Инициатива депутата Журавлева ограничить доступ в детские сады только для семей, проживших в России не менее 20 лет, очевидно, направлена на защиту коренных жителей от «нашествия» мигрантов. По крайней мере, именно так она представлена в многочисленных СМИ. Однако, даже поверхностный демографический анализ показывает недальновидность предлагаемого ограничения. 

Несмотря на мое критическое отношение к массовой инокультурной миграции, ее масштабам и последствиям, все-таки возникает вопрос: «Причем здесь дети?». Почему беззащитные малыши должны выступать «заложниками» политических обстоятельств? Хотелось бы напомнить, что есть базовые ценности, которые неприкосновенны ни при каких обстоятельствах:  дети, женщины (особенно, матери),  старики и т. д. Речь идет об исконных мировоззренческих принципах, которые никогда прежде в России не подлежали пересмотру и вольной трактовке. Конечно, в мировой истории можно найти и примеры варварского отношения к перечисленным беззащитным группам, но зачем формировать российское законодательство на античеловеческих практиках?

Помимо этической стороны вопроса, идея о принятии в детсады на основе ценза оседлости в целом слишком противоречива. Появляется целый ряд вопросов, на которые автор идеи должен внятно ответить хотя бы сам себе.  

Во-первых, ограничение подобного рода бьет по всем иммигрантам, а не только по неквалифицированным и малообразованным, к которым большинство россиян, согласно опросам, демонстрирует отрицательное отношение. Такое нововведение способно оттолкнуть от нашей страны ту небольшую часть квалифицированных специалистов, которые сегодня необходимы России как воздух.

Во-вторых, данная инициатива идет вразрез с Программой по добровольному переселению соотечественников, проживающих за рубежом. Неужели на этапе переезда, обустройства и дальнейшего проживания в России репатриантам не понадобятся детские сады?  Фактически мы посылаем нашим соотечественникам блокирующий сигнал о том, что в Россию могут ехать только бездетные, несемейные и престарелые граждане, которые не станут претендовать на наши дошкольные учреждения. Но тогда не совсем понятно, зачем придавать программе особый (бессрочный) статус, расширять список регионов–участников  (с 12 до 38 регионов), двукратно повышать «подъемные» выплаты (до 240 тыс. рублей) и т. д. и т. д.? С демографической точки зрения, мы как раз таки более всего заинтересованы в притоке молодых и, в идеале, многодетных семей.

В-третьих, вводя ограничения на прием в детские сады, мы способствуем этнической изоляции инокультурных мигрантов и препятствуем интеграции их детей в принимающее общество. Не трудно заметить, что представители второго поколения приезжих, прошедшие через наши детские сады и школы, в отличие от их родителей, прекрасно говорят по-русски и более лояльно относятся к нашей культуре. Система образования, включающая детские дошкольные учреждения, выступает, пожалуй, наиболее эффективным каналом социализации приезжих. Вполне возможно, что, отказывая в доступе детей мигрантов к детским садам, мы со временем подтолкнем часть из них к созданию собственных диаспоральных дошкольных организаций, сформированных по признаку этнокультурной общности.

Кроме того, таким образом мы косвенно способствуем росту рождаемости среди мигрантов, с которыми автор идеи пытается бороться столь изощренным способом. Господину Журавлеву не помешало бы предварительно ознакомиться с историей вопроса, из которой ясно следует, что детские сады вводились коммунистами с целью отрыва женщин от семьи. Именно детские сады наряду с введением всеобщего пенсионного обеспечения и легализацией абортов стали детонатором рождаемости. Перехватив фундаментальную семейную функцию по воспитанию подрастающего поколения, советское государство получило армию новых работников и закономерное снижение рождаемости.

Если мигранты, к примеру, из Средней Азии не смогут отдать малышей в детские сады, то они будут воспитывать их дома (точнее, на съемных квартирах и в других помещениях), как это до сих пор принято у них на родине. При этом женщина-домохозяйка куда охотнее готова реализовать себя в материнстве, чем ее ровесницы, работающие вне дома. Добавим к этому более высокие репродуктивные установки, характерные для восточных женщин. В итоге мы можем получить всплеск рождаемости среди мигрантов и целое поколение детей, воспитанных в условиях этнической однородности в отрыве от традиций, ментальности и культуры принимающей стороны.  



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире