15:00 , 01 апреля 2012

Посредственный комитет или Бастрыкин forever… Часть 3

Приехав домой, я узнал, что 23 марта Бастрыкин снова будет принимать граждан в Краснодаре. Разумеется, у себя мы записались в числе первых. Как обычно, лист записи содержал более 200 человек, в нём, безусловно, были наиболее резонансные в крае дела, которые не разрешены. Накануне приёма, днём 22 марта, из прессы стало известно о том, что Бастрыкин якобы будет принимать только «первичных»: тех, кто у него никогда не был на приёме. Однако в самом краевом следственном управлении нам эту информацию подтвердить отказались.

Приём начался с большим опозданием, лишь около 15 часов 23 марта 2012 года. Действительно поначалу краевые чиновники окрикивали фамилии тех, кто ни разу не был принят Бастрыкиным. Примечательная деталь: в оглашённом списке оказалось, как минимум, 19 «мёртвых душ», т.е. тех граждан, которые не откликнулись на свою озвученную фамилию. Догадавайтесь сами, чьи это были фамилии и вообще возможно ли такое: записаться и не прийти на личную встречу с Председателем СК России. Помимо этого, прошедшие на приём граждане сообщали, что прямо при них не менее троих человек в кабинет к Бастрыкину чиновники краевого управления завели «по блату»: подмигнув глазом держащим списки другим чиновникам.

Нет смысла подробно описывать все «перекосы», допущенные нашим краевым следственным управлением при организации личного приёма Александра Ивановича Бастрыкина. Есть отличные сюжеты и тексты в интернете. Вот, например, замечательная история журналиста Натальи Дорохиной. Никак не могу взять в толк, почему нужно так по-дурацки готовить приём? Почему нельзя организовать граждан, назначив каждому чёткое время и установив срок приёма – не более 15 минут на один вопрос? Так, как это делается в Ессентуках, в приёмной Бориса Карнаухова. При исходе времени его секретарь, Елена Николаевна, учтиво стучит в кабинет и вежливо сообщает Борису Михайловичу и принимаемым гражданам о том, что время вышло.

Чиновники краевого управления, выкрикивающие (как в Средневековье) фамилии принимаемых граждан прямо у ворот краевого СУ СК РФ, объясняли нам, что якобы решение о приёме конкретного гражданина принимает лично Председатель Следственного Комитета. Как будто бы они свою [маленькую] работу выполнили — составили списки. А он, видите ли, сидит в кабинете и «крыжит» фамилии: того впускать, того не впускать. Получив такие разъяснения, мы всё же дозвонились до отдела приёма писем центрального аппарата СК РФ, потребовав объяснить, на каком основании на личный приём к Бастрыкину не допускаются те граждане, которые ранее были приняты и у которых дела не двинулись с места? Начальник отдела Козлова заверила нас, что к каким-либо спискам центральный аппарат не имеет никакого отношения. И что такие списки — креатура непосредственно краснодарских чиновников из краевого управления.

Что это? Попытка дискредитировать руководство СК РФ со стороны посредственных чиновников? Или желание «замять» очередную невразумительную попытку показать начальству, что «в нашем болоте всё спокойно»?

В истории приёма, вернее неприёма нас Бастрыкиным в Краснодаре 23 марта есть одна важная особенность: нас именно оградили. Конечно, краевые следователи предпринимали невозможное, только бы не позволить нам рассказать Председателю о волоките этих же краевых следователей и нежелании работать. Да ещё о явном саботаже ранее данных им указаний. Свои фамилии мы услышали лишь в половине первого ночи, под номером 67… Хотя были записаны третьими. Здесь я подробно описываю лишь события, связанные лично с нами. А вообще недовольных организацией и проведением личного приёма Бастрыкина в Краснодаре было гораздо больше. Даже в 2 часа ночи под окнами краевого следственного управления оставалось ещё три автобуса с гражданами, намеренными попасть на приём к Председателю. Нас было ещё не менее 100 человек — вдобавок к тем 54 принятых, о которых официально заявил СКР. И все собравшиеся были решительно настроены ждать хоть утра, хоть следующей ночи.

Примерно в 18 часов нашу Ирину Колесникову всё же пригласили на приём к Бастрыкину, огласив её фамилию. Когда она подошла к проходной, ей сообщили, что такой фамилии не называлось. Видимо, у двух сотен граждан, собравшихся возле здания управления, наступил коллективный маразм. Однако Колесникова не растерялась и попросила отвести её на приём к Борису Карнаухову, который также присутствовал в Краснодаре. К нему не было очереди, не было принципа «первичного приёма». Но лишь до намерения Колесниковой его посетить. Вначале вроде бы сообщили, что и к нему проходят теперь (!) только те, кто до этого ни разу не был. Но вскоре из здания управления спешно вышел очередной чиновник и торжественно сообщил, что приём у Карнаухова приостановлен. К слову, он больше и не возобновлялся.

Причины столь резкого последовательного ограждения нас от руководства Следственного Комитета России стали ясны уже в начале нынешней недели. Во вторник наш отважный следователь Шлапаков сообщил нам, что из Ессентуков возвратились его материалы о возбуждении уголовного дела в отношении следователя МВД РФ Давидова с проектом постановления о возбуждении уголовного дела по статьям 286 (превышение полномочий) и 299 (привлечение к уголовной ответственности заведомо невиновного лица) УК РФ без возбуждения дела. В этой связи Шлапаков отказал в возбуждении уголовного дела, вынеся вот это это чудное постановление:

Так что, как видите, посредственные следователи посредственного комитета сработали чётко – оградив нас от личных встреч с Александром Бастрыкиным и Борисом Карнауховым, они своими телами героически заслонили следователя Давидова, неслабо поураганившего в краснодарских бизнесах, от нашей «атаки» – заслуженной и предусмотренной для него законом уголовной ответственности.

Что касается жуликов Биндаса и Понкратова, разворовавших наше предприятие ООО «Промавтоматика-Инвест», то пытливый следователь Шлапаков пока повременил с возбуждением в отношении них уголовных дел по дюжине составов преступлений. А на днях он вообще сообщил родителям, а также Колесниковым, что имеет твёрдое намерение проверять их показания на полиграфе. Вдумайтесь: на полиграфе будут проверять не показания бандитов, которые должны уже как два года сидеть в тюрьме, чьи преступные деяния подтверждены фактами (судебными решениями, банковскими выписками, сведениями из юстиции о проданной недвижимости, материалами проведённых проверок и т.д.), а потерпевших, т.е. нас, которые выстояли в трёхлетней борьбе с беспределом и беззаконием, сидели в СИЗО, пережили обыски с допросами по сфабрикованному уголовному делу, преодолели тонны грязи и лжи, вылитых «уважаемыми людьми», их холопами и следователями-друзьями. И вот теперь подозрения уже следователей СК. Думаю, что это, скорее, месть и, возможно, сговор. Месть наших оппонентов за наши активные действия, попытки вернуть назад своё имущество и привлечь к заслуженной ответственности виновных лиц. Ну или «вторая серия», как это нам было обещано ещё в конце прошлого ноября.

О каком вообще полиграфе может идти речь, если мы в своей истории уже достаточно натерпелись разных там экспертиз и заключений?! Были и почерковедческие, и экономические. Проплаченные и просто «потому что так нужно». Да и потом у нашего неуловимого следователя Эдгара Давидова есть весьма прочные связи с экспертами и их организациями. По имеющейся информации, его ближайшие родственники имеют там влияние.

Так что, друзья, события развиваются стремительно, а сюжет лихо закручивается. Но всё же с ложным ощущением реальности чиновникам краевого следственного управления нужно что-то делать. Тут необходимо хирургическое вмешательство. Поскольку идиотские методы «недопуска к телу» и составления специальных списков себя изжили. И здесь два пути: или изобретать новые методы (вот, к примеру, полиграф для потерпевших), или, наконец, начать работать. И во втором случае пока ещё есть надежда на руководство – Александра Ивановича Бастрыкина и его зама Бориса Михайловича Карнаухова.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире