.

Самое страшное — подумать, что твой ребенок останется один.

Тысячи детей обретают новые семьи каждый год. Все те, кто забирает этих детей из детских домов — все эти люди заслуживают только поощрения. Все эти люди — герои. Нет разницы, на каких языках они говорят, они просто добрые, сострадательные ЛЮДИ. Все эти люди — шанс для ребенка на счастье.
Теперь количество этих шансов для русских детей существенно сократится.

Тысячи наших детей лишатся возможности обрести семью — ведь людей, готовых пойти на этот ответственный шаг совсем немного в мире. И ценить их надо на вес золота. Вне зависимости от их гражданства.

Да, бывают трагедии. Но их не меньше, а намного больше случается в России. Намного больше…
Господин Президент!

Ничто, ничто не может оправдать лишение ребенка ШАНСА. Шанса на обретение мамы и папы. Мы сами молодые родители.

Нам искренне невыносимо думать о жестокости, совершаемой на наших глазах нашей страной по отношению к ее несчастным детям.

Страна, готовая жертвовать счастьем своих детей во имя абстрактных ценностей и из ложно понимаемого патриотизма, заставляет нас задуматься: а не стоит ли нам защитить нашего малыша от такой страны?

Мы просим Вас не подписывать этот закон.

Мы просим Вас оставить надежду сиротам.

И сохранить веру в разум и добропорядочность нашего государства и в нас.

Дарья Мороз и Константин Богомолов, молодые родители
20 августа 2012

После приговора

Вот как бы объяснить тем людям, которые после приговора кричат: ату их, так им и надо, пусть посидят, пусть отдохнут… и прочее, и прочее…

Вот худрук театра, где я имею честь иногда, а в последнее время постоянно работать, рассказывал, что когда вели колонны пленных немцев, мальчишки по неразумению оскорбляли их… И мамы строго за это наказывали. Ни плевка, ни слова бранного нельзя было допустить.

Наоборот, поднести хлеб. Которого не хватало. Но поднести.

Это значило — оставаться людьми. Просто оставаться людьми. Даже по отношению к тем, кто принес столько смерти и кошмара в твои дома. Потому что сейчас они были беззащитны. Они были наказаны судьбой и страной. И Человек должен был проявить милосердие.

Так учили Мамы своих Детей в ту Войну.

И когда сейчас я слышу «пусть они посидят, пусть подумают, не надо детям таких матерей», я думаю: что вы за люди такие, что из вас, пусть тысячу раз задетых в вашей Вере, льется столько злобы? Что произошло в стране с тех пор, когда мамы просили, требовали от детей милосердия и помощи и поддержки тем, кого должны были ненавидеть всеми силами души, что теперь молодые женщины, мамы, солидные мужчины, отцы, радостно и публично аплодируют приговору трем девицам, оскорбившим их религиозные чувства, приговору, лишающему их свободы и права на семью?

Я подчеркиваю: я не говорю сейчас ни о поступке девушек (он глуп), ни о суде (он подл и беззаконен). Я говорю о вас, радостно кричащих им вслед «Будете знать!». Что Вы не унаследовали от Ваших отцов и дедов и на какой дороге потеряли простые, но самые важные правила человеческого общежития?
Читаю тексты Прилепина и Наврозова и понимаю: так приходит ФАШИЗМ.

Медленной поступью он входит в мою страну. Он встает из гроба. Он смердит, но прыскается духами из словес. Он стар и уродлив, но одевается в молодые тела.

Его глаза налиты кровью, но изображают боль и печаль. Эти ребята пока стесняются вскинуть руки. Пока они просто размышляют. Предупреждают. Делятся. Завтра они вырежут себе на предплечьях коловраты. А потом… А потом, спустя десятилетия ужаса, протрезвев, спросят себя: как ЭТО могло с нами произойти? Как мы превратились в скотов? Где была та точка, когда зло поселилось в нас? Всем народом спросят.

Но будет поздно. Этот нюрнбергский вопрос должен прозвучать и получить ответ раньше, чем все случится — и ответ на этот вопрос мне очевиден: ЗЛО ПОСЕЛЯЕТСЯ В НАШЕМ ДОМЕ СЕГОДНЯ, СЕЙЧАС. Прилепины, Наврозовы и прочая. Юные и не юные апологеты и буревестники коричневой России. Они, не понимая того, точат ножи для новой хрустальной ночи. И если понять это в полной мере, понять безжалостно, честно, без реверансов в сторону талантов и дружб — тогда поймем и что делать и как реагировать.

Злу надо сказать: ТЫ — ЗЛО. И закрыть дверь. Не пустить на порог. Не плакаться, не ахать — как же так, такие милые и талантливые, давно знакомые нам люди так нехорошо пишут!.. Надо просто помнить: фашизм бессмертен, как все, что питается человеческой кровью. И все, что питается человеческой кровью, днем носит цивильные одежды и разве что кожей чуть бледнее прочих. Укушенный фашизмом и антисемитизмом человек достоин только одного: понять, что он укушен и сам себе всадить серебряную пулю в лоб.
Мы знаем, в какой стране и среди каких процессов мы живем.
И ни одна или почти ни одна беседа не обходится сегодня без разговора о том, что происходит. С властью, со страной, с обществом…

Я человек не особо терпимый и, бывает, говорю резко.

И часто слышу в ответ на свои резкие суждения примерно следующее:

 — Костя, ты молод, ты максималист. (Это произносится, естественно, старшими.)

 — Костя, в этой стране все всегда так было. И ничего не изменится. (Это произносится циничными.)

 — Костя, надо делать свое дело. (Это — теми, кто действительно много и успешно работает в своей сфере.)

 — Костя, а кто, если не они?.. (Это произносится как-то особенно проникновенно.)

 — Костя, а ты думаешь, где-то по-другому? (Это произносится обязательно с лукавым прищуром огромного опыта и снисхождения к юности и горячечности оппонента.)

 — Костя, все равно большинство — за них… (Это произносится со страданием в глазу, означающим солидарность собеседника в оценке ситуации и предложение влиться в число малочисленной элиты, ставшей жертвой тупого народа.)

 — Костя, не дай Бог, революция! Это же кровь! Мы это уже проходили… Не надо! (Говорится это с таким трагизмом, что начинаешь верить, будто твой собеседник сам пострадал от красного террора и чудом уцелел во время булыжникометания.)

Вариантов этих фраз — десятки.

А суть не меняется.

Мне скучно отвечать этим людям, что не везде так же, что если всегда было так, это не значит, что так должно оставаться, что, наконец, я уже далеко не так юн и у меня маленький ребенок.

И я просто прекращаю разговор. А сам думаю. Думаю о своем ребенке. О том, какова моя ответственность перед ней, перед моей Аней. И я понимаю, что больше всего я боюсь двух вещей. Чтобы мой ребенок когда-нибудь устыдился меня. И чтобы когда-нибудь упрекнул меня наследством, которое я ему передам.

А под этим наследством я понимаю не счет в банке или дом на теплом море, а страну и среду, в которой он будет жить и работать…

Я знаю, что мой ребенок будет достаточно умен и талантлив, чтобы своими руками построить свое благополучие. Я научу его тому, как я понимаю жизнь и ее ценности. Я научу его многим умениям. Но этого мало. Я должен передать ему свободную и справедливую страну. Потому что только в свободной и справедливой стране мой ребенок сможет применить эти знания. В стране, где все зависит от Человека, а не от его связей, количества денег или готовности вылизать начальственную жопу одним из многочисленных способов, выработанных нашей сегодняшней элитой. Да-да, именно элитой, ибо искусство лизать начальственный зад разрабатывается и шлифуется во дворцах, а не на полях, где трудятся рабы сиятельных господ. Там постигается другое искусство — терпеть.

Я думаю обо всем этом и не могу смириться с ответами моих собеседников. Потому что их много. И потому что многие из них — уважаемые мной люди. И еще потому, что в словах этих людей я чую ложь. И предательство. Не по отношению к нам — мы сами виноваты в том, что имеем, — но к нашим детям, к стране, культуре.

И я пытаюсь понять, что заставляет их говорить ТАК? Что заставляет их в той или иной форме мириться с окружающей нас реальностью? Я не хочу верить, что это их сознательный выбор. Просто не хочу. Я повторюсь: я очень уважаю многих из них, многих считаю безумно талантливыми людьми. Умными. Сложными.

Я тогда решил для себя объяснить это биологией.

Вот мы с вами дышим кислородом. И если вместо кислорода в атмосферу начнет поступать углекислый газ, мы начнем задыхаться. А есть люди, у которых для дыхания есть еще специальный орган. Жабры. Но не для дыхания под водой. Просто они этими жабрами могут вдыхать ВОЗДУХ НЕСВОБОДЫ. И они даже не замечают, что состав атмосферы поменялся. Одни задыхаются, задыхаются РЕАЛЬНО, и оттого вопят, носятся с лентами по улицам, уезжают, наконец. А другие — другие искренне не понимают: чего они ТАК?! Ведь все ничего. Ну да, есть проблемы, но дышать-то можно. Им кричат: НЕЛЬЗЯ НЕВОЗМОЖНО УМИРАЕМ. А они… А они все те фразы, что я привел выше, и тысячи других…

Среди этих людей есть люди разных возрастов и профессий. Есть те, кто отрастил эти жабры в советское время, есть те, кто родился с этим органом (талант адаптации к несвободе передается от пап и мам детям, так же как и талант воспевания несвободы), наконец, есть те, кто за большие деньги пересадил себе этот ценный орган… Но всем им уже бесполезно объяснять что-либо. Можно разве что насильно заклеить им эти жабры. Пусть подышат как ЧЕЛОВЕКИ, и тогда, быть может, поймут, что жить в нашем Отечестве становится удушливо.

Впрочем, есть, наверное, и те, что будто из рассказа Зощенко: сидят возле чадящей печи, в обморок вот-вот грохнутся, но твердят: нет, нет запаха, хорошая печь, исправная…

Вот все же знают, как много среди членов «Единой России» геев… И лесбиянок я знаю нескольких. То же в церковной среде, особо монашества.

И вот думаю, почему они ополчились на гомосексуализм…

Думаю, это подсознательный патернализм. Вполне нацистского толка. То есть они не ненавидят геев. Но им кажется, что некоторые пограничные виды наслаждений вредны для психики обычного гражданина их империи. Они, как элита и люди высшего сорта, могут выдержать соблазны мира и не поехать крышей, сохранив наряду с возможностью заниматься любовью как угодно верность православию и патриотизм. А вот народ простой как в ж*пу начнет тра**ться — так сразу в либералы, с*ка, перекинется…

В общем, им западло, и они решили сделать гомосексуализм своим элитным удовольствием.

То бишь кокаин, Мик Джаггер, и любить как хочется – нам. А вы — слушайте Кобзона и цалуйте пояс Богородицы…
29 мая 2012

Драма монарха

О делах театральных… И не только.

Намедни прочитал текст В.В. Фокина в «Новой Газете». О традиции, молодых, стариках, понимании профессии, мнимом авангарде и важности долгого пути перед вхождением в сиятельный сонм руководителей.

И обо мне пару слов.

Повеяло духом газеты «Правда» и целинно-былинных времен. Видимо, Валерий Владимирович хорошо чует момент. И владеет нужной стилистикой.

Но Бог с ними, с личными нападками в адрес коллег.

Хочу сказать о другом, о той беде, что проявилась в этом тексте.

В нашей стране монархическое сознание — на всех уровнях. И смыкается с драмой незащищенной старости. И каждый маленький или большой начальник по истечении определенного срока пребывания на своем посту вдруг осознает себя как мини-царя и начинает рассуждать о долгом и трудном процессе воспитания наследника.

В общем, понять можно: пока будет воспитывать — будет править. А когда он созреет, наследник, тоже не вам судить, холопам. Я его сам буду регулярно надкусывать и проверять — созрел али не созрел…

Только есть опасность, надкусывая регулярно для апробации, сожрать совсем…
Что я думаю про протесты-гуляния-марши? Я думаю, что думать про это можно что угодно, а делать нужно только одно — идти туда. Быть там.

Улыбаться и не унывать. И чем бы это не кончилось, хоть бы даже и ничем, то, что происходит на улицах Москвы в последнюю неделю — это честно. А то, что в Кремле — нечестно. Так я думаю. Поэтому, оправившись слегка от болезни, я стараюсь каждый вечер после репетиции спектакля (через неделю — премьера) приезжать на Чистые. И я вижу там очень интеллигентных, очень искренних людей. Может быть, наивных. Но — Чистых.

И еще.

Спасибо всем, кто преодолел лень и скепсис (или не унывал вовсе) и вышел на марш 6го мая. И потом принял участие в акциях протеста. Когда я увидел, сколько народу вышло на марш, я был счастлив до слез. Даже выздоровел быстрее. Вот как-то так.

Удачи!

P.S. 13-го — прогулка.
25 апреля 2012

Победа варваров?

Я думаю, что 17-й год благополучно продолжается. Что грязь и пена, поднявшаяся тогда со дна, по-прежнему царит и правит, вымыв порядочность не только из правящего класса или интеллигенции, но уже и из Церкви (мы имеем не РПЦ а ППЦ — Пролетарскую Православную Церковь… или КГБПЦ — расшифровывать не надо). В стране, замеревшей на 70 лет, испуганной красным террором и диктатурой, затаившей ненависть классов и наций до «лучших времен», сейчас вновь идет гражданская война. Война между белыми и красными, между меньшинством и большинством. Между просвещенной русской Европой и деклассированной русской азиатчиной. И варвары вновь побеждают.

И думаю я, что для сознательной части общества, образованной, социально активной, неравнодушной к судьбе страны, желающей жить и работать на Родине, но не желающей жить и работать среди происходящего на Родине торжества Хама, в общем-то, остается только три варианта.

Первое. Воевать. В этом правда. Но это трудно и страшно. И наверное, бессмысленно. Но в этом правда.

Второе. Сотрудничать и добиваться. Жать руки, объяснять, уговаривать. Бунтовать — но в меру. Говорить правду, но так чтоб не больно. Гламурно. Мол, мы — против революции, но совесть у нас болит. Просвещать. Возмущаться. Но всегда и везде не переступать черту. Быть игрушечными бунтарями. На прикорме. Это не страшно. И даже приятно. Но в этом нет правды…

И последнее. Применить тактику великого Кутузова. То бишь сдать этой сволочи родные просторы. Отступить. И с холмов иных наблюдать, когда эти варвары перережут, передавят, перестреляют, переизнасилуют друг друга.

Многие так и поступают. Слишком многие, чтобы не думать об этом.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире