azubov

Андрей Зубов, доктор исторических наук

18 мая 2018

F

Умер Ричард Пайпс. Великий историк России — для меня последние 12 лет он был и близким, мудрым другом.

2930170

Мы познакомились на Московской Школе Политических Исследований, созданной Еленой Михайловной Немировской — замечательном начинании, которое научило быть европейскими политиками, учеными, журналистами тысячи молодых мужчин и женщин из стран бывшего СССР. Понять Европу и мир — любя Россию — вот негласный девиз Школы. И профессор Пайпс был одним из главных ее лекторов, осуществлявший этот девиз с редкой интеллектуальной силой и бесконечным шармом. Школу путинские власти убили, объявив иностранным агентом. Но мне посчастливилось много раз выступать там и однажды я встретил в Голицыне Пайпса. Его русский язык был так свободен, что в английском для меня не было никакой нужды.

Я тогда работал над «Историей России. ХХ век», конечно же пользовался знаменитыми книгами Гарвардского профессора — «Россия при старом режиме» и «Русская революция» — и задавать ему вопросы «в живую» было редким счастьем. Мы не могли наговориться. Я пригласил великого Пайпса домой и не мог поверить что «живой классик» переступит порог моей московской квартиры. Но встреча оказалась удивительно простой и милой. Пайпс был обворожителен своими светскими манерами, той очаровательной, ждущей улыбкой, какой он встречал каждую фразу собеседника.

Потом мы встречались часто, переписывались еженедельно, обсуждали и вопросы политики. и историческую теорию. Мы дарили друг другу книги, и в новое издание Истории России Ричард Пайпс написал свои разделы.

В 2010 году Сергей Караганов пригласил его на Валдайский форум, который проходил на корабле, плывущем из Петербурга в Кижи и обратно. Пайпс на форуме представлял нашу «Историю России» разноязычному собранию профессионалов. У меня сохранились случайно несколько любительских фотографий той презентации.

В 2011 году я попросил Пайпса прочесть лекцию для студентов МГИМО. Тучи русской жизни сгущались и выбить разрешение на лекцию было непросто. Помню, проректор по науке проф.Подберезкин стоял насмерть — «Пайпс — русофоб, ему не место в МГИМО». Но тогда еще существовали остатки академической и университетской свободы — и в конце концов лекцию разрешили. Большой ректорский зал был переполнен. Эта лекция стала триумфом Пайпса в России.

Потом мы со студентами пригласили Ричарда Марковича, а именно так велел он себя называть, на чай на кафедру философии. И тут уже расспросам и рассказам не было конца. Пайпс рассказывал, как его семья чудом спаслась из оккупированной нацистами Польши, как он учился русской истории в Гарварде у замечательного русского эмигранта профессора Карповича, а потом наследовал его кафедру. Рассказывал и о своей политической деятельности в администрации Рейгана. И о возвращении к любимой науке.

Когда у меня дома ужинали видные ученые, я обычно приглашал и двух-трех «любимых» студентов, чтобы привыкали и к стилю общения, и к высокой науке «запросто». Помню как-то раз во время такого ужина с Пайпсом мы заговорили о нравственных критериях исторической науки и Ричард Маркович решительно сказал — что нет ценности выше человека и только счастье человека — критерий истории. Один из моих аспирантов, верующий православный юноша, воскликнул — «But you are a christian, dear professor!» на что Пайпс, как всегда тонко и приветливо улыбнувшись, ответил по-русски — «Нет, я просто старый еврей».

В Гарварде он иногда ходил по субботам в синагогу, считал себя либеральным иудеем. Что-то соблюдал из кашрут. Но его главными мицвами были любовь и уважение к человеку.

Прочтя внимательно, от корки до корки, первое издание «Истории России», он среди прочих замечаний написал мне — а почему Вы ничего не сказали о Николае Щепкине, этом великом русском гражданине? Со стыдом я полез в гугл и понял, что Щепкин — один из героев антибольшевицкой борьбы в Москве, расстрелянный большевиками в сентябре 1919. Раздел о нем в новое издание написал Пайпс, как и дополнения в раздел о Ленине, как и рассказ о суде над меньшевиками в 1920-м.

Чего у Ричарда Марковича не было ни на грош — так это симпатии к Ленину, Троцкому и коммунистам. Здесь он был непримирим. Либеральные политические ценности были для него абсолютны. Именно поэтому многие западные «советологи» относились к нему с неприязнью. Ведь они потому и выбрали свое поле научной деятельности, что в чем-то Советский Союз им был люб. А Пайпс как ученый был воспитан иначе.

Профессор Михаил Карпович привил ему, молодому польскому еврею из бывшей австрийской части Польши — Тешина — любовь к громадной и не очень дружелюбной к евреям стране, которую погубили большевики. И он отдал всю жизнь, чтобы узнать самому и передать другим открывшуюся ему красоту русской души и познанные им причины русских трагедий. Он как интеллектуал делал всё возможное, чтобы сделать Россию лучше, чтобы освободить ее от гнета советчины — и сотни его учеников в России — лучшее свидетельство тому, что он трудился не зря.

Бог дал Вам долгую и плодотворную жизнь, дорогой Ричард Маркович, и Вы осуществили , сколь я могу чувствовать это, Его план о себе. Спасибо Вам за Ваш труд и за нашу дружбу.

2930172

Оригинал

Сегодня на частном приеме беседовал с высокопоставленным французским дипломатом. Речь шла о письме 13-ти кавалеров ордена Почетного Легиона в защиту г-на Керимова. — «За кого вы нас считаете? Франция — не банановая республика. У нас суд независим от президента. Неужели такие умные люди как Ирина Прохорова не знают этого. Письмо это — оскорбление Республики и плевок на тот высокий орден, кавалерами которого мы сделали людей, в порядочности которых не сомневались. До этого письма». Я слушал со скорбью и стыдом. Так низко мы не опускались по крайней мере четверть века.

Оригинал

Простились с Юрием Алексеевичем Рыжовым.

Небольшой зал Сахаровского центра на Яузе. Голые кирпичные стены грубой кладки с подтеками цемента. Почти нет света. Более чем скромно. Много цветов, венков. Много людей средних лет и старых, молодежи практически нет. Пришли соратники по Верховному Совету 1990-91 гг., по первому правительству Гайдара — Бурбулис, Ясин, Шелов-Каведяев, Евгений Савостьянов. Пришел Борис Зимин — академик Рыжов возглавлял совет его фонда «Династия». Пришел Михаил Федотов — он возглавлял представительство России в ЮНЕСКО, когда послом в Париже был Рыжов. Был сказано много умных и благородных слов. Были и слова вполне казенные, с оглядкой, от руководства Академии Наук и Авиационного института, были и воспоминания друзей детства, таких же «детей Арбата», как и покойный Юрий Алексеевич — седовласых мальчиков и девочек с ясными и добрыми глазами.

И было знаменательно, что человека, которого несколько раз Ельцин просил возглавить правительство России, человека, в решающие дни августа 1991 г. бывшего рядом с ним в Белом Доме, человека, шесть лет представлявшего Россию во Франции, академика, ректора и великого гражданина официальная Россия позволила проводить только ТАК!

Что ж, Юрий Алексеевич, будь на то его воля, и не принял бы ваших мраморных залов прощания, ваших почетных войсковых караулов, ваших высокопарных речей по бумажке, вашего мемориального кладбища. Я так и вижу его усмешку.

Он был и остался гражданином свободной России. России друзей, соратников, России простых кирпичных стен и простых белых хризантем, положенных на гроб, купленных, быть может, на последние…

Юрий Алексеевич Рыжов был и остался человеком. Теперь уже гражданином Вечности…

Оригинал

Вчера во время записи дебатов на Москве-24 произошел странный инцидент. Ведущая задала мне вопрос о моем отношении к присоединению Крыма. Я его высказал. Это отношение все вы знаете и, безусловно, ведущая и те кто составляли её вопросы к кандидатам, его тоже прекрасно знали. В самом конце моей речи, а каждому на ответ было отведено 140 секунд, в зале прозвучал гудок и замигал красный фонарь. Ведущая прекратила запись и потребовала записать мой ответ заново, так как я якобы нарушил российское законодательство о противодействии экстремизму. Я отказался, сказал, что это мое мнение, я могу только повторить то, что сказал и никакого экстремизма в моем ответе нет. Мои коллеги по дебатам Олег Митволь (Зеленые), Сергей Станкевич (Партия Роста) и Владимир Родин (КПРФ) потребовали, чтобы моя реплика была сохранена, так как у меня есть право на выражение своей позиции. Они подтвердили, что никакого нарушения закона в моих словах не усматривают. В зале появились какие-то люди, якобы юристы, начали суетно совещаться между собой. Все выглядело довольно комично. Через пять минут запись была продолжена.

Я понимал, что вопрос этот — чистая провокация, чтобы подвести меня под новый закон о публичных призывах к нарушению целостности РФ. Поэтому я отвечал крайне аккуратно. Говорил о преступности аннексии и о печальных последствиях этого акта, но о возврате Крыма не говорил, да и вопрос был не об этом.

Добавлю ещё, что считаю уголовную ответственность за призывы к нарушению целостности РФ безобразным нарушением нашей Конституции, а именно статьи 29, п.1 и п.3. В каждой почти стране есть люди, которые желают что-то отделить — в Великобритании — Шотландию, в Испании, Наварру, Басконию и Каталонию, во Франции — Корсику, в Италии — север страны от юга — и никто их не арестовывает и не сажает в тюрьму, если они действуют мирно, ненасильственно. Наш этот закон противоречит не только нашей же Конституции но и Всеобщей декларации прав человека и иным международным актам. Это — воистину беззаконный закон и я всеми силами буду добиваться его отмены .

Передача должна быть в эфире сегодня в 17.20. Посмотрим, оставят ли они мой ответ.

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире