Сообщения об авиакатастрофе, случившейся 5 мая в Москве, читались и читаются как сводки из другой жизни. По крайней мере, для меня. Так получилось, что мне пришлось два раза обеспечивать информационный бэк-граунд после авиакатастроф в Германии.
Отличие от информационной политики государственных министерств и ведомств, а также частных предприятий в РФ и ФРГ не только разительны, они обескураживают.
Непонятно, зачем и почему в России принято скрывать от населения факты о катастрофе. Ведь всякая информационная открытость всегда на руку любым властям и любому начальству. Сокрытие информации приводит к подозрениям, ненужным домыслам, слухам типа ОБС, доморощенным «экспертным отзывам», фейкам и теориям заговора.
Первая авиакатастрофа, о которой я писала в режиме нон-стоп – это крушение лайнера компании German Wings во французских Альпах в 2015 году. Тогда сумасшедший пилот Андреас Лубиц намеренно забаррикадировался в кокпите, чтобы потом беспрепятственно спикировать прямо на землю, совершив самоубийство и унеся жизни всех пассажиров и членов экипажа. Ужасно, что среди пассажиров был школьный класс из Германии. Он летел домой в Дюссельдорф после экскурсии в Барселоне.
Шок и ступор – это естественная реакция немецких СМИ в первый час после известия о катастрофе. Однако открытость абсолютно всех компетентных органов и частных предприятий послужила тому, чтобы в стране регулярно появлялась новейшая информация о трагедии. Причем все журналисты имели равный доступ к информации. Естественно, немецкая бульварная газета «Бильд» славится своей молниеносной быстротой в публикации сведений источников и тогда тоже была первой. Однако эти сведения не эксклюзивны и не тайны. Даже когда что-то становится известно одному СМИ через свои источники, официальные органы тут же выходят либо с подтверждением, либо с опровержением этих данных. СМИ вынуждают их это делать.
Прокуратуры как Франции, так и Германии регулярно проводили пресс-конференции и брифинги после того, как становились известными новые детали той авиакатастрофы. Информация предоставлялась на веб-сайтах в виде пресс-релизов. Каждый журналист мог свободно позвонить в любую пресс-службу. Их штаты во время любого ЧП в Германии специально увеличиваются. Высвобождаются новые телефонные линии. Пресс-службы авиакомпании Lufthansa, дочкой которой была German Wings, даже перезванивала мне по моей просьбе, выяснив необходимые детали. Благодаря прямой информации из всех официальных мест я написала почти 50 заметок!
Глава Lufthansa буквально сразу же собрал обширную пресс-конференцию, на которой могли присутствовать все желающие журналисты. На средствах и залах для этого в Германии не экономят. По телевидению постоянно шли передачи с обновлением инфо, ток-шоу с политиками, экспертами авиасообщения и врачами, а также министрами (которые в Германии, как правило, тоже политики, а не «чиновники») и представителями авиакомпаний.
Открытость вовне, доступность абсолютно всей информации отсекала досужие сплетни и слухи. Авиакатастрофа не облекалась тайной, вокруг нее не создавалась атмосфера исключительности доступа к источникам. Что самое главное – подробно описывались механизмы ответственности государственных органов и частных компаний в случае таких происшествий.
Через некоторое время после катастрофы Европейское агентство безопасности полетов (https://www.easa.europa.eu) изменило правила по нахождению пилотов в кокпитах. Lufthansa ужесточила контроль психического состояния пилотов. Параллельно шел гражданский процесс по компенсации морального ущерба родственникам и близким погибших. Хотя в Германии в принципе не приняты дни траура, канцлер и президент присутствовали на экуменической церковной службе, которая была устроена через несколько недель после авиакатастрофы. Эта служба транслировалась по главным каналам телевидения. Потому что траур был поистине национальным и общегосударственным. Независимо от вины кого бы ни было в трагедии, канцлер и президент почли святой необходимостью публично выразить свою скорбь и соболезнование погибшим.
Вторая авиакатастрофа, которую мне довелось освещать, произошла совсем недавно. Она непосредственно касается России, потому что при крушении одномоторного шестиместного самолета в начале апреля погибли глава совета директоров авиакомпании S7 Наталия Филева и ее отец.
Причины катастрофы выясняли правоохранительные органы ФРГ – полиция и прокуратора, а также Германской ведомство по расследованию авиакатастроф. Они подключились сразу же и давали всю необходимую информацию по мере ее поступления, кроме той, которую не разрешали раскрывать родственники, или которую нельзя было раскрывать, чтобы не ставить под угрозу ход следствия.

Это – две легитимные причины, позволяющие отказывать в передаче информации СМИ в ФРГ. Пожалуй, еще одна причина – когда речь идет о несовершеннолетних участниках или жертвах уголовного преступления. В Германии все учреждения строго придерживаются этого правила.

Никогда не сможет случиться такого, чтобы в СМИ без ведома официальных органов попала расшифровка протоколов разговоров с пилотами или сведений «черного ящика». Это – абсурд. Это – свидетельство хаоса и отсутствия четких правил, а также ответственности за их нарушение. (Вред таких «сливов», кажется, должен быть очевиден. Однако в России на это, как правило, все плюют.)

В то же самое время я могла беспрепятственно и постоянно говорить с представителями компетентной прокуратуры Дармштадта и ведомства по расследованию авиакатастроф. Однако причину катастрофы мне никто в течение первых трех дней не назвал! Даже домыслов об этом не было. Единственное, что было исключено после расследования прокуратуры, которое было закрыто в течение пары дней, – это подозрение в убийстве или умышленном нанесении вреда. В компетенции прокуратуры в Германии также находится определение вины третьих лиц в смерти пилота и двух пассажиров. В обязанности прокуратуры входило также опознание останков сгоревших пассажиров и команды, что она и сделала через неделю на основании анализа ДНК, сообщив мне об этом в телефонном разговоре. Кто занимается опознанием останков после аварии Sukhoj Superjet и когда это станет ясно?

Установлением причин крушения занимается Германское ведомство по расследованию авиакатастроф. Его представитель рассказал мне, что будут вызваны также сотрудники подобного российского учреждения. Оно в России тоже есть! Ведь машина была зарегистрирована в нашей стране. Так как самолет произведен американским концерном, к расследованию были привлечены представители фирм из США. Это диктуют правила Международной организации гражданской авиации.

Никаких тайн, никаких домыслов, никаких табу на информацию. Почему-то
авиакомпания S7 рассказала российским журналистам, что будет принимать участие в расследовании. Однако же представитель германского ведомства сказал мне, что она не имеет права совать нос ни в расследование немецкой прокуратуры, ни германского ведомства ни производить самостоятельное исследование причин катастрофы в ФРГ. S7 об этом не знала? А если знала, зачем тогда ввела в заблуждение СМИ? И то и другое весьма странно.

Читая поставляемую в гомеопатических дозах информацию о трагедии, произошедшей с Sukhoj Superjet, я задаюсь вопросом: почему нет постоянной квалифицированной сведений из СК, ведомства по расследованию авиакатастроф, представителей аэропорта, спасательных служб (например, МЧС). Почему на десятый день как откровение свыше звучит сообщение, что в расследовании будут принимать участие французские специалисты? Это же само собой разумеется по правилам вышеупомянутого международного ведомства!

После крушения легкомоторного самолета с Филевой мне сказали, что промежуточные материалы расследования причин катастрофы будут опубликованы через шесть-восемь недель! До этого – ни слова, ни полслова, ни домыслов о ее причине. Для окончательного заключения потребуется несколько месяцев! Естественно, по прохождении этого срока все материалы будут опубликованы и предоставлены СМИ.

Мне сказали, что следствие будет сложным и чрезвычайно комплексным. Строить догадки или вбрасывать «эксклюзив» в СМИ запрещено. Те, кто это делает, строго наказываются. Да и не принято это в Германии. Все соблюдают этот негласный кодекс.

В ФРГ не было никаких доморощенных «анонимных» экспертов, которые за неделю составляли свой «отзыв» и предоставляли их «избранным» СМИ, а те разжигали новую волну «точной версии» катастрофы. До сих пор НИЧЕГО не известно о причинах падения того самолета. И будет известно лишь, когда настоящие эксперты узнают настоящие причины трагедии. 27 мая я сообщу вам о промежуточных результатах.
В России в сети и СМИ в диком вихре гуляли и гуляют «экспертные» версии о молнии, неисправности самолета Sukhoj Superjet, ошибке пилотов, бессовестных пассажиров и плохой работе наземных служб. Самое страшное – в этом вихре был слаб и меньше всего слышен голос государственных ведомств, ответственных за авиасообщение, авиакомпании «Аэрофлот», представителей авиастроительного предприятия, аэропорта, МЧС, прокуратуры и СК.
Люди в России не знают ничего о механизмах и правилах расследования. Люди не знают, каким сложным оно будет и сколько продлится. Правительство и президент молчат. Люди уверены, что государство им не поможет и о них не вспомнит. Люди доверяют лишь себе и интернету, а также сомнительным непроверенным источникам. И от этого становится еще хуже. Совсем тошно.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире