12:40 , 26 июля 2015

Моя война будет за все хорошее, а не против всего плохого

Полночи я переписывался с Ксюшей. Потом еще все утро, лежал в кровати и думал: отвечать или нет. Ксения – человек для меня, что там говорить, – родной. Не в том даже смысле, что по-семейному близкий, но в каких-то вещах – жуть, как на меня похожий. Мы оба все время с чем-то боремся, каждый день ищем нового врага, ждем случая, как бы невзначай наступить совсем случайному мерзавцу на слизистый волдырь мозоли. Но самое важное – мы оба ненавидим лицемерие. Вчера жертвой этой борьбы пал совсем не Ашот Габрелянов (тот самый Ксюшин от нечего делать враг), а Артем Королев. Симпатичный добрый ранимый парень, написавший глупый пост в стиле Михаила Ножкина, мол «больше жизни девчонки нам нужны». Что ответила ему Ксюша вы и сами знаете.

Аутинг, что бы вы тут не думали о подлости или неприкосновенности частной жизни, – вполне распространенная и осмысленная вещь. Не было бы на западе серии аутингов, не построился бы этот сказочный мир равноправия и свободы. Никто, кроме таких упоротых м****, как я из шкафа сам не лезет. Но есть важная деталь: аутинг придумали для подонков. Для тех, кто по ночам отсасывал по 7 солдатских членов, а утром шел в Конгресс и принимал дискриминационные законы или выходил в эфир национального ток-шоу с текстом «Америка не потерпит гомиков на улицах». Только вот Артем не зачитывал в новостях Первого новость о принятии в третьем чтении закона о гей-пропаганде, не голосовал за этот закон в Думе, не потешался над ЛГБТ-активистами в караоке гей-сауны «Термас». Артем – не член кабинета министров, не руководитель какого-нибудь блока Администрации президента. Он даже не главный редактор новостного ТВ. Он просто забавный чувак с коком с развлекательной «Пятницы». С единственного эфирного канала, где Ксюша может работать.

«Ну ты же знаешь, что он гей», – писала мне Ксюша. «Что Габрелянов – гей». Я задумался и понял, что не знаю. Не то, чтоб я этим никогда не интересовался: и Тёма, и Ашот (прости, Ксюш) – красивые ребята. Но никогда никто из моих собственных знакомых с ними ничего не имел. Аргументы в жанре «ну вся же Москва знает» звучат как-то грустно. Впрочем, речь же не о слухах, а о целесообразности эти слухи превращать в новость. Как-то давно Харви Милк рассказал о гомосексуальности ветерана Вьетнама Оливера Сиппла, спасшего жизнь президенту Форду. «Посмотрите, мол, – говорил Милк, – среди геев есть настоящие герои. Мы – такие же, как вы». В итоге Сиппла прокляла семья, он спился и умер в 47 лет. Милк хотел, как лучше, а получилось, как всегда. Героического Сиппла погубила не собственная маленькая трусость, а храбрость другого человека. Он погиб не на своей войне.

Так вот главное. Поскольку это мой, а не Ксюшин и не Тёмин вьетнам, я не могу это не написать. У меня нет бодигардов и каждый день я захожу в свой темный неохраняемый подъезд, предполагая, что до квартиры могу и не дойти. Несколько раз на меня наскакивали какие-то сумасшедшие: п****, пошел н**** из нашего дома, вызову милицию. Пару раз, узнав, пытались избить на Новом Арбате. Но это моя война, я сам ее объявил. Я готов на ней погибнуть. Но готов ли я принести в жертву этой войне кого-то еще? Пусть даже ведущего Первого канала или жулика в генеральских погонах. Когда-то я думал, что готов. Сейчас понял, – нет. Моя война будет за все хорошее, а не против всего плохого. За каминг-ауты, а не за аутинги. И если в результате этой моей войны Ашоту, Теме или кому-то еще будет нестрашно жить с мыслью о самих себе, я буду знать, что войну эту я выиграл.

Оригинал



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире