artemzuev

Артём Зуев

14 марта 2018

F

В Госдуме готовятся ко второму чтению закона о вине. Со всех сторон появляются поправки. Есть проект Минфина, есть замечания и пожелания от всех участников рынка. А среди последних, к сожалению, согласия нет. Они не едины. Разделены на три группы: производители российского вина, выращенного из собственного винограда; изготовители массового вина из привозного виноматериала и – крупные импортеры.

Поправки и лоббистские предложения сталкиваются, наваливаются друг на друга. Если представить законотворческую деятельность в виде природного явления, то в кулуарах Охотного ряда сейчас настоящий трескучий ледоход.

Возникает опасение, что депутаты, не сильно вовлеченные в процесс обсуждения, постараются поскорее принять закон хоть в каком-нибудь виде. Из лучших побуждений. С глаз долой – из сердца вон!

Но стоит ли так торопиться?

После первого чтения казалось, что этот многообещающий документ навсегда изменит жизнь российского виноделия. Всей отрасли и каждого винодела в отдельности. У каждого были свои личные надежды.

По духу и букве закон должен был стимулировать и мотивировать отечественное виноделие. Чтобы виноделы выращивали виноград на своей земле и делали из него качественное вино. Для этого нужно создать экономические условия: льготы при посадке новых виноградников, доступ к длинным деньгам. Но важны не только экономические условия: закон должен, наконец зафиксировать четкую градацию различных видов алкоголя. Покупатель должен понимать, что он покупает: вино или винный напиток, в котором вина может и не быть вовсе. Человек видеть, что он берет с прилавка и не бояться, что его обманывают.

Сейчас, на промежуточном финише понятно, что не все так гладко: производители вина из импортного виноматериала могут получить ровно те же льготы, что и производители вина отечественного. «Шампанское», изготовленное из привозного балка, так и останется «российским». На мой взгляд такая «стилизация» вводит потребителя в заблуждение. Производители вина из импортного виноматериала упорно сопротивляются предложению указывать на этикетке страну происхождения сырья. Импортеры добиваются права наравне с российскими производителями продавать вина ВЗГУ и ВЗНП по льготной акцизной ставке и продавливают снижение ввозных пошлин.

Почитать все это – голова кругом пойдет. Очень много разных нюансов и экономических интересов. И можно только мечтать о том, что найдется такой вот абстрактный арбитр, который примет мудрый закон, обращенный в будущее. Пока лучший кандидат на роль такого арбитра – время.

Сиюминутные интересы всех участников рынка все равно не учтешь. Всегда найдутся те, кто посчитает себя пострадавшими. Импортеры будут говорить о нечестной конкуренции. Производители «наливайки» — о том, что они потеряют прибыль и рабочие места.

Но самая важная задача закона – сделать выбор. Выбор того пути, по которому пойдет виноделие в России. Можно пойти по пути Италии, которая за короткий исторический период стала одной из ведущих винодельческих держав. Были приняты жесткие ГОСТы, были вложены силы в бренд итальянского вина. Та же маленькая Грузия, отказавшись от производства вина из импортного виноматериала, вышла на европейские рынки с хорошим продуктом. Но если мы не проявим мудрость, то Россия может превратиться в огромную винодельческую Абхазию. Всем же понятно, что количество виноградников, которые есть в этой республике и количество «абхазского» вина на полках различаются на порядки. В десятки раз. Да вся Абхазия должна была бы быть одним сплошным виноградником, чтобы произвести такое количество вина! Но, как известно, есть виноматериал. И тогда с виноградниками можно не «заморачиваться». Закон же задумывался как попытка сойти с этого легкого, но порочного пути.

Ведь сделать что-то по настоящему хорошее можно, только отказавшись от каких то моментальных бонусов. Когда-то виноделы Бургундии намеренно решили не использовать неприхотливый и плодоносный сорт гаме в пользу более изысканных. С прицелом на будущее. Сейчас из гаме делают только дешевое молодое вино, а Бургундия – ведущий винодельческий регион мира.

Виноделие для любой страны – это фактор культурного наследия. Нематериальное достояние, гордость и престиж.

Пока единственным источником информации (реклама запрещена) о том, стоит или не стоит гордиться тем, что он покупает, для потребителя является этикетка. Важнейшая задача закона – сделать этот источник информации достоверным, корректным и правдивым. Понимать истинное происхождение, качество и содержание того, что покупаешь – это не просто право потребителя. Это одно из прав человека. И при принятии закона это право необходимо соблюсти.

Не факт, конечно, что время, которое будет еще потрачено на обсуждение закона, непременно приведет к мудрому решению. Но время, которое не будет потрачено, точно не к нему не приведет. Можно, конечно, победно отрапортовать Президенту, что проблемы решены и еще один важный закон принят. Но это будет неправдой.

Так что, повторюсь: торопиться не стоит. Закон о виноделии – это закон о будущем!

Среди комментаторов моего блога встречаются люди сочувствующие, есть явно профессионалы. Но много и скептиков. Причем скептиков искренних, и потому иногда оголтелых. Главный их тезис прост: в России никогда не было, да и не будет хорошего вина! Наш удел – бормотуха, и нечего даже пытаться что-то делать и изображать.

Как человек, который всерьез занимается виноделием, я должен бы воспринимать такие утверждения, как кощунство, и не обращать на них внимания. Но – впереди Новый год, а, значит, даже самые ярые скептики, возможно, готовы поверить в чудеса. Именно поэтому я постараюсь серьезно (и не очень) объяснить, почему российское вино – это круто.

1. Результаты «слепых» дегустаций с участием лучших отечественных и зарубежных вин показывают: наши вина все чаще получают очень высокие баллы, и их легко путают с французскими, итальянскими, испанскими или винами Нового Света. Речь пока не идет о конкуренции с элитными винами, чьи превосходные вкусовые качества вкупе с грамотным маркетингом делают их пока недостижимыми образцами. Но постепенно качество российских вин приближается к уровню стабильных, качественных европейских вин. Тех самых, которые составляют «ядро» винных карт отечественных ресторанов.

2. Вино для России — это продукт традиционный. Считается, что на 90% качество вина обеспечивает терруар, то есть совокупность почвы и климата. Так вот, с терруарами у нас полный порядок. Это признали еще греки и следом — римляне, которые выращивали виноград в Крыму, а потом продавали его по всему Средиземноморью. Вина, которые делались в хозяйствах князя Голицына, полюбили не только русские дворяне, но и вся Европа. То есть вина, произведенные на нашей территории, многократно доказали свою конкурентоспособность. Понятно, что в 90-х годах с точки зрения инвестиций наше виноделие почти умерло. Сейчас мы переживаем всплеск. Государство и частные инвесторы всерьез решили сделать ставку на эту отрасль и готовы выделять серьезные деньги. А потери, с точки зрения знаний, интеллектуального вклада, — возмещаются приглашением лучших иностранных специалистов. И, поверьте, эти люди едут сюда не только потому, что хотят заработать. Они ставят на карту свою репутацию, осознавая и признавая, что Россия – зона уверенного виноделия.

3. Свое вино — это показатель гастрономической самодостаточности страны. Наша южная кухня «заточена» под вино. А кроме того, у нас есть удивительные автохонные сорта винограда, то есть те, которые произрастают только на нашей территории. Значит, природа не просто намекает, а призывает нас делать вино. Не удивлюсь, если когда-нибудь на мировом рынке станут сенсацией вина из, например, Красностопа, Голубка, Кокура или, чем черт не шутит, даже Плечистика? Чем не названия для мирового рынка? Мерло, между прочим, — «черный дрозд», а Шардоне – «чертополох».

4. Виноделие – это маркер высокоразвитого сельского хозяйства. Только отлично организованный производственный цикл позволяет год за годом получать стабильно хороший продукт. То есть виноделие – этот высший пилотаж для любого сельхозпроизводителя.

5. Энотуризм на фоне дошедшего до нас бума региональной кухни становится перспективным трендом. Многие наши виноградники – на Кавказе и в Крыму — находятся в непосредственной близости от моря, а значит, задача превратить часть «отдыхающих» в «туристов» становится еще более достижимой. Море, вино и вкусная еда – чем не заманчивый отдых? Кстати, число тех, кто выбирает винно-гастрономические туры в межсезонье, тоже растет и исчисляется сотнями тысяч. Энотурист – это, как правило, довольно обеспеченный человек, который ставит гастрономическое удовольствие во главу угла и готов тратить на это деньги. Для региона – это всегда здорово. Обратите внимание на то, что бывшие винзаводы все чаще предпочитают именовать себя винодельнями – они тоже чувствуют туристический тренд.

6. Виноделие способно дать молодежи стабильную, модную, престижную работу. Это тот магнит, который притягивает умных и способных людей. Рабочие места плюс привлекательный уклад жизни способны стать визитной карточкой целых регионов страны.

7. Ну и, наконец, виноделие – это творчество, волшебство, магия, таинство. Это бизнес, который становится хобби, и хобби, которое становится бизнесом. Сомелье превращаются в инвесторов, а инвесторы в сомелье. Не каждый бизнес доставляет истинное полнокровное удовольствие. А виноделие – как раз тот случай! Я уже не говорю о том объеме знаний, который необходимо не просто приобрести, но поддерживать и развивать каждый день. В общем, винодел – это и романтик, который крепко стоит на земле, и «земной человек», который просто обязан мечтать.

Надеюсь, что хотя бы некоторым из самых непримиримых скептиков мои аргументы покажутся убедительными.
Желаю всем счастья в наступающем Новом Году! Пейте вкусное, пробуйте наше!

Вместе со всеми виноделами России я приветствую закон о развитии виноделия, принятый в первом чтении Госдумой. Мы очень долго говорили о том, что такой специальный «винный» закон нужен, и, наконец, свершилось. И это не может не вдохновлять и не радовать.

Однако, давайте посмотрим «на трезвую голову», кого именно будет новый закон защищать? Кому — помогать развиваться? Кто вообще такие — российские виноделы?

Дело в том, что в России, не как во всем цивилизованном мире, где винодел — это тот, у кого шато, собственные виноградники и тд. В нашей стране основная часть действующих виноделов — это те, кто привозят дешевый виноматериал из-за границы, просто разливают его в Москве, в Челябинске или в Нижнем Новгороде и называют «российским вином». А также — те, кто вообще разливают не вино, а винные напитки. Это отрасль, созданная давно и способная делать только дешевый массовый продукт без серьезных вкусовых характеристик. И я считаю, было бы справедливо, чтобы каждый покупатель четко понимал, где настоящее, ценное вино, а где чисто конкретная экономика. Поэтому правильнее называть этот экономный продукт «винным спиртосодержащим напитком» или «газированным винным напитком», если это то, что сегодня именуется «шампанским». Покупатель должен иметь возможность прочитать об этом и на этикетке, и на обратной стороне бутылки (контрэтикетке), и даже на кольеретке — той этикетке, которую наклеивают на горлышко. Если кто захотел спиртного с винным духом, а не вкусом, — пусть отдает себе отчет заранее, что он собирается выпить.

А теперь о развитии и поддержке. Развитие виноделия — это, прежде всего, посадка новых виноградников. Сегодня посадить новые саженцы стоит от 1 млн. 200 тыс. до полутора миллионов рублей на гектар. Без государственных субсидий эту отрасль не поднять. Но сейчас для того, чтобы них можно было рассчитывать, необходимо ежегодно подтверждать статус сельхозпроизводителя. А это означает, что в общем доходе предприятия доля от реализации сельскохозпродукции должна составлять не менее 70 процентов. На бумаге вроде все справедливо.

Но представим, например, реального винодела, который закупил классные саженцы и хочет либо обновить виноградник, либо вообще начинает с нуля. Первый полноценный урожай он получит только через пять лет. Все это время он тратится на уход за лозой, который очень не дешев. Для небольших производителей нагрузка становится непомерной. Очень сложно на таких условиях привести в отрасль и «молодую кровь» — инвесторов и энтузиастов виноделия. Поэтому в своем проекте поправки мы предлагаем приравнять производителей вина с защищенным географическим наименованием (ВЗГУ) и вина с защищенным наименованием места происхождения (ВЗНМП) к сельхозпроизводителям без ежегодного подтверждения статуса. Только так российские виноделы, которые собираются продавать на рынок российские аналоги европейских DOC, AOC, DOCG могут «встать на крыло».

А сейчас виноделы работают практически «вслепую», не зная, получат ли они субсидии. Мы подписываем инвестконтракт на развитие виноградников, закупаем технику, саженцы, а потом выясняется, что деньги закончились — субсидий на всех не хватило… Понятное дело, госбюджет не резиновый. Но есть опыт других стран. Хорошая практика, которая работает, например, на Украине. 1% с реализации импортного алкоголя взимается в качестве государственного сбора и идет на развитие отечественного виноделия. Мы предлагаем подобный сбор ввести и у нас, а основное бремя по его уплате должны нести те, кто ввозит импортный виноматериал. И тогда уйдет этот риск, этот страх «дадут-не дадут субсидии», и мы получим настоящий бум новых виноградников…

Закон должен защищать производителей именно качественного вина. Те, кто занимается «географическим» вином категорий ВЗГУ и ВЗНП, не могут делать обыкновенные столовые вина — это разные лицензии и разные предприятия. Мы считаем, что местные винодельческие ассоциации должны получить гораздо больше полномочий в культуре организации винного процесса и иметь возможность самоконтроля. Грубо говоря, мы должны получить право сами себя наказывать, если кто-то из нас делает плохое вино. Создавать специальные дегустационные комиссии и т.п. Это необходимо закрепить на законодательном уровне.

Мы предлагаем разрешить и рекламу этого элитного алкоголя в любое время суток на любых носителях. Это нормальный рыночный инструмент, который хотя бы в силу своей неповседневной доступности вряд ли собьет с пути истинного неокрепшие души. Да и, вообще, хорошее вино — гордость любой страны.

Мы вот сейчас и бьемся над повышением качества этой гордости.

Закон о виноделии принят в первом чтении. Появилась надежда, что ситуация в отрасли, наконец, сдвинется с мертвой точки. Вино признается продуктом сельскохозяйственной деятельности и больше не будет приравниваться к крепким напиткам. До сих пор винная отрасль регулируется, главным образом, законом о производстве и обороте этилового спирта и спиртосодержащей продукции. Теперь Росалкогольрегулирование будет контролировать оборот вина только после того, как на бутылки наклеят акцизные марки. По всем остальным вопросам мы, виноделы, будем иметь дело с Минсельхозом.

Это, конечно, здорово. Но надо идти дальше, несмотря на то, что многих на рынке устроит и существующий вариант. Мы – из тех отечественных производителей, которые сами выращивают и производят из него по-настоящему российское вино. Крымское, краснодарское, донское… Конкретно наше предприятие, например, работает только с той лозой, которая выращена в Севастопольской зоне. Мы не используем для собственной продукции виноматериал и не привозим его из-за границы.

И мы хотим еще более четкого разделения. Потому что одно дело — вложиться в виноградники и делать качественный продукт, и совсем другое – просто разлить вино в России, «забодяжив» его из виноматериала непонятного происхождения. Но, может, я преувеличиваю, говоря «забодяжив»?

Гипотетически, наверное, можно закупить виноматериал хорошего качества за границей – в Испании или Чили, — выдержав все санитарные нормы чистоты, и получить пару хороших партий. Но сразу воникает первый вопрос: почему такое вино стоит на полках по цене ниже 200 рублей? Трудно поверить, что при этом все требования соблюдены. Ведь вино из регионов происхождения виноматериала, испанское или чилийское, стоит в  разы дороже… Второй вопрос – возможно ли сделать так, чтобы вино из привозного виноматериала при таком подходе и такой отпускной цене было стабильно высокого качества? Это также звучит весьма сомнительно.
Пока закон в работе, надо четко расписать градации вина. Нашим законодателям стоит как следует вникнуть в суть проблемы. Неужели вино, произведенное из качественного собственного винограда и бормотуха из разбавленного виноматериала – это один и тот же продукт?!

Но ведь тогда теряется не только дух нового закона, но и его смысл. Зачем вкладываться в долгосрочные проекты, выращивать виноград, обновлять лозу, если все подряд, что не относится к крепким напиткам, по закону будет считаться российским вином?! То есть, закупил ты виноматериала где-нибудь в Южной Америке или ЮАР, разлил в Подмосковье – и все, считай, что ты отечественный винодел.

Убежден, что это, мягко говоря, несправедливо.

Заметьте, я не предлагаю запрещать «другие» вина. Я просто хочу, чтобы потребитель, не отходя от полки, четко понимал, что он покупает. Чтобы этикетки одних ориентировали: «Сделано в России», а других: «Разлито в России». Понятно, что будут всякие маркетинговые уловки, но покупатель должен видеть, что одно вино из винограда, выращенного в России, а второе – из завезенного виноматериала.

Нужно четко расставить акценты. Сделать так, чтобы было выгодно производить терруарные вина, категорий ВЗГУ и ВЗНП. Это повысит престиж отечественного продукта, будет работать на его качество и конкурентоспособность.

Закон должен также подразумевать, что вино с маркировкой «Сделано в Крыму» должно стоять на крымской полке. Нельзя разливать вино в Адыгее и использовать в названии слово «Крым». А сегодня так происходит повсеместно. В Поволжье могут разливать какую-нибудь «крымскую» идиллию или пастораль, а в Подмосковье – «черноморскую» игристую жемчужину… Не надо закрывать эти заводы, надо стимулировать их, чтобы они вкладывали средства в ставропольские, кубанские, крымские виноградники и от них потом брали свой виноматериал. А на импортный следует вводить пошлину.

Кстати, довольно невнятно в законе описывается и  статус игристых вин. Получается, что игристое — это и то, что сделано из собственного материала по традиционной технологии шампанизации, и газировка с градусом по цене 100-150 рублей за бутылку. Не очень понятно, что внутри. Но на этикетке будет написано «Шампанское». И, люди, визуально реагируя на знакомые слова и красивые бутылки, покупают этот обман. И даже встречают с ним Новый год.
Итак, посмотрим на расстановку сил после принятия закона в первом чтении. Что мы имеем? И те виноделы, которые производят вино из своего винограда, и те, кто производит «наливайку» из виноматериала – теперь сельхозпроизводители. И те, и другие производят товар под названием «вино». При таком подходе название это, по-прежнему, очень условно.
Думаю, что эту больную для отрасли тему должны поднимать региональные объединения: Ассоциация виноделов Крыма, Краснодара, Кубани… Я уже писал, что недавно мы создали Севастопольскую Ассоциацию производителей вин, члены которой взяли на себя дополнительные жесткие обязательства: использовать только местный виноград идеальной зрелости, обозначая конкретный виноградник. Мы ввели дополнительные требования по уходу за лозой. Больше того – даже если при соблюдении всех этих требований вино будет недостаточно высокого уровня, то его не пропустит дегустационная комиссия. Это, грубо говоря, не даст нам возможность поставить клеймо «Севастополь» на «бормотуху».

Это и есть наглядный пример того, как можно следовать новым правилам игры. А применительно к закону, эти правила должны заставить людей задуматься об инвестировании в новые виноградники. А если мы «застолбим» ситуацию, как она есть сегодня, — выращивать свой виноград будут разве только энтузиасты и романтики, а не серьезные производители…

Российское вино – это вовсе не вино, а «набодяженный» «шмурдяк», произведенный из виноматериалов, и пить его нельзя. Краснодарское , крымское и любое другое отечественное вино – фикция производителей. В России никогда не будет вина, а будет бормотуха. В России никогда и не было вина, а если что-то и было, то это давно утеряно.

Все, что выше – набор невеселых стереотипов, которые тут же воспроизвели комментаторы моего первого поста. Довольно поверхностно, конечно, но прежде, чем опровергать, добавлю еще и аргументов от экспертного сообщества.

В производстве отечественного вина нет сложившегося уклада, нет продукта стабильного качества с узнаваемым вкусом. Перспективы есть у плодово-ягодных, продуктов перегонки и игристого ускоренной шампанизации – там, где быстрый оборот средств. К тому же отсутствует культура и традиция потребления вина, нет того, что называется энокультурой. Максимум, на что может рассчитывать российское виноделие – на создание удачных вин в местах производства. Эти вина за немаленькие деньги можно будет разыскать в ресторанах и винотеках, а не в массмаркете. Давайте разберемся с производством зерновых и картофеля, а вино как-нибудь попьем из Старого и Нового Света. Австралия и ЮАР им в помощь. А уж если и надеемся получить что-то стоящее, то государству надо замереть, не дышать, не вмешиваться в надежде, что получится само собой что-нибудь стоящее.

Еще десять лет назад примерно то же самое говорили о перспективах российского мяса: плохие пастбища, плохие корма, отсутствие традиций. Оказалось – все преодолимо. В 2017 году я ем только отечественное мясо, а его производители уже отвоевывают себе территории на внешних рынках.

Так же и с виноделием. Если суммировать и принимать на веру все «против», то вроде бы отечественное виноделие – это последняя отрасль, куда стоит вкладывать деньги. Зачем же я – прагматичный инвестор – привлек средства и стал совладельцем одной из севастопольских виноделен? Отвечаю: как инвестор, я верю в это производство, уверен, что найду рынок сбыта и получу прибыль.

Что мне дает основания так думать? История, опыт других стран и люди по обе стороны производственной цепочки. В Крыму, в Балаклавской долине, греки выращивали виноград для вина еще две тысячи лет назад. Находки археологов и исторические источники это подтверждают. Греки не употребляли слова «терруар» (совокупность особенностей земли и климата), но он их явно устраивал: ведь из всего Черноморского бассейна они выбрали эту землю для виноделия. В более поздние времена русские с большим или меньшим успехом делали вино в Астрахани, на Дону, на Северном Кавказе. Наконец, князь Голицын в Новом Свете и Абрау Дюрсо сделал прекрасный продукт. Возил его на международные выставки, брал золотые медали и …обходился без всякого привозного виноматериала. Это, наверное, была высшая точка в истории российского виноделия. Но она была достигнута. В советское время виноделие тоже по-своему процветало, но было ориентировано на массовое производство. Никто особо не гнался за органолептикой, тоном или цветом и без импортного виноматериала, кстати, обходились прекрасно. Кстати, примерно в таком же положении было, например, итальянское виноделие на рубеже 50-60х годов. Итальянское вино было довольно дешевым напитком, но потом появился закон о виноделии, возникла стандартизация вина по регионам. Появился всемирно известный теперь кьянти, а регион Супертоскана теперь конкурирует с Бордо и Бургундией.

В России пошли по другому пути, и 20 лет после распада Союза наши предприятия, в основном, производили дешевый продукт на основе привозного материала, а то из спиртосодержащей жидкости с красителями и искусственными кислотами или даже с искусственной газацией… Все это и привело к сегодняшним ассоциациям про российское вино, пить которое нельзя, потому что можно отравиться.

Но, сожалению, на это были заточены производственные мощности, на это был ориентирован рынок: все сети просили «подешевле и с градусом». И сегодня алкомаркеты, особенно в регионах, по-прежнему говорят: дайте нам дешевую «наливайку». Аргументы «это же невкусно и нечестно», — тут не работают.

Недавно мои коллеги, владельцы 26-ти севастопольских виноделен создали специальную ассоциацию. Ее члены будут делать вино только из своего винограда, выращенного в севастопольской зоне. Качество вина будут контролироваться сложной системой, в том числе и на регулярных дегустациях. Конечно, мои коллеги – люди хоть и увлеченные, но и прагматичные. Знак ассоциации будет гарантировать, что вино качественное. А значит, его можно будет продавать дороже. Но не в галактических масштабах. Тем не менее, они сознательно готовы работать в долгую, отказавшись от виноматериала.

Госполитика в области виноделия появилась всего несколько лет назад. Наша задача – сотрудничать с государством. Нельзя сразу запретить привозить виноматериал и разливать его здесь: так построены производства. Но, может, стоит разделить виноматериал на дешевый (который априори не может быть качественным, и люди им травятся) и дорогой. И дешевый  — облагать повышенной пошлиной! А сегодня нашему собственному, выращенному с трудом и любовью, винограду приходится конкурировать с дешевым привозным виноматериалом. Пошлину, к слову, в полном объеме можно напрвлять на развитие и модернизацию виноградников.

Для хорошего качественного вина горизонт такой: нужно сажать хороший виноград и лет 5 ждать пока он вырастет. Потом несколько лет выхаживать и доводить до того объема, который нужен стране и рынку. Те компании, которые работают на собственном винограде, должны при этом выжить. А это невозможно, если не создать для них систему экономических преференций. Да, для тех предприятий, которые сейчас выпускают вина категорий защищенного географического наименования, уже уменьшили пошлину до  13%. Но это только начало пути.

Дело в том, что новые посадки виноградников будут конкурировать по урожайности, цене, а главное – качеству, с мировыми. Старые виноградники, конечно, уступают по этим показателям. Нужно создавать стимулы, что бы их пересаживали и давали новое дыхание всему производству!

Кстати, мы не ждем и не хотим никакого протекционизма по отношению к российскому вину. Готовы конкурировать. Главное – принять, наконец, закон о виноделии и признать вино сельскохозяйственным продуктом. Сейчас закон регулирует «градус», а не сущность продукта. Тогда можно будет делать качественным и массовое вино, а значит, исчезнет лишний соблазн «бодяжить шмурдяк».

Запить прошутто из Тосканы бокалом терпкого красного из Лацио, а хамон из Эстремадуры тоже красным, но каталонским. Вкусно! Но остервенелый гастроном скажет, что это дерзкий вызов аутентичной региональной кухне. Гастроном разумный поправит — это все лишь отличное сочетание местных продуктов. Потом они еще поспорят и, возможно, так и не придут к согласию. Ведь на 200-300 километров, которые разделяют два европейских региона, попадется еще пара десятков виноделен и пара-другая «уникальных терруаров».

То ли дело у нас. Заказываешь дальневосточный трубочник и запиваешь его чем-нибудь краснодарским или крымским. И никаких тебе споров. Ясно же, что местное запиваешь местным. Семь тысяч верст от Балтики до Тихого океана, от мыса Челюскин до горы Базардюзю — четыре. Велика Россия, а терруар один.

Это, конечно, преувеличение. Но не очень сильное. Мы только становимся по-настоящему винодельческой страной. Российское виноделие переживает настоящий бум. В него инвестируют, оно в моде, наконец. Виноград начинают выращивать все в более северных широтах. И вино наше все больше пьют не только ради эксперимента, эпатажа или цены, а просто из-за вкусовых качеств.

Знаю, что для многих само словосочетание «российское вино» до сих пор — нонсенс. Есть же страны, где этим занимаются давно и успешно. Зачем что-то придумывать и напрягать вкусовые рецепторы, если есть сложившаяся система оценки качества вина, с которой не окажешься в дураках? Берешь себе таблицу урожаев, выбираешь регион — и вуаля! Почти всегда пристойное вино. Ну, а если таблица для кого-то — чересчур куртуазно, то просто возьми, например, любое вино из Риохи — и снова хороший результат. И не обязательно дорогой. Да, таможенные сборы, транспортировка сильно накручивают цену. Но базовая цена хорошего вина из традиционного винного региона может составлять всего несколько евро. В итоге оно и у нас оказывается вполне доступным.

А в России? К затратам на текущий урожай надо прибавить затраты на строительство или реконструкцию винодельни. А если инвестиции стартовые, то «отбивать» их придется много лет. Заложишь в цену сразу — рынок тебя просто выкинет. А встать на полку в торговые сети просто за красивый цвет, достойный вкус и интересный аромат — нереально. Про налоги, коррупцию и инфляцию — не сегодня. Мои коллеги по цеху, как скалолазы-экстремалы, идут по тонкому гребню рентабельности. Некоторые работают в убыток в надежде на светлое будущее.

Кстати, насчет рентабельности. Как говорится, есть варианты. Можно делать вино из привозного виноматериала, а можно из собственного винограда. Можно не слишком заморачиваться качеством, набирая обороты в дешевом сегменте, а можно идти по тернистому пути экспериментов и поисков лучшего вкуса. Лично я считаю, что Крым, и Севастополь, в частности, — лучшее место для виноделия в нашей стране, и здесь просто грех не попытаться достичь максимальных высот.

И вот тут мы приходим к «правилам виноделов», которых очень не хватает. Пока наше виноделие переживает период «феодальной раздробленности». Нет единой региональной классификации, хотя продвигать продукт вместе можно гораздо успешнее. Бургундия, Бордо, Токай, да та же Риоха уже давно это доказали. Нет и единой маркировки: не факт, что итальянец будет покупать самое знаменитое вино своей родины с традиционным черным петушком на этикетке, но для иностранца — это не только узнаваемый лейбл, но и знак качества.

Ну и главное «правило», которого у нас так пока и нет — закона о виноделии или вине. Поэтому производитель водки и производитель вина сейчас равны не перед законом, а перед акцизом. А фермеры-виноделы, или «гаражисты» практически не имеют возможности полноценно выйти на рынок. А ведь, потенциально, они — это наши крошечные российские шато.

Но если все так непросто, то зачем этим вообще заниматься? Попробую объяснить.

Есть такой трогательный грузинский фильм «Саженцы», который снял Резо Чхеидзе — режиссер «Отца солдата». По советскому телевидению его крутили очень часто. Сюжет там незамысловатый: в саду погибает старая груша, и старый дед вместе с внуком едет на другой конец Грузии за саженцами того же сорта. Возвращаются они на перекладных и попутчики все время спрашивают старика: когда же груши начнут плодоносить? Он рассказывает, что ... через 12 лет! Кто молчит, кто-то крутит пальцем у виска, а кто-то прямо заявляет, что дед до первого урожая просто не доживет. А старик отвечает, что для хорошей груши — 12 лет не срок и неважно, кто съест первый плод. Заканчивается все вообще на очень грустной и философской ноте. Ударяют заморозки и, чтобы спасти саженцы, старик высаживает два деревца по дороге. А последний саженец и вовсе приходится бросить под колесо грузовика, чтобы автомобиль не соскользнул в ущелье.

К чему я развел тут эту лирику? К тому, что всякий, кто занимается российским виноделием, должен обрести вот этот грузинский дзен. Иначе нельзя. Урожай будет нескоро, лоза может не прижиться, а уж пальцы у виска крутятся резвее штопора.

P.S. Но. Только что, и вот уже пятый год подряд, наше, российское, крымское, вино попало в главный винный справочник нашей страны — авторский гид «Вина России 2016/2017» Артура Саркисяна. Безумно приятно , особенно, для неофита от виноделия, каковым я являюсь. И неважно, кто съест первый плод…

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире