10:42 , 10 сентября 2014

Битва за Мосгордуму. 9-й округ: Пять женщин на одно кресло

Часть VI 

Территория округа: Беговой, Савёловский, Тимирязевский, Хорошевский, часть Бескудниковского района


В девятом округе основная борьба за депутатский мандат происходит между тремя женщинами — единороссом и директором школы Ириной Ильичевой, журналистом Юлией Галяминой и прошедшим через подписной барьер независимым кандидатом Аленой Поповой. Шансы на победу высоки у Ильичевой, которая два с половиной года назад была доверенным лицом президента Путина, однако две ее соперницы настроены очень серьезно и ведут активную кампанию, ежедневно встречаясь с жителями. «Эхо Москвы» поговорило с Поповой и Галяминой о смысле выборов в Мосгордуму и их надеждах на подъем гражданского движения в России.

***

Помощник депутата. Алена Попова: «Мне хочется все сделать и всем помочь»

1384502

Официальный сайт: alenapopova.ru
Твиттер: twitter.com/alyonapopova

— Ты говорила, что будешь поддерживать женщин-кандидатов на выборах любого уровня. А тут у тебя сразу четыре конкурентки. Поддерживаешь их?

Я поддерживаю участие женщин в выборах, и то, что у нас такой «иконостас» женский, по-моему, очень хорошо. Мосгордума все-таки должна быть более приземленной, а женщина ведь «обуютчивает» пространство на кухне, квартире, и она говорит о реальных, конкретных вещах, потому что для нее это важно. Женщина отвечает за будущее – это принципиально важно.
То, что из всех 272 кандидатов в Мосгордуму 30% женщины – это очень хорошо, и даже неважно, какая у них партийная принадлежность.

— Ты зачем вообще идешь в Мосгордуму?

В прошлом году я думала, что должна идти на Мосгордуму, потому что это борьба, потому что мы должны реально учиться избираться, а не назначаться. После [истории] с выборами в Общественную палату я очень долго решала, надо мне идти или нет. Потом я все-таки приняла решение, что пойду, и обязательно по подписям. Когда шли последние два дня сбора подписей, были новости, что Романова не будет сдавать, Гайдар не будет сдавать.
Мы сидели, вымарывали лист за листом, и я уже сама думала, что следующая новость будет про то, что Алена Владимировна тоже снимается с выборов.

Я благодарна, что у нас ребята волонтеры все-таки собрали эти подписи.

— Как так получилось, что многим, в том числе, более известным кандидатам, не удалось подписи собрать, а тебе удалось?

Мы изначально решили, что мы не ставим кубы, мы не занимаемся раскруткой меня, а идем и решаем конкретную задачу. Была выстроена очень четкая система. Я сама ходила по подъездам первые два дня и сразу поняла, что невозможно подписи собрать. Во-первых, «открываемость» крайне низка. Во-вторых, бабушки, дедушки, женщины отвечали мне или: «Я здесь снимаю квартиру» или «Зачем тебе это вообще надо?» А у нас было рассчитано по плану, что нельзя тратить более пяти минут на человека. В итоге мы меняли несколько раз методику сбора и речевку.

Я не могу ответить, почему у других не получилось. Могу сказать, что искренне сожалею, что у них не получилось, потому что в прошлом году было много разговоров про выборы в Мосгордуму — что мы все идем и реально доказываем, что даже в отсутствие выборов, в отсутствии сильного финансового ресурса, при сильном административном давлении мы умеем договариваться.

– Но ты вкладывала деньги в сборщиков?

Нет, у меня принципиально были только волонтеры. Я регулярно встречалась с ребятами и говорила, что если у нас получится пройти, тогда мы будем на кампании работать с ними платно. Но, увы, собираемость финансового ресурса крайне низкая, и они согласились и дальше продолжать участвовать в кампании бесплатно. То есть я просто эмпирическим путем доказала, что деньги для сбора подписей не нужны. Если бы я вкладывала деньги, мне кажется, было бы сложнее.

— И все-таки, что вообще делать в Мосгордуме?

Раньше бы я ответила, что туда нужно идти, потому что мы — сила, и вместе мы сейчас ее поменяем. Сейчас я понимаю, что пройдут единицы. Но что может один человек? Я эмпирически встречаюсь с людьми сейчас «на земле». Приходят на встречи пенсионеры и рыдают. Понимаешь, какие у меня чувства возникали? У меня кулаки сжимаются.

У меня же не было никаких удостоверений, несмотря на то, что говорят. Я всегда все решала без корочек, на оре. Сейчас я кандидат. Ко мне на встречу пришел, например, Николай Тихонович, пенсионер. Его обсчитали: 7 700 у него переплата за ЖКХ, а пенсия 14 тысяч. Мы с ним сходили в МФЦ. Я могу это поменять. Если я могу конкретному человеку что-то поменять, то почему я не могу поменять ста конкретным людям?

Люди оставляют мне наказы и говорят: «Я приду за тебя голосовать, если ты решишь мою проблему». Проблемы, о которых они говорят, в основном решают муниципальные депутаты, управа или префектура, но мы людям показали, за что несет ответственность управляющая компания. Люди уже начали сами бороться. Это, как в Крымске (Попова занималась волонтерской работой в пострадавшем от наводнения городе — прим.ред.). Когда мы приезжали туда, там не было гражданской активности. Когда мы уезжали через год, там комитеты и движения возникли.

Плюс меня поддерживает депутат Госдумы Галина Хованская. Это как раз первая корочка, которая у меня появилась — я-таки стала помощником депутата. Тут может быть связка: она – комитет Госдумы по ЖКХ и жилполитике, я – комитет Мосгордумы по ЖКХ и жилполитике.
Это будет двойной удар по самой больной теме!

1384506
Фото Анны Разваляевой

— Навальный и его сторонники призвали бойкотировать выборы…

А как же молодые ребята, которые собирали подписи, тратили на это силы и энергию, потому что они верили, что это задача? Это будет предательством перед их затратами сил и энергии. История с бойкотированием получилась тогда, когда большинство не смогло пройти этот, действительно, нереальный барьер с подписями. Но те, кто остался, должны реально пойти и что-то сделать.
Обычно когда ты куда-то избираешься, ты говоришь какие-то громкие лозунги, а здесь ты вообще ничего не говоришь – ты приходишь на встречи и слушаешь.

А слышишь только о том, что не сделано. У меня все время возникает вопрос: зачем все эти люди ходят голосовать за «Единую Россию», если они перечисляют все то, что им было обещано партией и не сделано.

— Ты после Крымска говорила, что оппозиции для тебя больше не существует. Ты считаешь себя оппозицией?

Я считаю себя человеком, который имеет очень много альтернативных точек зрения на то, что происходит.
Называть себя оппозицией в ряде вещей я не могу, потому что с рядом вещей я согласна — с теми законами, которые принимались, например, на уровне социальной поддержки граждан, потому что я на них опираюсь сейчас. Я больше не оппозиция, а альтернатива – да.

Мне вообще эта кампания нравится, она для меня дико сложная. В условиях очень сжатого времени, кризиса войны, у меня постоянно возникает апатия. Я встаю по утрам и думаю: «Ну какие выборы, когда каждый день ты получаешь сводки о количестве погибших, когда пачками уезжают друзья». Я их не вижу уже четвертый месяц — для меня это трагедия личная. Когда ты понимаешь, что в банках дают кредиты только под проценты свыше 40, когда к тебе приходят пенсионеры — жалуются, то какие выборы?

Вроде бы я молодая, есть выбор — хоть на Мальдивских островах, хоть в Новой Зеландии. Могу улетать – там какая-то альтернатива есть, потому что там другая реальность. Но при этом все равно каждый раз думаю, что есть тут задачи, и они должны решаться.

— Так ведь административный ресурс, все дела — не пропустят.

Мне пишет большое количество работников, что их обязали голосовать. В дошкольных и школьных учреждениях учителя говорят, что с ними подписали соглашение, что они должна на линейках, начиная с 1 сентября говорить только о кандидате от «Единой России», потому что она директор школы. Сообщают люди, как их просят идти на досрочное голосование.

Венедиктов тут выложил социологию, и напротив нашего округа зеленым маркером написано: «ЕР». Я так не считаю. Конечно, изменить ситуацию можно только какими-то совершенно сверхметодами, но я считаю, что мы можем это изменить, потому что мы опираемся на цифры. Мы после каждой встречи понимаем: люди конвертировались в избирателей или нет, они хотят прийти проголосовать или нет. Я понимаю, что при такой доскональной работе я не обойду ногами 173 тысячи человек, но с другой стороны, я вижу, что люди сами рекрутируют других людей нас поддерживать.

Очень большой аргумент – молодость, очень большой. Я думала, что это будет аргумент против меня, а мне наоборот говорят: «Давайте бейтесь. Кому еще остается». На первых 10 встречах было очень много пожеланий: «Не понимаем половину того, что вы сказали», «Не используйте сленговые слова» – я все записывала.

1384510

– У тебя по округу идет еще один оппозиционер — Юлия Галямина. В чем ваши разногласия?

С Юлей у нас различные точки зрения, например, на возможность подписания меморандума «Яблока». Я считаю, что меморандум «Яблока» очень жесткий для любого кандидата. Я его не поддерживаю, и поэтому у нас не сходятся взгляды, так как Юля сейчас вынуждена соответствовать в своих действиях этому меморандуму. И вообще Юля придерживается более либеральной позиции, а я более социально ориентированной. Для меня принципиально равенство всех и бесплатность большинства услуг.

– А что не так в меморандуме «Яблока»?

В меморандуме сказано, что все плохое, что произошло в России – это Путин. Я извиняюсь, конечно, но если уберут Путина, то вся система сразу станет светлой и ясной? Это не так. Вся система гнилая — от человека, который сидит на муниципальном уровне, до человека, который сидит на уровне региональном. Никто не работает, никому ничего не надо.

Или вот «Яблоко» осуждает аннексию Крыма. На нашей территории проживает огромное количество людей, у которых родственники проживают в Крыму, которые из Крыма приехали, для которых это боль, потому что они не могут встать ни на одну, ни на другую позицию, потому что они осуждают войну, но для них Крым всегда был их территорией. Есть много неоднозначных вещей.

Хованская мне рассказывала: «Ты знаешь, как в Крыму жители плачут от того, что пенсионеров заставляли оформлять ряд документов на украинском языке?» Дело даже не в этом, а в том, куда пошли все деньги из Крыма, ведь трубы превратились в труху, и полностью разрушилась экономика земли, в которую можно воткнуть ветку, и из нее вырастет дерево.

— То есть ты теперь не против Путина и за Крым?

Я слушаю, я понимаю, как я могу быть полезна, у меня нет позиции, что я за что-то и против чего-то.
Я представляю интересы жителей. Им неважно, какая фамилия президента – система дурацкая. Пенсионеру неважно, насколько глубокие произносятся речи, если его внуки и дети умирают на войне.

Это другая позиция — не «за», не «против». Мы существуем в конкретной ситуации а она такая: идут выборы, сильный административный ресурс, большой финансовой поддержки нет. Мы должны в ней находить решение. Люди мне говорят: «Если честно, нам без разницы, против чего ты выступаешь, за что ты выступаешь. Можешь выступать за нас? Представь, пожалуйста, наши интересы».

— В прошлом году ты пыталась избираться в мэры Москвы, пробовала попасть в Госдуму и в Общественную палату. Ты участвуешь в любых выборах?

Нет.
Это моя принципиальная позиция участвовать в сложных выборах на федеральном уровне или уровне городов федерального значения.

Я, например, не считаю, что мы выборы в Госдуму проиграли, потому что я была вторым номером, а мандат Ильи Пономарева (он шел первым номером — прим.ред.)— это наша победа ногами, потому что мы тогда обходили Новосибирск, Барабинск, Татарск ногами и встречались с людьми.
Меня очень много приглашали на разные исполнительные должности, но моя позиция в том, что я не смогу эффективно выполнять свою работу на исполнительной должности, пока не доказала себе, что могу представлять интересы, что могу что-то делать.

Если ты не шел снизу, ты не понимаешь, насколько сильная и в чем у людей потребность.

На выборах мэра Москвы я изначально понимала, что победить невозможно. Для меня было важно пройти фильтр и сделать избирательную кампанию, которая будет ориентирована на определенный слой населения. С каждым шагом выборы – это очень-очень сильный опыт.
Я считаю, что у меня нет ни одного проигрыша, потому что до выборов мэра я так и не дошла, так как не прошла фильтр.

Выборы в Государственную думу дали мне возможность очень четко понять, как вести себя на встречах и какой инструментарий у тебя есть.

Почему еще интересно избираться в Москве – здесь ряд проблем, которые решаются, например, изменениями в жилищный кодекс. Ты можешь вносить поправку как депутат Мосгордумы и в Государственную думу. То есть это влияние на процессы и вне Москвы тоже.

— Ты говорила, что собираешься стать премьером. Все в силе? Не слишком ли мелкий уровень — Мосгордума?

Нельзя говорить, что Мосгордума — это низкий или высокий уровень. Это уровень выборов, и если ты получаешь мандат, то влияешь и на федеральном уровне тоже. И это выборы в очень тяжелой обстановке. Это не так, как в прошлом году, когда был подъем, когда люди хотели участвовать, когда они приходили сами и тратили свое время. Сейчас очень тяжело.

1384518

— Твоя программа затрагивает фактически только ЖКХ.

Нет, конечно. Одно из основных направлений, это ЖКХ, потому что мы собрали наказы, и понятно, что ЖКХ – это основная больная тема. Вторая больная тема – это лекарственное обеспечение населения. И, безусловно, у меня есть свои темы, которыми я всегда занималась. Это «Город для мам», это самореализация женщин, у которых есть дети, это частные детские сады и так далее.

У нас есть выигранный случай. Мы отбили закрытие частного детского сада. Я считаю, что, вообще, огромная победа. И «Город безопасности», благодаря ребятам из «Лиза Алерт», тоже сделан. Я в этом разбираюсь, они мне нравятся, я за них и так бьюсь и буду продолжать биться, и поэтому я эксперт комитета по безопасности Общественной палаты Москвы. После расстрела в школе наш голос очень был высок.

Мне хочется все сделать и всем помочь. Это сейчас невозможно, поэтому я хочу, чтобы люди видели, что они выбрали человека, от которого есть толк, поэтому наш слоган: «Депутат, который справится». Не исполняю – пусть отзывают. Исполняю – значит, который справится.

***

Редактор газеты. Юлия Галямина: «Наша оппозиция действует в корне неправильно»

1384524

Официальнй сайт: galiamina.ru
Твиттер: twitter.com/galiamina

— Зачем ты вообще занимаешься таким скучным делом, как выборы в Мосгордуму?

Это не скучное дело, это очень интересное дело на самом деле.

— Чем же?

Всем: процессом, и, возможно, результатом, хотя в данном случае процесс меня занимает даже больше, поскольку он дает ежедневный результат.
Прежде всего, ты общаешься с людьми, ты начинаешь понимать, что нужно людям, и вообще ты просто открываешь для себя мир.

Потому что мы сидим в своем «фейсбуке», общаемся с тремя калеками с тремя высшими образованиями, и считаем, что мир состоит из них. Многие смотрят сверху вниз на народ и думают: «Боже мой, что там такое копошится, они же ни хрена не понимают».

Но общаясь с людьми ежедневно, понимаешь, что люди понимают очень многое, и ты просто открываешь для себя, что такое твои соотечественники, что такое твои соседи. И это вообще самый кайф, когда ты начинаешь общаться с соседями, когда ты вместе с ними проводишь мероприятия. Это тебя притягивает к земле, это тебя делает укорененным человеком. А это на самом деле большая проблема этого больного мира, — что мы все не укорененные. Это вообще такая советская традиция – лишать человека дома, лишать человека какой-то привязки.

Это философский подтекст, а кроме того существует еще и политический. Я уже 10 лет в оппозиции нахожусь и понимаю, что наша оппозиция действует в корне неправильно. В начале-середине 2000-х, когда я еще не выросла как политик для себя лично, я наблюдала за ней, хотя организовывала всякие смешные акции. Я уже тогда чувствовала, что чтобы оппозиция выиграла, надо, чтобы она стала популярна. Никак по-другому быть не может. Нельзя увещевать с трибун сверху вниз: «Вы, дураки, ничего не понимаете, а вот мы-то сейчас научим вас жить». То, что мы все упустили за это время, это ровно наша вина, и мы не выигрываем выборы не потому, что админресурс, хотя он есть, и это нечестно, и очень плохо.
Если бы у нас была настоящая популярность, то мы бы, извините, сняли бы кого угодно.

Выборы – это один из мощных инструментов, который позволяет тебе прийти к людям с какой-то реальной повесткой. Ты же не будешь просто так ходить по домам в течение года, звонить в дверь и говорить: «Здравствуйте, меня зовут Юлия Галямина, я хочу вам рассказать о себе». Мне скажут: «Ты дура?» А тут я прихожу и спокойно об этом говорю, и люди с интересом слушают, и, главное, люди реально хотят выборов. Хотят выбрать кого-то. Они только не верят, что реально можно выбрать, что не все за них решили.
Вторая ошибка оппозиции в том, что мы все время пытались брать сразу высоты уровня Путина.

Тот же Комитет 2008 говорил: «Давайте свергнем верховную власть». А так не работает. Работает, если только политик растет снизу. У нас просто нет политиков в Москве, да и в стране очень мало реальных оппозиционных политиков, которые выросли вот так, в нормальном демократическом государстве, снизу вверх. Сначала они выиграли муниципальные выборы, потом городские, потом региональные, потом вышли на федеральный уровень.

— Но ты же сама пишешь, что людей интересует только свой подъезд, свой дом и максимум свой район. Тогда какой смысл заниматься этой деятельностью, если все равно интересы людей дальше не идут?

Так они пойдут, если мы будем заниматься этой деятельностью. А как, они сами по себе, думаешь, пойдут? Люди ведь развиваются, их надо учить, люди учатся всю жизнь. Я тебе как педагог, который сейчас третье высшее образование получает, говорю. С людьми надо говорить. Мы когда с людьми разговаривали во дворе, они говорят: «Товарищ депутат, сделайте нам хороший ремонт». Мы им отвечаем, что не можем сделать хороший ремонт, но мы можем вас пригласить на нашу лекцию о том, как общаться с управляющими компаниями.

Это процесс долгий и мучительный, но, тем не менее, если его не вести, то ничего не будет.
Потому что даже если сейчас уйдет Путин, общество у нас не поменяется.

1384532

— То есть ты теперь пропагандируешь уход в народ фактически?

Да, я пропагандирую уход в народ.

— А чем закончился известный уход в народ?

Не-не. Это совсем другая история. Не надо, уходя в народ и занимаясь теорией малых дел, забывать о больших стратегических целях. Мы должны помнить всегда и говорить о том, что до какого-то момента гражданское общество развивается, а после этого бьют по башке.
Мы должны ставить большие цели. Мы должны говорить про большое, занимаясь малым. Мы можем делать и то, и другое одновременно.

Потому что есть цель: мы хотим сделать Россию процветающим государством, где мнение людей является на самом деле решающим. Мы хотим, чтобы Россия стала демократией. Значит, если мы сейчас поменяем Путина на самого демократа демократыча… Ой, не знаю, кто у нас такой?

— Борис Немцов.

Условно Немцов, да. Вот он ничего не сможет сделать. Хотя его коллеги — про Немцова лично не знаю — занимались устройством своего личного благосостояния, после чего пришли кэгэбэшники. Они занялись тем же, плюс какую-то идеологию свою старую стали возрождать. И наш народ как-то потихонечку от идеи демократии вообще отпал. Общество не сильно развито у нас, но оно бихевиористское: лампочка зажглась – слюна потекла, лампочку выключили – слюна перестала течь. Значит, надо менять подходы.

Общество тоже развивается. Я тебе как историк культуры скажу, что были более примитивные организации, и бывают более сложные уже. А более сложное связано с тем, что есть группы интересов, которые начинают объединяться, отстаивать свои принципы и интересы, друг с другом пытаться договориться, находить компромиссы и так далее. И тогда появляются институты. У нас этого ничего не было. Не было, и так и нет.

Мне чем ситуация нынешняя больше нравится, чем ситуация 2005 года, при всем, что у нас сейчас происходит. Потому что в 2005 году было абсолютное ощущение безнадеги. Сегодня я смотрю, что общество начало меняться, начало объединяться, начало отстаивать какие-то свои мелкие подъездные интересы. Когда человек уже что-то хотя бы начал отстаивать, сумел свой личный интерес вывести за пределы своей квартиры – это уже большой шаг вперед. Маленький шаг для человека – большой шаг для человечества. Для России.

Процессы пошли.
Когда люди вышли на Болотную площадь, это хорошо было не тем, что сейчас будет революция, и Путин убежит, задрав штаны.

Было очевидно, что ничего не будет. Хорошо тем, что люди, которые долгое время считали, что люди, которые выходят на марши несогласных — полные экстремисты и идиоты, наконец вдруг сами совершили какое-то гражданское действие.

— И чем все кончилось?

Печально все кончилось, потому что людей посадили, и это, конечно, абсолютная безответственность всех тех ста тысяч человек, которые выходили. Но елки-палки, это естественно. Когда сажают людей в тюрьму, естественно, они испугались.
Нам пытаются навязать ложную альтернативу: либо Болотная, либо малые дела. Нету этой альтернативы. Нас хватает и на то, и на другое.

— Вас не хватает ни на то, ни на другое, честно говоря.

Согласна, но нас может хватать на то и другое. Просто не надо ставить такие альтернативы. Конечно, оппозиция находится в полной заднице.

— Я не спорю, что есть люди, которые начали интересоваться городской повесткой. Но у меня есть ощущение, что это, условно говоря, меньше полпроцента от жителей округа.

Конечно, их мало. Слушай, не могут 100% жителей округа быть общественно активными. Это на Западе каждый второй человек находится в какой-нибудь общественной организации. Мы к этому придем когда-нибудь, может быть. Так что, наша задача – вовлечь хотя бы сколько-то людей в общественную жизнь. Вот мы создали движение «Друзья парка», туда пришли 10 человек, они что-то начали делать сами. Молодцы. Здорово.

Если сейчас будет какой-то большой митинг, который организует оппозиция, то я на него, конечно, пойду и буду дальше говорить про Путина и войну на Украине.
Но при этом я вижу, что если я буду просто ходить на митинги и говорить про Путина, что я уже делала в течение десяти лет, это существенных результатов не принесет.

1384540

— Но эти люди с тобой поговорят, кто-то поверит, но ты проиграешь выборы, и они уйдут обратно.

Нет-нет, вот это самое главное. Я же не говорю, что речь идет о тысяче людей, которые просто пойдут и проголосуют. Они, наверное, уйдут обратно, и я их никогда не увижу.

Но мы уже создаем какие-то структуры, какие-то комьюнити, какие-то ячейки — начиная с районных групп в социальных сетях и заканчивая общественными движениями, которые что-то начинают делать.
Сейчас мы, например, создали группу, которая занимается тем, что будет добиваться раздельного сбора отходов в нашем Северном округе.

Я не знала этих людей до этих выборов, и, может быть, никогда бы не узнала. А сейчас мы знаем друг друга, мы организовали процесс важный. Раздельный сбор отходов — это одна из важнейших тем для меня лично. Я лично все раздельно собираю давно.

— Эти урны с раздельными отходами кое-где в Москве стоят, но никто не соблюдает правила. Наверное, в России просто менталитет такой, что это никогда не начнет работать.

Это глупости. Генетическая заданность – это, конечно, миф, который от Гумилева идет, да? От кого вы все это почерпываете? Доказано сто пятьдесят миллионов раз: если ты правильно организуешь, а) – экономические стимулы, б) – пропаганду этого дела, с) не будешь обманывать людей, реально будешь вывозить и показывать результаты того, что они сделали, то люди научатся и поймут, что это правильно, полезно и экологично.

А если, как у нас, будут стоят урны, из которых на глазах у людей весь мусор сваливают в одну кучу и везут на одну помойку, то, конечно, они не будут. Они же нормальные люди, они не участвуют в профанации.

Это то же самое, что с выборами. Люди потому не ходят на выборы и не верят им, потому что они видят, что их обманывают. Наблюдательское движение начало менять ситуацию реально. И людям, когда рассказываешь…

— Только оно перестало существовать уже по большому счету.

Нет, ты что? У нас очень много наблюдателей на выборах, у нас нет вообще никакого особого недостатка. Оно, может быть, в каком-то более замершем состоянии находится, чем было год назад, но оно никуда не делось.

— Да кроме Ярославля в 2012 году оно нигде себя не проявило, по-моему.

Ты хочешь, чтобы оно только родившись, сразу в космос полетело.?Знаешь, ребенок сначала рождается, потом начинает садиться, потом ползать, потом ходить, потом только говорить, потом он учится в школе, в институте, а потом летит в космос. Оно не умерло, это уже позитивный результат. Будут условия – разовьется. Если бы не было наблюдательского движения, то в прошлом году у Навального бы не было столько процентов. Конечно, полностью, на 100% избежать фальсификаций не удалось, но просто пачками бюллетени не вбрасывали.

— Мне кажется, просто был некий сигнал сверху.

А почему был сверху сигнал-то? Потому что было общественное движение. Если бы не было наблюдателей, так бы все и было, никто бы не давал никаких сигналов. Это максимализм какой-то: вот я один раз усилие сделал, вышел на Болотную – и все должно измениться. Так не бывает. Это процесс, и усилия должны быть ежедневные. Если один раз зубы почистил, это не значит, что ты от кариеса избавился. Надо сначала к врачу сходить, а потом зубы чистить каждый день. А мы один раз сходили, почистили зубы в виде Болотной, и все.

— Очень большое количество жителей, с которыми ты общаешься, — это «Крым наш». Они, может, рады, что ты с ними общаешься и готова помогать им делать капремонт, но пони все равно поддерживают Путина, потому что он вернул им Крым.

Во-первых, это не совсем так. В моем общении с жителями обычно не затрагивается тема «Крым наш» или уровне: «Ох, как устали мы от этой войны». Ну еще кто-то предложил провести референдум о независимости парка «Дубки». Да, и какой смысл нам на этих выборах разговаривать про Крым. Надо о принципах разговаривать, о том, что чиновники людям неподвластны. На уровне местном люди понимают, что должны. Со временем они начнут понимать это и на уровне Путина.

— Насколько тогда тебе кажется адекватным меморандум «Яблока», который ты подписала?

Там говорилось, что присоединение Крым – это аннексия. Я с этим согласна. Но я не обязывалась все эти мысли высказывать на каждой встрече с каждым жителем. Мысли там не вызывают у меня отторжения, и то, что мне принципиально не нравится, я бы не стала подписывать.

1384542

— А вообще, поведение партии «Яблоко» в ходе кампании тебя устроило? Они не взяли интересных кандидатов…

Они, конечно, неправы, но в рамках своих целей они действовали так, как действовали. Мне кажется, у «Яблока» нет цели выиграть эти выборы, а есть цель пропиарить свою партию. А у меня цель – выиграть эти выборы. Осуществится или не осуществится, покажет время, но цель у меня такая есть.

— Партии «Яблоко» как раз пиариться не надо, потому что она уже как раз всем известна.

Но партия «Яблоко» везде вешает свои билборды, которые не являются персональными. Даже у меня в округе висели билборды партии «Яблоко», хотя их потом сняли по беспределу.

— Как вообще с деньгами? С волонтерами? Финансово «Яблоко» не помогают?

Нет. Они мне помогли тем, что меня выдвинули, и это уже большая заслуга партии «Яблоко».

Денег много не бывает, и волонтеров тоже. Слава богу, все не безнадежно. Каждый день у нас человек по 7-8 волонтеров есть. Это нормально. Я вижу, что наша кампания — одна из самых живых на этих выборах. У нас постоянно встречи с жителями, поквартирные обходы, агитрейды, волонтерские тусовки. И происходит все довольно весело.
Прикол в том, что мы сумели найти методы работы и при таком бюджете. Если отвлекаться от всей политической и трагической составляющей, связанной с политикой, то выборы – это такой прикольный квест.

Я очень люблю играть в настольные игры, и мы с сыном играем в «Игру престолов» по вечерам, когда у меня остаются силы. У тебя есть военная мощь, у тебя ресурсы, и ты должен это все удачно распределять так, чтобы у тебя всего все время хватало. Очень похоже на кампанию. Если у тебя нет чего-то, ты находишь волонтеров, вдруг тебе приносят 50 тысяч рублей тебе на газету. Кстати, если раньше волонтерами были молодые студенты, которые любят потусоваться, или девочки, которым нравится Навальный, то теперь у самые крутые волонтеры – это бабушки и женщины лет 50-ти, которые ходят по домам с удовольствием.

— А что конкуренты твои?

У нас три блондинки, и все похожи очень. Ну начали сейчас кампанию конкуренты, а мы-то уже с февраля кампанию ведем. Наверное, есть у них какие-то ресурсы, поэтому они интенсивно могут все делать, а мы действуем медленно, но зато [качественно]… Что-то ты совсем заскучал. Давай я тебе что-нибудь веселое расскажу.

— Если есть что веселое – расскажи. Ты же редактор газеты, да?

Мы сделали газету районную еще в прошлом году.

— С прицелом на выборы?

Скорее, наоборот, выборы [мэра] стали механизмом, который подтолкнул сделать районную газету. Я считаю, что районная газета – это отличная вещь, мне очень нравится. Для меня важно получать кайф от процесса.
Вот от общения с бабушками я получаю страшный кайф и прилив энергии.

Вот я иду, такая, мне спать хочется, мне так грустно, мне так плохо, но смотрю, что у меня есть два часа лишних, и иду по дворам раскладывать газеты. Иду по дворам, встречаю бабушек, цепляюсь с ними языками, начинаем разговаривать — кайф страшный. То же самое с газетой. Мне страшно нравилось делать газету именно с районными новостями, мне страшно нравятся эти локальные истории.

— Вижу, ты и так занимаешься проблемами района. Зачем все-таки участвовать в выборах? Говорят, что участие в путинских выборах – это их легитимизация.

Это глупость, мы участвовали в путинских выборах или не участвовали, но легитимизация-то причем? У нас было много выборов, где участвовала только «Единая Россия». И что поменялось? Они какие-то менее легитимные становились? Это все какая-то заезженная пластинка, которую зачем-то Навальный сейчас повторяет. Это такое начало 2000-х, такая история а-ля Березовский.

— Но зачем играть по их правилам в карты?

Я тебе как специалист по манипуляциям скажу. Когда ты берешь какую-то базовую метафору, и начинаешь из нее делать выводы, получается типичная манипуляция. Но базовая метафора не обязательно верная.
У нас есть выборы, у нас есть определенные цели и задачи, и выборы – хороший инструмент их решить.

Есть какой-то вред от участия в выборах? Мы показываем, что легитимизации нифига не происходит, а если она и происходила, то это ни на что не влияло. Этот вред не столь значителен, как польза от этого дела. История показывает, что стратегия участия в выборах всегда более продуктивна, чем стратегия бойкота для всех оппозиций мира.

***

Кандидат от власти

1384544

Главным конкурентом Поповой и Галяминой и фаворитом выборов является директор гимназии № 1409 Ирина Ильичева. На выборы в Мосгордуму она идет от «Единой России» и уже выиграла праймериз «Моя Москва». В биографии на сайте праймериз она сообщила, что «всегда была лидером, активной пионеркой, работала секретарем комитета комсомола». «Была одним из самых молодых директоров школ в Москве. Участвовала в разработке проекта социально-психологического обеспечения школы, за эту программу была получена Государственная премия. Для воплощения проекта в жизнь возглавила школу нового типа, которую сама же и строила», — рассказывает Ильичева. В 2012 году Ильичева была доверенным лицом Владимира Путина на выборах президента.

В своем твиттере во время кампании Ильичева рапортует о уже выполненных просьбах населения. «Во дворе д.6/34 ул. Правды я была в конце июля. Жители просили благоустроить двор и сделать детскую площадку», — пишет кандидат и сразу же добавляет. — Не прошло и двух месяцев, как на месте засыпанного щебнем круга появилась замечательная детская площадка. Сделаны дорожки, бордюр покрашен, зеленеет свежий газон. Жители довольны и это — главное!»

В последнем посте — почему-то аж июньском — в блоге на «Эхе Москвы» Ильичева жалуется, что выборы в Мосгордуму начались для нее с провокаций. «Буквально несколько дней назад, один из интернет ресурсов распространил материал, где меня обвиняют в том, что для сбора подписей в свою поддержку я привлекаю неких «нелегальных мигрантов. Признаюсь честно, инсценировка меня впечатлила», — пишет Ильичева. Единорос посоветовала «клеветникам и провокаторам» направить свои силы «на реальную помощь тем, кто в ней действительно нуждается».

Как пишет издание «Йод», Ильичева постоянно появляется на страницах местных муниципальных газет округа в качестве директора гимназии. «Штаб Галяминой уже неоднократно направлял жалобы как в Московскую городскую избирательную комиссию, так и в ОИКи, однако все они были отклонены по одной и той же причине: Ильичева не выступала в материалах прессы как участник выборов, а только по существу своей профессиональной деятельности, что нынешние избирательные законы Москвы не запрещают», — сообщает «Йод».

Галямина пыталась снять Ильичиеву с выборов и за превышение лимита допустимых расходов на избирательную кампанию сверх избирательного фонда. «В штабе Галяминой подсчитали, что средняя стоимость размещения рекламы формата А4 на стендах жилых домов в Северном округе составляет 6 руб. в день. На территории округа около 3190 информационных стендов, и если учесть, что плакаты Ильичевой висят там с 20 июля (56 дней), то выходит, что стоимость подобного размещения составляет около 1 071 840 руб», — пишут «Ведомости». Суд однако Галяминой ожидаемо отказал.

***

Другие кандидаты

1384548

На выборах в 9-м округе борются еще две женщины: студентка основанного Владимиром Жириновским Института мировых цивилизаций Майя Галенкина от ЛДПР и гендиректор ООО «Супер Сервис» Ольга Кузнецова от «Справедливой России». Галенкина на дебатах на телеканале «Москва-24» так призвала голосовать за себя москвичей: «Приходите 14 сентября на выборы и голосуйте за ЛДПР, за честных кандидатов, за настоящее, за Галенкину!». Кузнецова на тех же дебатах сказала о себе следующее: «Я иду в Государственную думу (так на сайте дебатов — прим.ред.) защищать интересы семьи, детей, прежде всего. То есть социальная направленность — это то, чем я занималась и занимаюсь. Депутатство — это моя мечта. А я знаю — мечты сбываются».

Жители 9-го округа могут выбрать своим депутатом и мужчину, если захотят. С женщинами сражаются пенсионер Алексей Гусенков, гендиректор ООО «Промбазис» Виталий Пономарев и кандидат от КПРФ, заведующий отделом Всероссийский научно-исследовательский институт механизации сельского хозяйства Сергей Сидоров.

***

Часть V: 37-й округ. Оппозиция в эпоху «крымнаш»
Часть IV: 39-й округ. «Новая Москва» для старого мэра
Часть III: 43-й округ. Дон Румата Московский
Часть II: 44-й округ. Власть расступилась перед «эсером»
Часть I: 5-й округ. Кац как последняя надежда оппозиции

Продолжение следует

Илья Азар


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире