Упавшая на голову как снег в конце июня реформа РАН дала почву для распространения серии мифов об Академии, до этого имевших хождение среди небольшой группы заинтересованных лиц. Все эти мифы сводятся к одному: РАН устаревшая и неэффективная структура, не имеющая права на существование в XXI столетии в своем прежнем виде. В качестве альтернативе академической науке приводится, как правило, наука университетская.

Я бы хотел здесь поделиться своими комментариями к некоторым, наиболее живучим мифами, опираясь на свой многолетний опыт работы в университетах (МГИМО и Казанском федеральном университете) и в Российской академии наук.

Миф первый. Университеты по многим научным показателям «наступают на пятки» РАН.

РАН изначально создавалась как заповедник науки. Здесь у ученого есть возможность заниматься исследованиями и только ими. Главное, что отвлекает от научной деятельности – это отчеты об этой самой научной деятельности. Но это как раз и есть проверенная веками форма контроля. Существует и стимулирующий фактор – показатель результативности научной деятельности (ПРНД).

В Казанском федеральном университете на многочисленных совещаниях нам говорили о том, что всем преподавателям обязательно нужно заниматься наукой. Но всякий раз выдвигавшие эти лозунги чиновники получали резонный ответ от преподавателей: «У меня каждый день по две-три пары плюс совещания, которые вы организуете едва ли не каждый день, плюс курсовые и дипломы. Когда наукой заниматься?» Возможно, в самое ближайшее время в КФУ будет воспринята модель, много лет работающая в МГИМО. Здесь сотрудники научных центров сидят на ставках. Хочешь – преподавай, не хочешь – не преподавай. От научных сотрудников центров требуется регулярная публикация на сайте определенного числа экспертных комментариев по актуальным проблемам мировой политики, экономики и т.п.
Но одно дело писать комментарии на сайт, другое – монографии. Едва ли кто-то станет всерьез говорить, что эти центры – реальная альтернатива профильным академическим институтам в структуре Академии наук. Тем более, что значительное число сотрудников этих центров – те же ученые из РАН.

Миф второй. РАН – богадельня для пенсионеров от науки. Молодежь в науку не идет (другой вариант: молодежь в науку не пускают).

К 28-и годам у меня была написана монография. На ее основе я подготовил докторскую диссертацию. Когда я пришел в родную alma mater – МГИМО и сказал, что хочу защищаться, на меня посмотрели как на сумасшедшего: в 28 лет диссертацию?! Погуляйте лет через двадцать, потом приходите защищаться. Я сначала подумал, что это шутка, но пример моей коллеги, которая будучи старше меня лет на пятнадцать, также попыталась защититься, развеял мои сомнения. Ей так же, как и мне, на полном серьезе говорили: «Рановато Вам еще докторскую защищать!» Но, несмотря на все палки в колеса, она все-таки защитилась, едва не потеряв здоровье, отстаивая свое право на интеллектуальную зрелость.

Через год я обратился с тем же вопросом в Институт Африки РАН, где к тому времени работал старшим научным сотрудником, и через полтора года защитил диссертацию на «ура». Меня, конечно, критиковали, многое пришлось переделывать, но никто не попрекал меня моим «нежным» для будущего доктора наук возрастом, напротив старшие коллеги, многие из которых годились мне в деды, хвалили меня за то, что не стал откладывать защиту в долгий ящик.

В самом Институте были созданы блестящие условия для научной работы, в первый же год мне была предложена командировка в одну из африканских стран по теме моей диссертации, чтобы добрать недостающий материал «в поле». Подобные условия были обеспечены не только мне. Другие молодые коллеги также активно были вовлечены в научную жизнь Института.

Миф третий. Ученые РАН не выступили в защиту университетов.

Как правило, в обоснование этого тезиса приводится отсутствие каких-либо высказываний представителей РАН о судьбе Сергея Гуриева. Во-первых, Гуриев, несмотря на все его заслуги, – это далеко не все университетское сообщество. Во-вторых, странно было ожидать от ученых РАН слова поддержки в адрес того, кто фактически стал одним из «буревестников» «реформ» по ликвидации Академии наук.

Однако если речь шла о поддержке коллег из университетов, то ученые не молчали. Передо мной свежий совсем пример. В июне этого года руководство Казанского федерального университета (без предварительных консультаций с преподавателями и сотрудниками) решило слить два факультета: Институт истории и Институт востоковедения и международных отношений. В результате знаменитое казанское востоковедение фактически было низведено до ранга отделения в рамках вновь созданного Института международных отношений.

Узнав о ликвидации Института востоковедения в качестве самостоятельной структурной единицы и о процессе слияния и сокращения кафедр, к ректору Казанского федерального университета обратились ведущие ученые-востоковеды и руководители востоковедных центров России, включая М.Б. Пиотровского, директора Института Африки РАН А.М. Васильева и др. Привело ли это обращение к каким-либо результатам – это уже другой вопрос.

Хочется верить, что и сотрудники университетов (не только те, кто «родом» из РАН) не будут безразличными к судьбе РАН. Академии и университетам нечего делить, кроме ответственности за будущее российской науки и образования. Что-то подсказывает мне, что если тот же Институт Африки РАН закроют как «неэффективный», едва ли его здание на углу у Патриарших прудов достанется какому-нибудь учебному заведению…


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире