Люди танцуют и поют на балконах, несмотря на карантин. Петь, играть на гитаре или на мандолине и весело перекрикиваться через улицу: именно так и должен вести себя жизнерадостный стереотипный итальянец в представлении остального мира. Где-то, с основном на Юге, и вправду устраивают серенады и диджей-сеты на балконах, исполняя заявки соседей, высовывающихся из окон. В Милане и других городах промышленного и серьезного Севера танцуют немногие: во-первых, до наступления глобального потепления местный климат не поощрял особо сооружение балконов, считающихся до сих пор многими архитектурным излишеством. А во-вторых, настроение не очень располагает к танцам. Полосы газеты «Эко ди Бергамо» почти целиком состоят из некрологов, бесконечные колонки траурных рамок, многие с фотографиями, с которых смотрят в основном лица стариков, но все чаще попадаются и молодые. В Ломбардии зарегистрирована половина всех случаев коронавируса в стране (количество которых перевалило за 20 тысяч) и две трети смертей: 966 из 1441 на 14 марта. В интенсивной терапии находится 732 человека, а мест в реанимации во всей области всего около 800. Каждый день заразившихся и умерших больше, чем накануне. И поэтому некоторые миланцы в 18.00, в час страха, когда служба чрезвычайных ситуаций объявляет данные за сутки, вместо Челентано исполняют с балконов государственный гимн. Такое настроение.

А в полдень субботы гробовую тишину города взорвали аплодисменты. Флеш-моб, объявленный в соцсетях и сначала показавшийся многим малоуместной шуткой, превратился в бурную овацию национального масштаба, и улицы и площади заполнились сухим треском аплодирующих людей. Многие не могли видеть друг друга, и не знали друг друга, как это обычно бывает в многоэтажках, но запертые под домашним арестом миланцы вдруг испытали потребность почувствовать, что они не одиноки, испытать то чувство общности, которое обычно появляется раз в четыре года и длится ровно столько, сколько чемпионат мира по футболу, а то и меньше, если сборная вылетает из турнира до финала. Они аплодировали сами себе, своей выдержке и стойкости, но прежде всего они аплодировали врачам и медсестрам, санитарам и лаборантам, которые ведут борьбу с вирусом. Почти 800 медицинских работников уже сами заразились, многие скончались: масок и перчаток не хватает, но и они не дают полной гарантии в больницах, где концентрация вируса особенно плотная.

Трогательная гордость за героизм медиков — многие врачи-пенсионеры добровольно вернулись в строй, рискуя жизнью — позволяет забыть страшную правду: Италия вышла на первое место в мире по количеству заболевших на душу населения, оставив далеко позади Китай, а если так пойдет и дальше, то обгонит его и по абсолютным показателям: уже сейчас за три недели эпидемии заразившихся только в четыре раза меньше, чем в Поднебесной, а число жертв меньше всего наполовину (при том, что в Италии 60 миллионов населения, а не миллиард с лишним). Это страшные, совершенно необъяснимые цифры. Показатели смертности приближаются к 8 процентам: в Китае около 4 процентов, в Южной Корее меньше одного процента. Среди тех, кто попадает в реанимацию, смертность доходит до 20 и даже 30 процентов. И аплодисменты врачам не могут заглушить ощущение шока: как могло случиться, что одна из самых благополучных и развитых стран Европы вдруг оказалась столь уязвимой и балансирует на грани катастрофы.

Вопросов больше, чем ответов, тем более, что вирус COVID-19 еще очень мало изучен. Исследователи сумели выделить «ломбардский» вариант вируса и теперь пытаются определить, не потерпел ли он во время путешествия из Уханя в Европу какие-то мутации, сделавшие его более опасным. В ожидании результатов, итальянские политики и журналисты кивают на недостоверность статистики и как мантру повторяют, что в Италии просто выявлено больше заразившихся вирусом, потому что тесты проводились с большим охватом. Это не совсем так, по крайней мере по сравнению с Кореей и рядом других европейских стран, а сейчас, на пике эпидемии, тесты вообще делают только тем, у кого уже проявились симптомы острого респираторного заболевания, или близким заболевших. И потом, проблема не только в процентном соотношении заразившихся и погибших, но и в абсолютном числе жертв. Здесь тоже есть ответ, очень популярный в СМИ и соцсетях: итальянцы от излишней порядочности записывают всех умерших, зараженных коронавирусом, как умерших от коронавируса, а хитрые немцы (французы, англичане, корейцы, нужное подчеркнуть) помещают зараженных, скончавшихся от сердечной недостаточности или от рака, в графу их основного заболевания. Но это тоже хитрость: коронавирус убивает через острую, как правило, двустороннюю пневмонию. Люди просто задыхаются. И если у хронического сердечника меньше шансов выдержать болезнь, то умрет он все-таки от коронавируса, а носители других заболеваний вообще имели отличные шансы скончаться в совершенно другое время и другим способом, не подхвати они COVID-19. Если вы разбились на мотоцикле, будучи больным гепатитом, то вы стали жертвой ДТП, а не гепатита.

Другое популярное объяснение итальянской трагедии — количество стариков. Италия — очень старая страна, граждане старше 65 лет составляют 23 процента населения. Логично предположить, что в Китае гораздо меньше людей старшего возраста в силу меньшей продолжительности жизни. Данные на начало марта показывали, что средний возраст итальянцев, умерших от коронавируса — 81 год. При этом, почти 80 процентов жертв были старше 70 лет, а 15 процентов вообще перевалили за 90-летний рубеж. Кстати, публикация этих данных привела к очень печальным последствиям: все остальные вообразили себя в безопасности и рванули на улицы, в рестораны и на горнолыжные курорты. За буквально пару дней доля заболевших 19-50 лет возросла в несколько раз, до 22 процентов. Во многом именно публикация этих данных привела к введению строжайшего карантина с запретом выходить из дома всем, старым и молодым. А врачи теперь стараются не публиковать вообще никакой статистики, чтобы никого не провоцировать.

Все эти тонкости медицинской статистики призваны заглушить когнитивный диссонанс: как же, у нас было одно из лучших здравоохранений в мире, чуть ли не лучшее в Европе, а в Ломбардии лучшие больницы во всей Италии, и вдруг такой кошмар. В ожидании научных объяснений можно указать на несколько очевидных причин катастрофы политического и культурного характера. Во-первых, «лучшее в мире здравоохранение» уже много лет становится жертвой урезания бюджета и лоббистских игр регионов. Выяснилось, например, что во всей Италии только 5 тысяч коек в реанимации, почти вдвое меньше, чем сорок лет назад и почти на 50 процентов меньше, чем в Германии. Что врачей катастрофически не хватает и ставки не заполнены. Что те же миланские исследовательницы, которые в одночасье стали национальными героинями, выделив ломбардский вариант вируса, сидят на временных ставках, весьма и весьма скромных. Что медицинская система хороша прежде всего общедоступностью и практической бесплатностью. И что врачи, жертвующие собой, во многом расплачиваются за ошибки политиков и чиновников.

Вторая причина — ксенофобский синдром. Эпидемия коронавируса накрыла Италию на пике популистских настроений, в опросах лидировал с большим отрывом Маттео Сальвини, крайне правый харизматик, требующий закрытия границ, разрыва с ЕС, апартеида для мигрантов и повсеместного установления католицизма, авторитарности и народности и всяких прочих скреп. Италия стала единственной европейской страной, закрывшей авиасообщение с Китаем. Принцип был прост и понятен: все беды от иностранцев. Простой народ намек понял и начал бить китайцев, а заодно и всех остальных азиатов, при этом почему-то не опасаясь заразиться. Китайские заведения массово закрылись, опасаясь не столько заразы, сколько погромов. При этом итальянцы, вернувшиеся из Китая, зачастую кружным путем из-за отмена авиарейсов, не подвергались ни осмотру, ни карантину. А первый зарегистрированный пациент, 38-летний Маттиа, спортсмен и истинный итальянец, никогда не бывший в Китае, был отправлен из больницы домой, поскольку никому не пришло в голову, что такой добропорядочный молодой человек, питающийся пастой, а не летучими мышами и змеями, мог подхватить экзотическую заразу. Но перед тем, как его осмотрел врач, он провел в отделении скорой помощи больницы восемь часов (что для итальянской системы вполне нормальное время ожидания) и перезаразил остальных больных и медперсонал, не принявший необходимых мер предосторожности.

И здесь открылась третья проблема: первые очаги эпидемии оказались больницами. Про городок Кодоньо и несчастного Маттиа (сейчас он выздоравливает, после почти трех недель в коме, на аппарате ИВЛ, и в футбол, судя по всему, играть больше не сможет) знает теперь весь мир. Про главного врача геронтологического отделения одной из больниц неподалеку от Падуи известно значительно меньше, кроме того, что он подхватил коронавирус (без явных симптомов) и посещал ежедневно своих престарелых пациентов. Внутрибольничная инфекция сыграла немалую роль в первичном распространении вируса и в резком росте престарелых жертв. В самом деле, где еще могли подхватить вирус 90-летние, не на самолете из Уханя же? Есть, конечно, вариант, что они заразились от родственников, которые заразились, но не заболели, или перенесли болезнь в неострой форме. Так или иначе, в первые дни и недели врачи ломбардской провинции — те же самые, что сейчас самоотверженно сражаются с эпидемией — проявили небрежность. В том числе и потому, что спущенные им сверху указания велели охотиться за азиатами. А еще потому, что многие «эксперты» в ток-шоу, да и сами политики, утверждали, что коронавирус — просто такой грипп, ничего страшного, хилые китайцы от него, может, и помирают, но нам-то, с нашими отличными больницами и со здоровым питанием, бояться нечего.

Убежденность в собственном превосходстве и недоверчивое презрение к чужим: знакомая гремучая смесь. Уверенные, что с ними ничего плохого не может случиться, итальянцы влетели в эпидемию неподготовленными, и приземление на этой неделе самолета из КНР, забитого масками, перчатками и оборудованием, вызвало благодарность вперемешку с ощущением унижения (правда, кое-то утверждает, что Пекин совершил этот красивый жест вовсе не бесплатно). Когда, буквально за пару дней, сводки из больниц начали напоминать фильм ужасов, была совершена последняя роковая ошибка: в целях борьбы с паникой опасность эпидемии стали старательно преуменьшать. Причем это было продиктовано не только интересами бизнеса или боязнью распугать туристов, но и совершенно естественным человеческим желанием оградиться от неприятностей. Уже после закрытия школ и введения запретов на массовые мероприятия многие — как простые люди, так и лидеры общественного мнения — тусовались в ресторанах, требовали открытия кинотеатров (нашлись деятели, предлагавшие усаживать зрителей в шахматном порядке, чтобы снизить риск заражения), таскали детей на игровые площадки и всячески демонстрировали оптимизм и насмехались над паникерами. К счастью для них, точно подсчитать, сколько жизней стоила эта жизнеутверждающая позиция, невозможно.

Единственное утешение для склонных к самобичеванию итальянцев состоит в том, что по мере распространения эпидемии выяснилось, что другие народы и страны склонны к тем же самым ошибкам. И «это просто грипп» бразильского президента Больсонаро, и «заграничный вирус» Трампа, и запоздалые и половинчатые профилактические меры французов и голландцев (в Бельгии школы закрыли во многом после яростной кампании итальянских экспатов, беспощадно рассказывавших об ошибках собственной страны) — в Италии это все это уже пройденный этап, и из отстающего ученика Европы она постепенно превращается в печальный образец борьбы с эпидемией. На сайте службы чрезвычайных ситуаций со вчерашнего дня доступен английский перевод протокола тотального карантина и сопутствующих мероприятий. Вдруг кому-нибудь еще понадобится.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире